Каждый выбирает

— Ладно, поверю и на сей раз. Должен признаться, что мне нравится жить у вас. Возможно, я навсегда поселюсь здесь. Бесконечные странствия мне порядком осточертели.

Олмир вздрогнул, вспомнив свое давнее видение: безжизненно распростертое тело Дикого Мага у своих ног. И поспешно сказал:

— Я буду бесконечно рад, если вы станете гражданином Ремиты.

— Ладно, — грустно произнес Дикий Маг, — а теперь давай скажем вежливое «до свидания». У меня — да и у тебя наверняка — еще масса дел на сегодня.

— До скорого свидания, учитель, — послушно сказал Олмир, прерывая связь.

Итак, все спешные указания даны, неотложные разговоры завершены. Пора приступать к будничной работе. Пролистать новости и браться за чтение бумаг. Королевский Аналитический центр каждый день готовил для него специальную подборку новостей «одной строкой», называемую почему-то дайджестом. При желании каждое сообщение можно было раскрыть и покопаться в подробностях. Сегодня вроде бы ничего интересного не оказалось, ничто не привлекло внимания, и Олмир быстро добрался до доклада канцлера.

Вступительные фразы, составленные весьма витиевато. Констатация всеобщего процветания, похвальба всем слоям населения. Как подтверждение экономического благополучия — решение о строительстве еще одного звездолета, исследовательского. До этого у Ремиты было целых два межзвездных корабля — немногие человеческие общины могли похвастаться таким космическим флотом. Сводные данные: рост степени загруженности полезно общественным трудом, выполняемых научно-технических проектов. Новые спортивные рекорды и выставки, заложенные парки и сады, творения монументального искусства. Иные успехи на различных направлениях общественной жизни и прочее. Особо выделен показатель повышения средней продолжительности жизни. Как закономерный итог — отмена Закона об обязательном мониторинге. Счастливое предзнаменование: всего за один год его правления Ремита из колонизируемой планеты окончательно превратилась в совершенно безопасный для проживания человека мир. В такой ситуации не стыдно будет покинуть трон… так, надо сегодня же подписать соседнюю пухлую стопку бумаг.

Далее самое интересное — то, что естественным образом не вытекало из считающихся устойчивыми тенденций общественного развития. Олмир просил канцлера уделить этому вопросу самое пристальное внимание.

И здесь достигнутые результаты впечатляли. Значительно изменилась вся структура экономики планеты. После ввода в строй гравитационного нуль-туннеля затраты на доставку экспортных грузов в ближний космос, на околопланетные орбиты, существенно уменьшились. Основную часть ракетостроительных заводов и производств планетарного топлива пришлось закрыть или перепрофилировать. Это позволило выделить достаточно рабочей силы для ускорения строительства общепланетного Техцентра, который вот-вот объединит все значимые промышленные предприятия в единый комплекс. Однако уже сейчас перечень материальных продуктов, подлежащих обязательному ввозу, сократился почти в сто раз. По структуре импорта Ремита приблизилась к наиболее развитым человеческим общинам. А через три-четыре года, когда заложенные плантации ривского рененя дадут полновесный урожай, единственное, пожалуй, что будет их привязывать к Галактическому Содружеству, — информационный обмен да необходимость отправки пожилых граждан в санатории Анги для омоложения. Правда, Месенн намекал, что и без Анги можно будет обойтись. Надо бы вернуться к этой теме при очередной встрече с ним…

Канцлер Краев знал свое место. Дать развернутую характеристику, подвести итоги — его функция. Делать выводы, ставить задачи на будущее — прерогатива Коронного Совета, а по тактическим, как их принято было называть, вопросам — короля. Поэтому доклад обрывался чуть ли не на полуслове, подводя к очевидному: вот каких высот мы достигли, еще чуть-чуть — и благодаря мудрому правлению молодого короля начнется эпоха всеобщего счастья и благоденствия. Сделайте одолжение, обозначьте последний вывод самостоятельно.

Доклад очень понравился Олмиру, и он придирчиво перечитал его еще раз. Да, наверняка его правление войдет в историю как самый успешный период в истории Ремиты. Есть повод для гордости. Так, завизируем творение Краева и присовокупим к прочим документам, подготовленным к завтрашнему заседанию Коронного Совета. Пора приниматься за Закон о мониторинге?

Как только Олмир углубился в чтение новой стопки бумаг, позвонил Ван. Фантом-иллюзионная аппаратура сработала безупречно, и, казалось, он появился в кабинете живьем.

— Привет, Ольк, — бросило на ходу изображение Вана, обегая внушительный стол, — чем ты тут занимаешься?

— Ван, осторожнее, не стряхни бумаги. Я потом не разберусь, что и где. Почему ты не ходил на зарядку?

— Так каникулы же.

— Ну и что? Наоборот, сказал Кокроша, следует эффективно использовать образовавшееся свободное время и по-настоящему заняться спортом. Он был недоволен твоим отсутствием.

— Мне некогда. Я составлял список вещей, которые следует взять в путешествие.

— Куда?

— Да куда глаза глядят. Моя «Белоснежка» полностью готова. Сегодня вечером, после встречи с Юлькой я собираюсь впервые отойти от причала, поманеврировать в акватории порта. Составишь мне компанию?

«Белоснежка» — это морская яхта, построенная полностью по чертежам Вана. «Представляешь, настоящий четырехэтажный корабль», — хвастал он. Давным-давно у него зрела мечта самостоятельно спроектировать парусное судно и отправиться на нем в кругосветное путешествие.

— Где ты встречаешься с Юлианной?

— Как где? Она же обещала сегодня после обеда прилететь сюда.

— А почему я об этом не знаю? — скривился Олмир.

Установленным порядком ему должны были заблаговременно доложить о намерении будущей герцогини Кунтуэской посетить Мифополь и королевский дворец. Почему не было доклада? В чем дело и по чьей вине? Может, не хотели лишний раз портить ему настроение? К слову сказать, после совместных странствий по сельве даже простое упоминание о Юлианне было ему неприятным. Из разведдонесений Олмир многое знал о ее теперешней жизни. В отличие от Аполлона, она отказалась даже просматривать записи лекций Лоркаса. Превратив свою жизнь в нескончаемый бал, словно незримой стеной отгородилась от прежних знакомых. Что-то с ней неправильно, считал Олмир, но вмешиваться не собирался: пусть делает, что хочет, — век бы ее видать!

— А почему ты должен про все знать?

— Потому что я король, — сухо ответил Олмир. Что ж, придется некоторое время потратить на общение с Юлианной: если проигнорировать ее визит, то назавтра все средства массовой информации начнут строить всевозможные предположения о новых трениях между Большими Домами.

— Король-король, — пробурчал Ван, — так будешь смотреть мою «Белоснежку» или нет? У меня все по-взрослому: настоящая яхта, по мореходным качествам не уступающая лучшим парусникам.

— Не могу, Седой, — с грустью ответил Олмир. — Завтра заседание Совета. Надо готовиться.

— Ну, как знаешь. А чем ты счас занимаешься?

— Читаю приложения к указу об отмене Закона о мониторинге.

— Его же давно отменили. Я успел забыть про свою Хранительницу.

Олмир, полагая лишними объяснения, небрежно махнул рукой. Но Ван не отставал.

— Я точно помню, что решение Коронного Совета об отмене Закона о мониторинге состоялось месяца три назад.

— К сожалению, он до сих пор в силе. Следовательно, ты — злостный правонарушитель.

— Почему — в силе?

— Потому что вовремя не был разработан порядок прекращения действия этого закона. Сложное это дело. Только сегодня подготовлены все необходимые бумаги.

У Вана неожиданно загорелись глаза.

— Ну-ка, ну-ка, рассказывай, в чем тут проблемы.

Олмир, чувствуя живой интерес друга, начал издалека:

— Общегалактическим законодательством предписывается на исследуемых и колонизируемых планетах постоянно отслеживать местонахождение и состояние здоровья всех людей. В любой момент про каждого человека должно быть известно, где он находится и как себя чувствует, не подвергается ли его жизнь какой-либо опасности. Такое вот постоянное слежение у юристов имеет довольно длинное название, но в жизни называется просто мониторингом. Ремита до сих пор числилась колонизируемой планетой, и все ее жители должны были ходить со специальным приборчиком — Хранительницей. Даже у нас, когда мы жили в школе, про местонахождение которой никто из посторонних не должен был знать, и то были Хранительницы. Помнишь — те маленькие медальончики?

— Да помню, конечно. Я его потом заменил на серьгу с изумрудом.

— Так вот, представь себе, насколько сложно организовать в масштабах планеты подобный контроль. Можно даже не говорить о том, что самые приоритетные каналы связи искусственных спутников резервируются под эти цели. В каждом географическом районе строится своя станция, принимающая сигналы от Хранительниц. Эти станции запрещено полностью автоматизировать. Поэтому назначаются специальные наблюдатели, дежурные смены которых поддерживают постоянные контакты с постами скорой медицинской помощи, с региональными отделениями службы по чрезвычайным ситуациям и прочее и прочее. В итоге задействуется масса людей, на каждого возлагается большая ответственность. Если с каким-нибудь человеком произойдет неприятность, а помощь ему вовремя не окажут — виновные подлежат уголовному преследованию. С другой стороны, если некий житель регулярно забывает или вообще отказывается носить Хранительницу, ему напоминают о его обязанностях, убеждают. Для этого тоже требуется содержать специальные штаты.

— Почему же никто ничего мне не напоминал, когда я перестал носить свою серьгу?

— Значит посчитали нецелесообразным. Видимо, твое состояние контролировалось стационарными Хранительницами. Их много понатыкано и во дворце, и в самом Мифополе.

— Так, если ломать эту, описанную тобой систему слежения, то всем ее сотрудникам надо указать, как и в какой момент времени прекращается их рабочая деятельность, что делать с оборудованием и прочим имуществом… установить новый порядок взаимодействия различных служб и организаций… Это и в самом деле чрезвычайно сложно. Да одна только перестройка глобальной системы связи чего стоит!

Олмир подумал, что Ван с его любовью к различным ритуалам, дотошно расписывающим каждый шаг, идеально подходит для вакантной должности королевского помощника, отвечающего за разработку подзаконных указов. Может, предложить ему попрактиковаться немного на каникулах? Ему должно понравиться.

— Добавь еще реформирование системы страхования, изменение статуса многих медицинских предписаний… В общем, жутко сложное это дело. Требуется внести поправки в сотни, а то и тысячи других законов и должностных инструкций. Как говорится, «привести в соответствие всю систему законодательных актов». А еще надо решить проблему трудоустройства высвобождаемых работников. Люди не должны чувствовать себя ставшими ненужными, как бы «выброшенными на помойку». Их новый вид занятости должен быть интереснее и общественно более значим, чем прежний.

— Так, а если кто-то не захочет жить по-новому, расставаться с Хранительницей?

— Это его право, которое не должно ущемляться. Поэтому сохраняется часть наземных станций слежения. А Хранительницы связываются с постами мониторинга через спутники.

— Да… ясненько. Все эти бумаги про отмену Закона о мониторинге? Кто их готовил?

— Очень много людей. Мой секретариат, министерства здравоохранения и экономики… я даже не знаю всех, кто приложил к ним руку. Вообще-то говоря, возглавлять эту работу должен генеральный прокурор или специальный королевский помощник. Но пока не найдено человека, которого можно было бы поставить на эту должность.

— Почему?

— Канцлер говорит, что нужен особый талант.

Олмир вопросительно посмотрел на Вана. Тот почмокал губами, но промолчал. Повисла минутная пауза. Потом Ван встряхнул головой и сказал:

— Ладно, работай. Пока!

— Пока, — ответил Олмир и вновь углубился в чтение. Он с большим удовольствием бросил бы это занятие, да Кокроша как-то язвительно сказал, что ставить свою подпись на непрочитанный документ — первый признак плохого руководителя.

Позвонил Начальник королевского протокола и доложил, что дочь герцога Кунтуэского просит разрешения посетить дворец. Олмир лишь кивнул в ответ.

Последние подписи на прочитанные бумаги он поставил, торопясь на обед.

Обед

Званый обед начался как обычное протокольное мероприятие подобного рода. На сей раз приглашенными были в основном Служители — члены Коллегии, ректоры крупнейших университетов, руководство Академии генетики и ведущих психотерапевтических школ. Естественно, присутствовали и главы региональных наблюдающих советов. Всего человек пятьдесят. После того, как отец Вана, Жан Мерсье, снял с себя полномочия Председателя Коллегии, этот пост оставался вакантным, и обязанности главы Служителей поочередно исполняли члены Коллегии. Сейчас был черед Ионы Фара. Он и представил своих подопечных королю.

Многие из собравшихся были хорошо знакомы Олмиру, облик иных смутно припоминался. Среди последних был Герман Леверье, чье имя уже звучало в этот день неоднократно. Стараясь запомнить, Олмир внимательно рассмотрел графа. Перед ним в почтительном полупоклоне замер довольно импозантный мужчина с благородной сединой на висках и мощным волевым подбородком. Тонкие губы обрамляли жесткие складки. Как председатель одного из наблюдающих советов, граф не принадлежал касте Служителей и, естественно, не был облачен в сутану. Неброский костюм его скрадывал очертания тела, однако одни только кисти рук выдавали недюжинную силу.

— Что-то я не припомню, когда мы в предыдущий раз удостаивались чести пообедать в королевском дворце, — как бы между прочим произнес Иона Фара.

— Вы правы, Ваша Духовность, — ответил Олмир. — С тех пор прошло почти полгода.

— Нехорошо. Надо бы почаще встречаться, обсуждать наболевшие вопросы, изыскивать малейшие возможности лучше координировать свою работу.

— Так давайте заполним этот пробел!

После церемонии встречи Олмир пригласил всех к столу. Подождал, пока гости усядутся и осмотрятся. Держа в руке бокал с клюквенным соком, произнес первый тост, текст которого пробегал по маленькому экранчику перед его взором. Король не должен отвлекаться на рутинные дела: то, что следовало сказать, было продумано аналитиками и отшлифовано спичрайтерами. Управляли подсказывающим компьютером, дабы не было нужды что-либо запоминать, специальные помощники, напыщенно именуемые Чрезвычайными и Полномочными королевскими советниками.

Сердцевину маленькой речи Олмира занимал призыв к взаимопониманию и взаимопомощи. Королевство, мол, ждет от Служителей содействия в происходящих общественных преобразованиях, особенно — в деле ускорения реформы системы образования. Необходимо сделать акцент на изучение естественнонаучных дисциплин, позаботиться об образовании многочисленной отечественной плеяды научных и технических работников.

Делового содружества и в самом деле не хватало, неспроста Иона Фара, улучив момент, произнес слова порицания. Однако не ясно было, кто в этом виноват. После неудачной попытки давления на Коллегию, предпринятой Олмиром год назад, Служители с подозрением относились ко всем начинаниям Дома Медведя. Ожегшись, молодой король не осмеливался впредь проявлять самостоятельность и строго следовал рекомендациям своих советников. А те не могли пока придумать решительного шага к примирению.

В ответной речи Иона Фара в общих словах заверил, что Служители поддержат Дом Медведя во всех благих начинаниях.

Формальные любезности были соблюдены, и собравшиеся со спокойной совестью отдали должное предложенным блюдам и напиткам. По традиции королевская кухня отличалась не только изысканностью, но и новаторством: если кто-то где-то изобретал удачный рецепт изготовления популярного кушанья или же придумывал что-то, то новшество быстро внедрялось во дворце.

Для короля нет запретов, Олмир мог пить и есть все, что подавалось на стол. Но в питье он ограничивался соком. Остальные запивали еду, как правило, спиртным. Ремита на всю Галактику славилась своими винами, а в королевские погреба закладывались только лучшие, от одного букета которых пьяно кружилась голова. Тосты шли один за другим. Выдержать меру даже при осторожной дегустации предлагаемых алкогольных напитков было чрезвычайно трудно, и гости заметно повеселели. Над столом повис характерный шумок маловразумительного разговора обо всем и в то же время ни о чем.

Иона Фара, пожалуй, выпил не больше других, но постепенно голос его стал звучать намного громче, чем в начале застольного разговора. Он пустился в длительное разглагольствование насчет единства и борьбы духовного и материального, различия в функциях Служителей и светской власти. Никто его не сдерживал, и в запальчивости он дошел до сетований, что король, не обладая должным жизненным опытом, живет в плену иллюзий и пустых мечтаний, не понимает всей сложности задач, стоящих перед Служителями и обществом в целом. Вот если бы он внимательно прислушивался к мудрым советам и всегда поступал соответствующим образом…

Королевский обед — официальное мероприятие, на котором не место пустым словам. Сказанное Ионой Фара на обычном языке означало следующее: молодой король должен во всем подчиниться Служителям, озвучивать их пожелания — и больше ничего, никакой самодеятельности.

Чувствуя, что все как-то притихли, исподтишка бросая в его сторону испытующие взгляды, Олмир понял, что Ионе Фара необходимо дать достойный отпор. Но как? Вану, например, достаточно было бы сказать нечто вроде «замолчи, я такую белиберду и слышать не хочу». Однако недипломатично временному главе Служителей просто затыкать рот, требуется сказать что-то конструктивное. Довольно грубое «никогда я не стану вашей марионеткой» явно не к месту: Иона ведь ни о чем прямо не сказал, а только намекал. Что делать?

На экранчике мелькнула подсказка. И глядя прямо в глаза Ионе Фару, чтобы окружающие уверовались в том, что его ответ созрел изнутри, Олмир громко и с выражением произнес:

— Если мне не изменяет память, в одной из своих книг достопочтенный Уренар написал, что Дьявол, вторая ипостась Бога, послан в наш мир для сокрытия следов Божественного присутствия путем усложнения простого, искушения невинного и исполнения несбыточного.

По залу пронесся вздох изумления. Олмир заканчивал уже скороговоркой:

— Не следует уподобляться Искусителю и выискивать сложности там, где их нет и быть не может. Только Коронный Совет, а от его имени — я, король, наделены властными полномочиями в полном объеме. Только мы имеем право решать вопросы, касающиеся всего общества. Отряд Служителей — один из многих инструментов проведения государственной политики. Разве не так?

— Вы правы, Ваше Величество, — пробормотал враз отрезвевший Иона Фара.

— Вот и исполняйте свои функциональные обязанности, а мы, если когда-либо сочтем нужным, обратимся к вам. Но не за указаниями, а за советом и посильной помощью. Вы согласны с подобной расстановкой ролей?

Присутствующие молча переглядывались: никто не ожидал, что молодой король выскажется столь сложно и в то же время ясно и недвусмысленно.

— Вы правы, Ваше Величество, — еще тише ответил Иона Фара и вконец стушевался.

В дальнейшем обед проходил строго в протокольных рамках. Олмиру удалось выполнить все, что планировалось: прокомментировал позицию королевского Дома по ряду спорных вопросов, заручился необходимой поддержкой соответствующих лиц и дал поручения (естественно, в виде устных пожеланий и просьб как бы между делом), которые неудобно было доводить в письменном виде.

Проводив гостей до выхода из дворца, Олмир сказал сопровождающему его Леону:

— Передайте от меня благодарность всем, кто был задействован в подготовке прошедшего обеда. Особенно тем, кто вовремя подсказал мне цитату из Уренара.

Леон разулыбался до ушей: он радовался любому поводу награждать и благодарить своих подчиненных. С не меньшим удовольствием, однако, он всячески притеснял сотрудников других Больших Домов и вредил им.

— С удовольствием, Ваше Величество! Документы по Закону о мониторинге я забрал и уже промульгировал. Вы просмотрели бумаги, подготовленные к завтрашнему заседанию Совета?

— Нет еще.

— Поторопитесь, Ваше Величество.

— Хорошо, — вздохнул Олмир и послушно направился в кабинет. Вообще говоря, после обеда он собирался почитать что-нибудь интересненькое или просто покопаться в информационной сети. По необъяснимому стечению обстоятельств исполнение королевских обязанностей почти всегда входило в противоречие с самыми простыми и неприхотливыми его желаниями. Он привык к этому.

По специальному, закрытому каналу связи барон Рагоза сообщил, что только что получено чрезвычайно важное разведывательное донесение касательно родиниловского Храма. Вся предыдущая информация предстает совершенно в ином свете. На обработку имеющихся данных потребуется часика полтора, и сразу после этого Рагоза лично принесет развернутое донесение.

— Хорошо, я с нетерпением буду ждать. Но что хоть открылось?

— Вы несказанно удивитесь, Ваше Величество, — с ноткой таинственности сказал Рагоза. — Разрешите приступить к исполнению своих обязанностей?

— Приступайте, — вздохнул Олмир, поняв, что ничего пока не добьется от начальника Службы безопасности, и с головой погрузился в чтение.

Убийство

Кропотливая работа отняла чувство времени, и Олмир очнулся только тогда, когда в кабинет к нему вошел Кокроша. Наставник редко пользовался привилегией входить к королю без доклада.

С удовлетворением оглядев просмотренные бумаги, Олмир спросил, невольно потягиваясь:

— Как время-то летит! Что, подготовились к отъезду?

— Да. Вот обещанные мною аналитические обзоры о деятельности Рода с Нилом и Шамона. Сразу, однако, скажу, что ничего сенсационного в них нет. Кроме, разве что, одного. Мои ребята задались целью узнать, насколько точны родиниловские рекомендации. К нашему удивлению, оказалось, что погрешности их предсказаний пренебрежимо малы. Высочайший профессионализм! Так что… так что мой совет посетить их обитель… остается в силе.

Кокроша непривычно застыл, вероятно, задумавшись о чем-то.