Помоги проекту - поделись книгой:
“Ты еще долго будешь рядом” - сказала я, блаженно не сознавая, что мы разговариваем в последний раз.
“Может быть, и так, а может быть, и нет, но я хочу еще раз сказать тебе, как я рад, что ты убедил меня сохранить это. Это дало мне пищу для размышлений. А когда я не могу спать по ночам, это хороший компаньон.”
“Я рад,” сказал я, и это было правдой. - Мне пора идти. Увидимся завтра, Мистер Харриган.”
Так я и сделал, но он меня не заметил.
Я, как всегда, вошел через дверь в прихожую и крикнул: "Привет, мистер Харриган, я здесь.”
Ответа не последовало. Я решила, что он, наверное, в ванной. Я очень надеялась, что он туда не свалился, потому что у миссис Гроган был выходной. Когда я вошел в гостиную и увидел его сидящим в кресле-кислородный баллон на полу, айфон и Мактиг на столе рядом с ним—я расслабился. Только подбородок его был опущен на грудь, и он слегка склонился набок. Он выглядел так, словно спал. Если так, то это был первый случай в конце дня. Он проспал около часа после обеда, и к тому времени, когда я пришел, у него всегда были ясные глаза и пушистый хвост.
Я сделал шаг ближе и увидел, что его глаза были не совсем закрыты. Я мог видеть нижнюю дугу его радужки, но синева больше не казалась такой острой. Она выглядела туманной, выцветшей. Я начал ощущать страх.
- Мистер Харриган?”
Ничего. Узловатые руки небрежно сложены на коленях. Одна из его палок все еще была прислонена к стене, но другая лежала на полу, как будто он потянулся за ней и опрокинул ее. Я понял, что слышу ровное шипение кислородной маски, но не слабый хриплый звук его дыхания, к которому я так привык, что вообще редко его слышал.
- Мистер Харриган, вы в порядке?”
Я сделал еще пару шагов и протянул руку, чтобы разбудить его, но тут же отдернул ее. Я никогда не видел мертвого человека, но подумал, что сейчас, возможно, смотрю на него. Я снова потянулась к нему и на этот раз не струсил. Я схватил его за плечо (оно было ужасно костлявым под рубашкой) и встряхнул.
- Мистер Харриган, проснитесь!”
Одна его рука упала с колен и повисла между ног. Он еще немного отклонился в сторону. Я мог видеть пожелтевшие его зубы между губами. Тем не менее, я чувствовал, что должен быть абсолютно уверен, что он не просто без сознания или в обмороке, прежде чем я кому-нибудь позвоню. У меня было очень короткое, но очень яркое воспоминание о том, как мама читала мне сказку о маленьком мальчике, который кричал волком.
Я прошел в ванную комнату в холле, которую Миссис Гроган называла дамской комнатой, на онемевших ногах и вернулся с ручным зеркалом, которое Мистер Харриган держал на полке. Я держал его перед его ртом и носом. Ни одно теплое дыхание не затуманило его. Тогда я понял (хотя, оглядываясь назад, я почти уверен, что действительно знал, когда эта рука упала с его колен и повисла между ног). Я был в гостиной с мертвецом, и что, если он протянет руку и схватит меня? Конечно, он этого не сделает, я ему нравлюсь, но я помню, как он посмотрел на меня, когда сказал: "Только вчера! когда он был еще жив!- что если бы он был помоложе, то взял бы этот новый поток доходов за яйца и выжал. И как он сжал свою руку в кулак, чтобы продемонстрировать это.
"
Мертвые люди никогда не протягивают руку и не хватают тебя, разве что в фильмах ужасов, я знал это, мертвые люди не были безжалостными, мертвые люди не были ничем, но я все равно отошел от него, когда достал свой мобильный телефон из заднего кармана, и не сводил с него глаз, когда звонил отцу.
Папа сказал, что я, скорее всего, прав, но на всякий случай он пришлет скорую помощь. А кто был лечащим врачом Мистера Харригана? Я сказал, что у него его нет (и достаточно было взглянуть на его зубы, чтобы понять, что у него нет дантиста). Я сказал, что подожду, и сделал это. Но я сделал это на улице. Прежде чем уйти, я подумала о том, чтобы взять его болтающуюся руку и положить обратно на колени. Я почти это сделал, но в конце концов не смог заставить себя прикоснуться к нему. Там будет очень холодно.
Вместо этого я взяла его айфон. Это не было воровством. Я думаю, что это было горе, потому что потеря его начала проникать в душу. Я хотела чего-то, что принадлежало ему. Что-то, что имело значение.
Наверное, это были самые большие похороны в нашей Церкви. Также самый длинный кортеж до кладбища, в основном состоящий из арендованных автомобилей. Там, конечно, были местные жители, в том числе Пит Бостуик, садовник, и Ронни Смитс, который сделал большую часть работы по дому (и разбогател на этом, я уверен), и миссис Гроган, экономка. Да и другие горожане тоже, потому что его очень любили в Харлоу, но большинство скорбящих (если они были в трауре, а не просто для того, чтобы убедиться, что мистер Харриган действительно мертв) были деловыми людьми из Нью-Йорка. У него не было семьи. Я имею в виду ноль, пшик, нада. Даже не племянница и не троюродная сестра. Он никогда не был женат, у него никогда не было детей—вероятно, это одна из причин, по которой папа сначала не хотел, чтобы я туда ездил,—и он пережил все остальное. Вот почему его нашел тот самый парень с соседней улицы, которому он заплатил за то, чтобы тот пришел и почитал ему.
Мистер Харриган, должно быть, знал, что у него занято время, потому что оставил на письменном столе исписанный от руки листок бумаги, в котором четко указывал, как именно он хочет провести свои последние обряды. Это было довольно просто. В похоронном бюро "Хэй и Пибоди" с 2004 года был внесен денежный депозит, достаточный, чтобы позаботиться обо всем, что осталось. Никаких поминок и часов просмотра не предвиделось, но он хотел “чтобы его” по возможности прилично починили", чтобы гроб можно было открыть на похоронах.
Преподобный Муни должен был вести службу, а я должен был читать из четвертой главы Послания к Ефесянам: “будьте добры друг к другу, мягкосердечны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас.” Я видел, как некоторые деловые люди обменялись на это взглядами, как будто Мистер Харриган не проявил к ним большой доброты или даже не простил их.
Ему нужны были три гимна:” Останься со мной“,” Старый суровый крест “и "В саду".- Он хотел, чтобы проповедь преподобного Муни длилась не более десяти минут, а преподобный закончил ее всего за восемь, с опережением графика и, как мне кажется, с личным рекордом. В основном преподобный просто перечислял все то, что мистер Харриган сделал для Харлоу, например, заплатил за ремонт Эврика-Грейндж и ремонт крытого моста через королевскую реку. Он также поставил на первое место сбор средств для общественного плавательного бассейна, сказал преподобный, но отказался от привилегии именования, которая шла с ним.
Преподобный не сказал почему, но я знал. Мистер Харриган сказал, что позволять людям называть вещи своими именами не только абсурдно, но и недостойно и эфемерно. Через пятьдесят лет, сказал он, или даже через двадцать, ты был просто именем на табличке, которое все игнорировали.
Выполнив свой библейский долг, я сел в первом ряду рядом с папой, глядя на гроб с вазами лилий в изголовье и в ногах. Нос мистера Харригана торчал вверх, как нос корабля. Я велела себе не смотреть на него, не думать, что это смешно или ужасно (или то и другое вместе), но помнить его таким, каким он был. Хороший совет, но мой взгляд все время возвращался назад.
Когда преподобный закончил свою короткую речь, он поднял руку ладонью вниз к собравшимся скорбящим и произнес благословение. - Те из вас, кто хотел бы сказать последнее прощальное слово, могут теперь подойти к гробу.”
Послышался шорох одежды и шепот голосов, когда люди встали. Вирджиния Хатлен очень тихо заиграла на органе, и я понял—со странным чувством, которое тогда не мог назвать, но годы спустя определил как сюрреализм,—что это было попурри из кантри-песен, включая “Крылья голубя” Ферлина Хаски, “Я пел Дикси” Дуайта Йоакама и, конечно же, “Стой рядом со своим мужчиной".- Итак, Мистер Харриган даже оставил инструкции по выходу музыки, и я подумала, что это хорошо для него. Образовалась очередь, местные жители в спортивных куртках и брюках цвета хаки вперемежку с нью-йоркскими типами в костюмах и модных туфлях.
“А как насчет тебя, Крейг?- Пробормотал папа. - Хочешь взглянуть в последний раз, или ты в порядке?”
Я хотел большего, но не мог ему сказать. Точно так же я не мог сказать ему, как плохо себя чувствую. Теперь он вернулся ко мне домой. Это произошло не тогда, когда я читал Священное Писание, как я читал для него так много других вещей, а когда я сидел и смотрел на его торчащий нос. Понимая, что его гроб был кораблем, и он собирался взять его в свое последнее путешествие. Тот, что спускался в темноту. Мне хотелось плакать, и я действительно плакал, но позже, наедине с собой. Я точно не хотела заниматься этим здесь, среди чужих людей.
“Да, но я хочу быть в самом конце очереди. Я хочу быть последним.”
Мой отец, благослови его Господь, не спрашивал меня почему. Он просто сжал мое плечо и встал в очередь. Я вернулся в вестибюль, чувствуя себя немного неуютно в спортивной куртке, которая стала тесной на плечах, потому что я наконец начал расти. Когда очередь дошла до середины главного прохода, и я был уверен, что больше никто к ней не присоединится, я встал позади пары парней в костюмах, которые вполголоса обсуждали—разве вы не знаете—акции Amazon.
Когда я подошел к гробу, музыка уже смолкла. Кафедра была пуста. Вирджиния Хэтлен, вероятно, улизнула на задний двор, чтобы выкурить сигарету, а преподобный сейчас будет в ризнице, снимая халат и расчесывая то, что осталось от его волос. В вестибюле было несколько человек, которые тихо переговаривались, но здесь, в церкви, были только я и Мистер Харриган, как это часто бывало днем в его большом доме на холме, с прекрасным, но не туристическим видом.
Он был одет в темно-серый костюм, который я никогда раньше не видел. Похоронный агент слегка подрумянил его, чтобы он выглядел здоровым, но здоровые люди не лежат в гробах с закрытыми глазами, и последние несколько минут дневного света освещают их мертвые лица, прежде чем они навсегда уйдут в землю. Его руки были сложены так, что я вспомнил, как они были сложены, когда я вошла в его гостиную всего несколько дней назад. Он был похож на куклу в натуральную величину, и я терпеть не мог видеть его таким. Я не хотел здесь оставаться. Мне хотелось подышать свежим воздухом. Я хотел быть со своим отцом. Мне очень хотелось домой. Но сначала мне нужно было кое-что сделать, и я должен был сделать это немедленно, потому что преподобный Муни мог вернуться из ризницы в любое время.
Я сунул руку во внутренний карман своей спортивной куртки и достал телефон Мистера Харригана. В последний раз, когда я была с ним—живой, я имею в виду, а не развалившейся на стуле или похожей на куклу в дорогой коробке, - он сказал, что рад, что я убедил его оставить телефон себе. Он сказал, что это хороший компаньон, когда он не может спать по ночам. Телефон был защищен паролем—как я уже говорил, он быстро учился, когда что—то действительно привлекало его внимание, - но я знал, что это был пароль: pirate1. Я открыла его в своей спальне накануне похорон и отправился на Блокнот в телефоне. Я хотел оставить ему сообщение.
Я хотел сказать, что люблю тебя, но это было бы неправильно. Конечно, он мне нравился, но в то же время я относился к нему с некоторым недоверием. Я тоже не думал, что он меня любит. Я не думаю, что мистер Харриган когда-либо любил кого-то, если только это не была мать, которая воспитала его после ухода отца (я провел свое исследование). В конце концов, я напечатал записку следующего содержания: работать на вас-это привилегия. Спасибо Вам за открытки и за скретч-билеты. Я буду скучать по вам.
Я приподняла лацкан его пиджака, стараясь не касаться непроницаемой поверхности груди под накрахмаленной белой рубашкой . . . но костяшки моих пальцев лишь на мгновение коснулись его, и я чувствую это до сих пор. Она была твердой, как дерево. Я сунул телефон ему во внутренний карман и отошел в сторону. Как раз вовремя, чтобы... Преподобный Муни вышел из боковой двери, поправляя галстук.
- Прощаешься, Крейг?”
“Да.”
“Хорошо. Это был правильный поступок.- Он обнял меня за плечи и повел прочь от гроба. “У тебя с ним были такие отношения, которым, я уверен, многие позавидовали бы. Почему бы тебе сейчас не выйти на улицу и не присоединиться к своему отцу? И если ты хочешь сделать мне одолжение, скажите мистеру Рафферти и другим носильщикам, что мы будем готовы принять их через несколько минут.”
В дверях ризницы появился еще один человек, сложив перед собой руки. Достаточно было взглянуть на его черный костюм и белую гвоздику, чтобы понять, что он работает в похоронном бюро. Я предположил,что это его работа-закрыть крышку гроба и убедиться, что она плотно закрыта. При виде его меня охватил смертельный ужас, и я с радостью покинул это место и вышел на солнечный свет. Я не сказала папе, что мне нужны объятия, но он, должно быть, заметил это, потому что обнял меня.
Служба на кладбище Вязов была лучше, потому что она была короче и потому что она была снаружи. Управляющий делами мистера Харригана, Чарльз " Чик "Рафферти, коротко рассказал о различных благотворительных акциях своего клиента, а затем слегка рассмеялся, рассказав о том, как ему, Рафферти, пришлось мириться с “сомнительным музыкальным вкусом" Мистера Харригана.- Это было действительно единственное человеческое прикосновение, которое удалось мистеру Рафферти. Он сказал, что работал” на Мистера Харригана и с ним " уже тридцать лет, и у меня не было причин сомневаться в нем, но он, похоже, мало что знал о мистере Харригане. Человеческой стороне Харригана, за исключением его” сомнительного вкуса " к таким певцам, как Джим Ривз, Патти Лавлесс и Хенсон Каргилл.
Я подумал о том, чтобы выйти вперед и сказать людям, собравшимся вокруг открытой могилы, что мистер Харриган считает интернет похожим на сломанную водяную баню, извергающую информацию вместо воды. Я подумал, не сказать ли им, что у него в телефоне больше сотни фотографий грибов. Я подумал, не сказать ли им, что ему нравится овсяное печенье Миссис Гроган, потому что оно всегда приводит его кишечник в норму, и что когда тебе за восемьдесят, тебе больше не нужно принимать витамины или ходить к врачу. Когда тебе было за восемьдесят, ты мог съесть столько солонины, сколько захочешь.
Но я держал рот на замке.
На этот раз преподобный Муни читал Священное Писание, то самое, о том, как мы все воскреснем из мертвых, как Лазарь в то великое утро пробуждения. Он произнес Еще одно благословение, и все было кончено. После того как мы уйдем, вернувшись к нашей обычной жизни, мистер Харриган будет опущен в землю (с его айфоном в кармане, благодаря мне), и грязь покроет его, и мир больше не увидит его.
Когда мы с папой уходили, к нам подошел Мистер Рафферти. Он сказал, что не полетит обратно в Нью-Йорк до следующего утра, и спросил, Может ли он заглянуть к нам вечером. Он сказал, что хочет кое о чем поговорить с нами.
Моя первая мысль была о том, что это должно быть связано с украденным айфоном, но я понятия не имел, как Мистер Рафферти мог знать, что я взял его, и кроме того, он был возвращен своему законному владельцу. "Если он спросит меня, - подумал я, - я скажу ему, что это я ему его дал". И как мог телефон, который стоил шестьсот баксов, быть такой большой сделкой, когда поместье Мистера Харригана должно было стоить так много?
- Конечно, - сказал Папа. - Пойдем ужинать. Я делаю довольно скверные спагетти Болоньезе. Обычно мы едим около шести.”
“Я возьму это на себя, - сказал мистер Рафферти. Он достал белый конверт с моим именем, написанным знакомым мне почерком. - Это может объяснить, о чем я хочу с тобой поговорить. Я получил его два месяца назад, и мне было поручено держать его до тех пор . . . ммм ... . . такой случай, как этот.”
Как только мы сели в машину, папа разразился громким смехом, от которого у него на глазах выступили слезы. Он засмеялся, стукнул кулаком по рулю, засмеялся, стукнул себя по бедру, вытер щеки и снова засмеялся.
- Что же?- Спросил я, когда он начал понемногу сходить с ума. “Что тут такого смешного?”
“Я не могу придумать ничего другого, - сказал он. Он уже не смеялся, но все еще хихикал.
“О чем, черт возьми, ты говоришь?”
- Я думаю, что ты должен быть в его завещании, Крейг. Открой эту штуку. Посмотрим, что там написано.”
В конверте лежал один-единственный листок бумаги, и это было классическое харриганское коммюнике: никаких сердечек и цветов, даже дорогого в приветствии, только прямо к делу. Я прочел его вслух своему отцу.
Этот постскриптум вызвал у меня легкую дрожь. Это было почти так же, как если бы он ответил на записку, которую я оставил на его айфоне, когда решила положить его в карман его похоронного пальто.
Папа уже не смеялся и не хихикал, а просто улыбался. - Каково это-быть богатым, Крейг?”
- Я чувствую себя нормально” - сказал я, и, конечно же, так оно и было. Это был замечательный подарок, но так же хорошо—а может быть, даже лучше—было осознавать, что мистер Харриган так хорошо обо мне думал. Циник, вероятно, поверил бы, что это я пытаюсь казаться святым или что-то в этом роде, но это не так. Потому что, видите ли, деньги были похожи на фрисби, я застрял на полпути к большой сосне на нашем заднем дворе, когда мне было восемь или девять лет: я знал, где она находятся, но не мог ее достать. И это было нормально. На данный момент у меня было все, что мне нужно. Кроме него, конечно. Что же мне теперь делать со своими буднями после обеда?
“Я беру назад все, что когда-либо говорил о том, что он скряга, - сказал Папа, выезжая из машины за блестящим черным внедорожником, который какой-то бизнесмен арендовал в Портлендском аэропорту. “Хотя . . .”
- Хотя что именно?- Переспросил я.
- Учитывая отсутствие родственников и то, насколько он был богат, он мог бы оставить тебе по меньшей мере четыре миллиона. Может быть, шесть.- Он заметил мой взгляд и снова расхохотался. - Шучу, малыш, шучу. - Хорошо?”
Я хлопнул его по плечу и включил радио, проходя мимо WBLM ("Maine's Rock and Roll Blimp") к WTHT (”Maine'S #1 Country Station"). Я получил вкус к c&w. я никогда не терял его.
Мистер Рафферти пришел на ужин и с аппетитом съел Папины спагетти, особенно для тощего парня. Я сказал ему, что знаю о трастовом фонде, и поблагодарил его. Он сказал:” Не благодарите меня " и сказал нам, как он хотел бы вложить деньги. Папа сказал Все, что казалось правильным, просто держи его в курсе. Он действительно предположил, что Джон Дир может быть хорошим местом для некоторых моих денег, так как они были новаторами, как сумасшедшие. Мистер Рафферти сказал, что подумает об этом, и позже я узнал, что он действительно вложил деньги в "Дир энд Компани", хотя и символическую сумму. Большая их часть ушла в Apple и Amazon.
После обеда Мистер Рафферти пожал мне руку и поздравил. - У Харригана было очень мало друзей, Крейг. Вам повезло, что вы были одним из них.”
“И ему повезло, что у него был Крейг” - тихо сказал папа и обнял меня за плечи. Это вызвало у меня комок в горле, и когда мистер Рафферти ушел, а я остался в своей комнате, я немного поплакал. Я пытался держать это в секрете, так что мой отец не слышал. Может быть, он услышал и понял, что я хочу, чтобы меня оставили в покое.
Когда слезы прекратились, я включил телефон, открыл Safari и набрал ключевые слова "сценарист" и "старлетка". Анекдот, который предположительно возник с романистом по имени Питер Фейблман, касается старлетки, настолько невежественной, что она трахнула писателя. Возможно, вы уже слышали об этом. Я никогда этого не делал, но понял, что хотел сказать мистер Харриган.
В ту ночь я проснулся около двух часов ночи от отдаленного раската грома и снова понял, что мистер Харриган мертв. Я лежал в своей постели, а он лежал в земле. На нем был костюм, и он будет носить его вечно. Его руки были сложены и оставанутся такими до тех пор, пока не превратятся в одни кости. Если за громом последует дождь, он может просочиться вниз и намочить его гроб. Там не было ни цементной крышки, ни вкладыша; он уточнил это в том, что миссис Гроган называла его “мертвым письмом".- В конце концов крышка гроба сгниет. Так же как и костюм. Айфон, сделанный из пластика, прослужит гораздо дольше, чем скафандр или гроб, но в конце концов и это пройдет. Ничто не вечно, за исключением, может быть, разума Бога, и даже в тринадцать лет я сомневался в этом.
Мне вдруг захотелось услышать его голос.
И я понял, что могу это сделать.
Это была жуткая вещь (особенно в два часа ночи), и это было болезненно, я знал это, но я также знал, что если я сделаю это, то смогу снова заснуть. Поэтому я позвонил ему и весь покрылась мурашками, когда понял простую истину технологии сотовых телефонов: где-то под землей на кладбище Элм, в кармане мертвеца, Тэмми Уайнетт пела две строчки из песни “Stand By Your Man.”
Затем его голос прозвучал у меня в ухе, спокойный и ясный, только немного скрипучий от старости: "я сейчас не отвечаю на звонки. Я перезвоню вам, если это будет уместно.”
А что, если он все-таки перезвонит? А что, если он это сделает?
Я закончил разговор еще до того, как раздался сигнал, и снова забрался в постель. Натягивая на себя одеяло, я передумал, встал и снова позвонил. Я даже не знаю почему. На этот раз я дождалась сигнала и сказала: “Я скучаю по вам, мистер Харриган. Я ценю деньги, которые вы мне оставили, но я бы отдал их, чтобы вы был еще живы.- Я сделал паузу. “Может, это звучит как ложь, но это не так. Это действительно не так.”
Потом я вернулся в постель и заснул почти сразу же, как только моя голова коснулась подушки. Никаких снов не было.
У меня вошло в привычку включать телефон еще до того, как я оделся, и проверять приложение Newsy news, чтобы убедиться, что никто не начал Третью Мировую Войну и не было никаких террористических атак. На следующее утро после похорон Мистера Харригана я еще не успел туда зайти, как увидел маленький красный кружочек на значке SMS, означавший, что мне пришло смс-сообщение. Я предположил, что это был либо Билли Боган, мой друг и одноклассник, у которого была Моторола мин, либо Марджи Уошберн, у которой был Samsung . . . хотя в последнее время я получал от Марджи все меньше сообщений. Наверное, Регина проболталась, что я ее поцеловал.
Знаешь старую поговорку “ "У такого-то кровь стынет"? Это действительно может случиться. Я знаю, потому что я это тоже узнал. Я сидел на кровати, уставившись на экран своего телефона. Текст был от pirateking1.
Внизу, на кухне, я услышал дребезжание, когда папа вытащил сковородку из шкафчика рядом с плитой. Он явно собирался приготовить нам горячий завтрак, что он пытался делать раз или два в неделю.
- Папа?” Сказал я, но дребезжание продолжалось, и я услышал, как он сказал что-то, что могло бы выйти оттуда, проклятая тварь.
Он не слышал меня, и не только потому, что дверь моей спальни была закрыта. Я сам себя почти не слышал. От этого сообщения у меня кровь застыла в жилах, и он украл мой голос.
Сообщение над самым последним было отправлено за четыре дня до смерти мистера Харригана. Там было написано, что сегодня не нужно поливать комнатные растения, это сделала Миссис Джи. Ниже было написано: C C C aa.
Письмо было отправлено в 2: 40 ночи.
- Пап!- На этот раз он был немного громче, но все же недостаточно громко. Я не знаю, плакал ли я тогда, или слезы начались, когда я спускался вниз, все еще одетый только в трусы и футболку Gates Falls Tigers.
Папа стоял ко мне спиной. Ему удалось вытащить сковородку, и теперь в ней плавилось масло. Он услышал меня и сказал: "Надеюсь, ты голоден. Я знаю, что это так.”
- Папа, - сказала я. “Папа.”
Он обернулся, когда услышал, как я перестал называть его, когда мне было восемь или девять лет. Увидел, что я не одет. Увидел, что я плачу. Увидел, что я протягиваю ему свой телефон. Совсем забыл про сковородку.
- Крейг, что случилось? - Что случилось? Тебе приснился кошмар о похоронах?”
Да, это был кошмарный сон, и, возможно, было уже слишком поздно—в конце концов, он был стар,—но, может быть, и нет.
Поделиться книгой: