Окаянный (версия без редакции)

– Не вас, а нас, – поправил Шумахер. – Тебя завтра того… Да не дёргайся ты, обследуют для начала и подберут индивидуальную программу. Вряд ли вырежут сразу чего – больно ты тощий, даже для новичка. Болел там, что ли, у себя?

При этих словах Шумахер против воли вздрогнул, видимо, припомнил не очень приятный эпизод.

Наконец, после очередной переборки, на это раз с надписью «HOLDING WARD» [ «Общая зона»], мы оказались в огромном многоярусном помещении. Центр был пуст, напоминая огромный колодец, где вместо кирпичной кладки стен располагались жилые ячейки-камеры, закрытые прозрачным стеклом. На каждом уровне имелись широкие пандусы, по которым прогуливались всё те же сизые братки с дубинками. Нашлись и носители защитных костюмов – троица любителей противогазов как раз катила кого-то на кушетке к ближайшему лифту, на пару этажей выше нас.

– Тогда ответь, что ты вынюхивал на Внешке? Шпионил?!

– Вот о чём и речь, – совершенно не обидевшись, хмыкнул азиат. – Так и бывает с теми, кто себе имя сам придумывает. Ладно, со знакомством покончили. Давай к оградке поближе, а то, не ровен час, Сыч и правда встанет.

Я какое-то время задумчиво наблюдал сквозь стекло за бредущими на пересмену надзирателями, но, видимо, химия не прошла для организма даром – сморило и меня.

– Соблюдайте тишину, уроды, – пророкотал верзила злобно. – А не то я за себя не ручаюсь.

О как, не успел тут и суток пробыть, а уже что-то предъявляют. Ничего у людей не меняется.

– Может и отъехал из них кто, поди теперь узнай, – пожал плечами азиат. – Но есть существенная разница между кораблекрушением и десантом. Весь фокус в том, что они в свои мирки спокойно возвращаются обратно. Как – хрен его знает, но факт доказан. И сразу предвижу самый популярный вопрос – вернуться хотя бы в чужую реальность не получится, ты хоть иммунный, но всё равно заражён, и это не лечится. Сечёшь, о чём я?

– Ну, поздравляю с новой жизнью! С живцом и прочим здесь не жадничают, благо он им без надобности. Поправишься быстро, массу наберёшь, а потом и под нож можно… Лишь бы у тебя способность какая полезная резко не прорезалась, а то могут и в разделочную сразу от греха подальше определить.

В общей зоне за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Всё та же парочка «сизых» надзирателей встретила нас по прибытии, сопроводив до самой камеры, где мне вручили пластиковую бутылочку с живцом и оставили в покое.

Шумахер скривился, как от зубной боли.

– Шагай, заморыш, чего застыл? – раздражённо прошипел конвоир, снова тыча в спину. – На заход из-за тебя опоздаю!

– Тринадцать-семьдесят три, чем ты болеть?

Доктору Стерве я практически не удивился, а вот она напротив – не ожидала встречи и сходу отчитала неразумных коллег, побеспокоивших её по пустякам. Но показания, что они ей успели подсунуть, похоже, удивили и её. Минуты две происходил оживлённый спор, в котором большую часть времени говорила именно женщина, после чего тот из внешников, кто немного владел русским, спросил:

– Трейсеры это кто?

– Yes, let fattening, [Да, пусть откормится,] – бросила женщина через плечо, грациозно покидая помещение вслед за помощником.

Заросший мужик кивнул и откинулся на подушки, проворчав:

Кожа на его костяшках стала сереть, как у покойника, потом цветовая аномалия перекинулась на пальцы, и через несколько мгновений кулак стал напоминать скорее часть статуи, чем руку живого человека. Здоровяк прижал конечность к моей щеке, и я отчётливо почувствовал холодное прикосновение камня. Что за бред?!

Тюрьма? Вот уж не думал, что здесь они есть.

– А почему Ферма-то? – решил я всё же спросить у конвоира, но тот уже закрыл за моей спиной прозрачную дверь, толщиной в пару сантиметров.

– Её правда так зовут?

– Давно здесь? – со вздохом спросил азиат.

Грубое полотно асфальта обдирало ноги не хуже тёрки для овощей, вдобавок я пару раз крепко приложился ими о холодный металл, когда мои сопровождающие проходили через какие-то переборки, отдалённо напоминающие корабельные. Наконец, мы достигли конечной цели путешествия, которым оказалось небольшое помещение, практически без мебели, если не считать несколько высоких железных стульев, намертво приваренных к полу. На один из таких меня и усадили, зафиксировав запястья специальными зажимами на подлокотниках. Многострадальные ноги тоже не оставили без внимания, пристегнув их чуть выше подъёма стопы. Что-то это мне всё меньше начинает нравиться.

Вроде бы так у блатных принятие пищи называется, точно не помню, да тут и свои термины могут быть. В былые времена я такого товарища скрутил бы в неприятную и унизительную позу и доставил бы в таком виде куда следует, сейчас же пришлось молча хромать, стискивая зубы.

– Чего?

– …Я снесу твою брехливую башку с одного удара, – закончил он угрозу.

Окаменевший кулак опустился ниже и легонько ткнулся мне в плечо, которое тут же онемело. Ощущение было сродни ударом кувалды – перед глазами заплясали разноцветные звёздочки, и лишь закусив до крови губу, мне удалось не заорать от боли.

– В каком смысле, забивают? – перво-наперво уточнил я.

Ответить я не успел. Дверь, ведущая наружу, бесшумно распахнулась и в камеру заскочила парочка надзирателей.

Сыч безуспешно тёр слезившиеся глаза, сев на кровати. Покер продолжал лежать, лишь набросил простыню на голову, а вот Шумахер поднялся и, как ни в чём не бывало, приступил к простенькой гимнастике. Я тоже сел, наклонившись вперёд, и попытался остановить кровотечение. Жаль, из подручных средств ничего не было, так что я опять умудрился испачкать пижаму. В лучших своих традициях.

– Ясно, свежак, – угрюмо заключил второй обитатель палаты – заросший по глаза детина, с татуировками на запястьях.

«Чего вы от меня все хотите!?»

– И последнего нашего сокамерника, – улыбнулся азиат, указав на третьего узника, даже не приподнявшегося с кушетки. – Зовут Похер. Прошу любить и…

Наконец-то всё стало понемногу проясняться. Вот только особой радости от того, что узнал сегодня так много нового, у меня не возникло. Достаточно вспомнить, что со мной в скором времени сделают.

– Да вашу ж мать, ублюдки!

– Слышь, Полоз, или как тебя там, мы хоть и не на хате в настоящей зоне паримся, но брехливых здесь тоже не слишком уважают…

Первым подопытным стал угрюмый супруг, под глазом которого медленно наливался свежий синяк. Видимо, на его резонный вопрос о том, что же здесь творится, никто по-другому отвечать не пожелал. Приборчик, прижавшись к шее мужчины, вывел какую-то информацию на дисплей, всмотревшись в который, аквалангист удовлетворённо кивнул Снежной Королеве.

– Жить хочешь?

– Send him to theater, [В операционную его (мед.)] – решила она и, поглядев на отключившегося супруга, добавила. – This one too. [Этого тоже.]

– А скажи-ка мне тогда, сенс Полоз, – процедил он, не переставая скалить зубы. – Куда это ты исчезал сегодня ночью?

– Тонкий сенс… – Задумчиво пробормотал азиат, почесав подбородок. – А ничё так, вдвойне обиднее здесь сгинуть. Мог бы неплохие деньги на рейдах зарабатывать.

– Да, – кивнул я. – А какие именно способности появляются?

Главным среди «сизых» оказался лысый верзила с тяжёлым мрачным лицом, испещрённом бледными косыми шрамами. Он коротко скомандовал, и бандюки замерли изваяниями за нашими спинами, по паре на каждого. Последними порог переступили двое фриков в костюмах, напоминавших продвинутую химзащиту. Один из них тут же раскрыл небольшой металлический кейс, который он принёс с собой, и вынул оттуда странный приборчик с маленьким дисплеем. Другой, а точнее – другая, судя по стройной фигуре, которую не смог скрыть даже мешковатый костюм, встала рядышком с главарём «сизых», держа тонкий планшет в руках. Противогаз, похожий на маску аквалангиста, скрывал большую часть её лица, но ей хватило бы и одного выразительного взгляда, чтобы завоевать любое мужское сердце. Два бездонных голубых озера оценивающе уставились на меня, и я, против воли, залюбовался, хотя в них не было и намёка на жалость или сострадание.

Видимо, это как-то связано с интеллектом персонала. Все как один повстречавшиеся по пути люди походили на самых обычных, пусть и малость ухоженных, уголовников. Что же это за место такое?

– Так зачем же внешникам наши органы? – вернулся я к болезненной теме.

– То есть это и есть моя способность? Что-то вроде экстрасенса?

– Ну да, в этом я немного соображаю, – скромно признался я, и, припомнив недавние события, спросил. – А некто Кирпич тебе знаком? Этот парень как-то сделал свой кулак похожим на кусок мрамора, как таких называют?

– Я задал вопрос.

– А, так ты и про мультивселенную не знаешь?! – спохватился Шумахер. – Ну, так лови подачу в девственный мозг – реальностей бесконечное множество, иногда похожих, иногда совсем разных. Вот оттуда все сюда и сыплются, как в отстойник.

– Как скот. У внешников наши органы на вес золота, ты не в курсе что ли?

– Более чем. Я встречал резкую смену ландшафта, и как раз не мог понять, что это такое. Получается, здесь везде такая чехарда?

Но спокойно поваляться на кровати, погрузившись в тяжёлые размышления, не дали мои новые сокамерники. Стоило только надзирателям отойти от прозрачной двери, как рядом приземлились Сыч и Шумахер. Оба напряжённые, с хмурыми лицами, как обычно бывает у мужиков перед дракой. И вряд ли они в моё отсутствие успели поссориться между собой.

На подробности сил у меня не нашлось. Весь мир сейчас сосредоточился в повреждённом плече, в котором в момент несильного на первый взгляд удара, отчётливо хрустнуло. Здоровяк хотел было ещё добавить что-то едкое, но его резко перебила Снежная Королева:

– Только если соблюдаем положенный этим миром режим – пьём живец и время от времени шаримся по кластерам. А здесь стаб, хоть и махонький, поэтому после длительного пребывания начинается мандраж, вот как у тебя. Если забить на симптомы, можно поиметь проблем. Естественно, ты ни черта не понял, что я сейчас сказал, верно?

Лысый здоровяк отточенным движением выхватил из кобуры инъектор и всадил иглу в беснующегося мужчину. Тот захрипел и через секунду обмяк.

– Что ещё за способность?

Пока сплёвывал кровь, скопившуюся во рту, да восстанавливал сбитое дыхание, в комнату завели остальных пленников. Оказалось их всего трое – избитый до полусмерти мужик в разодранном камуфляже и перепуганная парочка супругов среднего возраста. Эти были в обычной гражданке, из чего я сделал вывод, что они тут совсем недавно. Новички, сам ещё недавно таким был. Всех тоже рассадили по стульям, после чего безликие армейцы в зеркальных полусферах откланялись, а в помещение зашли дядьки в сизых комбезах с махонькими табличками на груди, все как один сошедшие со всем известных полотен: «Их задолбалась разыскивать полиция». Наряди таких хоть во фрак с бабочкой, они всё равно будут выглядеть уголовниками. У каждого на поясе имелась кобура с пневматическим игольчатым инъёктором, с которым мне уже довелось тесно познакомиться, и длинная дубинка-электрошокер.

– Да что ты можешь, Кирпич, – хрипло рассмеялся избитый пленник, который следующим прошёл проверку на «вшивость». – Что твои хозяева скажут, то и…

Наш разговор прервал оживший интерком под потолком, который я сначала и не заметил:

– Лепилы разберутся. На выход!

Пронзительно полыхнула вспышка электроразряда, и в сознании из пленников остался я один. Аквалангист ткнул мне в шею приборчиком, после чего тот, естественно, не запищал, и стал собирать чемоданчик. Кирпич, поигрывая дубинкой, вразвалочку подошёл к моему стулу и вкрадчиво поинтересовался:

– На…

– Ох, как всё запущено… Как же ты выжил-то, везунчик?

– Полоз меня зовут, – жёстко ответил я. – Крёстный мой – Декан, только вот сгинул он практически сразу, не объяснив мне нифига. И если тебе это кажется смешным, то давай разговор сворачивать. Нет настроения что-то.

– Каждый из своего мира. Тех, которые нашли сюда дорогу.

Снова показались аквалангисты с каталкой, но уже с противоположной стороны колодца, метрах в сорока от нас. Пациент им попался беспокойный, умудрившийся, дёргаясь в путах, сбросить с себя белоснежную простыню. К каталке подскочили «сизые» и мигом угомонили бунтаря дубинками.

– Твари…

– Я бы не стал себя так называть.

– Ну чего он…

– У всех иммунных в первые дни проявляется нечто… Вроде дара, если с живцом проблем не было. Со временем эта способность улучшается, если долго проживёшь или горох регулярно употреблять будешь. У всех сначала она строго одна одинёшенька, новые же открываются либо со временем, либо с помощью жемчуга. И его, и горох извлекают из матёрых заражённых, так же как и спораны. Понятно?

– Давление подскочило, – совершенно честно признался я. – У меня так бывает.

На этот раз кошмаров избежать не удалось. Сначала за мной кто-то гнался по тёмным бесконечным коридорам, затем я оказался в стерильной операционной, связанным и беспомощным. Сколько бы я ни дергался в путах, меня все плотнее прижимало к хирургическому столу, окружённому людьми в больничных масках. От адреналина кровь застучала в голове, а между тем одна из фигур, вооружившись блестящей пилой, склонилась надо мной, выбирая место, с которого лучше начать. Понимая, что второй попытки уже не будет, я рванулся душой и телом прочь…

Один из конвоиров толкнул в спину, и я, держась за искалеченное плечо, поковылял на выход. От химии уже успело немного отпустить, хотя ноги всё равно были какие-то ватные.

Облачившись согласно местным традициям, я, наконец, оказался в своём номере, где коротали время трое мужчин. Кровати стояли в один ярус, тумбы или прочая мебель отсутствовали, имелся лишь открытый пластиковый унитаз за ширмой в дальнем конце комнаты. Однозначно – три звезды, не больше.

Меня попросили раздеться и заполнить для анализов несколько ёмкостей в тесном санузле, после чего последовал внушительный забор крови и самое неприятное – срезание кусочка кожи на руке. Получившуюся рану обработали и поставили капельницу, после которой у меня, наконец, перестало дёргать повреждённое плечо, а по тёлу разлилось приятное тепло. На некоторое время меня оставили в покое и всё та же парочка внешников наблюдала, как быстро восстановится повреждённый кожный покров.

– Ну, раз ты Покер, – хитро прищурился Шумахер. – То ответь, что кого кроет – флеш или фулл-хаус?

– Фармацевтика, мать её химию, – вздохнул азиат. – Мы для них святой Грааль и философский камень в одном флаконе. Иммунный же не болеет ни хрена и любую несмертельную рану может залечить, дай только срок. Вот они и наблатыкались безопасно извлекать из нашего ливера необходимые ферменты, на основе которых варганят свои лекарства… От всего.

– Конь калмыцкий твою маму кроет!

– Обоснуй свои слова, – спокойно ответил я.

– Подъём! – взревел интерком.

– Ну да, есть чем гордиться. У меня вот «зелёная ладонь» – нет, не то, что ты подумал, извращенец, это когда прикосновением человек убыстряет развитие растений. Недозрелый плод, опять же, в руке могу спелым сделать. Мечта мелиоратора, в общем.

– Не, – хмыкнул Шумахер. – Окончил, правда, питерскую Чернильницу, но работал в автосалоне – дорогие тачки лохам толкал.

Не спорю, здорово ощущать себя бессмертным Дунканом Маклаудом, чьи раны затягиваются на глазах, но радость несколько преуменьшало то, что регенерацию здесь будут использовать по полной программе. Снова и снова, пока не выпотрошат меня полностью.

– Ничего себе! – присвистнул я, прикинув, какие деньги он мог зашибать на прежней Земле. – А у Сыча и Покера?

– Ты утверждаешь, что новичок, всего неделю в Улье, – веско проговорил мужик. – И когда тебя честно спросили, открылась ли твоя способность, сказал, что чувствуешь заражённых. Сенс типа.

– Угадал.

Он оказался стриженным худощавым азиатом лет под сорок, с широким лицом и узкими миндалевидными глазами. Но говорил чисто, без акцента. Москвич, что ли?

– Расскажи мне о них, – попросил я.

– Чего-о?!

Проклятье, как же я многого не знаю…

Этот точно мог бы на кулачках с Кирпичом силушкой померяться, хоть и выглядел он болезненно. Бледная кожа, круги под глазами – что-то это мне напоминает…

Толмач перевёл мои слова остальным. Доктор Стерва удовлетворённо хмыкнула и ледяным тоном изрекла:

– Тому миру настанет конец.

– Значит, продвинутый немного, уже легче, – примирительно ответил широколицый. – А то рассказывать с самых основ дело неблагодарное, никто этого не любит. Многие вообще брошюрку для таких вот печатают, чтоб не чувствовать себя попугаем. Меня звать Шумахер, почему так – долгая и скучная история. Этот вот угрюмый товарищ – Сыч, он у нас за старшего.

Надзиратели переглянулись, и тот, что постарше, пожал плечами:

Сервис тоже на троечку – только сейчас мне сказали название этого гостеприимного места. Так в жалобную книгу и запишу.

– На капкан… Я егерь… Бывший…

– В точку, умирать ехал на «скорой».

– Time`s up! [Время!]