Окаянный (версия без редакции)

После тяжёлой мхатовской паузы тишину нарушил Сыч:

Я задрал голову и увидел небольшую камеру слева от динамика, угол обзора которой охватывал большую часть помещения. Какие же предусмотрительные здешние живодёры, однако. Интересно, у них на мониторах один из местных «сизых» сидит или грамотный человек?

– Ферма, потому что нас тут забивают, – ответил один из пижамников на повисший в воздухе вопрос. – А официальное название – пункт временного содержания чего- то там. Неважно, в общем.

– Их вырезают. Периодически.

– Как часто нам под нож?

Он кивнул в сторону бесчувственных тел на стульях и защёлкнул на моём запястье небольшой пластиковый браслет, с выгравированными на нём цифрами «тринадцать-семьдесят три».

Глаза понемногу вроде бы стали приближаться. Не знаю, в темноте, подсвеченной лишь алым, трудно было судить о расстояниях, но они явно стали больше. Пронзительно заныло в затылке, как тогда, в деревне, когда за мной по пятам шла перерожденная тварь. Неужели…

– Новичок, значит?! – взревел Кирпич, поднеся внушительный кулак к моему лицу. – А живец со спораном тебе подкинули, что ли? Я спрошу ещё раз, и если ответ мне снова не понравится…

– Всё индивидуально, – пожал плечами Шумахер. – Но долго такое издевательство организм всё равно терпеть не может, циклов десять-пятнадцать максимум. Начинаются проблемы, вот как у Похера, хотя у него всего восемь операций за спиной. И девятая, походу, будет последней. Да и долго сидеть на попе ровно мы не можем – у кого регенерация выше среднего, того трясучка доканывает.

Да уж, вот это новости. Думал, что попал в тюрьму, а тут, скорее, концлагерь с медицинским уклоном. Действительно – ферма, лучше не скажешь.

– С Земли, конечно, просто с чуть другой версии, чем твоя, родная. У кого-то Российская Империя до сих пор цветёт и пахнет, кто-то прям с первомайского советского митинга прилетает, а некоторые утверждают, что у них там диктатура и тоталитаризм махровый. Хотя различия могут быть и совсем мелкие – типа не тот автор на учебнике по математике. Двух совсем уж одинаковых миров найти трудно, да их, мне кажется, и не существует.

Тот, кого избитый назвал Кирпичом, оскалился и нарочито медленно потянулся к дубинке-шокеру. Видя, к чему идёт дело, пленный наплевал на собственное дыхание и успел тихо просипеть, выдавливая из лёгких остатки воздуха:

За дверью нас поджидала уже знакомая каталка с ремнями-фиксаторами и парочка внешников в защитных костюмах. Я покорно лёг в ложе, поморщившись от прострелившего болью плеча, когда меня пристёгивали, и поехал к лифту. Лишь отметил про себя, что товарищи иностранцы предпочитают без особой нужды в камеру не заходить.

– Всё верно, так в чем проблема?

– Попытаешься его снять и тебе хана. Своё прежнее погоняло засунь себе поглубже в жопу, отзываться только на порядковый номер. Всё! Жмых, проводи клиента в апартаменты.

– У вас-то гонщик Шумахер имелся? Вот! А у меня – нет такого. Но это никого не волновало, когда я, будучи таким же свежаком, как и ты, вылетел на дорогом авто с салона прямо на трейсерскую группу, с матёрым мертвяком на хвосте. Те, кто жив после той заварухи остался, так меня дружно и окрестили.

– Кому как повезёт, – развёл руками Шумахер. – А бывают они самые разные, изредка востребованные, но чаще всего – бесполезные и смешные. Так что не думай, что все тут сплошные супергерои из комиксов. У тебя-то что-нибудь странное приключалось в последнее время?

Но тут меня, наконец, выплюнуло на свет божий, как косточку от вишенки – далеко и без мякоти. Я очнулся весь мокрый от холодного пота, сердце истошно колотилось об рёбра, а на губах стоял отчётливый привкус крови, стекающей из носа. Зато мерзкое ощущение в затылке принялось понемногу стихать.

– Вроде бы да, вот только откуда они все? Тоже провалились?

– Охотники на мутантов, – пояснил азиат. – Ты бы им о-о-очень пригодился, со своим-то специфичным даром.

– Злокачественная опухоль в затылочном отделе головного мозга, – припомнил я. – Как там по-медицински диагноз звучал, не помню.

– Не совсем. Внешка-то она потому так и называется, что граничит с такими дрянными участками, жить на которых нельзя от слова – совсем. Это окраина обитаемых земель, за ней жизни нет. Дальше царит вечная чернота, где зазеваешься – и станешь обсидиановым памятником самому себе, а потом вовсе рассыплешься кучкой праха. Обитаемые же кластеры бывают трёх видов – быстрые, стандартные и долгие, это от времени всего цикла зависит. Попадаются и такие, на которых перезагрузка происходит настолько редко, что ждать её можно десятилетиями, а можно и вовсе не дождаться – это те самые стабы. Понимаешь, тут вот какое дело – оказаться в перезагружающемся кластере, такого даже врагу не пожелают. В лучшем случае просто умрёшь, а в худшем… Ну не будем об этом, на ночь глядя. Стабы тем и хороши, что в них можно относительно безопасно строиться и жить, не всё же время наперегонки со смертью бегать. Но сидеть там безвылазно тоже не получится – через некоторое время организм начинает барахлить, пока не отказывает совсем. Лекарство простое – снова выйти на большую дорогу. Вот так и живём, как белки в горящем колесе.

– Эй, вы что творите?! – задёргался на стуле супруг, задыхаясь от бессилия. – Оставьте её!

– Если я ща встану, ты и дышать разучишься, – пообещал Сыч. – Затихли все.

Я постучал костяшкой по гладкой поверхности – глухо. Пластик или плексиглас, поди так на глаз разбери.

– Чуть меньше недели, – прикинул я, и вернулся к насущному. – Так что там с органами?

Мы устроились у прозрачной стены, за которой, не спеша прогуливались надзиратели с дубинками.

– Ладно, пусть так, – кивнул я. – Почему же внешники не перезаражались, когда впервые в ваш Улей не попали?

– И часто они вас потрошат?

И провалился в густую, липкую черноту.

– Ты же говорил, мы ничем не болеем? – напомнил я.

– А охрана, получается, из местных?

– Тише бубните. Я спать собираюсь.

Плечо давно уже перестало ныть, срезанный участок на руке затянулся новой розовой кожей, так что можно смело заявлять, что отделался я лёгким испугом. На этот раз.

По палате разнёсся громкий храп – это Сыч, наконец, убрал подушку с лица, и перевернулся на спину. Всегда везло мне на таких соседей.

– Эй, чего это с тобой? – подскочил ко мне Шумахер.

Внезапно до меня дошло, что это не сон. Я прекрасно помнил себя, осознавал, что лежу на кушетке посреди современного концлагеря, но проснуться никак не мог. Что за бред, у меня снова обморок?

Успею ещё ему пару ласковых сказать, надо только руку в порядок привести, а то душить неудобно будет. Не надо меня путать с обычным перепуганным попаданцем, которого тормознули на трассе в первые же часы после телепортации, я сюда, можно сказать, сам дошёл. А значит, и выйду сам, когда разберусь, как это сделать.

– Никто, он сам! – испуганно заверещал Покер с кровати, хотя на него подумали бы в последнюю очередь.

Азиат тихонько хмыкнул, тряхнув головой.

– Заткни свой улыбальник!

– Если ты имеешь в виду настойку и зелёную виноградину, то их я добыл опытным путём, из тварей, – принялся я объяснять. – Добрые люди дали этого самого живца хлебнуть, сказали, откуда он берётся, и исчезли в неизвестном направлении. Да, окрестили ещё. Оружия не дали, пришлось выкручиваться самому.

В просторную кабину мы забились впятером, но стоило нам опустится, как надзиратели нас покинули. На нижнем уровне оказалась своя охрана – затянутые в боевые скафандры бойцы, вооружённые ухватистым пистолетом-пулемётом, отдаленно напоминающим бельгийский P-90. Один из них и сопровождал каталку до конечного пункта поездки – нескольких смежных отсеков, забитых медицинским оборудованием под завязку.

Но рассмотреть кто там, так и не удалось. Предплечья схватили с двух сторон, и я ненадолго воспарил над ребристым полом, после чего ухнул вниз. Из кузова грузовика меня выбросили, как мешок с картошкой – удар об асфальт напрочь выбил дыхание, а перед глазами вспыхнули ослепительные вспышки. Но долго корчиться не дали, снова подхватив за руки, и потащили дальше, практически волоком.

– Ой, мра-а-ак, – печально протянул азиат. – Тебя как звать-то? Алёша, небось, какой-нибудь?

– Ну, раз сюда попал, то возможно и ты и прав, – азиат зевнул и потёр глаза. – Уморил ты меня, надо отдыхать ложиться, скоро свет погасят. Ну ладно, кратенько, раз ты быстро на лету схватываешь. Окружающий нас мир напоминает пчелиные соты, поэтому много кто вполне оправданно называет его Ульем. Каждый участок-сота имеет строгие границы, а вот площадь у них произвольная – это кластеры и есть. Время от времени там происходит перезагрузка, всё заволакивает вонючим туманом, и хлоп! Появляется кусок чужого мира, со всем, что там находилось в момент переноса. И начинается обычная такая возня – кто-то кого-то жрёт, кто-то мародёрит, а остальные грабят и убивают всех, кто на глаза попадётся. Пока всё ясно?

Но способность мыслить на этот раз осталась со мной. К тому же, и места оказались знакомые – здесь мне уже довелось однажды побывать. Со всех сторон на меня злобно вытаращились немигающие алые глаза, будто я ненароком громко испортил воздух.

Ну, уж нет! Не получится отсюда сбежать – живым я им точно не дамся.

– Мира?!

– Нет, конечно, – хекнул азиат. – У внешников обычные имена, им кликухи ни к чему, они не принадлежат к этому миру. Она Стелла как-то там «-ски», не помню точно. Боченски, Ковальски? В общем, не суть. Доктор Стерва здесь одна из ведущих специалистов, увидеть её в Приёмнике – плохая примета. Обычно те из новичков, что попали именно на неё, долго на ферме не задерживаются… Извини.

– Это по-всякому, и русские даже попадаются. Миры-то разные. Но в нашем регионе преимущественно представители Европы и Северной Америки масть держат. На втором месте по популярности – центральная Азия.

– Ублюдки, вот как их называют, – зло сплюнул Шумахер. – Живой, падла, вернулся… Думал – грохнули его. Они тут на пару с Синим здешние бугры, даже не знаю, кто из них хуже. А кого ещё успел увидеть?

– Людей искал, – честно ответил я. – Хотел разобраться, в какое дерьмо меня затянуло.

Предводитель «сизых» от души заехал под дых мужику, сложив того практически пополам, после чего вопросительно уставился на Снежную Королеву.

– Что за юшка, кто разрешил махач!?

– Внимание, отбой!

Настала очередь его перепуганной супруги, которую колотила мелкая дрожь. Процедура неведомой проверки была та же, а вот конечный результат оказался другой. Приборчик пронзительно запищал и аквалангист, покачав головой, сделал короткий жест рукой. «Сизые» споро освободили женщину от оков и, не обратив внимания на все попытки сопротивления, увели прочь.

Глава 7

Встречал я упёртых людей, но таких…

– Ты просишь слишком уж дохрена для человека, который здесь всего пару дней, – скривился Сыч. – Пришёл непонятно откуда, никто тебя не знает…

– Хьюстон, у нас плохие новости, – вздохнул он, присаживаясь на краешек моей кровати.

Я невольно провёл рукой по гладкому напульснику. Был он не толще тех, что в иностранных отелях туристам на запястье вешают, а вот начинку, судя по всему, имел самую продвинутую.

– Сворачивай базар, – прервал он заливавшегося соловьём предателя. – Посидишь пока у нас. А Херакла этого на разговор, живо!

– There`s no point of opening him up right now – his body is exhausted to bits… But.. If I get out of schedule because of him…Yes Mr. Crayton, I understand. [Вскрывать его сейчас не имеет смысла – организм сильно истощен… Но если из-за него я выбьюсь из графика… Да, мистер Крайтон, я поняла.]

В ответ раздалось лишь нестройное мычание. Тот, что её вызвал, начал было оправдываться, тыча в сторону моего браслета, который наверняка зарегистрировал ту ещё ересь, когда я оказался в стеклянной изнанке этого мира.

Стало так тихо, что было слышно малейший скрип ткани защитной одежды внешников. Женщина плавно поднялась кресла и подошла ко мне, с грацией тигрицы, примеряющейся для последнего броска к обречённому оленю.

Все остальные аквалангисты застыли почтительными статуями вокруг задумчивой женщины, лишь один я, не разделявший общего трепета, весело поинтересовался:

Кстати, на счет лекарства. Сычу становилось всё хуже, и следующую порцию пришлось делить пополам, иначе он рисковал не успеть восстановиться ко Дню Икс, который был всё ближе.

– Вот пусть Шум тебя просвещает, раз он в добровольные экскурсоводы записался, – отмахнулся Сыч. – А мне чесать языком некогда, видишь – товарищи ждут. Ты уж постарайся к моему приезду выдать достойную причину, ради чего я страдать должен.

Из носа снова хлынуло, но я к этому был уже готов. Туалетная бумага, свернутая в тонкий фитилёк, отлично впитала в себя кровь, а стоило хлебнуть живца из незаметно прихваченной с собой бутылочки, как течь начала понемногу стихать. Да уж, отходняк дикий, хорошо, что чувствовать себя выжатой половой тряпкой для меня давно не в диковинку. За время, проведённое в больничной койке, и не такого натерпелся.

Сев на крышку толчка, я туго намотал на руку гибкий капилляр от капельницы. Помню, некоторые ребята в больнице из них делали настоящие произведения искусства, мне же пока достаточно было и этого. Надеюсь, получится потом незаметно подкинуть его обратно Покеру, чтобы он не обнаружил пропажи.

– Ох, и любопытный ты… – Вздохнул Шумахер. – При мне нет.

– Да вроде норм…

– Другой информации нет, оттуда редко живые возвращаются.

– Отлично, – скривился я. – Только обузы мне и не хватало. Ладно, надеюсь, подберут кого-нибудь действительно полезного. Главное – они согласились рискнуть. Что с бойцами?

– А тебе больше ничего в газетку не завернуть?!

– Тут всё хуже. Есть примерное описание общей зоны – что, где и как расположено. А вот с особо-охраняемой полный мрак…

Остальное время спрессовалось в однообразную рутину. Я учил план, тренировал способность, отмечая, как пылающие глаза всё ближе подбираются к моему стеклянному мирку, и размышлял. Люблю это дело, особенно, когда вопросов вокруг больше чем ответов.

Наверху поджидал мой новый приятель Крест, искренне удивившийся моему появлению. Внешник-толмач вежливо, но строго попросил его бить тревогу лишь в крайнем случае, и был таков. Поначалу надзиратель был слегка озадачен, но парочкой колкостей мне удалось привести его в чувство, и он лично сопроводил меня до камеры, хорошенько обработав по дороге.

– О, поверь, их не зря так называют.

– Shut up! Please… [Заткнитесь, пожалуйста…] – прервала его женщина, отложив планшет

– Кто там сидит?

– И ещё… – Замялся азиат. – Они требуют точной даты. У многих тут сроки горят, боятся не дотянуть.

Час от часа не легче.

Но сокамерник не собирался так просто сдаваться.

– Ты хоть понимаешь, как сильно рискуешь, человеколюб хренов?

– Усёк, кто тут главный?

Я выругался и прикрыл глаза, откинувшись на подушку. И так трещавший по швам план разваливался на куски.

Тут всё просто. Я знаю, что умею это делать, мне просто нужно очень сильно захотеть…

– Не вижу смысла в такой комбинации – мы здесь всё равно смертники, – возразил я. – Расскажи-ка мне лучше о моих предшественниках. Хочу сначала поучиться на чужих ошибках.

– Нет, конечно, – хмыкнул мужик. – Губу не раскатывай… Всё общение будет через меня…

– Да в них проблемы нет. Здесь, несмотря на все проверки, сидит достаточно много решительных парней.

Пожалуй, до этого момента мне не удавалось так сильно удивить Сыча.

Доктор Стерва плавно вошла в помещение, повелительным жестом заткнув одного из нерадивых коллег, дёрнувшегося было объяснить, в чём же дело. Судя по свежим капелькам крови на защитном костюме, её отвлекли прямо во время рабочего процесса. Наконец-то я смог нормально рассмотреть идентификационную надпись на её защитном комбинезоне.

– Зовут его Царь Минос, номер камеры четыре-семнадцать, вроде бы всё, – неуверенно ответил Шумахер.

– Вполне, – кивнул я и уточнил. – А почему они нас на этой самой базе и не держат?

Я послушно поднялся, прикинув, что мы с уркой практически одного роста. Что ж, придётся подружиться именно с ним.

Внешники от такого святотатства дружно ахнули, а дежуривший неподалёку боец даже потянулся к инъектору, но Доктор Стерва, подняв на меня свои прекрасные ледяные глаза, категорично произнесла:

– А что, нормального оборудования вам не доверяют? – беспечно поинтересовался я.

Вынырнул я из стеклянного мира обратно в реальность мгновенно, как пробка из бутылки. Только схватившись за края унитаза, смог не сверзиться с него на пол – настолько всё кружилось перед слезящимися глазами. Сколько мне там удалось продержаться – две, три секунды?