Каждый выбирает

— Вы плохо себя чувствуете, наставник?

— Да нет…

Кокроша провел ладонью по лицу, будто сдирая невидимую маску, и вновь стал самим собой.

— Отчасти ты, наверное, прав. У меня отвратительное самочувствие уже несколько дней подряд. Вероятно, просто устал. Ты не будешь возражать, если я возьму отпуск на три-четыре месяца? На время моего отсутствия обязанности начальника разведки можно возложить на Ламарка.

— Ну конечно, отдыхайте. Только… мне кажется, что четыре месяца — это очень много.

На мгновение Олмир почувствовал себя бесконечно одиноким. Все близкие люди решили почему-то именно сегодня его покинуть. Где же Месенн со своим подарком?!

— Быстрее не получится. Я получил приглашение на встречу ветеранов Межзвездного Флота, — пояснил Кокроша. — Подобные мероприятия проводятся не часто. Давненько не встречался я со старыми товарищами.

— Пожалуйста, летите.

— Звездолет на Ценодва отправляется сегодня вечером. Кстати, Дикий Маг собирается лететь именно на нем.

— Месенну не нужны никакие звездолеты…

— Ну, Дикий — не Месенн. В общем, я хочу составить ему компанию. Времени на сборы мне не надо, так что до вечера успею завершить все неотложные дела.

Олмира не отпускало тревожное чувство, и он спросил:

— Не опасно отпускать Зою одну? Вдруг ее дворяне поднимут мятеж, обидят ее?

— Ни Благов, ни, тем более, Акумов и не помышляют о власти. От добра добра не ищут. Им и так хорошо живется. У Благова одна цель — сохранить то герцогство, в котором он родился, и которому верой и правдой служили все его предки. Он не причинит Зое никакого вреда. Наоборот, он сделает все возможное, чтобы повысить ее авторитет и влияние.

— А почему вообще Луонское герцогство нужно расформировать? Я даже не помню, кто первый предложил эту идею. Не понимаю, почему все с ней сразу согласились.

Кокроша пожал плечами.

— Данный вопрос, собственно говоря, уже решен. После замужества Зоя перейдет в твой Дом, а Служители утверждают, что ни близкие, ни дальние ее родственники не могут быть отмечены герцогским титулом. Виктор не в счет: он опозорил себя. В то же время последние поколения Мирковых настолько повысили свое Совершенство, что их род получил право создать собственный Большой Дом. Таков Канон, принятый при основании человеческой колонии на Ремите, и он не обсуждается. Вся наша жизнь, все законы, в том числе, конечно, конституция, обязаны неукоснительно следовать каноническим требованиям.

— Раньше я как-то не задумывался об этом, а сейчас такой порядок кажется мне не совсем правильным. Некрасиво получается, если разобраться: Зоя становится как бы безродной.

— Бриллиант не бывает ничейным, а королева — безродной. Не стоит по пустякам колыхать общественные устои, тем более что мы связаны предварительными обещаниями и заявлениями. Дал слово — держи. Переигрывать поздно. Другие Большие Дома нас просто не поймут.

В глубине души Олмир имел иное мнение, но промолчал.

— Я немедленно подниму все разведдонесения, касающиеся ситуации в Доме Дракона, и где-то после обеда занесу тебе полную сводку, — сказал Кокроша. — А ты на всякий случай прикажи Рагозе позаботиться о надлежащем прикрытии Зои. Хорошо?

— Ладно, попрошу. Подготовьте заодно информацию о Роде. Я хочу побольше узнать, чем он занимается у нас вместе со своим братом. А также подготовьте сводку о Шамоне и его секте. Мне он кажется подозрительным.

— Что смогу — сделаю. Однако вся родиниловская братия находится под наблюдением королевской Службы безопасности. Более детальная информация по ним у Рагозы.

Кокроша ведал объединенной — королевской и Дома Медведя — разведывательной службой. Кроме того, он значился Главным королевским советником, да и обязанности Главного наставника официально с себя не сложил. Этого было достаточно, чтобы считать ниже собственного достоинства подчиняться барону Рагозе, начальнику Службы безопасности. Олмиру часто приходилось улаживать различные конфликты между двумя ведомствами и уточнять сферы их ответственности. До прямых столкновений пока не доходило, но Рагоза и Кокроша явно недолюбливали друг друга.

— Хорошо, попрошу и его дать эти сведения. У меня к вам еще один вопрос. Вы упомянули о какой-то связи между Сумеречными Созвездиями и меритцами. Насколько мне известно, эти созвездия издавна привлекают внимание ученых, однако при их изучении были понесены большие жертвы, и в настоящее время полеты к ним запрещены. Но при чем здесь меритцы?

Кокроша улыбнулся воспоминаниям:

— Сумеречные Созвездия полны загадок. Всего к ним были организованы четыре экспедиции. Вторая из них погибла. Я участвовал в четвертой, археологической, которую возглавлял Илвин Ли…

— Раскопки на Танатосе? Я много читал про ту цивилизацию, убившую себя. У них был удивительный обычай математических поединков.

— Ну, это наша трактовка, а что происходило у них на самом деле — неизвестно. Человек предполагает, но только Бог располагает. Я был капитаном экспедиционного звездолета, и на Танатос даже не опускался. Хватало дел в космосе. Мы столкнулись с поразительными вещами. Достаточно сказать, что мы обнаружили странные двумерные фрактальные образования: правильные шестиугольники из квазибелковых молекул составляли новые шестиугольные образования и так далее. Эта конструкция распространялась на межзвездные расстояния, распадалась на медленно колышущиеся щупальца, словно огромная медуза. Ближе подобраться к ней на сверхсветовых режимах не удалось из-за сложной структуры местных гравитационных полей, а на планетарных скоростях не успели — экспедиция была экстренно свернута.

— В учебниках написано, что Сумеречные Созвездия «подтачивают» человеческую психику. Как это понимать?

— Да вот так: кошмары ночью, галлюцинации днем, общее недомогание, постоянно испытываемое чувство у кого страха, у кого — тревоги. Ссоры, обиды… в общем, неадекватное поведение. Один даже открыл стрельбу по товарищам, кого-то убил. Почти все, побывавшие в Сумеречных Созвездиях, впоследствии замечали за собой различные странности и долго лечились. А меритцы запретили им посещать свои планеты.

— Почему?

— Никаких объяснений, как всегда, не последовало. Досужие умы придумали по этому поводу следующее. Известно, что появившиеся сразу после зарождения Вселенной звезды, содержащие только водород и гелий, давно завершили свое существование, превратившись в сверхновые. При их взрывах были синтезированы и выброшены в пространство более тяжелые химические элементы, из которых образовались звезды следующих поколений, и после этого, спустя миллиардолетия — возникли мы, белковые существа. Согласно выдвинутой гипотезе, разумные, появившиеся в звездных системах первого-второго поколений, не погибли вместе со своими солнцами, а обнаруженные нами фракталы и есть носители того, намного обогнавшего нас Разума. Задолго до образования первой белковой молекулы они прошли свой путь познания окружающего мира. Поняли, что Вселенную ожидает тепловая смерть, и приготовились к вечной жизни. Для этого они изменили самих себя — превратились в те самые фракталы и спокойно живут, размышляя над известными только им проблемами. Подобное существование кажется нам ущербным. Но погаснут все видимые и невидимые звезды, вещество равномерно рассеется по пространству, и единственное, что будет нарушать воцарившийся замогильный покой, — неторопливые мысли, материализованные в слабых электромагнитных волнах, пробегающих по фракталам. Только таким представляется вечное существование…

Олмир встрепенулся, вспомнив задушевные беседы с магом Месенном и собственные задумки о будущем. Хотел было возразить, рассказать о возможностях виерных сил, о другом видении бесконечной жизни, но вовремя одумался: ни к чему наставнику знать о его потаенных мечтах. После давнишних насмешек Кокроши по поводу их с Ваном строительства вертолета Олмир стал сдержанным в общении со всеми взрослыми и не раскрывал им без особой нужды свои помыслы.

Что посеешь, то и пожнешь. Человек вырастает таким, каким его воспитали, и наставник мог винить только самого себя в том, что Олмир много чего ему не рассказывал. Вероятно, он ничего не знал и о завязавшейся дружбе между молодым королем и магом Месенном.

— Выдвинутая гипотеза содержала предостережение о том, что Разум, приготовившийся к вечности, приобрел противоположную нам систему ценностей. Мы радуемся свету и теплу, он — темноте и холоду. Мы изучаем мир, он — ждет, когда окружающее умрет. Между нами не может быть никакого сотрудничества, более того, по своей природе он враждебен нам. Каждого человека, прикоснувшегося к нему, он особым образом программирует, превращает в марионетку, готовую выполнить любую команду хозяина. Впрочем, это предположение изначально выглядело писанным вилами по воде, и убедительно доказать его не удалось. Самым весомым аргументом, на мой взгляд, и было упоминание того, что меритцы с большой опаской стали относиться ко всем исследователям Сумеречных Созвездий. К счастью, Лоркас там не был.

— А кто еще из наших, из ремитцев, побывал там?

— Видимо, только граф Леверье.

— Это имя сегодня тоже звучит чересчур часто. Ладно, его-то я слышал раньше. Вероятно, и самого графа видел. Скажите, лично вы чувствуете в себе что-нибудь чуждое?

— Конечно же нет.

— А интересовались самочувствием Германа Леверье?

— Мы обменивались результатами самонаблюдений. Он также считает себя психически абсолютно здоровым. Он вообще легендарная личность. Первым из ремитских дворян отправился защищать интересы королевства в центральных органах Содружества, и трудно переоценить его вклад в обеспечение нашего спокойствия. Его имя никогда не гремело в Содружестве, но будучи секретарем крупнейшей Школы Гуро, он обладал огромным влиянием. Кроме того, он входил в руководство Комитета Защиты Человечества.

Бр-р, поежился Олмир. Он слышал много нелицеприятного об особой службе Содружества — Комитете Защиты Человечества, сокращенно КЗЧ. По существу это была контрразведка, основная задача которой — выявлять и пресекать любые попытки враждебной объединенному человечеству деятельности. Методы работы — сугубо тайные, основная масса сотрудников глубоко законспирирована. За агентами КЗЧ закрепилось прозвище «козач», и довольно часто это слово использовалось как ругательство. Тень секретности всегда порождает недоверие.

— Понимаю теперь, почему граф Леверье не занимает у нас никакого ответственного поста, — сказал Олмир. — Ремитцы с пеленок опасаются тех, кто имел хоть какое-нибудь отношение к КЗЧ.

— К сожалению, ты не совсем прав: у нас принято опасаться всех, кто когда-нибудь надолго покидал Ремиту. Надо сказать, это не лишено оснований — моя служба выявляет козачей в основном среди таких людей.

— И много тайных агентов вы нашли?

— Приличное количество.

— Кого, например, из моих знакомых?

— Много. Например, как это ни странно, миссис Макгорн.

— Никогда бы не подумал!

— Век живи — век учись. Она так называемый «персональный» агент. У нее одно задание — ухаживать за профессором Макгорном.

— Зачем?

— Ранее профессор был высокопоставленным агентом КЗЧ. Потом раскрыл свою принадлежность к Комитету, и был вынужден уйти из него. Но, как я подозреваю, по долгу службы он стал носителем каких-то очень важных секретов. Миссис Макгорн следит, чтобы он хранил их при себе.

— Ничего себе, порядочки!

— Да, много интересного происходит в мире. Кстати, упомянутого нами Шамона многие аналитики считают фактически духовным отцом КЗЧ.

— Как так?

— Главная забота Комитета — поддержание общественного порядка, стабильности и успокоенности. Мировоззрение, прививаемое Шамоном, как нельзя кстати соответствует созданию благостной обстановки, всеобщему примирению на ощущении себя полной посредственностью. Является ли он сам штатным сотрудником Комитета, нам не удалось установить. Сложное это дело: у них легенда на легенде, подтасовка в подтасовке. Рано или поздно начинаешь путать действительность с вымыслом, правду с ложью. А ночью все кошки серы. Одни лишь меритские маги вычисляют козачей со стопроцентной уверенностью.

— Почему же вы отказались от помощи Дикого Мага, когда он ее предлагал?

— Почему? Трудный вопрос. Наверное, потому, что как-то не по-мужски перекладывать свои проблемы на чужие плечи. Но мы, я чувствую, заболтались. Не забудь поговорить с Диким Магом, — и изображение наставника растаяло.

Вначале Олмир позвонил барону Рагозе.

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, — поспешил заверить его начальник Службы безопасности, почтительно выслушав, — герцогиня Зоя постоянно находится под нашей неусыпной охраной. А вот насчет Рода и Нила… Дело, заведенное на них, пухнет с каждым днем. Мы внедрили в их окружение несколько наших агентов, так что знаем многое. Я готов немедленно представить Вам исчерпывающую информационную сводку, но с минуты на минуту родиниловскую обитель должен посетить Аполлон Шойский. Возможно, в сопровождении Варвары Мирковой. Давайте подождем пару часов, получим последние сообщения, и тогда Вы окажетесь в курсе самых последних новостей.

— Хорошо. А что вы можете мне сказать о Шамоне?

— Что связанное с ним конкретно Вас интересует? Шамон давно странствует по Галактике, множа число последователей своего учения. Является ли он штатным сотрудником Комитета Защиты Человечества? Этого мы не знаем, да особо и не интересуемся. Поводы для беспокойства, на наш взгляд, дают другие обстоятельства. Во-первых, чрезмерная прозелитическая активность сторонников Шамона грозит нарушить сложившееся на Ремите равновесие между различными культами и верованиями. Мы уже вынуждены принять кое-какие меры, затрудняющие распространение его учения. Во-вторых — сам факт пребывания Шамона у нас. Это свидетельствует о том, что Ремита находится под пристальным вниманием многих — если не всех разом — тайных организаций и спецслужб, действующих в Содружестве.

— Довольно неожиданный вывод. Не слишком ли смело?

— Увы, но это так. Подтверждений сколько угодно. Так, в данное время на Беззаботных островах отдыхает Астаройт, один из руководителей Ордена Третьей силы. Истинные цели этой, наверное, самой могущественной в Содружестве организации лично мне, например, неизвестны. А приглашенная в нашу полицейскую академию для чтения курса лекций Вела Клаусвар вдруг обмолвилась, что является Валькирией. То есть состоит в одной из самых законспирированных организаций Галактики.

— Зачем она раскрыла себя?

— Своеобразное приглашение к диалогу: люди, подобные ей и Астаройту, никогда первыми не идут на контакт, а ждут, когда к ним обратятся.

— Астаройт… это имя мне знакомо.

— Он был заместителем Туроутира Агенарга при отражении нашествия Инверторов Метмона и в ходе войны с неннами.

— А-а, понятно. Историческая личность.

— Совершенно согласен с Вашей оценкой. Кстати, Ваше Величество, я должен обратить Ваше внимание на то, что Комитет прекрасно осведомлен о сути Предназначения, в курсе всех наших генетических экспериментов. Вероятно, КЗЧ располагает даже неведомой мне информацией о Ваших совместных планах с меритцами. Точнее, наверное, сказать так: догадывается о самых сокровенных Ваших задумках.

— Откуда?

Рагоза пожал плечами.

— Я требую максимально полной информации по этому вопросу! Заодно — провести скрупулезное служебное расследование, каким путем чужаки проникли в тайну Предназначения!

— Расследования проводились неоднократно. Виновные… вероятно, малая их часть… выявлена и наказана. Но что сделано — то сделано. Прошлого не воротишь, и приходится мириться с действительностью.

— Что вы предлагаете?

— Вряд ли излишняя осведомленность Комитета является какой-либо угрозой для нас. Поскольку мы не помышляем вредить остальному человечеству, то и бояться нам нечего. Активность КЗЧ в отношении нас объясняется иными факторами: по своему функциональному предназначению он обязан обладать ощутимым информационным и силовым превосходством над любым потенциальным противником — как внешним, так и внутренним. Но меритские маги оказались ему не по зубам. Получив от них ряд обиднейших оплеух, высшее руководство КЗЧ приняло решение впредь никогда и ни при каких обстоятельствах не вступать с ними в противоборство. Но не все козачи смирились со статусом побежденных. Проведав о наших особых отношениях с меритскими магами, региональное управление КЗЧ, возможно, решило предельно осторожно поиграть с меритцами, используя нас в качестве оселка.

— Понятно… Откуда у вас уверенность в том, что позиция центрального руководства КЗЧ именно такова?

— Ну как же! Комитет регулярно представляет итоговые отчеты о своей деятельности с достаточно подробным анализом причин успехов и неудач. Он обязан оказывать методическую помощь службам безопасности всех членов Содружества. В том числе, конечно, и нам.

Сказанное Рагозой требовало специального обдумывания.

— Хорошо, — сказал Олмир, — сразу после обеда я жду от вас аналитический обзор о деятельности Нила и Рода, а также развернутую справку о Шамоне и его секте. Поторопитесь, пожалуйста.

— Будем стараться, Ваше Величество!

Собравшись с мыслями, Олмир позвонил Дикому Магу.

— Добрый день, учитель. Решил еще раз попрощаться с вами, пожелать удачи во всех делах, а также заверить, что все мы будем с нетерпением ждать новой встречи с вами.

Дикий Маг улыбнулся:

— Неужели ты еще не понял, что моя любимая забава — выявлять мелкие хитрости своих собеседников?

Поскольку Олмир дипломатично промолчал, Дикий Маг продолжил:

— Я должен ненадолго вернуться на Элефантиду. За прошедший год маги успели сделать многое, и мне необходимо пройти определенную переподготовку. Сразу после ее окончания я намерен вернуться обратно. А теперь называй истинную причину разговора со мной.

Способность Дикого Мага «видеть насквозь» любого, наверное, человека не пугала Олмира: никогда еще учитель не выказывал какой-либо недоброжелательности.

— Мы не можем придумать Лоркасу достойный прощальный подарок. Лучшая награда для него — участие в каком-нибудь грандиозном научном проекте, осуществляемом Меритой. Даже простое общение с меритскими магами он считает для себя большой честью. Поэтому я прошу о любезности: пусть приглашение ему посетить ваши миры и заняться научной деятельностью вместе с вашими учеными будет исходить от нас. Надеюсь, я политически корректен и не злоупотребляю нашими дружескими отношениями?

Дикий Маг раздумывал одно мгновение:

— Я компетентен в одиночку принимать подобные решения и перешлю тебе официальное приглашение для Лоркаса принять участие в исследованиях, которые мы собираемся развернуть под руководством Марка и Месенна. Пока только накапливаем ресурсы: необходимые энергетические затраты, не считая всего прочего, ожидаются на несколько порядков выше тех, которые когда-либо сможет позволить себе Блезир. Думаю, Лоркас легко найдет себе достойную нишу.

— Спасибо.

— Не за что. Еще какие-нибудь будут просьбы или пожелания?

— Не-не… разве что… если вас не затруднит, напомните, пожалуйста, Месенну об обещанном им подарке к моему дню рождения.

— Хорошо. Я как раз заканчиваю отчет о моем пребывании у вас, собираюсь отправить его по межзвездной связи. Все у тебя?

Олмир хотел было сказать «все», но что-то удержало его. Кокроша улетает, Дикий Маг… как-то неуютно становится без них. Вздохнув, спросил:

— Когда вас ждать обратно?

— Вообще говоря, у меня предчувствие, что в неурочный час я покидаю Ремиту. Над вами словно грозовые тучи сгущаются. Маг Марий обещал прибыть сюда сразу после торжеств по поводу твоего дня рождения. Может, мне дождаться его?

— Как желаете. Но не волнуйтесь понапрасну и не утруждайте себя. Со своими проблемами мы предпочитаем справляться самостоятельно. Если же случится что экстраординарное, то Месенн, думаю, поможет. Я жду его появления со дня на день.