Если она кровоточит

До сегодняшнего дня он рекламировал одну из авиакомпаний, "Дельту" или "Юго-Запад", Марти не мог вспомнить, какую именно. Сегодня днем счастливая команда бортпроводников, взявшихся за руки, была заменена фотографией лунолицего мужчины в очках в черной оправе, которые соответствовали его черным, аккуратно причесанным волосам. Он сидел за письменным столом с ручкой в руке, без пиджака, но с тщательно завязанным галстуком на воротнике белой рубашки. На руке, державшей ручку, виднелся шрам в форме полумесяца, который почему-то не был вычищен аэрографом. Для Марти он был похож на бухгалтера. Он весело улыбался, глядя на рычащий сумеречный поток машин, сидя на своем насесте высоко на крыше здания Банка. Над его головой в синем был изображен ЧАРЛЬЗ КРАНЦ. Под его столом, в красном цвете, было 39 ВЕЛИКИХ ЛЕТ! СПАСИБО, ЧАК!

Марти никогда не слышал о Чарльзе "Чаке" Кранце, но предположил, что он, должно быть, был довольно большим жуком в Midwest Trust, чтобы оценить фотографию пенсионера на освещенном рекламном щите, который должен был быть по крайней мере пятнадцать футов высотой и пятьдесят футов в поперечнике. И фотография, должно быть, старая, если он вставил ее почти сорок лет назад, иначе его волосы были бы белыми.

“Или исчезли,” сказал Марти и почесал свою редеющую солому. Он рискнул выйти на главный перекресток центра города пять минут спустя, когда на мгновение открылась дыра. Он запустил в него свой "Приус", напрягаясь для столкновения и не обращая внимания на потрясенный кулак мужчины, который с хлюпаньем остановился всего в нескольких дюймах от его бампера.

В верхней части Мейн-Стрит была еще одна стычка, и еще одна близкая встреча. К тому времени, как он вернулся домой, он совсем забыл о рекламном щите. Он въехал в гараж, нажал на кнопку, открывающую дверь, а потом просто сидел целую минуту, глубоко дыша и стараясь не думать о том, что завтра утром ему придется проделать то же самое. Поскольку объездная дорога была закрыта, другого выбора просто не было. Если он вообще хотел пойти на работу, то это было так, и прямо сейчас взять больничный (у него их было много) казалось более привлекательным вариантом.

“Я был бы не единственным, - сказал он пустому гаражу. Он знал, что это правда. Согласно "Нью-Йорк Таймс" (которую он читал на своем планшете каждое утро, если интернет работал), число невыходов на работу достигло мирового максимума.

Одной рукой он схватил стопку книг, а другой-потрепанный старый портфель. Он была завален бумагами, которые надо было бы поправить. Отягощенный таким грузом, он с трудом выбрался из машины и задом захлопнул дверцу. Вид его тени на стене, делающей что-то похожее на фанк-танец, заставил его рассмеяться. Этот звук заставил его вздрогнуть: смех в эти трудные дни дался ему с трудом. Затем он уронил половину своих книг на пол гаража, что положило конец любому зарождающемуся хорошему настроению.

Он собрал "Введение в американскую литературу" и четыре коротких романа (в настоящее время он учил своих второкурсников Красному знаку мужества) и вошел внутрь. Он едва успел разложить все на кухонном столе, как зазвонил телефон. Конечно, по стационарному телефону-в эти дни сотовый почти не работал. Иногда он поздравлял себя с тем, что сохранил свой стационарный телефон, когда так много его коллег отказались от своих. Эти люди действительно были подвешены, потому что один из них был посажен в этом году или около того . . . забудь об этом. Скорее всего, ты снова воспользуешься объездной магистралью, прежде чем доберешься до вершины списка ожидания, и даже стационарные телефоны теперь часто отключались.

Определитель номера больше не работал, но он был достаточно уверен в том, кто находится на другом конце провода, чтобы просто взять трубку и сказать: “Привет, Фелиция.”

“Где же ты пропадал?- спросила его бывшая жена. “Я уже целый час пытаюсь до тебя дозвониться!”

Марти рассказал о родительских собраниях и долгой поездке домой.

“Ты в порядке?”

“Я приду, как только найду что-нибудь поесть. Как поживаешь, Фел?”

“Я справляюсь, но сегодня у нас было еще шестеро.”

Марти не нужно было спрашивать ее еще шесть раз о чем-то. Фелиция работала медсестрой в "Сити Дженерал", где медсестры теперь называли себя Отрядом самоубийц.

- Очень жаль это слышать.”

- Знамение времени.- Он услышал, как она пожала плечами, и подумал, что два года назад—когда они еще были женаты—шесть самоубийств за один день оставили бы ее потрясенной, убитой горем и бессонной. Но, похоже, можно было привыкнуть к чему угодно.

- Ты все еще принимаешь свои лекарства от язвы, Марти? Прежде чем он успел ответить, она поспешила продолжить: “Это не нытье, а просто беспокойство. Развод не означает, что я все еще не забочусь о тебе, понимаешь?”

“Я знаю, и так оно и есть.- Это было наполовину ложью, потому что прописанный доктором Карафат теперь невозможно было достать, и он полагался на Прилосек. Он сказал эту полу-ложь, потому что она все еще была ему небезразлична. Теперь, когда они больше не были женаты, они действительно стали лучше ладить. Был даже секс, и хотя это случалось нечасто, он был чертовски хорош. - Я ценю, что ты спрашиваешь.”

- Неужели?”

- Да, мэм.- Он открыл холодильник. Выбор был невелик, но там были хот-доги, несколько яиц и банка черничного йогурта, который он приберег бы на закуску перед сном. И еще три банки "Хэмма".

“Хорошо. Сколько родителей на самом деле пришло?”

“Больше, чем я ожидал, и гораздо меньше, чем полный зал. В основном они хотели поговорить об Интернете. Они, кажется, думали, что я должен знать, почему он продолжает "гадить на кровать". Я должен был продолжать говорить им, что я учитель английского языка, а не ИТ-специалист.”

“Ты ведь знаешь о Калифорнии, верно?- Она понизила голос, как будто сообщала ему великую тайну.

“Да.- В то утро гигантское землетрясение, третье за последний месяц и намного худшее, выбросило еще один большой кусок золотого штата в Тихий океан. Хорошей новостью было то, что большая часть этой части штата была эвакуирована. Плохая новость заключалась в том, что теперь сотни тысяч беженцев шли на восток, превращая Неваду в один из самых густонаселенных штатов в Союзе. Бензин в Неваде сейчас стоит двадцать баксов за галлон. Только за наличные, и если станция не была отключена.

Марти схватил полупустую кварту молока, понюхал и отпил из бутылки, несмотря на слегка подозрительный аромат. Он нуждался в настоящей выпивке, но знал по горькому опыту (и бессонным ночам), что сначала надо изолировать желудок.

Он сказал: "мне интересно, что родители, которые действительно появились, казалось, были больше озабочены Интернетом, чем калифорнийскими землетрясениями. Наверное, потому, что там все еще находятся житницы государства.”

“Но надолго ли? Я слышал, как один ученый на NPR сказал, что Калифорния отслаивается, как старые обои. А сегодня днем затопило еще один японский реактор. Они говорят, что он был закрыт, все хорошо, но я не думаю, что верю в это.”

“Циник.”

- Мы живем в циничные времена, Марти.- Она заколебалась. - Некоторые люди думают, что мы живем в последние времена. И не только религиозные сумасшедшие. Уже нет. Ты слышал это от одного из членов хорошо зарекомендовавшего себя городского Генерального Отряда самоубийц. Правда, сегодня мы потеряли шестерых, но еще восемнадцать утащили назад. Чаще всего с помощью налоксона. Но. . .- Она снова понизила голос. “. . . запасы его становятся очень скудными.. Я слышала, как главный фармацефт говорил, что к концу месяца мы, возможно, полностью выйдем из игры..”

Все это полный отстой” - сказал Марти, глядя на свой портфель. Все эти бумаги, ожидающие обработки. Все эти орфографические ошибки ждут своего исправления. Все эти болтающиеся придаточные предложения и расплывчатые выводы, которые только и ждут, чтобы их покрасили в красный цвет. Компьютерные костыли, такие как проверка орфографии и приложения, такие как Grammar Alert, похоже, не помогали. Одна только мысль об этом вызывала у него усталость. - Послушай, Фел, мне пора идти. У меня есть тесты для оценки и эссе на тему "Починка стены" для исправления.- При мысли о нагромождении банальностей в этих ожидающих эссе он почувствовал себя старым.

“Хорошо” - сказала Фелиция. “Просто . . . ты знаешь, перестраховываюсь.”

- Понял тебя.- Марти открыл буфет и достал бурбон. Он подождет, пока она положит трубку, и нальет себе кофе, чтобы она не услышала его бульканье и не догадалась, что он делает. У жен есть интуиция; бывшие жены, похоже, развивают радар высокой четкости.

- Могу ли я сказать, что люблю тебя?- спросила она.

“Только если я смогу ответить тебе тем же, - ответил Марти, проводя пальцем по этикетке на бутылке:”Early Times[1]". Очень хорошая марка, подумал он, для этих последних времен.

- Я люблю тебя, Марти.”

“И я люблю тебя.”

Хорошее место, чтобы закончить, но она все еще была там. - Марти?”

“Что, милая?”

- Мир катится ко дну, и все, что мы можем сказать, - это "это отстой".’ Так что, возможно, мы тоже идем ко дну.”

“Может быть, и так, - сказал он, - но Чак Кранц уходит на пенсию, так что я думаю, что в темноте есть проблеск света.”

- Тридцать девять великих лет, - ответила она, и настала ее очередь смеяться.

Он поставил молоко на стол. “Ты видела рекламный щит?”

“Нет, это было объявление по радио. То самое шоу NPR, о котором я тебе рассказывала.”

“Если они показывают рекламу на NPR, то это действительно конец света”, - сказал Марти. Она снова рассмеялась, и этот звук обрадовал его. - Скажи, А как Чак Кранц оценивает такую информацию? Он похож на бухгалтера, и я никогда о нем не слышал.”

“Не знаю. Мир полон тайн. Ничего сложного, Марти. Я знаю, что ты думаешь об этом. Лучше выпей пива.”

Закончив разговор, он не рассмеялся, но улыбнулся. Радар бывшей жены. Высокое разрешение. Он положил "Early Times" обратно в шкаф и вместо этого взял пиво. Он бросил пару хот-догов в воду и пошел в свой маленький кабинет посмотреть, работает ли Интернет, пока он ждал, когда закипит вода.

Так оно и было, и казалось, что он бежит чуть лучше, чем обычно медленно ползет. Он пошел на Netflix, думая, что может снова посмотреть эпизод "Во все тяжкие" или "Провода", пока он ест своих "собак". На экране появилось приветствие, показывающее выбор, который не менялся со вчерашнего вечера (а вещи на Netflix менялись почти каждый день, не так давно), но прежде чем он смог решить, кого из плохих парней он хотел бы посмотреть, Уолтера Уайта или Cтрингера Белла, экран приветствия исчез. Появился поиск, и маленький тревожный круг.

- Твою мать, - сказал Марти. - Ушел за ни—”

Затем тревожный круг исчез, и экран вернулся. Только это был не приветственный экран Netflix, а Чарльз Кранц, сидящий за заваленным бумагами столом и улыбающийся, держа ручку в покрытой шрамами руке. ЧАРЛЬЗ КРАНЦ над ним; 39 ВЕЛИКИХ ЛЕТ! СПАСИБО, ЧАК! ниже.

“Кто ты такой, черт возьми, Чаки?- Спросил Марти. “А как ты оцениваешь? А потом, как будто его дыхание задуло Интернет, как свечу на день рождения, картинка исчезла, и слова на экране были потеряны.

В ту ночь он не вернулся. Как и половина Калифорнии (скоро будет три четверти), интернет исчез.

Первое, что заметил Марти на следующий день, выезжая задним ходом из гаража, было небо. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел эту чистую безупречную синеву? Месяц назад? Шесть недель? Облака и дождь (иногда морось, иногда ливень) теперь были почти постоянными, и в те дни, когда облака рассеивались, небо обычно оставалось мутным от дыма пожаров на Среднем Западе. Они почернели почти на всей территории Айовы и Небраски и теперь двигались к Канзасу, подгоняемые штормовыми ветрами.

Второе, что он заметил, был Гас Уилфонг, бредущий вверх по улице со своей огромной коробкой для завтрака, стучащейся о его бедро. Гас был одет в брюки цвета хаки, но с галстуком. Он был начальником городского отдела общественных работ. Хотя было только четверть восьмого, он выглядел усталым и не в духе, как будто это был конец длинного дня, а не только начало. А если он только начинал, то почему шел к своему дому по соседству с домом Марти? Также. . .

Марти опустил свое окно. “А где твоя машина?”

Короткий смешок Гаса был лишен всякого юмора. - Припарковался на тротуаре на полпути вниз по Мейн-Стрит-Хилл вместе с сотней других машин.” У него выбило дыхание. “Ух ты, я уже и не помню, когда в последний раз проходил три мили пешком. Что, вероятно, говорит обо мне больше, чем ты хочешь знать. Если ты едешь в школу, дружище, то тебе придется пройти весь путь до шоссе 11, а потом снова свернуть на шоссе 19. По меньшей мере двадцать миль, и там тоже будет много машин. Возможно, ты приедешь как раз к обеду, но я бы на это не рассчитывал.”

“Что же случилось?”

- На пересечении главной улицы и рынка открылась воронка. Блин, да она просто огромна. Все эти дожди, которые у нас были, возможно, как-то связаны с этим, а отсутствие технического обслуживания, вероятно, даже больше. Слава Богу, это не мой отдел. Там внизу должно быть двадцать машин, может быть, тридцать, и некоторые люди в этих машинах . . .- Он покачал головой. “Они больше не вернутся.”

- Господи, - сказал Марти. “Я был там только вчера вечером. Задним ходом в пробке.”

- Радуйся, что тебя не было там сегодня утром. Не возражаешь, если я поеду с тобой? Присяду на минутку. Я обосрался, а Дженни, наверное, уже легла спать. Я не хочу будить ее, особенно с плохими новостями.”

“Конечно.”

Гас сел в машину. “Это плохо, мой друг.”

- Хреново, - согласился Марти. Именно это он и сказал Фелиции вчера вечером. “Наверное, просто надо улыбаться и терпеть.”

“Я вовсе не ухмыляюсь, - сказал Гас.

- Планируешь взять выходной?”

Гас поднял руки и опустил их на коробку с завтраком, лежавшую у него на коленях. “Ну, не знаю. Может быть, я сделаю несколько звонков, может быть, кто-то сможет меня забрать, но я не очень надеюсь.”

“Если ты все же возьмешь этот день, не планируй тратить его на просмотр видео Netflix или YouTube. Интернет снова отключился, и у меня такое чувство, что на этот раз надолго.”

“Я полагаю, ты знаешь о Калифорнии", - сказал Гас.

“Я не включал телевизор сегодня утром. Немного поспал.- Он сделал паузу. “По правде говоря, я все равно не хотел его смотреть. Есть что-то новое?”

“Да. Все остальное исчезло.- Он передумал. “Хорошо . . . они говорят, что двадцать процентов Северной Калифорнии все еще держится там, что означает, вероятно, десять, но регионы, производящие продовольствие, исчезли.”

“Это ужасно.- Конечно, так оно и было, но вместо страха, ужаса и горя Марти ощутил лишь какое-то оцепенелое смятение.

“Можно и так сказать, - согласился Гас. - Особенно сейчас, когда Средний Запад превратился в древесный уголь, а южная половина Флориды превратилась в болота, пригодные только для аллигаторов. Я надеюсь, что у тебя есть много еды в твоей кладовой и морозильной камере, потому что теперь все основные пищевые регионы этой страны исчезли. То же самое и с Европой. В Азии уже наступило время голода. Там миллионы погибших. Бубонная чума, как я слышал.”

Они сидели на подъездной дорожке к дому Марти, наблюдая, как все больше людей возвращаются из центра города, многие в костюмах и галстуках. Женщина в красивом розовом костюме тащилась в кроссовках, держа каблуки в одной руке. Марти подумал, что ее зовут Андреа или что-то в этом роде, она живет через улицу или две отсюда. Разве Фелиция не говорила ему, что она работает в "Мидуэст Траст"?

“И пчелы тоже, - продолжал Гас. “У них были неприятности еще десять лет назад, но теперь они полностью исчезли, за исключением нескольких ульев в Южной Америке. Больше никакого меда, милый. А без них нельзя опылять любые посевы, какие только остались . . .”

- Прошу прощения” - сказал Марти. Он вышел из машины и побежал догонять женщину в розовом костюме. - Андреа? Вы Андреа?”

Она осторожно повернулась, приподняв туфли, как будто ей пришлось бы использовать один из каблуков, чтобы отогнать его. Марти все понимал: в наши дни вокруг было полно людей, которые не очень хорошо спали. Он остановился в пяти футах от нее. “Я муж Фелиции Андерсон.- Бывший, вообще-то, но муж звучал менее потенциально опасным. “Я думаю, вы с Фел знакомы.”

“Мы знакомы. Я была вместе с ней в Комитете по Надзору за соседями. Что я могу для вас сделать, мистер Андерсон? Я долго шла пешком, и моя машина застряла в том, что кажется конечной пробкой в центре города. Что же касается банка, то это так . . . наклоняется.”

- Наклоняется, - повторил Марти. Перед его мысленным взором возник образ падающей Пизанской башни. С фотографией Чака Кранца на пенсии сверху.

- Он стоит на краю воронки, и хотя он не упал в нее, мне кажется, что он очень опасен. Наверняка будет приговорен. Я полагаю, что это конец моей работы, по крайней мере в центральном филиале, но мне на самом деле все равно. Я просто хочу пойти домой и поставить ноги на ноги.”

“Меня заинтересовал рекламный щит на здании банка. А вы его видели?”

“Как же я могла его пропустить?- спросила она. “В конце концов, я там работаю. Я также видела граффити, которые есть везде—мы любим тебя, Чак,Чак живет, Чак навсегда—и рекламу по телевизору.”

- Неужели?- Марти подумал о том, что он видел на Netflix прошлой ночью, как раз перед тем, как все это исчезло. В то время он отмахнулся от нее как от особенно раздражающей всплывающей рекламы.

“Ну, во всяком случае, местные станции. Может быть, по кабелю все по-другому, но мы этого больше не видим. Только не с июля.”

- И мы тоже.- Теперь, когда он начал выдумывать, что все еще является частью "нас", ему казалось, что лучше продолжать в том же духе. - Только канал 8 и канал 10.”

Андреа кивнула. “Нет больше объявлений на автомобили или Eliquis или Скидка на мебель Боба. Просто Чарльз Кранц, тридцать девять замечательных лет, Спасибо, Чак. Это длилось целую минуту, а потом мы вернулись к нашим регулярным повторам. Очень странно, но что в наши дни не так? А теперь я действительно хочу домой.”

- Этот Чарльз Кранц не связан с вашим банком? Может ушел из банка?”

Она остановилась на мгновение, прежде чем продолжить свой путь домой, неся высокие каблуки, которые ей не понадобятся в этот день. А может быть, и никогда больше. - Я не могу отличить Чарльза Кранца от Адама. Должно быть, он работал в штаб-квартире в Омахе. Хотя, насколько я понимаю, в наши дни Омаха-это просто огромная пепельница.”

Марти смотрел ей вслед. Так же как и Гас Уилфонг, который присоединился к нему. Гас кивнул на мрачный парад возвращающихся рабочих, которые уже не могли добраться до своей работы—продавали, торговали, занимались банковским делом, обслуживали столики, доставляли продукты.

“Они похожи на беженцев, - сказал Гас.

- Да” - сказал Марти. “Они вроде так и делают. Эй, ты помнишь, как спрашивал меня о моих запасах еды?”

Гас кивнул:

“У меня есть несколько банок супа. А еще немного басмати и рис-а-Рони. Хлопья, я полагаю. Что касается холодильника, то я думаю, что у меня будет шесть TV обедов и полпинты "Бен и Джерри".”

“Похоже, тебя это нисколько не беспокоит.”

Марти пожал плечами: “А что толку от этого?”

- Но видишь ли, это интересно” - сказал Гас. “Сначала мы все были обеспокоены. Мы хотели получить ответы. Люди ездили в Вашингтон и протестовали. Помнишь, как они перелезли через забор Белого дома и тех ребят из колледжа застрелили?”

“Да.”

“Там было свержение правительства в России и четырехдневная война между Индией и Пакистаном. В Германии появился вулкан, ради всего святого-Германия! Мы говорили друг другу, что все это скоро пройдет, но этого, кажется, не происходит, не так ли?”

- Нет, - согласился Марти. Хотя он только что встал, он чувствовал себя усталым. Очень. “Не дует сверху, а дует сильнее.”

- А потом еще эти самоубийства.”