Каждый выбирает

— Согласись, что это спорная точка зрения.

— Но иначе никак нельзя, сам подумай.

— Если откровенно, мне глубоко наплевать на те земли, и я готов отдать их тебе даром хоть завтра. Взамен даже не буду требовать снять эту дурацкую кофточку несмотря на то, что она оскорбляет мои представления о женской одежде. В общем, я обещаю уговорить своих чиновников запросить за них минимальную компенсацию. Устраивает тебя такой ответ?

— Спасибо.

— Что-то не вижу, где оно, — озадаченно сказал Аполлон, характерно пошевелив пальцами.

— Ну, я же сказала…

— Это просто слово. Сотрясение воздуха — и ничего нет.

— Что ты хочешь? — мгновенно ощетинилась Варвара.

— Успокойся, ничего из того, что ты пока бережешь, мне не надо. Я хочу, чтобы ты просто побыла рядом со мной. Каюсь, что скрыл от тебя кое-что. Та черная пирамида, которую мы видели сверху — главное здание общества прорицателей. Они называют ее Храмом. Я не сказал тебе сразу, что прилетел сюда не для съемок натуры — этого добра везде вдосталь. Я здесь для того, чтобы посетить это сооружение. Род с Нилом предложили мне узнать будущее. Но в одиночку мне почему-то боязно. Побудь-ка моей сопровождающей.

— Хорошо, но… может, как-нибудь в другой раз? Я тороплюсь — много дел на сегодня.

— Ты отказываешь мне в малости?

— Ладно, идем. Только быстрее.

Они пронеслись вниз еще несколько сот метров, потом выбрались на дорогу и быстрым шагом заспешили к раскрывающейся темной громаде пирамиды. Недалеко от входа в нее им попался моложавый мужчина в одежде, напоминавшей римскую тогу. На безымянном пальце его правой руки красовался массивный перстень с искрящимся красным камнем.

— Вы к нам, молодые люди?

— Да, мы сюда. Я Аполлон Шойский, а со мной графиня Варвара Миркова, Первая королевская фрейлина, а в недалеком будущем, я надеюсь, герцогиня Лусонская.

— Да ну тебя… — засмущалась Варвара.

— Добро пожаловать. У вас, великий герцог, приглашение на сегодня?

— Да. Но я не герцог. Представьтесь, пожалуйста.

— О, мое ничтожное имя недостойно касаться ваших ушей. Меня зовут Шамоном.

— Я много слышал про вас…

— Известность лукава, как полуденный ветерок. Я есть и буду ничтожнейшим учеником великих прорицателей Рода и Нила. Входите, Ваша Светлость. Молодая леди может сопровождать Вас.

Аполлон замер на пороге, не решаясь войти.

— Не стесняйтесь, Ваша Светлость. Обитель ждет вас. Мы раскроем Вам величайшую тайну бытия — Будущее. Только человеку свойственно умение предвидеть, заглянуть краешком глаза в загадочное Несвершенное. Неразумные создания всю жизнь прозябают в потемках, не умея предугадывать даже ближайшие события. Я призываю вас не уподобляться им и следовать за мной.

Пройдя несколько помещений, они оказались в огромном, едва освещаемом зале. Аполлон опять замер, пораженный размерами помещения. Варвара же, привыкшая к величественности королевского дворца, настороженно осматривалась, стремясь поторопить события.

— Проходите, молодые люди. Позвольте, я проведу нечто вроде небольшой экскурсии. Расскажу, что вы видите перед собой. Поясню, как мы работаем…

— Не надо, — возразила Варвара. — Мы пришли сюда за предсказанием, так что сразу приступайте к главному. Мне некогда заниматься пустяками.

— Пожелание женщины — закон, — согласился Шамон. — Прошу вас, пройдите вон туда.

В нише дальней стороны зала притаился ряд высоких кресел. Учтиво направляемые Шамоном, Варвара и Аполлон уселись в них, на головы почти до подбородка надвинули тяжелые шлемы, усеянные множеством датчиков.

— Расслабьтесь, доверьтесь оракулу. Вначале он постарается поближе познакомиться с вами. Не препятствуйте ему. Не давайте лживых ответов — он надежно сохранит все ваши тайны. И чем лучше узнает вас, тем точнее вычислит ваше будущее, — мягко напутствовал Шамон.

Началось все с обычной процедуры, которую приходилось проходить при наладке бытовой техники, допускающей мысленное управление. Варвара обладала богатым опытом обращения с подобными устройствами и вводную часть прошла быстро. Постепенно, однако, вопросы усложнились. Оракул стал спрашивать, с чем ассоциируются у нее те или иные абстрактные понятия. А потом и вовсе потерял чувство такта, выясняя самое сокровенное — как она понимает «любить» и все такое прочее. Варвара забеспокоилась: близкой подруге-сверстнице она, может быть, и сказала бы, что думает по этому поводу, но какому-то железному ящику? — еще чего! К тому ж, полагала она, какие-нибудь злоумышленники, получив в свое распоряжение эту информацию, смогли бы научиться читать кой-какие ее мысли, а это совсем ни к чему.

На своих уроках Дикий Маг подробно пояснил им, что расхожие выражения вроде «каждый человек неповторим и уникален», «человеческая душа — своя, особая вселенная» и прочие, — не пустые слова. Это великая истина.

Каждый из них под руководством учителя лично удостоверился, что все, называемое «духовным», имеет вполне осязаемый материальный носитель, легко выявляемый и измеряемый. Человеческий мозг по существу представляет собой электрическую машину, и любая возникшая в нем мысль есть некая последовательность обычных электромагнитных импульсов. Варвара сама видела: у одних эти последовательности тусклые и прямолинейные, у других же — словно расцветший на неуловимое мгновение прекрасный цветок с тысячью оттенков и полутонов. Почему так? Дикий Маг объяснил, что нет абсолютно одинаковых людей, у каждого своя жизнь. Даже у близнецов разные переживания и жизненный опыт. Отсюда и отличия в обобщениях. Любое же абстрактное понятие строится на своей цепочке воспоминаний и ассоциаций, а они у всех личные. Вот почему у каждого человека сугубо индивидуальный строй мышления, и одна и та же мысль у разных людей порождает совершенно несхожие токи, бегущие по мозговым нейронам. Без всякой натяжки можно сказать, что каждый человек создает свой, особый внутренний язык. А умение читать мысли незнакомых людей — чрезвычайно непростое занятие, и никогда не будет освоено в полном объеме.

Несомненно, под оракулом Шамон подразумевал мощный компьютер, способный быстро перерабатывать образную информацию и расшифровывать структуру мышления исследуемых им людей. Общаться с ним было довольно приятно, и Варвара, может быть, не прервала бы мысленный диалог. Однако она почувствовала, что где-то позади ее собеседника вдруг проснулся кто-то… черный, злой… пакостный, засылающий внутрь нее что-то гадкое. Нет, терпеть такие издевательства над собой мы не договаривались, подумала она и сорвала шлем.

Посидев пару минут, приходя в себя, Варвара оглядела зал. Шамон куда-то скрылся, оставив их вдвоем. Аполлон безучастно сидит рядом. Что делать? Может, опасность ей померещилась? Когда разберутся, что к чему, поднимут ее на смех: Варька, мол, собственной тени испугалась, а еще герцогиней надумала стать. Нет, рисковать своей репутацией она не имеет права.

Варвара решила применить запрещенный прием: тихонько-тихохонько, осторожненько-преосторожненько приоткрыла у себя в голове тот клубочек знаний, который Дикий Маг требовал постоянно держать под строжайшим контролем и никак не касаться. Ничего страшного не произойдет, убеждала она себя, если запустить в Храм малепусенький, скромненький познавательный посыл. Все нежелательные последствия она легко блокирует, но зато узнает, с чем действительно пришлось ей столкнуться. Удобно все-таки обращаться с виерными силами: ты не говоришь, как надо сделать, ты только предельно точно представляешь, что тебе надо.

— В магии я научил вас азбуке, — вспомнились ей слова Дикого Мага, — и зачаткам чтения и письма. Пусть, однако, свои первые магические книжки вы прочтете под надзором мудрых наставников — тех, которые будут учить вас после меня. Вы вплотную подошли к самой опасной стадии обучения мага. Именно на ней большинство меритцев совершают оплошности, преграждающие им путь в истинные маги. Никакой самодеятельности! Забудьте на время все то, чему вы у меня научились. День и ночь твердите про себя: мы обычные люди, мы ничем не отличаемся от миллионов своих сверстников. Иначе может произойти непоправимое…

Но ничего страшного, как и предполагала Варвара, не произошло. Вернувшийся обратно посыл рассыпался, растаял маленькими серебряными звездочками по темным уголкам, но раскрыл ей внутреннее строение Храма. Она увидела лабиринт жилых помещений. Ниши, занятые сложной электронной аппаратурой. Кружево электрических кабелей, заплетенное вокруг двух полюсов — мощных компьютерных устройств необычной конструкции. Вроде бы ничего странного, пугающего… И тут Варвара внутренним оком выхватила нечто таинственное, бездонно черное — слабый познавательный посыл поглотился им почти без остатка. Ба, это черное тончайшими щупальцами своими, словно гигантский осьминог, опутало все здание. Вон, два из этих подозрительных щупальцев заканчиваются прямо в подлокотниках ее кресла.

Варвара вскочила на ноги. Аполлон не чувствует, что невидимые простым взглядом черные щупальца, пронзившие и его кресло, начали что-то излучать. Что делать? Пусть себе сидит, противный, или вмешаться, прервать подозрительную процедуру? Внезапно Аполлон громко вскрикнул. Руки его взметнулись вверх, к закрытому забралом шлема лицу, но тут же безвольно опали. Все ясно: пора выручать слабака. И Варвара решительно содрала с него шлем.

Аполлон сидел, вытаращив глаза и беззвучно, словно рыба, открывая рот.

— Что с тобой? Тебе больно?

Получив в ответ лишь нечленораздельное мычание, Варвара отбросила прочь все сомнения. Схватив Аполлона за руку, что есть мочи потянула к выходу. Мальчик не сопротивлялся, с трудом удерживаясь на ногах.

Что делать? Вызвать скорую медицинскую помощь? Вроде бы жизни Аполлона ничего не угрожает. Так что осмотр врача может подождать. Закатить скандал Шамону? Интуиция подсказала, что не стоит сейчас лично общаться с «ничтожнейшим учеником», а лучше пожаловаться на него кому следует. Пусть компетентные органы разберутся со здешними чудесами. И Варвара, подняв вверх левую руку с надетым на ней универсальным пультом управления, мысленным посылом вызвала свой лит.

Когда ее воздушный аппарат, как верная собачонка, опустился у ее ног, план дальнейших действий был готов: вернуться в Мифополь, сдать Аполлона в Отель Кабана, заскочить домой переодеться — ее кофточка, видимо, и в самом деле не блеск, — а потом рассказать о случившемся здесь Олмиру. Он король, пусть и разбирается со всеми безобразиями. А в разговоре с ним она обсудит заодно и проблемы становления своего герцогства.

Королевские хлопоты

В кабинете Олмира ждал, по обыкновению почтительно перебирая пухлый ворох бумаг, граф Леон Октябрьский, королевский секретарь.

— Доброе утро, Ваше Величество.

— Доброе утро. Что на сегодня? Опять миллион бумаг?

— Никак нет, Ваше Величество. Всего лишь пакет документов по отмене прежнего Закона о мониторинге и проект доклада об итогах годового пребывания Вас на троне, который канцлер Краев планирует зачитать на завтрашнем заседании Коронного Совета. А также некоторые другие аналитические материалы, касающиеся предстоящего заседания. Ничего экстраординарного. Я оставлю все это Вам, а сам с Вашего разрешения побегу — уточняется программа празднеств, и мне желательно с самого начала участвовать в работе комиссии.

Больше всего времени Олмир проводил, наверное, с Леоном. Как-то предложил ему в беседах один на один обращаться к себе проще, на «ты». Как ни крути, но выглядит не совсем естественно, когда мужчина в возрасте при обращении к двенадцатилетнему мальчику почтительно выделяет интонацией обычное проходное «вы», превращая его в велеречивое «Вы». В ответ на Олмира обрушилась буря негодования. Пусть этот неисправимый Кокроша ведет себя, как заблагорассудится. Пусть неуклюжий иноземец Лоркас тыкает Их Величеству. Пусть даже Главная фрейлина по маниакальной игривости нарушает иногда этикет. Но он, королевский секретарь, всегда и везде будет служить положительным примером. Положено при обращении к королю присовокуплять «Ваше Величество» — значит, он будет это делать несмотря ни на что!

— Понятно, — сказал Олмир, усаживаясь поудобнее в кресле. — Ладно, посижу в одиночестве. Но сначала надо решить один вопрос. Учитель Лоркас только что подал заявление о расторжении контракта. Он считает, что его деятельность у нас завершена.

— Да-да, я в курсе. Он советовался со мной по данному поводу. Мы проводили специальное расширенное заседание королевского педсовета, который согласился с его мнением. Можно считать, что Вы благополучно прошли общеобразовательный курс обучения. Поздравляю Вас, Ваше Величество.

— Спасибо, конечно, за поздравление, но у меня болит голова по другому поводу. Я не хочу расставаться с Лоркасом. Мне жаль, что он не хочет оставаться у нас и рвется домой. Это первое. Второе — так как он, вероятно, все же уедет, мне бы хотелось на прощание сделать ему что-нибудь приятное, вручить какой-нибудь подарок. Но я не могу придумать, что именно.

— Ну… воспрепятствовать его отъезду мы никак не сможем. А вот насчет прощального подарка… надо подумать. Он высказывал какое-нибудь пожелание?

— Нет. Он сказал, что ему ничего не надо.

— Попадаются же вредные люди! Ничего им якобы не нужно, всем-то они довольны. Известный принцип: ничего не проси — больше получишь.

— Да не думает он так. И совсем не вредный. Ему в самом деле ничего от нас не нужно.

— Все равно мог бы высказать какую-нибудь просьбу, — обиженно сказал Леон. — А то сиди вот теперь и думай, что подарить. Как будто бы у нас других забот нет. В общем, дело это непростое. Надо посоветоваться, собрать совещание руководящего состава Дома… Нет, это касается всего королевства, поэтому данный вопрос следует вынести на заседание Коронного Совета…

— Какой еще Коронный?! Где мой Главный советник? — и Олмир, не обращая внимания на ворчание Леона, позвонил Кокроше.

Наставник откликнулся почти сразу.

— Я разговаривал с Лоркасом по поводу его отставки, — сказал он, выслушав Олмира, — и согласился с тем, что он вспахал и засеял свое поле. Жаль, конечно, терять такого разносторонне образованного человека, его по-настоящему энциклопедический ум, но ничего не поделаешь. Он твердо решил возвращаться, и у нас нет причин задерживать его. А вот насчет памятного подарка ему — да, это проблема.

— Чтобы не ломать голову, может, выделим какую-нибудь приличную денежную сумму — и все? — предложил Леон Октябрьский.

— А это не обидит его? — забеспокоился Олмир.

— Деньги ему точно не нужны, — безапелляционно провозгласил Кокроша.

— Да не может быть такого! Они всем нужны. Самый универсальный подарок — пусть сам затем думает, во что материальное их превратить.

— Деньги — не святыня, не очаг для согрева души, — сказал Олмир, покопавшись в своих знаниях. — Деньги — это власть. Способ изменить что-нибудь в обществе, заставить других людей поработать на себя, попользоваться чем-либо редким, дефицитным. Никто никогда не считал, сколько стоит, например, воздух, а в наше время приходится платить фактически только за санаторные путевки на Фею для возвращения молодости. У Лоркаса эта власть уже есть.

Поскольку Леон все еще вертелся в кресле, Кокроша, вздохнув, принялся объяснять:

— Вы совершенно правы, Ваше Величество. Где бы ни жил человек, в наши времена с голоду пропасть ему не позволят. Оденут, найдут жилище, вылечат, дадут посильную работу, позаботятся о его досуге и прочее. Иными словами, предоставят так называемый базовый уровень общественного потребления. В какой-то общине этот уровень выше, где-то ниже, но законодательно установлен везде. По-другому нельзя: в конце концов, Галактическое Содружество — вполне цивилизованное образование, и должно тщательно оберегать социальную стабильность. На Блезире, откуда Лоркас родом, базовый уровень потребления очень высок.

— Пока еще выше, чем у нас, на Ремите, — со вздохом вставил Олмир.

— Совершенно правильно! Причем настолько, что Лоркас действительно не нуждается ни в каких материальных благах, которые мы можем ему предложить. Он один из руководителей научной общественности у себя на родине, и власти Блезира готовы финансировать его самые сумасшедшие исследовательские проекты. Следовательно, доставить ему приятное мы можем только чем-то невещественным, то есть журавлем в небе. Вопрос — каким? Как мне известно, он уже наделен всеми лестными званиями, которыми мы могли бы его осчастливить — он член нашей Академии наук, почетный профессор нашего университета и с десятка различных научных обществ…

— О чем только думали! Не могли оставить что-то напоследок, — проворчал Леон.

— Да вы сами перед каждым праздником настаивали, чтобы он получил какой-нибудь знак уважения. Разве не так?

— Ох, так-то оно так. Но что же нам сейчас делать?

— Наверное, следует обыграть его слабость — непомерное любопытство…

Загорелся сигнал вызова. Несмотря на то, что компьютер Олмира показывал, что король по видеотелефону разговаривает с Кокрошей, Зоя настояла на разговоре. Она сильно спешила.

— Я немедленно улетаю в Конду, — ошарашила она всех неожиданным признанием. — Вернусь завтра прямо к заседанию Совета.

Кокроша потребовал разъяснений. Зоя довольно невнятно намекнула на серию скандалов, потрясших Дом Дракона. Ее канцлер и ряд высокопоставленных сановников подали в отставку. Словом, ей необходимо лично поучаствовать в разборках, успокоить подданных. Олмир, вспомнив слова Рода, добавил к ее рассказу немного от себя. Кокроша, внимательно выслушав, стал задавать вопросы. Ни одного однозначного ответа он не получил.

Леон ввернул жалобу на нетактичность Лоркаса. Выяснив, в чем дело, Зоя сказала:

— Я уже приготовила учителю личный подарок. А лучший дар ему от всего королевства, я думаю, будет приглашение к меритцам для какой-нибудь совместной научной работы. Он с большим почтением относился к сведениям, содержащимся в лекциях меритских ученых. Как думаешь, Олмир, можно будет добиться для него такого приглашения?

— Не знаю. Надо поговорить с Диким Магом.

— Поговори обязательно! Ну, я лечу. До встречи!

— Молодец, девочка! Видна птица по полету, — похвалил Кокроша после того, как Зоя прервала связь. — Когда я обмолвился о любопытстве Лоркаса, я как раз имел в виду способствование продолжению его контактов с меритцами. В Сумеречных Созвездиях он не бывал, так что никаких проблем не возникнет. Дикий Маг, насколько мне известно, намерен покинуть Ремиту часа через три-четыре. Мне с ним переговорить, или ты, Олмир, возьмешь это дело на себя?

— Я сам.

— Вот и хорошо, — с облегчением промолвил Леон, — так я могу идти, Ваше Величество?

— Идите.

Дождавшись, пока за секретарем закроются двери, Кокроша сказал:

— По моим сведениям, в Доме Дракона назревает большая смута. Сорная трава всегда хорошо растет. Влиятельнейшая группировка, возглавляемая графом Благовым…

— Антон Благов, многоборец?

— Да, он.

— Хороший человек. Мне он очень нравится.

— Не только тебе. Он кумир миллионов, чемпион Ремиты по многоборью, председатель спортивного комитета Конды, известный телеведущий и многое-многое другое. Наконец, просто интересный и всесторонне развитый, физически красивый человек. Так вот, он возглавил партию, выступающую за сохранение Луонского герцогства. Властная верхушка Дома Дракона подавлена им, так как Зоя постоянно живет вне герцогства и почти не участвует в его политической жизни, а ее брат, Виктор, очернил свое имя недостойным поведением. Единственная сила, способная противостоять Благову — группировка барона Акумова…

Олмир вздрогнул: опять имя, впервые в его присутствии произнесенное Родом.

— Акумов случайно не претендует на графский титул? — спросил он.

— Претендует, — Кокроша внимательно посмотрел на Олмира. — откуда тебе это известно?

— Все из того же случайного разговора с Родом. Он предсказал, что в ближайшее время я возведу Акумова в графы. А еще Род упоминал некоего Шамона, о религиозной системе которого позже, за завтраком, рассказал мне Лоркас. В этой связи мне становится как-то не по себе: всплывают с утра какие-то новые имена, а затем неоднократно звучат из разных уст. Еще вчера я не знал о существовании этих людей. А сегодня вновь и вновь говорю о них.

— М-да, согласен: неприятное наблюдение. Однако это свидетельствует, скорее всего, только о том, что у Рода отлично поставлена служба информации. Сам смекай, где омут, где край. Акумов по своему менталитету, системе жизненных взглядов органично не может противоречить любой существующей власти. Он готов активно поддержать нас, согласиться с ликвидацией Луонского герцогства, но выдвигает одно условие: присвоение ему титула графа. Упоминание рядом имени Шамона также можно легко объяснить: Акумов является одним из активных его последователей.

Давно канули в Лету времена, когда разговаривающие по видеотелефону лицезрели собеседника на маленьком плоском экране. Изображение, формируемое системой лазерных излучателей, появлялось прямо в воздухе, отличалось высочайшим качеством и могло быть каких угодно размеров. Высшим достижением считались фантомные системы. Передаваемое ими изображение можно было не только трогать — оно само могло хозяйничать, брать различные предметы и прочее.

Олмир, естественно, обладал совершенной аппаратурой связи. Но по фантомному каналу он соединялся только с Зоей и Ваном. Ну, изредка еще с Селеной. Обычный канал связи у него имел два режима. Первый, для официальных разговоров, высвечивал абонента так, чтобы тот не мог читать лежащие на столе бумаги. Для общения с ближайшими советниками и высокопоставленными сотрудниками королевского Дома использовался второй, создающий полный эффект непосредственного присутствия собеседника. Кокроша, казалось, стоял совсем рядом, и Олмир заметил, что взгляд наставника словно застыл, а на лбу его начали проступать капельки пота.

— Тебе, кстати, надо обязательно встретиться с Шамоном, — медленно произнес Кокроша. — Как ни крути, он удивительный человек. Покажет тебе родиниловскую обитель, и ты узнаешь много интересного. Сравнишь свои предчувствия с их пророчествами. Съезди-ка на каникулах, хорошо?

— Хорошо.

— Не затягивай это дело.