Кельтские мифы

Все четыре ветви «Мабиноги» наполнены сверхчеловеческими существами и невероятными событиями, происходившими во владениях великих валлийских королевских домов: Диведа на юге и Гвинеда на севере. Напряженность в отношениях между этими двумя королевствами составляет важную тему сказаний и включает подтексты, касающиеся подлинных старинных конфликтов между Северным и Южным Уэльсом (соперничество, которое сохраняется даже в наши дни). Нелегко отделить «сказочные» аспекты преданий с их простыми понятиями добра и зла, страдания и радости от по сути языческого мифологического представления о мироустройстве. Кто такие боги, а кто простые смертные – игрушки тайных волшебных сил?

В четвертой ветви, которая содержит, пожалуй, самые явно выраженные языческие элементы, главный герой Ллеу Ллау Гифес, сын Арианрод, получил это имя, означающее «Яркий с Умелыми руками», от своего дяди Гвидиона, потому что мать отказалась как-либо назвать его. Имя Ллеу почти наверняка указывает на происхождение героя от древнего бога, владыки света, который, как и ирландский Луг, был еще и богом ремесел. Четвертая ветвь также предоставляет шанс приблизиться к утраченному в валлийской традиции мифу о происхождении мира: речь идет об истории короля Мата из Гвинеда и его подставке для ног.

Дева и король

И в то время Мат, сын Матонви, не мог прожить без того, чтобы, когда он сидел, ноги его не покоились на коленях девушки, за исключением времени, когда он отправлялся на войну. И девушку, что была тогда с ним, звали Гойвин, дочь Пебина из Дол-Пебин в Арвоне, и она была красивейшей из дев того времени[35].

Мабиноги. Четвертая ветвь

Четвертая ветвь разворачивается вокруг величественной фигуры Мата, лорда Гвинеда, сына Матонви. Мат почти наверняка персонаж божественного происхождения. Его история выделяется среди других фрагментов валлийской мифологии, поскольку она может отражать дохристианский миф о Сотворении и Падении. Природа Мата и вся его жизнь таковы, что, если бы обстоятельства не вынуждали его сражаться с врагами, он оставался бы дома, а еще у него была странная привычка: когда он сидел, то ноги клал на колени девушки, причем она непременно должна была быть невинной. Имя этой живой «подставки для ног» Мата было Гойвин. Мат находился под действием странного запрета, который можно объяснить лишь в контексте языческой мифологической традиции и соответствующих представлений о сакральной власти, характерных и для ирландских мифов: смертный король обязан вступить в союз с земным воплощением богини власти. Девственный статус «богини», по-видимому, отражает идею, что именно в девственности и невоплощенной женской сексуальности сосредоточена особая сила, критически необходимая для процветания страны.

Но ассоциация между королевскими ногами и землей может иметь еще более сложные корни. Когда капитан Кук в середине XVIII века прибыл на остров Таити, он столкнулся с традицией, согласно которой полинезийский вождь, путешествующий за пределами собственных земель, не имел права ступать ногами. Его положено было переносить; дело в том, что любая территория, на которую он бы поставил ноги, становилась потенциально его собственностью, и это могло привести к войне с соседями. Очевидно, что бессмысленно предполагать существование прямых связей между раннесредневековым Уэльсом и Полинезией XVIII века. Однако наблюдения Кука побуждают нас искать новые способы интерпретации странного поведения Мата.

Те, кто слушал это предание, с самого начала должны были понять, что это необычное условие сохранения власти Мата над Гвинедом почти наверняка будет нарушено. Так и получилось. Племянник Мата по имени Гилвэтви страстно желал Говейн и сговорился со своим братом Гвидионом спровоцировать военный конфликт на границе Гвинеда, чтобы Мат вынужден был покинуть дворец и расстаться с той, кто держала на коленях его ноги. Гвидион начал войну между Гвинедом и южным валлийским королевством Диведом, упомянув в разговоре с Матом, что Придери, лорд Диведа, обладает некими удивительными животными, свиньями, которых никогда не видели на севере и мясо которых, по слухам, намного вкуснее говядины. Они были доставлены в Дивед из Аннувна, потустороннего мира, в качестве подарка от магического правителя Арауна. Мат захотел заполучить этих свиней и послал Гвидиона исполнить его поручение. Гвидион был волшебником и мог наколдовать практически что угодно благодаря своему дару сказителя. Он пришел ко двору Придери как друг, но затем обманом похитил свиней. В последующей битве силы Гвидиона оказались превосходящими, и Придери был убит.

Когда Мат вернулся домой, он обнаружил, что его девственная «подставка для ног» утратила невинность, поскольку Гилвэтви изнасиловал ее. И тогда король нанес ответный удар, превратив двух братьев в диких животных. После этого Мат сразу отпустил отныне бесполезную Гойвин, выдав ее замуж за одного из придворных, и объявил о поиске новой девы. Одна из претенденток, Арианрод («Серебряное колесо»), первой пришла к королю. Ей нужно было пройти испытание на девственность, переступив через магический посох Мата. К сожалению, она позорно провалилась: переступив через волшебный посох, женщина родила близнецов. Один из них, Дилан, уплыл в море, и в мифе о нем больше не упоминается; второй был принят и воспитан Гвидионом. Сказитель не сообщает, удалось ли Мату найти новую деву для своих ног. Если он потерпел неудачу, то можно сделать вывод, что его сила была в значительной степени утрачена.

От стыда за то, что не выдержала испытания на девственность, Арианрод отреклась от своего второго сына. Она прокляла его, сказав, что у него не будет имени, если она сама не решит назвать его; что он никогда не будет носить оружие, если она сама не вооружит его; и что у него никогда не будет жены. Гвидион, дядя ребенка, обошел все эти запреты с помощью магии. Итак, второго сына Арианрод назвали Ллеу Ллау Гифес. Чтобы преодолеть третье проклятие матери, Ллеу получил волшебную жену, созданную Гвидионом из цветов. Ее звали Блодейвет («Цветочная женщина»). Но она была неверна ему и сговорилась с любовником убить своего мужа (см. ОРЕЛ И СОВА: ВАЛЛИЙСКИЙ МИФ О ДНЕ И НОЧИ).

Смертельно раненный ударом копья возлюбленного Блодейвет, Гронва, Ллеу пронзительно вскрикнул, превратился в орла и взлетел на дуб, где его в конце концов нашел Гвидион. К дереву его привела свинья, которая кормилась у корней (снова в этом мифе появляются свиньи!).

Золотая чаша и зачарованная земля

И в середине двора был мраморный фонтан, и на краю его – золотая чаша, подвешенная на четырех цепях, которые уходили ввысь так, что их концов не было видно. И он восхитился красотой чаши и подошел, чтобы взять ее. Hо как только он взялся за чашу, его руки прилипли к ней, а ноги – к мраморной плите, на которой он стоял, и дар речи покинул его, так что он не мог произнести ни слова[36].

Мабиноги. Третья ветвь

Манавидан, сын Ллира, главный герой третьей ветви, был отпрыском валлийского королевского дома Диведа, братом Брана и Бранвен. Как и его ирландский божественный двойник Мананнан мак Лир, Манавидан был колдуном и трикстером. У него также были непревзойденные навыки ремесленника. Он женился на Рианнон, героине первой ветви, после смерти ее первого мужа, Пуйлла. Другим связующим звеном между этими двумя ветвями «Мабиноги» является Горсет Арберт. В первой ветви с этого особого места Пуйлл впервые увидел Рианнон. Но появление Манавидана возле Горсет стало началом катастрофы. Он и его новая жена пришли к кургану вместе с его пасынком Придери и женой юноши, Кигвой. Когда они взошли на курган, на землю Диведа пало заклятие: королевство просто исчезло, ничего не осталось от него, кроме тумана.

Все четверо решили отправиться в Англию в поисках счастья, оставив опустевший Дивед позади. Добравшись до очередного города, мужчины создавали мастерскую и лавку, работали как кузнецы, сапожники или шорники, но были настолько хороши в любом деле, что лишали всех остальных шансов зарабатывать ремеслом, а потому их прогоняли разгневанные конкуренты. Итак, изгнанные из Англии, они вернулись туда, где ранее был Дивед, и выжили благодаря охоте. Но потусторонний мир всегда оставался рядом. Во время одной охотничьей вылазки Манавидан и Придери столкнулись со сверхъестественным кабаном, огромным и ослепительно-белым (таким же потусторонним, как белый конь Рианнон), который привел охотников и их собак в странный замок. Манавидан с подозрением отнесся к этому месту, но, несмотря на предупреждения спутника, Придери настоял на том, чтобы пойти за животным в замок. Первое, что он увидел внутри, была сверкающая золотая чаша, подвешенная к потолку на цепях. Едва он прикоснулся к ней, на него пали чары, так что он не мог ни двигаться, ни говорить. Его мать Рианнон услышала, что произошло, последовала за ним в замок и тоже оказалась под действием странных чар.

Манавидан больше не мог охотиться, потому что его собаки исчезли в замке вместе с Придери, так что он занялся сельским хозяйством и начал выращивать пшеницу. Эта часть мифа может быть фрагментом древнего сказания, которое объясняло, как было введено в Уэльсе пахотное земледелие (так же как кража сверхъестественных свиней Придери Гвидионом может быть мифологической историей, объясняющей введение свиноводства). Когда Манавидан готовился собирать урожай, два его поля были опустошены нашествием мышей.

Он ждал в засаде, пока они нападут на следующее поле, но грызуны двигались слишком быстро, и в итоге все мыши убежали, кроме одной беременной, более медлительной. В причудливой сцене наказания Манавидан попытался повесить мышь, но его остановил епископ, пытавшийся спасти животное. Однако Манавидан узнал «епископа»: это был колдун, который наложил злые чары на Дивед из-за давней обиды на Рианнон и ее первого мужа Пуйлла. «Мышь» была его женой. Манавидан заключил с ним сделку; в обмен на ее жизнь он потребовал возвращения Диведа и освобождения Придери и Рианнон от чар заколдованной золотой чаши. В итоге Манавидан пощадил «мышь», и она вновь обрела человеческий облик.

Магические кубки

Какое значение имела золотая чаша, которая наложила заклинание на Придери и Рианнон? Чаши, тарелки и кубки из драгоценного металла были важными символами процветания и зачастую обладали религиозными функциями на протяжении всего раннего железного века и раннего христианского периода в Британии и Европе. В начале хронологического ряда находится чаша из листового золота из Цюриха (Альтшеттен), изготовленная в VI веке до н. э. Сосуд был декорирован фризом из оленей, зайцев и чередующихся полумесяцев и полных лун. Очевидно, это был церемониальный объект, используемый в ритуальных действиях, возможно связанный с ночными культами.

Рис. 30. Кованая золотая чаша VI века из Цюриха, декорированная фигурами зайцев, оленей и полумесяцев

На другом конце хронологической шкалы находится великолепный ирландский потир из серебра с инкрустацией золотом, изготовленный около 700 года и найденный в Ардаге, графство Лимерик (Ирландия). Подобные чаши, языческие или христианские, служили не только для питья, но и для трансформации. Сок плодов и зерен превращался в хмельной напиток. Согласно христианской традиции, в чаше-потире вино в момент евхаристии становится кровью Спасителя. Христианский книжник, записавший валлийские мифологические предания, вполне мог подразумевать подобные золотые и серебряные чаши, когда писал о волшебном сосуде, из-за которого Придери и Рианнон оказались во власти колдовства. Если так, сказание представляет собой удивительную смесь языческой и христианской традиций, когда магические животные из потустороннего мира завлекают людей в ловушку, а «христианский» церковный сосуд служит для колдовства, намекая на скрытый подтекст особой силы и влияния христианства.

Рис. 31. Серебряный потир из Ардага, около 700 года н. э., с именами апостолов в сочетании с причудливым кельтским декором в виде животного орнамента

Священный Грааль

Одной из самых широко известных и знаковых историй средневековой кельтской литературы является история Святого Грааля. Легенда о Граале возникла не в Уэльсе, а во Франции. Самая ранняя версия была написана Кретьеном де Труа около 1180 года. История Грааля – это главным образом «повесть о странствии и поиске предмета». Французская версия вошла в число так называемых романов Артуровского цикла. Главным героем был Персеваль, рыцарь при дворе короля Артура, который, блуждая по пустыне, встретил хромого старика, пригласившего его в свой замок. Во время ужина Персеваль стал свидетелем странной процессии, возглавляемой рыцарем с копьем, с которого капала кровь, следом шла красивая девушка с драгоценной, богато декорированной чашей или блюдом, которое называли Грааль. За девушкой шли люди со свечами и группа придворных в траурных одеждах.

Слишком вежливый, чтобы задавать вопросы о том, что видел, Персеваль ушел спать, а на следующее утро обнаружил, что замок пуст. Он продолжил странствия, но по пути встретил молодую женщину, которая упрекала его за то, что он не спросил о процессии, которую видел в замке. Эти упреки повергли Персеваля в сомнения и тоску, и он начал долгие поиски замка, чтобы раскрыть секрет Грааля.

Другие средневековые французские авторы взялись за историю Грааля, используя роман Кретьена де Труа, и добавляли всё новые и новые подробности: в сюжете появился Иосиф Аримафейский, собравший кровь распятого Спасителя, а кровоточащее копье объявили оружием римского сотника Лонгина, который присутствовал при распятии Иисуса Христа. Согласно одной из версий легенды, Грааль был чашей, из которой Иисус пил во время Тайной вечери.

Уэльс – Ирландия: война миров

Археологические свидетельства указывают на прочные связи между Ирландией и западом Британии с ранней доисторической эпохи. Валлийская мифология содержит многочисленные ссылки на связи с Ирландией, которые отнюдь не всегда были дружескими. Одним из наиболее катастрофических событий, описанных в четырех ветвях «Мабиноги», была великая война между Уэльсом и Ирландией – конфликт, который едва не погубил обе страны.

Функция мифа состоит в том, чтобы объяснить происхождение альянсов и конфронтаций между самостоятельными сообществами. В раннесредневековом ирландско-британском обществе Ирландское море соединяло, а не разделяло пограничные земли. Но между народами, обитавшими по берегам этого «кельтского пруда», не только заключались договоры о дружбе; нередко могли возникать и конфликты, особенно если племена-соперники боролись за землю, рыбу или минеральные ресурсы. Центральным сюжетом второй ветви «Мабиноги» является ссора между Браном, королем Харлеха в Северном Уэльсе, и ирландским правителем Матолухом из-за помолвки последнего с сестрой Брана, Бранвен. Начало истории кажется несколько надуманным: хотя ирландский король совершал поездку в Уэльс, чтобы просить руки Бранвен, появление его тринадцати кораблей у северного побережья Уэльса, по-видимому, оказалось полным сюрпризом для повелителя Харлеха. Увидев флотилию, Бран и его люди подумали, что началось вражеское вторжение, и вооружились, готовые защищать свою землю.

Матолух уверял Брана, что он настроен дружелюбно и хочет жениться на Бранвен. Ее брат согласился, и все – как валлийцы, так и ирландцы – отправились в Абервроу на острове Англси, где находился престол повелителей Гвинеда. Возможно, это место было выбрано в качестве церемониального центра из-за его островного положения на самом краю Британии: изоляция, дикая и скалистая береговая линия, отделенная от материка узкой полосой воды с коварными течениями, – сюда можно было добраться только на плоскодонных судах или небольших лодках.

Как только придворные двух стран собрались, начался большой праздничный пир. Однако пировали в шатрах, потому что Бран был слишком велик телом, чтобы поместиться внутри какого бы то ни было здания.

Вскоре праздник обернулся катастрофой: Эвнисиен, брат Бранвен, жестоко покалечил лошадей Матолуха, поскольку был разгневан помолвкой. Единственный подарок, который мог смягчить ярость потенциального жениха, был самым ценным сокровищем Брана (речь идет о котле возрождения). Несмотря на эти неприятные обстоятельства, брак состоялся, и Бранвен отправилась в плавание в свой новый ирландский дом. Но Матолух не забыл и не простил оскорбление, и при ирландском дворе с Бранвен обращались крайне жестоко. Узнав о тяжелом положении сестры, Бран объявил войну Ирландии. Котел – вещь, не обладающая верностью прежнему владельцу и во многом коварная. Матолух воспользовался им, чтобы возрождать своих воинов, и обратил волшебство против Брана. Каждую ночь убитые в бою ирландцы погружались в котел и являлись оттуда, готовые снова идти в бой. Но это были зомби, тела нежити, которые не могли ни говорить, ни делать ничего, кроме как сражаться и убивать. Наконец, судьба свела вместе Эвнисиена, виновника всех бедствий, и волшебный котел: Эвнисиен прыгнул внутрь и погиб, а сам сосуд разбился на четыре части. Сердце Бранвен было разбито, она винила во всем случившемся себя. Она умерла на берегу реки Алав возле Холихеда, откуда могла из своей страны видеть Ирландию – родину супруга.

В Ирландии после кровавой бойни с валлийцами осталось в живых лишь пять беременных женщин, спрятавшихся в пещере. В один и тот же день каждая из них родила мальчика. Когда дети выросли, они создали супружеские пары с одной из матерей (не со своей, конечно) и разделили землю на пять частей, которые стали пятью средневековыми провинциями Ирландии. Эти пять мужчин обошли поля былых сражений, собирая трофеи, и нашли немало золота и серебра. Возможно, этот аспект легенды связан с открытием в средневековой Ирландии кладов с золотыми предметами, относящимися к бронзовому и железному векам.

Передир и ведьма

«Ах, господин, – сказала она, – я с моими отцом и матерью спасаемся здесь от девяти глостерских ведьм, которые уже опустошили все наши владения, кроме этого замка, и убили всех, кто там жил»[37].

Передир

Молодой герой Передир был седьмым сыном графа Эврога (такое имя носил древний Йорк, и Эврог считается основателем этого средневекового города). Передир, вероятно, является персонажем – двойником Персеваля из романа Кретьена де Труа, открывающего Артуровский цикл сказаний о Граале. Эврог и шесть его сыновей погибли в бою, единственным выжившим был Передир. В валлийском предании мать стремилась сохранить его жизнь, поэтому спрятала его в пустынном месте. Однажды, прогуливаясь, молодой человек встретил рыцарей короля Артура. Когда он рассказал об этом своей матери, она велела ему пойти ко двору Артура. После серии неудач и схваток со знатными воинами Передир прибыл в Каэрлеон, к Артуру.

Сквозная тема истории Передира – непрекращающаяся борьба добра со злом. Наиболее яркое изображение она находит в легенде о девяти ведьмах из Каэрлойва (Глостер). Смысловым ядром повествования в тексте, озаглавленном «Передир», являются связи, которые он устанавливает между различными частями Британии: Северной Англией, западными графствами и юго-восточным Уэльсом. Передир получил от некоей дамы предупреждение о девяти ведьмах: эти злобные создания опустошили всю землю вокруг ее замка. На следующий день после этого разговора, на рассвете, Передир встретил одну из ведьм, напавшую на стража замка. Герой вмешался и ударил ее по голове. Колдунья узнала его, приветствовала по имени и заявила, что ей было предсказано пострадать от его руки. Она дала ему ряд советов, заверив, что намерена обучить его приемам ведения войны. Такая военная подготовка с наставницей-женщиной напоминает фрагмент истории Кухулина, героя Ульстера, которого обучала боевым навыкам Скатах, чье имя означало «Теневая» – ее сверхъестественный статус заявлен в той легенде открыто (см. Обучение у Скатах). Как и ведьмы Передира, Скатах обладала даром пророчества. Передир вырвал у ведьмы обещание, что владелице замка больше не будет причинен вред. Затем он провел с девятью ведьмами три недели, обучаясь у них военному делу.

Рис. 32. Передир приходит на помощь стражнику, которого душит одна из девяти ведьм из Каэрлойва

Некоторое время спустя герой узнал, что ведьмы снова причиняют вред людям. На этот раз они напали на семью самого Передира, убили его двоюродного брата и искалечили дядю. Передир заручился поддержкой Артура, а также рыцаря Гвалхмая, собрал группу воинов и отправился на борьбу с ведьмами. Они предвидели, что Передир и его отряд уничтожат их, что и произошло. Судя по всему, ведьмы из Каэрлойва были схожи с ирландскими воинственными фуриями Бадб и Морриган: все они были пророчицами, имели прямое отношение к битвам и воинским искусствам, обладали чрезвычайно разрушительной силой. Их судьба была тесно связана с молодыми героями, с которыми магические воительницы находились в дихотомических отношениях Добра и Зла.

Число девять в валлийской мифологии

Девять ведьм, с которыми имеет дело Передир, представляют один из многих примеров кельтской мифологии, когда числа – в частности, три (см. Сила трех) и кратные ему – обладали особым магическим значением. Связь между потусторонними женщинами и числом девять является устойчивым мотивом в рассказе о путешествии Артура в Аннувн (валлийский потусторонний мир), зафиксированном в «Добычах Аннувна». В этом сказании Артур встречает девять священных дев, охранявших магический котел, который герой стремился украсть. Более тысячи лет назад римский автор Помпоний Мела написал о другой группе из девяти девственных жриц, проживавших на одном из островов Силли, к западу от побережья Корнуолла. Эти женщины служили знаменитому оракулу и обладали способностью предсказывать будущее, лечить больных и даже управлять морем, ветрами и погодой.

Тайна Артура

«Поезжай ко двору Артура, – сказала она ему, – ибо там собрались лучшие мужи, благороднейшие и храбрейшие. Если ты увидишь по пути храм Божий, остановись и помолись. Если увидишь пищу и питье, в которых нуждаешься, возьми их, коль это не нарушит приличий. Если услышишь крик о помощи, особенно женский, иди и помоги. Если увидишь драгоценную вещь, возьми ее и отдай бедняку; так ты заслужишь уважение. Если увидишь красавицу, служи ей, даже если она того не хочет; так ты прославишься как благородный муж»[38].

Передир

Артур – самая знаковая фигура в средневековых мифах и преданиях. В валлийской мифологии он ассоциируется с любопытной смесью христианства и языческой магии. В этих текстах часто упоминается единый Бог, но герой постоянно имеет дело с заколдованными животными и волшебными котлами. С именем Артура связано несколько мест, в том числе Каэрлеон (его римский амфитеатр считали залом, где стоял знаменитый Круглый стол), кельтский монастырь в Тинтагеле (Корнуолл) и аббатство Гластонбери (Сомерсет). Имя Артура прямо или косвенно отражается в целом ряде географических названий: от Камня Артура – неолитической каменной гробницы в Херефордшире – до Престола Артура – городища железного века в Эдинбурге. Основной комплекс сказаний Артуровского цикла содержится в средневековых французских романах, прежде всего в сочинении Кретьена де Труа, созданном в конце XII века. Но Артур упоминается и в ряде валлийских мифологических преданий, в том числе в «Килхухе и Олвен» и «Передире». Его всегда изображают как героическую фигуру, величественного безупречного воина, окруженного сонмом галантных рыцарей.

Артур и сон Ронабви

Валлийское мифологическое сказание, известное как «Сон Ронабви», датируется XIII веком (дата относится к его письменной фиксации, а не созданию, конечно). Речь в нем идет о королевстве Повис и его правителе Мадауге, брат которого Йоруэрт был просто ходячей бедой: он все время пытался свергнуть законного правителя, подговаривая на бунт сельских жителей. В какой-то момент Мадауг послал своих людей разыскать беспокойного брата. В том числе на поиски отправился и Ронабви. Как следует из названия легенды, ее сюжет строится вокруг сна этого человека, посетившего его во время битвы, когда он лежал на бычьей шкуре. Сон представляет собой весьма сложное видение.

Центральным персонажем сна был Артур, который назван императором Британии; его вражда с неким Итаугом, «Смутьяном Британии», привела к битве при Камланне около 540 года н. э. (Эта битва между христианами-бриттами и язычниками-саксами является историческим фактом, зафиксированным в «Анналах на пасхальных таблицах».) Одной из сверхъестественных черт «Сна Ронабви» является магическая армия воронов Овейна, сражавшаяся против рыцарей Артура, в то время как два предводителя разыгрывали партию в древнюю настольную игру фидхелл (сложный аналог шахмат). Воины-вороны взяли верх, но военачальники согласились заключить мир. Когда игра подошла к концу, Ронабви проснулся и обнаружил, что проспал три дня и три ночи.

В ранних исторических источниках, таких как «История бриттов» Ненния (IX век), Артур представлен как защитник Британии от иностранных захватчиков, приходивших с севера, запада и востока. Его наиболее значимая победа, признанная историческим фактом, датируется началом VI века: он взял верх над англами у горы Бадон близ Бата. На самом деле Артур не был ни королем, ни основателем династии. Он был военачальником, главой союза малых королевств, возникших в Британии после ее отделения от Римской империи в начале V века. Легенды, связанные с именем Артура, оказались гораздо важнее, чем сам человек. Вполне подлинный исторический персонаж, Артур вдохновил сказителей и писателей на создание целого созвездия историй о средневековом рыцарстве, героизме и непревзойденном боевом мастерстве – историй, действие которых охватывало не только Уэльс, но и всю Британию, и даже выходило за ее пределы.

Рис. 33. Реконструкция римского амфитеатра в Каэрлеоне (Уэльс), как он мог выглядеть в конце I или начале II века н. э.

Глава 5. Доля победителя: мифические герои

Когда многие собираются на совместную трапезу, они располагаются в круг – так, что самый влиятельный человек оказывается в центре… превосходит ли он остальных военными навыками, или знатностью семьи, или богатством… Когда угощение подано, самый отважный герой берет лучший кусок, и если другой человек заявит на него права, они оба встают и сражаются до смерти[39].

Афиней, IV

В III веке н. э. греческий ритор Афиней описал ряд обычаев, которым следовали галлы. Не последнее место в его описании занимают пиршество и выбор момента для совместной трапезы в честь величайших воинов. Главным угощением на таких пирах было мясо, которое, по словам более раннего автора Диодора, варили в котлах и жарили на вертеле. Алкогольный напиток передавался по кругу в едином для всех сосуде, но самый важный гость всегда удостаивался лучшей порции. Мясо ели, хватая обеими руками крупный кусок и откусывая от него помногу. Два элемента этих наблюдений античных авторов важны для понимания кельтской мифологии: совместная еда и питье и «доля героя». Обе темы играют важную роль в ирландской и валлийской мифологической литературе, а изобильное потребление мяса – особенно свинины – и алкоголя связано с валлийским и ирландским потусторонним миром. Что особенно важно: выбор претендента на трон и дальнейшая поддержка короля в Ирландии зависели от его щедрости к своему народу и его способности обеспечить привольную жизнь знати. Один из королей, Брес, потерпел сокрушительную неудачу: его скупость была легендарной, и якобы она стала непосредственной причиной неурожая: отсутствие плодородия страны служило доказательством того, что сама Ирландия отвернулась от него и лишила его права на власть.

Безудержное употребление алкоголя, как любого психотропного вещества, может менять состояние ума и вызывать переживания «бытия вне тела». В конце доисторического периода в Европе пьянство было, очевидно, связано с погребальными ритуалами и особыми церемониями, возможно потому, что оно считалось средством установления контакта с миром духов. На протяжении железного века в Британии и в континентальной Европе существовал обычай хоронить высокопоставленных мертвецов с приборами для еды и питья, причем не на одного человека, а для целого пира, который напоминал античные симпосии – мужские попойки в Древней Греции. В погребении вождя, который умер около 550 года до н. э., обнаруженном в Хохдорфе в Германии, тело находилось на ложе, а перед ним стоял стол для совместной трапезы девяти человек, а также большой греческий котел, наполненный 300 литрами меда. Девять рогов для питья были развешаны на стенах погребальной камеры, а собственный рог вождя, помещенный над его головой, был наполнен 5,5 литра хмельного напитка.

Группы богатых захоронений, найденные в Юго-Восточной Англии и Северной Галлии, демонстрируют повышенное внимание к погребальным пиршествам. В тех регионах основным алкогольным напитком было средиземноморское вино, а амфоры с вином соседствовали в погребальных камерах с кубками, ситами для процеживания вина, кувшинами оливкового масла и цилиндрическими сосудами с местными напитками «попроще»: элем или перебродившими ягодными соками. Все это изобилие призвано было подчеркнуть значимость употребления алкоголя, возможно, для общения с богами: судя по всему, целью было облегчение для покойного пути в потусторонний мир и сохранения им там прежнего статуса знатного и влиятельного человека.

Свидетельства железного века об устройстве масштабных пиров найдены археологами и в древней Ирландии. Тщательно изготовленные кубки для питья, например из Кешкарриган в графстве Лейтрим, с изящной ручкой в виде птичьей головы, могут относиться к железному веку или к раннему периоду после христианизации страны. Они явно были созданы для более важных случаев, чем повседневное домашнее использование.

Великий кубок из Каррикфергюса в графстве Антрим, как и другие подобные сосуды позднего железного века из Уэльса, был предназначен для раздачи общего напитка – вероятно, в соответствии с обычаем, описанным у Диодора. Возможно, такие сосуды для питья использовались во время религиозных церемоний, а затем считались связанными с сакральными ритуалами и духовными силами, так что не могли оставаться в бытовом обиходе и заслуживали почетного погребения в болотах (считалось, что вода – это врата между мирами людей и духов). Но, пожалуй, самым ярким свидетельством важности пиршества может являться огромный ирландский рог для питья, отделанный бронзой; он датируется XII веком и известен как «Рог привилегий» рода Каванах. Триста лет спустя его использовали в церемонии вступления на трон королевства Лейнстер как символ передачи сакральной власти.

Рис. 34. «Рог привилегий», предназначенный для церемонии вступления на престол короля из рода Каванах в Лейнстере (Ирландия), XII век

Потусторонний пир

Зарезал тогда Мак Дато для них кабана. Трижды по двадцать коров вскармливали его семь лет своим молоком… Принесли им того кабана, и сорок быков лежали вокруг него, да еще другая пища[40].

Повесть о кабане Мак Дато

Волшебные свиньи

Рассказ о гадаринских свиньях в Новом Завете – тоже история об одержимости. Когда Иисус изгнал «легион» бесов из бесноватого, он направил этих злых духов в стадо свиней, которые в неистовстве бросились в море с утеса и погибли. Как мы увидим в 6-й главе, тема заколдованных свиней широко распространена в кельтских мифах, и, вероятно, это объясняется тем, что свинина служила символической, статусной пищей, а кабан (вепрь) считался храбрейшим из животных.

Акцент на свинине в ирландских мифологических сказаниях соответствует ее роли в жизни британского и континентального мира железного века согласно археологическим данным: свиные хрящи часто находят в захоронениях людей высокого статуса, среди предметов, указывающих на богатство и ранг покойного. Одной из примечательных групп являются так называемые погребения колесниц середины позднего железного века, обнаруженные в основном в Восточном Йоркшире и в регионе Марны на востоке Франции. Главной особенностью таких могил является захоронение мужчины или женщины вместе с легкой двухколесной колесницей, помещенной в погребальную камеру целиком или в разобранном виде, обилие металлических предметов, включая оружие или личные вещи, а также остатки свиных ребрышек.

Почтение к диким кабанам и уверенность в их храбрости проявлялись, в частности, в изображениях кабана на шлемах и щитах воинов железного века. В I веке до н. э. кто-то сделал подношение – вероятно, богу победы – на реке Уитем в Линкольншире: щит, украшенный фантастическим изображением кабана, и воинские трубы с основанием в виде головы вепря. В битве такой декор должен был устрашать противника: античные авторы особо отмечали, что галлы использовали на поле боя психологические приемы воздействия, почти такие же эффективные, как оружие.

Рис. 35. Каменная фигурка из позднего железного века: человек с гривной на шее и изображением дикого кабана вдоль торса

Ирландская и валлийская мифологии содержат частые упоминания Счастливого потустороннего мира, где не прекращаются пиры и охоты. В Ирландии центром пиршества были постоянно пополняющиеся котлы с едой и самовозрождающиеся свиньи. У каждого божества был в мире духов свой дом-сид, и в каждом из них пиршество занимало основное место в жизни хозяев. В одном из ирландских сказаний, «Разрушении дома Да Дерга», нарисована пугающая картина «жаркого из свинины», когда одну и ту же свинью убивали и съедали каждый день, а наутро она возрождалась, чтобы снова быть убитой и съеденной. В этом тексте хозяин праздника описан как человек, несущий свинью через плечо, зажаренную, но все еще визжащую. Он появляется перед Конайре, королем Ульстера, как чудовищный человек с одним глазом, одной рукой и одной ногой, с голенями толщиной в хомуты и ягодицами размером с огромные сыры – все эти телесные отклонения указывали на его принадлежность к потустороннему миру.

В Ульстерском цикле есть особая легенда под названием «Повесть о кабане Мак Дато»; речь в ней идет, в частности, о порции свинины, на которую имеет право герой и которая становится поводом для острой вражды между Ульстером и Коннахтом. Мак Дато был королем Лейнстера, у него был огромный пес, на которого с завистью взирали жители обеих провинций. Король обещал подарить собаку и в Ульстер, и в Коннахт. Когда обе стороны пришли, чтобы забрать животное, король Лейнстера пригласил их на пир в главном зале, и центральным блюдом была, разумеется, гигантская жареная свинья. Между воинами Ульстера и Коннахта вспыхнула ссора по поводу того, кому должна быть предоставлена почетная лучшая порция, «доля героя», и тогда Мак Дато выпустил своего пса, чтобы посмотреть, какую сторону он предпочтет: пес выбрал ульстерцев, и люди Коннахта были побеждены. Учитывая, что рассказ был частью Ульстерского цикла, результат вряд ли можно назвать неожиданным.

Пиршества существовали и в валлийском потустороннем мире. Самое яркое описание такого пира можно найти в первой ветви «Мабиноги», когда Пуйлл, героический лорд Диведа, менялся местами с Арауном, королем потустороннего мира, на срок в один год и один день. Пуйлл нашел в ином мире самый роскошный двор, который когда-либо видел, с огромными залами и ожидающей его знатью. Королева Арауна предстала в шитой золотом шелковой парче, наряды рыцарей и дам сверкали драгоценными камнями, столы ломились от яств – с такой расточительностью Пуйлл никогда раньше не сталкивался. Он провел год в охоте, пирах, пении и приятных разговорах.

Кельтский герой

Герои играют центральную роль в мифах: они – сверхчеловеческие, полубожественные персонажи, которые соединяют материальный мир и мир духов. Такие гибридные, необычайные, «пограничные» фигуры одновременно очень мощны и уязвимы, потому что не принадлежат ни к какому лагерю. Боги не могут устоять перед соблазном общения с ними, часто используя их в своих интересах, например в битвах за превосходство над богами-соперниками. Мы видим это и в античной мифологии, где немало великих людей, героев-полубогов, таких как Ахилл, Геракл и Эней.

В кельтской мифологии герои – почти исключительно мужчины – были воплощением, идеалом мужской доблести. Некоторые, как валлийский Бран, были великанами; другие, как герой Ульстера Кухулин, с самого раннего детства демонстрировали выдающиеся, сверхчеловеческие качества воина.

Герои и единоличная битва

Сверкают семь драгоценных камней. Острыми копьями вооружен, В красном плаще с застежками он. ‹…› Все войско сразит он своей рукой. Напрасно вы теснитесь толпой – Все сложите головы из-за него. Федельм речет ему торжество[41]. Похищение Быка из Куальнге

Пророчица Федельма предупредила королеву Медб о мастерстве Кухулина, героя Ульстера, в единоличной схватке (см. ниже). Центральным текстом среди мифических сказаний Ульстера является «Похищение Быка из Куальнге» – сага о войне между великими ирландскими государствами Ульстером, королем которого был Конхобар, и Коннахтом, управляемым королевой Медб. Давний конфликт между ними разгорелся из-за соперничества между двумя великими быками: кто лучше – бурый Донн из Ульстера или Финнбеннах, «Белорогий», из Коннахта. Хотя бык, принадлежавший королеве Медб, был известен своей храбростью и крутым нравом, она жаждала заполучить Донна и пыталась «одолжить» его. Когда ульстерцы отказались, королева собрала большую армию для вторжения в Ульстер, чтобы силой взять Донна, и с этого началась великая война. Ульстерцы оказались в невыгодном положении из-за проклятия, которое в определенное время делало их слабыми, как женщины при родах. Единственным человеком, свободным от этого бедствия, был Кухулин, и он, герой-сверхчеловек, в одиночку выступил против воинов Коннахта; впрочем, ему помогала богиня битвы Бадб, его покровительница. Два быка также сражались друг с другом: Донн из Ульстера убил Белорогого быка Медб, но затем погиб, обессилев в этой схватке.

Единоличный бой и одинокий герой – обычные тропы в мифологии: можно припомнить битву между Ахиллом и Гектором у стен Трои, между Давидом и великаном-филистимлянином Голиафом в Ветхом Завете. Описывая сражения галлов железного века в I веке до н. э., античные авторы не раз упоминали именно такую форму военной прелюдии: войска готовились к бою, но сперва каждая из сторон выставляла героя для единоборства. Иногда дело ограничивалось обменом похвальбой и оскорблениями, демонстрацией прекрасных доспехов, грохотом оружия и воинственными возгласами. Но если схватка все же происходила, ее исход часто решал вопрос о победе или поражении без общего кровопролития. Таким образом, роль героя как бойца, выступавшего от имени всех, была чрезвычайно важна для сообществ, и не только для престижа: он помогал племени не терять попусту ограниченный человеческий ресурс.

Кухулин: гончая Куланна

«Коли отыщется в Ирландии щенок того же семени, что эта собака, – ответил тот, – обещаю растить его, покуда не станет служить он, как было прежде. А до этой поры сам я как пес буду беречь его землю и скот»… «Да и мне самому не решить бы вернее, – промолвил Катбад, – отчего бы теперь не носить тебе имя Кухулин?»[42]

Похищение Быка из Куальнге

Величайший герой Ульстера Кухулин изображен как существо сверхъестественное, некто больший, нежели обычный человек. Неясно, кто был его отцом, предположительно Луг, бог света и ремесел. Как и подобает истинному гиганту среди смертных, Кухулин уже в детстве проявил себя значительными деяниями: когда ему было всего пять лет, он в одиночку разгромил 50 молодых воинов короля Конхобара. Еще ребенком он потребовал, чтобы ему дали оружие и признали полноправным бойцом; сломав 15 комплектов оружия, он наконец выбрал то, что принадлежало самому королю, но попросил сперва укрепить его, чтобы оно соответствовало силе нового малолетнего владельца-богатыря. Необычайно ранняя зрелость Кухулина видна была и по его внешности: он был не только ослепительно красив, но и имел телесные особенности: волосы трех цветов, по семь зрачков в каждом глазу и по семь пальцев на руках и ногах.

Часть его имени «Ку-» по-ирландски означает «собака»; такое определение часто использовали как форму привилегированного титула особо доблестных и умелых бойцов. Первоначально имя Кухулина было Сетанта, но он примечательным образом обрел «собачье» прозвание. В детстве он убил собаку кузнеца Куланна и в качестве добровольного покаяния и компенсации пообещал тому служить вместо собаки и охранять кузницу, назвав себя «собакой Куланна».

Эта ситуация в дальнейшем грозила Кухулину гибелью, поскольку из-за этого на нем лежал гейс: никогда не употреблять в пищу собачье мясо. Нарушение такого запрета-проклятия в мифах обычно предвещает личную катастрофу, и, действительно, ближе к концу жизни герой вынужден был нарушить этот запрет, чтобы не переступить другое табу – отказ от гостеприимства. Ему, как гостю, подали собачье мясо, и он попал в ловушку двух взаимоисключающих запретов, из которой невозможно было выбраться. Съев предложенное ему мясо, Кухулин определил свою судьбу: вскоре он был убит в бою.

Связь Кухулина с животными выделяла его именно как сверхъестественного героя. Помимо собак особыми животными для него были лошади. Два жеребенка родились в тот же момент, что и он, и они выросли вместе с ним, а потом служили ему в колеснице. Их назвали Серый из Махи и Черный из Сайнгленн (Чудесной долины). Судьбы этих коней были неразрывно связаны с его собственной: перед последним роковым сражением Кухулина Серый плакал кровавыми слезами.

Обучение у Скатах

Молодой Кухулин обучался военному делу у Скатах, чье имя означает «Та, что в тени». Она была не только грозным бойцом, но и пророчицей, которая могла предсказывать будущие события. Она превосходно обучила Кухулина, превратив его в боевую машину, которую никто не мог победить. Скатах жила «на земле Альбы» (все, что мы знаем об этом месте, – это то, что оно находилось где-то к востоку от Ульстера – возможно, в Шотландии). Когда молодой герой прибыл туда, другие ее ученики направили его на остров, до которого надо было идти по мосту, недоступному для человека, еще не обладавшего боевыми навыками. Трижды Кухулин пытался преодолеть мост, и трижды дальний конец сооружения опрокидывался, сбрасывал его и наносил удар по спине. Наконец Кухулин пришел в бешенство и пробежал по мосту так быстро, что не нарушил его равновесия.

Божественный Повелитель Собак в римской Британии

Божество, которому поклонялись в святилище в Неттлтон-Шраб в Уилтшире, называлось Аполлон Куномагл, «Повелитель собак». Анонимный бог-охотник в виде каменной скульптуры из Саутуарка в Лондоне представлен стоящим между двумя большими собаками. Это только два из многих местных божеств римской Британии, связанных с охотой. Собаки, по-видимому, занимали центральное место в охотничьем культе, и не исключено, что близость между собаками и божествами охоты каким-то образом питала миф о Кухулине.

Согласно многим традициям, охотник был фигурой, стоящей особо от других, и от него требовалось перед охотой воздерживаться от всего, что могло осквернить его, в том числе от сексуальных контактов. Не менее сложными были и отношения между охотником и добычей. Необходимо было проявлять уважение к диким животным, иначе они покинут территорию и лишат возможности охотиться. В мифологическом сознании охота заключала в себе замысловатые и явно противоречивые связи между ее участниками. В некотором смысле охотничья собака служила посредником между людьми и животными; не случайно в одном из валлийских преданий стая потусторонних охотничьих собак обеспечивала переход между миром людей и миром духов. Сам Кухулин, как герой-полубог, также исполнял роль посредника между уровнями космоса.

Рис. 36. Римско-британская резная фигура бога-охотника из лондонского района Саутуарк

Прекрасная дочь Скатах, Уатах, встретила героя Ульстера у ворот материнского дома. Она сообщила ему, что, если он действительно хочет изучать искусство боя, он должен прыгнуть в дупло большого тиса, где отдыхала ее мать, положить меч между ее грудей и заставить ее пообещать ему три вещи: тщательное обучение, приданое для вступления в брак с Уатах и пророчество о его будущем. Он сделал это, и Скатах приняла его в ученики.

Герой-берсерк

Тут в первый раз исказился Кухулин, став многоликим, ужасным, неузнаваемым, диким. Вздрогнули бедра его, словно тростник на течении иль дерево в потоке, задрожало нутро его, каждый сустав, каждый член. Под оболочкою кожи чудовищно выгнулось тело – так, что ступни, колени и голени повернулись назад, а пятки, икры и ляжки очутились впереди. Сухожилия икр стянулись впереди голени, и каждый могучий округлый их узел был не меньше кулака воина. У затылка сошлись мышцы головы, и любой из их непомерных, бессчетных, могучих, увесистых круглых бугров был подобен голове месячного ребенка… [43]

Похищение Быка из Куальнге

Хотя ирландская мифология изобилует героями, Кухулин единственный, кто регулярно впадал в некий раж, своего рода маниакальное перевозбуждение в бою, которое позволяло ему убивать огромное количество вражеских воинов. Но в этом состоянии герой становился настолько безумным, что не мог различить своих и чужих. Очаровательная история о такой бессмысленной бойне повествует, как однажды ульстерцы были так напуганы неистовством своего героя, что отправили навстречу Кухулину группу обнаженных женщин в надежде, что берсерк смутится, увидев их, и это успокоит его. Однако это не удалось, и стало ясно, что нужно нечто более радикальное, чтобы вывести героя из его яростного безумия. Ульстерцы решили охладить его в котле, и потребовалось три сосуда ледяной воды: первый котел взорвался от жара его тела; во втором вода кипела и бурлила; только вода в третьем охладила его достаточно, чтобы бешенство Кухулина сошло на нет.

Магическое оружие Кухулина

Как и положено сверхъестественному герою, Кухулин владел особым оружием и доспехами, которые помогали ему одолеть врагов. Самым ужасным было Га Булга – копье с зазубренным наконечником, всегда наносившее смертельные раны. Бог моря Мананнан подарил герою щиток к шлему, защищавший лицо. А колесничий Кухулина мог надевать плащ-невидимку, покрывавший всю колесницу, его самого, Кухулина и лошадей.

Рис. 37. Наконечник копья из железного века, декорированный золотом; найден на дне Темзы в пределах Лондона

Боевой раж, в который впадал герой, имел ужасные физические последствия: тело Кухулина сотрясали спазмы, жилы извивались под кожей, волосы вставали дыбом, вокруг головы появлялось сияние, мышцы его раздувались, как будто хотели вырваться из тела наружу, один глаз выпучивался, а другой глубоко погружался в череп, губы растягивались в гримасу, обнажая глотку, мощный боевой клич вырывался из его груди и вызывал духов битвы, которые завывали вместе с ним – так, что противники сходили с ума от страха.

Прикосновение богов: Кухулин и сверхъестественное