Ремесленники душ (версия без редакции)

– Да… то есть нет. – Я не знал, как правильно ответить. – Один раз, но никакого забора души при этом не было!

– Эй, Рэджинальд! – услышал я голос сзади и удивленно обернулся. Задумавшись, я не заметил, как сзади почти бесшумно подъехал роскошный пароцикл спортивной модели. Такие я видел только на страницах газеты. Там говорилось, что это новая модель, которую будут выпускать специально для гонок – новый вид увлечения аристократии. За его рулем сидел сэр ван Рональд, и я облегченно выдохнул.

У нас не осталось общих тем, поэтому мы стояли молча.

Пока я рассказывал нахмурившемуся инспектору о своих находках и предположениях, что Кукольник, возможно, не только убивает своих жертв и забирает у них души, но пытает их и калечит, чтобы люди страдали и концентрация души была максимальной. С каждым моим словом он все более хмурился, а когда девушка принесла ему гороховое пюре с куском ветчины, он лишь кивком головы поблагодарил ее. Я краем глаза заметил, что девушка смотрит на него с таким обожанием, что были понятны ее запинания, когда она обращалась к нему при встрече. Она стояла за барной стойкой и протирала тарелки, но на самом деле смотрела только на инспектора. Неужели он этого не замечает?

Я хотел сказать, что с таким камнем, как у меня, расстояние нахождения душ очень невелико и я буду бесполезен, но его лицо, а также то, что мистер Райт впервые о чем-то попросил меня, решили дело.

Глава тайной полиции не выдержал и засмеялся странным каркающим смехом, а потом отхлебнул из своего бокала.

– Да, накрыли их подпольную типографию. – Сэр Артур выдавал только те сведения, которые были напечатаны в прессе. – Одной заразой меньше. Но что же мы стоим? Присаживайтесь, сегодня у нас чудесные трюфели, думаю, вы оцените.

– Эй?! Парень?! – Голос инспектора вывел меня из ступора. – Что произошло? Ты чего замолчал?

– На пожаре?! В доках?! Расскажи! – Класс изменился в одно мгновение. Скучающие лица преобразились в заинтересованные, и даже Дженнифер подошла ко мне ближе.

– Вы не разочаровали меня, Пэрри. Думаете, будет правильным отдать парнишку Лютоглазу? Он умом не тронется? – Глава даже стал называть собеседника просто по имени, что, конечно же, было лестно аристократу.

Продолжая разговор, я подкрадывался рукой все ближе и ближе, туда, где, по рассказам парней, меня ждал рай на земле. Внезапно девушка вздрогнула и закусила губу, а мои пальцы оказались в каком-то влажном и мягком месте. Пошевелив ими, я нащупал влажную дырочку, при нажимании на которую часть фаланги проваливалась внутрь, а Люси часто задышала и стала ерзать попкой, трясь о мою руку.

– Не знаю, инспектор, сколько еще продержусь. – Я покачал головой, тоже доставая деньги. – Скоро закончатся мои накопления, и я не знаю, что буду делать дальше.

Первую чумазую и испуганную девочку лет шести вытащил инспектор, который спрыгнул в образовавшийся проем. Вслед за ней появлялись и появлялись сначала дети различных возрастов, затем подростки, и в самом конце наверх подавали взрослых. Всего спаслось не больше двадцати человек. Как потом писали в новостях, империя в этом пожаре потеряла около пяти тысяч граждан, спаслось всего пять сотен: тех, кто находился недалеко от входа, или счастливчиков, которых спасли, выкопав котлован.

– Простите, сэр, но нет. – Я попятился к двери, но парень держал меня крепко и угрожающе сипел:

– Инспектор, что вы заладили! – возмутился я. – Меня отец за отказ отдать камень лишил всех средств к существованию. Даже работая на вас, я теперь не получаю ничего! Как и где я рос, я вам рассказывал, так что не нужно мне приписывать того, чего не существует!

Открыв первую книгу, я углубился в чтение, почти сразу же поняв, почему ее нет в общем доступе. Книга описывала продолжение экспериментов на людях, которые начал первый ученик ван Червиваля. Вот только методы были вовсе не так гуманны, как в первом случае. Дотошно и подробно, да так, что у меня волосы вставали дыбом, там описывались методы как положительной, так и отрицательной стимуляции людей перед отбором души. По ним выходило, что люди, полные положительных эмоций, давали эссенцию втрое насыщеннее, чем в своем обычном состоянии. Если же их выводили из себя или били, эссенция была впятеро или даже вдесятеро концентрированнее.

– Почему глава цеха скинул все на сына и не создал настоящей комиссии? Ведь если пресса узнает, что Кукольник – ремесленник, будет большая шумиха, и это дело явно находится вне пределов ответственности полиции. Наше дело – ловить обычных преступников и бунтарей, а ваше – смотреть за своими рядами.

– До свиданья, мисс. – Я вышел на улицу и удивился, увидев извозчика у входа.

Единственным малюсеньким плюсом в этой истории стало количество желающих дружить со мной. Я перезнакомился почти со всеми курсами, даже Элиза, чувства к которой почти угасли, благосклонно стала здороваться со мной, раздувая из тлеющих в моей душе углей костер. Я снова начал ходить в те места, где она была, и издали наблюдать за ее красивым профилем и фигурой. После нескольких ночей с Люси я теперь точно знал, чего хочу от девушек, но даже в мыслях не мог представить себе отношения с Элизой в таком ключе – я и мечтать боялся заниматься любовью с таким ангелом. Мне казалось, что, если я только прикоснусь к ней, она просто сгорит от возмущения и оскорбления своей чистоты.

Меня забила дрожь от понимания, кто такой Кукольник и для чего он все это делает! Он иссушает людей, забирая максимально концентрированные души, оставляя полиции неповрежденные части тела и пряча торсы и органы, проверив которые, опытный ремесленник сказал бы, для чего это было сделано. Видимо, у убийцы не было настолько крупного камня, как у меня сейчас, и он не видел, как и я ранее, что внутренние органы несут на себе часть следов концентрации души, иначе бы никогда не оставил кишки на месте преступления.

– А этот? – Я кивнул в сторону двери.

– Мое место сейчас здесь.

Мы замолчали, каждый доедая свое блюдо.

– Я скромный слуга отчизны, сэр Артур, – скромно признался аристократ, – так что просто предлагаю, чтобы мальчик пожил в бедности некоторое время, а потом появитесь вы и как рыцарь на белом коне предложите ему, такому способному ученику, отличному ремесленнику, на время практики поехать на фронт и заработать. Всего три месяца, и он снова вернется в колледж, а ему засчитается практика в полиции, и тысячу гиней он сможет заработать.

– Что значит нет? – удивился он, и его улыбка превратилась в оскал. – Я привез тебя сюда, щенок! Я устроил тебя в колледж! Я оплачиваю твои счета! И после этого ты мне говоришь нет?! Быстро отдай мне камень!

– Даже императорская семья это поняла, слава всевышнему, так что скоро империю ждут большие потрясения, и я думаю, они нам помогут.

– Далеко? – Я поежился от ночного ветра, а туман заползал всюду, напитывая одежду промозглой сыростью.

– Инспектор, – позвал я, и тот, встрепенувшись, подошел ближе.

– Да уж, задал ты мне, Рэджинальд, задачу… – Он наконец занялся едой, которая порядком остыла. – Я и так неоднократно запрашивал старшего инспектора о необходимости подключения цеха ремесленников к расследованию, но ответа до сих пор нет. Твой цех всегда неохотно проводил расследования против своих, но, думаю, в этот раз им не удастся отвертеться. Общественный резонанс такой, что твой отец будет вынужден отреагировать.

Инспектора и сержанта наградили медалью «За храбрость» и денежным вознаграждением в сто гиней, мне же достался по-настоящему императорский подарок. За него я был готов продать свою душу и горячо благодарил судьбу.

Его слова, к счастью, сбылись не все, хоть саму императрицу мы и не увидели вблизи, поскольку нас не пустили к большой сцене, где она выступила с речью, в которой благодарила всех, кто помогал в тушении пожара и спасении людей. Когда она ушла, настала очередь награждений. Многих непричастных действительно наградили, но не забыли и тех, кто реально участвовал в спасении, пусть их награда была не такой большой, как следовало.

Инспектора я увидел сразу и обомлел – таким я его еще ни разу не видел. Вместо аккуратно одетого человека, каким он всегда был, я увидел расхристанную и в подпалинах одежду, а также сгоревшие брови и частично волосы, на руках его виднелись вздувшиеся пузыри. Красные глаза и волдыри по всему лицу создавали страшную маску.

Инспектор сразу же отдал команду, и часть пожарных подъехала к нам, чтобы усилить расчет, который тушил угол, приказав попытаться пробраться вниз.

– Ладно, если у тебя других замечаний нет, то сержант вернет тебя домой.

Мужчины обменялись понимающими взглядами и расстались, довольные друг другом. Каждый получил то, что хотел.

– У меня загвоздка, и я никак не могу найти в библиотеке книг, которые помогли бы мне найти решение.

Девушка покраснела как маков цвет и еще раз посмотрела на дверь.

Вот этой новости я очень обрадовался.

– Мистер ван Дир, – поздоровался со мной Венцелофф, но я его проигнорировал. Хоть мы и часто виделись, но инспектор строго меня предупредил ни с кем не общаться по деталям дела, а уж тем более не посвящать в них прессу.

– Инспектор, прямо под вами много живых, глубину точно не могу сказать. Шестнадцать футов, может быть, больше. Других выживших я не вижу.

Кукольник убил за это время еще раз, и, как и в прошлый, я незаметно вытащил остатки души из кишок, чтобы сделать себе деньги. Малость, но она была мне сейчас нужна как воздух. Постоянная ходьба по грязи и плохим кварталам убивала мою одежду и обувь: приходилось отдавать ее в починку, и с каждым разом она выглядела все хуже и хуже. А ничем не устранимый запах, когда я контактировал с трупами различных степеней разложения, преследовал меня повсюду. Я в который раз пожалел, что, когда у меня были деньги, я выкидывал старые и потрепанные костюмы и башмаки, ведь сейчас моя одежда выглядела куда как хуже.

– Это надо решать, и решать быстро! – Глава тайной полиции ударил кулаком по столу. – Иначе такими темпами мы останемся вообще без антианимантов!

У меня оказалась целая уйма времени подготовиться к своему рассказу. Я перечитал еще раз книги об антианимантах и их работе, а также пару личных дневников ремесленников, которые проводили схожие опыты, но только люди там сознательно давали себя мучить и добровольно отдавали души. Конечно же, тут обходилось без тех ужасов, которые творили над пленными.

Ждать пришлось долго, и от нечего делать я вспомнил о том, что обещал инспектору. Преподаватели запрещали нам пользоваться прибором, когда рядом не было кого-то из них, но если сейчас его заберут, то чужая душа просто растворится в моей! И как я на уроке объясню, что мне нужно слить чужую душу? Ведь переносить в себе души, как и насильственно их забирать, могут только антианиманты.

– …а сержант говорит ему: «Похоже, поджог организовал его компаньон, чтобы получить страховку. Я видел записи страховщиков. Всего два месяца назад он застраховал их предприятие от поджога на сто гиней»…

– Вернись, тварь неблагодарная! – голос отца разорвал ночь невдалеке от того места, где я упал. – Отдай камень или вернешься туда, откуда ты появился!

– На пожаре я был, – вяло отмахнулся я. – Думаю, директора оповестили, раз сегодня обо мне не спрашивают.

– Хорошая девочка, я знал ее мать. – Он кивнул головой в сторону кухни. – Умерла, бедняжка, лет пять назад. С тех пор Матильда и заправляет здесь одна. Отец, правда, пьет страшно, но хотя бы не бьет ее.

Я вначале даже замер, поскольку происходившее было для меня шоком. Жар пламени и запах гари чувствовались даже на том расстоянии, где сейчас стоял я. Количества пожарных расчетов, которые большими конными бригадами то приезжали с бочкой воды, то, опустошив ее, отъезжали к воде, чтобы ручными помпами наполнить снова, явно недостаточно. Площадь пожара была большой, и было видно, что на такое здание было слишком мало мелькавших красных касок.

Разговор ненадолго стих, мужчины смаковали коньяк и сигары.

– Доброй ночи, сержант. – Я пожал протянутую руку и почувствовал острый запах гари. – Что случилось?!

– Кукольник вернулся. – Хмурый сержант рядом с фургоном разбил мои надежды на спокойную ночь.

– Спасибо, это очень кстати. – Я сел в повозку, а сам мысленно посчитал остаток своих денег.

Я подошел к разбросанным внутренностям и, присев, брезгливо дотронулся до них.

Как сказал мне сэр ван Рональд, наше противостояние вышло за пределы отношений отца и сына, и сейчас на кону была репутация главы цеха, которому противился даже не простой подмастерье, а ученик! Многие его недруги, которые претендовали на место главы цеха, с особым интересом следили за этим противоборством. Через два года были выборы нового главы, и как он выйдет из этой истории, ему обязательно припомнят на голосовании.

«Как?! Как такое возможно?! – Мысли замелькали в голове с бешеной скоростью. – Да там было-то души с два-три пенни, не больше! Откуда так много эссенции?!»

– Сэр ван Рональд, вы лучше меня знаете, как в последнее время трудно найти хорошего специалиста. Мирное время расхолаживает людей, и порядочных антианимантов теперь не найти, кругом одни чистоплюи, боящиеся замарать руки. А кто будет заряжать корабли, поезда и дирижабли? Еще десять, двадцать лет – и вся техника встанет.

– Нет. – Я не ожидал от себя, но мой рот открылся и произнес это.

– Рэджинальд, прости, но я не могу ничего сделать. Тут он в своем праве. Если бы твоя мать попросила, чтобы ее сделали твоим опекуном, то можно было бы поднять этот вопрос на совете цеха, – сказал мне сэр ван Рональд, когда терпение мое лопнуло и я пришел к нему.

– Все верно. Наши люди докладывают, что в сенате ведутся жаркие дискуссии по этому поводу и ястребы становятся все сильнее. Никто не знает, когда они победят, но это будет, слишком хорошо они помнят Сент-Норвик.

– Добрый вечер, старший инспектор, – поздоровался я сначала со старшим по званию, а потом с двумя другими, – добрый вечер, господа.

– Почему ты один и избит? – Его голос приобрел стальные нотки.

Инспектор нахмурился.

Его трескотня все больше раздражала меня, поэтому я постарался отвлечься, рассматривая окрестности. Большие витражные окна высокого белого дворца, залитые светом, только подчеркивали богатство и достаток, и двенадцать титанов, поддерживающих козырек перед входом, были безупречно красивы. Я не был особым ценителем искусства, хотя нам его преподавали, но о них нам говорил на уроках сэр Ньюрвик, причисляя их творение одному из лучших скульпторов прошлого.

Я представил, сколько им нужно будет копать, и был поражен: неужели они собираются начать это прямо сейчас и здесь? Оказалось, что да: инспектор первый ударил по камню брусчатки ломом, выбив искру, а рядом с ним вставали новые и новые люди. Кто-то подходил с ведрами, кто с корытом, а кто и просто принимал землю в натянутое одеяло.

– Всего два пенни за порцию, сэр, и чай бесплатно. – Она заглянула мне в глаза, словно умоляя купить хоть что-то, и я не выдержал.

Я, кстати, так и остался жить в своей прежней комнате, несмотря на то что второй курс переехал в другие здания, а я теперь соседствовал с первогодками. Причина оказалась банально проста: мой дом был ближе всего к воротам, а мистеру Трасту чрезвычайно не нравилось далеко ходить, когда он будил меня по ночам.

Протиснувшись мимо людей в черных фраках и их красивых спутниц, я подошел ближе. Меня заметили, и я с удивлением увидел, как сержант встал навытяжку.

Получив доступ, я под удивленным взглядом дежурного заперся в кабинете, который был предназначен для работы с книгами третьей секции, которые мистер Траст категорически запретил выносить в общий зал, пригрозив в случае обнаружения таких фактов отнятием пропуска.

– Спасибо вам, мистер… – Девушка отпрянула от меня и подняла красные глаза.

Вернув книги на стеллажи, я вышел в ночь, а за мной, ругаясь и шипя за мой поздний уход, вышел дежурный, который из-за меня не мог пройти дальше второй секции и терпеливо ждал, когда я вернусь из комнаты, куда ему доступ был запрещен.

– Рэдж, все. – Она отпрянула от меня и быстро засобиралась, поправляя нижнюю юбку.

Четыре часа пролетели для меня словно мгновение: казалось, что мы недавно приехали, но вот уже опять садимся в парокар и выезжаем из залитого огнями дворца в сумрак дорого Ист-Энда.

– Твоя жизнь, Рэджинальд, – усмехнулся он, – тебе и решать. Я за тебя не могу принимать решения. Чего ты хочешь сам?

– Душа на кишках более насыщенного цвета, чем должна быть… – Я помедлил, чтобы перевести терминологию ремесленников на простой язык. – Такое впечатление, что это принадлежит не жертве. Такого просто не должно быть, что руки, ноги и голова не имеют совершенно ничего, а органы жертвы имеют ворсинки души такого насыщенного цвета.

Я попытался просунуть дальше палец, но был одернут ее требовательным тоном:

Вскоре к ним присоединились те, кто до этого просто сидел на земле, оплакивая свое горе. Я не успел удивиться, как буквально через десяток минут сотни человек молча поделили между собой обязанности и, сменяя друг друга, стали копать котлован и относить землю, скидывая ее неподалеку. К ним стали присоединяться другие, поскольку к месту пожара все прибывали полицейские и пожарные расчеты, и котлован стал шириться словно по взмаху волшебной палочки. Я решил присоединиться к старательно работающим людям, получив деревянное ведро. Я подошел к месту, где без устали работали инспектор с сержантом, и, поймав одобрительные взгляды, стал наполнять ведро и относить землю туда, где начинал возвышаться небольшой курган.

– Добрый день, сэр Артур. – Директор улыбнулся и пожал протянутую руку. – Но я не был причиной вашего доброго расположения духа.

– Слова, достойные сына главы Цеха ремесленников! Поехали уже, время позднее.

– Это невозможно, мисс дер Валиант, – спокойно ответил директор.

– Я видел возле ворот небольшой домик вроде привратнической, – закинул я удочку, – и если провести туда колокольчик или небольшой колокол, чтобы я наверняка проснулся, – это снизило бы нагрузку на вас. Во всяком случае, я чаще бы просыпался сам.

– А вы пытались ему сказать, что он вам нравится?

– Впереди практика, а на ее время колледж закрывается, – усмехнулся директор. – Ему нужно будет где-то жить, чем-то питаться. А с учетом того, что его работу в полиции никто не отменял, мы получаем отличный вариант для разыгрывания карт.

Я по достоинству оценил ее чистую шею и красивые волосы, которые водопадом закрыли вырез платья.

– Угу, почти. – Я плюхнулся на место, переживая из-за своей слабости, но ничего не мог поделать – драки были не моей стихией.

– И? Продолжайте, сэр ван Рональд, я догадываюсь, что вы предложите, но хотелось бы услышать от вас подтверждение своим мыслям.

– А-а-а! Так это ты тот ремесленник, о котором писали сегодня в «Дейли Телеграф»? – пораженно заметила Эмми Кулуа, не усидев на своем месте и подойдя к партам аристократии. – Круто!

– Но, сэр Генри, вы сказали, что придете в три, а сейчас только час.

– Здесь, – показал я на угол здания, где пожарные лили воду и пламени практически не было видно, – ниже десяти футов от угла.

Мне, конечно же, здесь было все в новинку, и будь я не так сильно уставшим после порции восхищения, полученной в колледже, сейчас бы стоял и глазел на все удивленно. Еще бы, простой сельский паренек попал на прием самой императрицы! Но повторюсь, чтобы досадить нерадивому родителю, который меня откровенно раздражал весь вечер, я решил пойти на очередное «преступление» и отвел старшего инспектора к знати, где стоял отец. Представив Твайса как лучшего сыщика Ист-Энда, к тому же спасшего множество жизней при пожаре, я поймал его благодарный и понимающий взгляд да так и оставил его с ними, вернувшись к полицейским, которых обделили вниманием. Те явно расслабились, когда старший инспектор окунулся во внимание знати, которая расспрашивала его о жизни трущоб, а также о поиске бандитов.

В ночное время зевак, стоящих возле ограждения, почти не бывало. Только вездесущий репортер «Дейли Телеграф» со странной фамилией Венцелофф, который по неизвестной всем причине чаще всех первым прибывал на место очередного преступления Кукольника. Его даже один раз задержали, подозревая, что он является убийцей, но фактов, изобличающих его, так и не было найдено, а потом у него нашлись свидетели, видевшие его совершенно в другом месте в примерное время убийства.

– Попросим мисс Анну присмотреть за ним и отзовем в любое время, но игра стоит свеч, Артур, парень очень силен! – Лицо директора стало жестче и острее. – Он отнял у меня треть души при проверке, понимаете, Артур? Треть! Хорошо, что у меня был артефакт и я вернул ее назад, а то бы парнишка догадался об этом по приливу сил.

– Единственный, сэр ван Рональд! – повысил голос сэр Артур. – И это в столице! Представляете, как обстоят дела у ремесленных цехов в других городах?

– Вот и славно. – Его хмурое лицо осветила мимолетная улыбка, и он подтолкнул меня к двери. – Я думаю, это очень важно, поэтому, как только будут новости, сразу мне сообщи!

– Приходите еще, я буду вам всегда рада. – Девушка улыбнулась мне, но, чувствуя неловкость из-за того, что рыдала на плече у незнакомца, теперь быстро убиралась и относила посуду на кухню. Я понял, что мне пора.

– Я слышал, поймали бомбиста? – поинтересовался сэр ван Рональд, которого позвали на этот ужин, когда он написал письмо по поводу нахождения в колледже сильного антианиманта.

– Что вы придумали, Пэрри? Я ведь не первый год вас знаю, – спустя пять минут спросил глава полиции, затягиваясь дымом.

Сзади меня раздался звук колокольчика, и знакомый спасительный голос пробасил сзади: