Окаянный (версия без редакции)

Пока я отлёживался после побоев, Сыч пришёл в себя и жестом пригласил сесть рядом.

– Обойдутся, – отрезал я. – Они же мне не доверяют, и у нас это взаимно. Передай, что они поймут, когда это начнётся, обещаю… Здесь все поймут.

Голова резко закружилась, а в глазах потемнело уже по-взрослому – искусственный свет сквозь сомкнутые веки больше не пробивался. Однако я непостижимым образом стал видеть окружающие меня предметы, будто они превратились в стекло. На дне прозрачного унитаза плескалась мутная вода, поступающая через трубу, ответвляющуюся от магистрали где-то под полом. Её я видел вполне отчётливо, как в колбе, а вот моих сокамерников, наверняка валяющихся на своих стеклянных кроватях, разглядеть отчего-то не мог. Ещё одна странность.

– А ну встал! – пролаял один из «сизых» – тощий тип в сдвинутой на затылок кепи.

– Эй, голубки, чего там шепчетесь?

– Только не думай, что это тебе это сильно поможет.

Почему способностей у меня две? У всех строго по одной, чем же я такой особенный? С моей исключительной везучестью я вообще должен был получить дырку от бублика, а не два роскошных дара – сенсорику и невидимость. Так не бывает.

Собственных рук я тоже не различал, а вот пластиковый браслет и колечко капилляра никуда не делись, они просто будто повисли в тёмном воздухе. Так-так…

Но поразмыслив, я от идеи отказался – пусть лучше вещество в организме усвоится.

– Баклана на выход!

А вот погружение в изнанку прошло как нельзя лучше. Глаз, правда, ещё прибавилось, отчего гнетущее чувство собственной беспомощности там стало почти невыносимым. Зато, судя по ощущениям, я смог там продержаться на мгновение дольше, чем прежде. Да и отходняк после возвращения был куда мягче – космонавтом, плюхнувшемся с орбиты, я себя уже не ощущал.

– Не знаю, получится ли найти подходящих людей… Нужно посоветоваться…

Тощий провёл маленьким приборчиком, похожим на древний сотовый телефон с кнопками, над моим браслетом, после чего озадаченно хмыкнул:

Грациозно устроившись в предложенном кресле, она ненадолго углубилась в планшет, куда, судя по фразе «Very interesting case…» [ «Очень любопытный случай…»], ей скинули результаты моих анализов.

– Хорошо, теперь план Фермы. Что с ним?

– Крест, ну что у него там? – нетерпеливо спросил стоящий на шухере надзиратель.

– Да я бы не сказал.

– Ну, исчезаешь ты и что? Худини хренов… Выхлоп от этого в здешних стенах всё равно миллипиздрический. Думаешь, самый умный, да? Отсюдова такие Кулибины не смогли сбежать, которым ты и в подмётки не годишься! Охранная система только на первый взгляд кажется слепленной на коленке, но чем дальше от хаты, тем больше будет у тебя проблем.

На следующий день процедура повторилась. Большая часть капельницы, предназначенной Сычу, ушла на меня. Не сказать, что я от этого был в восторге, но подвижки в нужную сторону ощущались – движения стали плавнее, дёрганность почти сошла на нет, лишь проклятая дрожь в руках проходить не спешила. Что-то с ней явно не так.

Я успел увидеть перекошенное от ярости лицо Сыча, которого пеленало два крепких надзирателя. В отличие от него, Шумахер сохранял спокойствие, лишь бросил на меня короткий взгляд, выражавший его мысли куда лучше многих слов.

– Тяжёлое что-нибудь имеется?

– А нахрена им заразу в собственный курятник заносить? – вопросом на вопрос ответил азиат. – Они к себе даже муров не пускают, а мы им тем более ни разу не сдались. Тем более тут, по слухам, несколько быстрых кластеров неподалёку, туда они регулярно в рейды ходят, заражённых отстреливают, а иммунных – сюда, на откорм и забой. Так что внешники здесь посменно, охраняют персонал внутри Фермы и следят за периметром.

Между тем, на том конце ответили на её вызов и по диагностическому отделению снова зазвенели ледяные колокольчики её голоса:

– Ты мне дашь канал связи с остальными заключёнными? – спросил я.

– Везучий ты…

Тут как бы самому не выздороветь вместо «прокачки» способности.

– Трудности с план-схемой или исполнителями? – хмуро уточил я.

– Не болей, свидимся ещё, – в ответ пожелал я и поехал к ближайшему лифту.

Проклятье, до последнего надеялся, что не придётся лезть в самое сердце тюрьмы.

Вернуться на свою койку не составило большого труда, хоть и покачивало меня куда больше обычного. Пришлось снова приложиться к живительному напитку от внешников, который, судя по привкусу, разводили на обычном медицинском спирту. Вроде стало получше. Теперь бы ещё поесть…

Лежачих в палате прибавилось и, окажись Крест чуть меньше занят, стать бы мне третьим. Как же просто таких товарищей завести, если знаешь нужные слова…

– А тебе этого мало, юморист? Есть и посерьёзнее – миномёты, для тех идиотов, кто снаружи напасть вздумает. Ну, и «Скарабеи» – броневики те самые, на которых они по своему району катаются. Это то, что на Ферме. А база их совсем рядом, если надо, оттуда маленькая армия сможет подойти. Достаточно?

Я сел спиной к видеокамере, частично закрыв лежащего на кровати мужчину, и выдернул иглу капельницы из вены на его руке. А вот вставить её себе с моими вечно дрожащими руками не вышло, пришлось Шумахеру прийти нам на помощь. Странно, кстати – все вокруг твердят о выздоровлении и вечной жизни, а у меня никак не пройдут надоевшие симптомы. Может, мало живца пью?

Ладно, оставлю размышления на потом. Главное – когда я появляюсь там, то здесь я полностью исчезаю. И нужно воспользоваться этим эффектом по максимуму.

Однако, долго рассиживаться здесь не стоило. Я аккуратно собрал все окровавленные клочки бумаги, побросал их в унитаз и нажал на смыв. Затем тщательно умылся и стал прикидывать – всё ли улики я убрал? Соображалось ещё туго, и только лишь через мгновенье я спохватился и подобрал с пола валяющийся моток капилляра. Отлично, всё прошло как нельзя лучше.

Покончив с приготовлениями, я закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Как выяснилось, концентрация – ключ к управлению большинством способностей, а уж с моёй строптивицей…

– Кстати, расскажи о прошлых попытках, раз уж речь зашла, – попросил я тихо.

Шумахер, смирившись, кивнул, и мы продолжили тихую беседу. Покер изо всех сил старался прислушаться, но из-за раскатистого храпа Сыча, большую часть своего времени проводившего во сне, понять хоть что-нибудь было довольно проблематично. Хотя я на сто процентов уверен, что он уже начал что-то подозревать.

– Твой дар, если ты не врёшь, второй… – Он тяжело вздохнул. – Так не бывает у новичков, если только их на старте не кормили жемчугом… Кто ты?

Трудней всего было в первый раз. Сидел, пыхтел, как дурак, не вполне понимая, что вообще надо делать, а время, между тем, поджимало – зрители нервничали. Но в этот критический момент неожиданно помог адреналин, кипевший в крови. Теперь же предстояло взять дар под контроль и попробовать покинуть палату не на жалкие доли мгновения.

– Другого выхода у нас всё равно нет, – пожал я плечами. – Нужно попробовать.

Я выровнял дыхание и закрыл глаза. Понятное дело, что в стрессовой ситуации организм способен проявить чудеса, но в идеале мне хотелось бы научиться применить способность до того, как испугаюсь.

Сычу после операции нацепили взрослый подгузник и воткнули капельницу, а вот Покеру в дополнительной медицине отказали, видимо решив не переводить на него ценный биологический материал под названием горох, встречающийся в мутантах гораздо реже, чем простые виноградины-спораны. Судя по услышанному, он в разы повышает способность к регенерации, что в первую очередь ценится внешниками. Обратная же сторона медали – в обычной жизни иммунные используют его для усиления своих способностей. Так что здесь им не накачивали до бровей, как обычным живцом, а выдавали дозировано и только тем, кто восстанавливается после тяжёлой операции. Тут уж организму не до способностей, лишь бы выздороветь.

Я энергично растёр руками лицо, настраиваясь на интенсивную мозговую деятельность. Нужно много думать.

– Заткнись, баклан!

– А что старожилы рассказывают? – невинно поинтересовался я, и, увидев недовольную гримасу сокамерника, улыбнулся – Да ладно тебе, идиоту же понятно, что вы как-то общаетесь меж собой. Всё-таки отсюда выпускают прогуляться?

– Ладно, умник, но если ты попытаешься меня кинуть…

– Слушай, а у тебя, что ли, выбор есть? – жёстко спросил я. – Может, ты кайф получаешь, что половину твоего организма регулярно по пакетам расфасовывают?

В один из таких сеансов мыслетерапии, спустя несколько дней после начала операции, неожиданно пришли за Покером. Причём не в урочное время – до отбытия его под скальпель оставалась ещё пара дней. Неужели…

«Разберёшься с ним сам? Ну-ну…»

– Мей би, – спокойно пожал я плечами, хотя внутри в этот момент всё сжалось от напряжения.

– Постараюсь.

Интересно, а где же всё-таки я оказываюсь… Другое измерение? Изнанка этого мира?

Однако, давило тут не по-детски, будто на серьёзной глубине без акваланга, нужно было срочно всплывать.

– Смотри не облажайся, стратег.

Но подносов с простенькой едой у подбежавших к камере надзирателей при себе не оказалось. Шумахер многозначительно посмотрел на меня, но нашёл в себе силы промолчать. Стоило только прозрачной двери распахнуться, как к нам заскочили двое муров с инъекторами наизготовку, третий страховал на входе.

Интересно, а как лежачего Покера эти боязливые товарищи забирать будут? Нас всех отведут куда подальше или доверят каталку «сизым»?

Она отключила гарнитуру и многозначительно посмотрела на замерших коллег. Те, рассыпаясь в витиеватых извинениях, принялись грузить меня на каталку. Женщина, удовлетворённо кивнув, покинула помещение, больше ни разу не посмотрев в мою сторону. И не скажу, что я слишком расстроился этому факту – пусть и невольно, но она мне здорово подыграла.

– И не думал, – так же тихо ответил я. – Раз уж выпал такой шанс…

– Если только Сыч даст отмашку, – мотнул головой Шумахер. – А он точно её не даст, пока ты не закрепишь свой успех. Поэтому нужно долго и упорно тренироваться. И, помимо прочего, ещё есть одна существенная проблема – наш соседушка.

Внизу нас ждало сразу три специалиста в противогазах, долго гонявших меня по различным медицинским тестам. Даже в пресловутом саркофаге снова полежать пришлось, но облегчения моим мучителям это не принесло. После получаса жарких научных споров на английском, в которых я практически ничего не понял, один из внешников, махнув рукой, вызывал кого-то по гарнитуре. Хотя, почему кого-то?

Самый тонкий момент моего выдуманного впопыхах плана – сейчас от меня здесь вообще ничего не зависит. Только от неё. Либо я правильно рассчитал ситуацию, либо…

Помимо нашей общей зоны, существовала на Ферме ещё одна, где в компактных карцерах содержали тех, кто представляет хоть малейшую угрозу. Неужели спеца раскрыли? Но, судя по тому, что я успел узнать про это гостеприимное заведение, его просто пустили бы под нож и все дела. Значит, загремел он туда за другое.

– Ну, тогда слушай. Ежели самые удачные вспоминать, то на первом месте, пожалуй, Лис будет. Умел он человека уболтать на что угодно, хоть мать родную продать. С внешниками, правда, фокус не выходил – не понимают они по-нашему нихрена, а брали его, как и тебя – на рейде. Глупо попался… Но вышел отсюда гоголем, как только сил набрался – сам бывший пахан его под ручку выводил, никто даже пикнуть не посмел. Переоделся он под обычного мура и уехал с очередной машиной к ближайшему быстрому кластеру, ага… Никто подмены и не заподозрил, но только стоило ему пересечь ворота, как сработал браслет – вот этот самый, что у нас на руке, да так нехорошо сработал, что машину ту часа полтора от его останков отмывали. Такие вот дела…

Бог в помощь, мешать ему не буду, особенно после того, как узнал, из какой камеры забирать себе помощника. Находилась она практически на дне «колодца», уровней на пять ниже нас. И они думают, я смогу такое расстояние незаметно преодолеть в изнанке? Боюсь, на такой подвиг гороха со всей Фермы не хватит.

– So, I`d like to ask you to stop interfering my duties everytime, when your bloody sensors pick up anything suspicious about this subject. From medical point of view, he`s a corpse, but somehow, he didn`t die yet and doesn`t want to… [Так вот, я прошу перестать отвлекать меня от дел каждый раз, когда ваши чёртовы датчики засекут у него что-то подозрительное. С медицинской точки зрения – он труп, который почему-то не хочет умирать…]

И самое приятное – никто после моих экспериментов не прибежал, лишь парочка муров нарочито медленно прошла вдоль прозрачной стены камеры, убедившись, что я на месте, браслет не снял и умирать не собираюсь. Меня такой расклад полностью устраивал, а вот окружающую реальность – нет. Поэтому шаткий план побега дружно начали раскачивать подрастающие проблемы.

– Понятно. Время подскока подкрепления известно?

– Да хоть лайты, – отмахнулся я. – Лишь бы они оказались такими же крутыми, как ты рассказывал.

Последует ли наказание? Надеюсь, что да.

И спокойно вернулась к экрану планшета. А мы с замершим в недоумении внешником синхронно призадумались, кому именно она это адресовала, и что нам теперь с этим делать. Тем временем Доктор Стерва закончила изучать присланные материалы и, откинувшись в кресле, поинтересовалась у смущённых коллег тоном, которым вполне можно замораживать жидкий азот:

– В добрый путь, баклан, – оскалился мой новый приятель, похлопав меня по плечу.

Я точно знал, кто сейчас придёт.

– Если ты реально крут, то могут даже и комбинезончик подогнать, – мрачно ответил азиат. – Им мясо на затычку какой-нибудь опасной дыры всегда нужно, там текучка покруче, чем в риэлтерской конторе, а для него, дурака, это покажется шансом.

– Что пригорюнился, Полоз? – Шумахер подошёл ко мне, и вполголоса поинтересовался. – Не оставил ещё свою авантюрную затею?

– Вот это чёрт его знает. Но думаю, что не особо долго – они наверняка очкуют слишком далеко такой щекотливый объект держать.

– Как говорил один мой знакомый – тише всего пускать газы в работающем цеху завода, а не на сцене с хорошей акустикой. Так что давай я сам буду решать, как лучше, а ты уточни все мелочи по расположению отсеков, мне ведь их наизусть учить.

Он наградил меня долгим взглядом.

На этот раз мне даже не дали упасть. Второй надзиратель обхватил меня сзади, пока Крест отрабатывал быстрые троечки по корпусу. Так себе удары, на самом деле, но я сейчас и от щелбана с ног валюсь. Правда, праздник у него скоро закончился – внезапно завибрировала гарнитура и «сизым» приказали вывести меня из камеры, что они нехотя исполнили. Снаружи к нам оперативно подскочила дежурная смена внешников с каталкой. Прям дежавю чуть прихватило.

– Это моя проблема.

– Прежде на Ферму уже нападали?

– Всё хорошо, уже съездил к научникам, – успокоил я его. – Доктор Стерва списала всё на мою болезнь, и попросила больше из-за меня её не беспокоить.

– Чтоб вас всех минотавр перетоптал!

– Красиво говоришь…

Выдыхать было ещё рано, но направление разговора мне категорически понравилось. Некоторое время женщина молча слушала собеседника, после чего резко возразила:

– Ага, удачи, узкоглазый! Помахать в камеру не забудь, если успеешь, конечно, – ехидно оскалился больной.

– Уж как-нибудь разберусь.

– Доктор, ответьте честно, я смогу ещё стать папой?

И действительно, за прозрачной дверью уже переминалась в ожидании надзирателей парочка внешников с неизменной каталкой. Те появились лишь спустя минуты полторы, и с гаденькими ухмылочками вывели заключённого наружу.

От резкого удара я снова завалился на кровать, но долго разлёживаться мне не дали и грубо подняли на ноги.

– Ты сам ещё толком своим даром управлять не научился, откуда знаешь, что получится?

– Думаем, как тебя по-тихому придушить ночью, чтоб у нас тут не воняло под носом, киндер ты сюрприз в подгузнике, – Шумахер отошёл от прозрачной стены, у которой мы общались, и сел на свою кровать.

– Ну, смотри сам.

– Это ты сериалов про тюрьмы насмотрелся, наверное, – вздохнул азиат. – А здесь не зона – никому до пресловутых прав человека дела нет. Естественно, общаемся, особого секрета здесь нет, даже охрана в курсе, но это дело ими не поощряется, мягко говоря.

Она взяла небольшую паузу, и я совсем перестал дышать, ловя каждое её слово.

– Думаю, эта проблема решаема.

– Твоя бабушка?

Может, тогда, в салоне «скорой», Доцент вкатал мне именно его? Как знать…

– Вроде бы?!

– Может, постараешься по-тихому, без шумихи?