Ремесленники душ (версия без редакции)

К моему счастью, с приема возвращались не только мы, поэтому, когда возле него стали останавливаться машины с другими аристократами, он быстро стушевался и, сев в машину, уехал, а я остался лежать на земле, находясь очень далеко от дома.

Вскоре по дороге перестали проезжать парокары, и, дождавшись последнего из них, я поднялся и пошел в том направлении, по которому мы приехали, надеясь, что доберусь целым.

Но только я об этом подумал, как звякнул колокольчик и внутрь вошли парень с девушкой чуть постарше меня. Парень вышагивал павлином, всячески выставляя напоказ свои часы, висящие на жилетке, девушка же стеснительно ему улыбалась.

– Мне как обычно, дорогая. – Он улыбнулся ей, и, судя по ее радостно вспыхнувшему лицу, он и правда был здесь не в первый раз. – Заказал уже? – поинтересовался он у меня.

– Вероятность очень большая, не скрою, – не стал отпираться директор. – Пока мы обучаем тех, кто действительно обладает ремеслом, они обучают всех подряд, находя самородки огромной сетью с мелкой ячейкой.

В присутствии всей аристократии герцог Эвенбургский вместе с моим директором вручили мне тот камень, который я использовал на пожаре, в личное пользование. После злополучной ночи, когда я отдавал его мистеру Трасту, у меня сердце кровью обливалось, что снова придется пользоваться мутным маленьким зернышком, которое было мне предоставлено ранее, но выбора не было – я не мог оставить себе камень. Так что теперь, держа в руке огромное сокровище, я чувствовал, как трепещет и радуется моя душа, и представлял, как мне теперь будут все завидовать! Собственный паинит в моем возрасте, да еще таких размеров! Даже у Джеймса ван Гора, сына графа, не было такого, хотя он хвастал, что видел камень отца размером с голубиное яйцо, который считался одним из десяти самых крупных камней империи.

– Знаю, сэр Артур, еще печальнее, – я списываюсь с директорами.

– Генри, этот молодой человек приехал сюда по моей просьбе, ты ведь не будешь против, если мы с ним отобедаем у Матильды в одиночестве? – Голос инспектора не изменился ни на тон, оставшись таким же спокойным и вежливым.

Он дождался, пока я выскажусь и выплачусь, а затем подошел и положил руку на плечо.

– Похоже, у нас скоро сменится лучший ученик, – заявила Дженнифер, прокомментировав мое появление.

Сержант был закопчен и судорожно сжимал поводья лошади – сегодня он был верхом. Ситуация была явно необычная.

Последствия ссоры с отцом не заставили себя долго ждать. Вначале приехал Дик и, смущаясь и расшаркиваясь, уведомил меня, что больше мне не положено еженедельного содержания. Также как мой опекун он договорился, чтобы деньги за мою работу в полиции переводились теперь ему, а он уже будет выдавать нужные суммы мне, мотивируя это тем, что я пристрастился к спиртному, что в моем возрасте совершенно недопустимо. Вот так я и остался без средств к существованию, причем никто, даже директор, ничего не могли сделать, – отец был в полном праве так поступить. Хорошо еще, что еда и жилье были у меня оплачены. Но вот дополнительные расходы – на одежду, подарки девушкам и прочие бытовые мелочи – стали мне недоступны. Дик также передал, что отец с радостью не только вернет мне все назад, но и увеличит содержание, если я задумаюсь над своим поведением и добровольно передам ему камень. Я вежливо отказался. Внутри все бурлило от гнева и возмущения, но Дик был не виноват в случившемся, так что пришлось сдержаться и промолчать.

– Хорошо. – Глава полиции встал из-за стола, давая понять, что разговор подошел к концу.

Я посмотрел на грудь сержанта и увидел там всего два знака отличия. Он уловил направление моего взгляда и улыбнулся.

– Хорошо, сэр. – Я склонил голову.

По его внезапно прищуренным глазам я понял, что наживка оказалась чрезвычайно заманчивой и крючок проглочен, осталось только ждать результатов, поскольку если я начну настаивать, он поймет, что это не основная причина моего желания жить уединенно…

– Я жил в маленьком городе, далеко от столицы. – Я посмотрел на отца, который был сам на себя не похож. Шутил, веселился и был, похоже, совершенно трезв. Таким я его никогда не видел. – Так что для меня все впервые. Последнее время не было вызовов, Кукольник так и не объявился?

– Да, слухи это подтверждают, а у нас, Пэрри, из-за того, что детей аристократии, которые владеют ремеслом, не загонишь на фронт под дулом пистолета, поскольку это, видите ли, нарушает Хартию, мы имеем проблемы с простыми антианимантами. Скажите, скольких вы нашли в последнее время?

Летний дворец был огромен. Когда мы проезжали по широкой аллее, усаженной по бокам вечнозелеными туями, я смог оценить, насколько он велик. Отец, сидящий рядом, без умолку говорил мне, как нужно себя вести в присутствии высокой аристократии, и, чтобы я не опозорил его, лучше всего мне молчать и стоять рядом с ним. Противно было находиться рядом с человеком, который два года тебя не видел, не принимал участия в твоей жизни, но стоило тебе выделиться и стать немного известным, тут же появился и вел себя так, как будто ничего не происходило. Я был уверен, что, едва вечер закончится, он довезет меня до колледжа и я снова не увижу его до момента, пока не произойдет что-то, стоящее его внимания.

– Какая же? – удивился он.

– У империи проблема, сэр Пэрри! Реальная проблема! У нас всего пять исповедников и пара сотен антианимантов, и это против нескольких тысяч со стороны! Как вы думаете, сколько им нужно времени, чтобы найти еще одного исповедника при тотальной воинской повинности и общем принципе изучения ремесла с детства в школах?

– Моя роль будет заключаться в другом. Я помогу ему с поиском жилища и дам денег на первое время, чтобы он попросту не умер с голоду, но вот фронт и практика – совершенно другое. Если он догадается о моей причастности к плану, то больше не будет мне доверять. Опять же, его отец может заинтересоваться, почему я оказываю ему такую большую протекцию, и решит проверить парнишку на способности, а мы пока ему не открываем, какой силой обладает его сын. А вы – это вы, никто не станет спрашивать, почему глава тайной полиции что-либо сделал.

Я внимательно посмотрел на него. Ростом хоть невысок, но уверенное лицо, ходящие ходуном скулы и сбитые кулаки, которые он демонстративно показывал, намекнули, что лучше сейчас уйти. Встав из-за стола, я молча надел котелок и пошел к двери.

Его крики раздавались и раздавались, угрозы сыпались одна за другой, но я сделал выбор и собирался следовать ему и дальше.

– Сэр ван Рональд! – Едва закончился урок, я дождался, когда все выйдут из класса и обратился к директору, пока тот собирал аниматрон.

Мне стало интересно узнать об этом человеке из другого источника, и я решил задержаться.

– Твой отец же глава цеха, он, смотрю, тут как рыба в воде.

– Знаешь, Рэдж, это трудные вопросы, и рассказывать о них нужно точно не на пороге дома поздно ночью. Предлагаю, когда ты найдешь информацию по своему вопросу, встретиться, и ты получишь ответы на вопросы в области сыска.

Где-то за обедом на Холброн-стрит

– Может быть, начать прием даже тех, кто знает про ремесло? Не думали об этом? Ведь с каждым годом информацию все сложнее и сложнее удержать от детей. К тому же многие аристократы, зная судьбу ремесленников, специально просвещают детей, чтобы они провалили экзамены.

Я не стал ничего говорить, лишь поздоровался со всеми и сел на свое место.

– А ты разве сам не можешь это сделать? – удивился он.

Я проснулся от того, что меня с силой тормошили.

– Давай камень, я буду хранить его у себя, – внезапно произнес он, протягивая руку.

– Почему же вы тогда думаете, что он не готов?

На слове «повесили» девушка как-то по-особому затряслась, и пальцы мои увлажнились. Я посмотрел на ее красные щеки и блестящие губы, которые она тяжело дыша облизывала, и наклонился поцеловать их.

– Инспектор! – Я поднялся с колен и упрямо поджал губы. – Я спрошу у директора, как такое возможно, или найду, где можно об этом прочитать.

– Я слышал, что они нашли у себя еще одного исповедника.

Обрадованный, что он ко мне обратился по-человечески, я бросился к столу и, набрав полную тарелку еды, вернулся к ним.

– Да! Хорошо, спасибо, мистер Райт! – Я обрадовался, что между нами установились нормальные отношения. Раньше он не хотел даже слушать меня, говоря, что мое дело лишь осматривать трупы.

Мне впервые пришлось добираться самому, поскольку я направлялся на частную встречу и фургон полиции не полагался. К счастью, у ворот квартала всегда дежурили извозчики, готовые доставить в любую часть города, – лишь заплати. Я опасался идти в одиночку, так как помнил неприятные мгновения, связанные с собственным ограблением, именно поэтому и не взял с собой камень.

– А, мистер Рэджинальд, – какой-то чересчур льстивой улыбкой, которая меня покоробила, улыбнулся мне мистер Твайс. – Как поживает ваш отец? Я давно хотел познакомиться с ним.

Не думая, что я делаю, а лишь понимая, что нужно спасти камень от рук этого чудовища, я нащупал ручку двери и, пропустив из-за этого пару ударов, нажал на нее, налегая спиной. Холод ночи я чувствовал недолго, поскольку боль от падения, а затем еще множество ударов от перекатов по бетонному покрытию дороги выбили из меня дух. Лицо несколько раз обожгло чем-то горячим, и я стал плохо видеть, так как глаз залила кровь.

– Хорошо, пока я жду… друзей, принесите, пожалуйста, я попробую.

Ехали мы молча, каждый думал о своем. Сержант, видимо, переживал о начале новой серии убийств, а я думал, что опять не высплюсь и на занятия приду полусонный.

– Хороший человек. – Я встал из-за стола. – Он вам нравится, мисс?

– Что-о?!

Я, отчетливо понимая, что мама никогда не пойдет против отца, только поблагодарил его и, кипя от гнева, ушел.

– Еще раз повторяю: стой все время подле меня. – С этими словами отца я и очутился в толпе аристократов и стоял как болванчик, пожимая чьи-то протянутые руки и улыбаясь.

– Хочу попробовать использовать второй твой талант поиска людей – камень ведь не собираешься отдавать?

– Я слышал, начались исследования по уменьшению потребления энергии для крупной техники? – осторожно поинтересовался директор, который, сам будучи антианимантом, прекрасно представлял себе текущие проблемы государства. Налоги покрывали большую часть энергетических расходов, а запускаемые в последнее время тепловые электростанции, которые начали топить по старинке – углем, давали надежду, что разросшаяся империя не лишится энергии совсем.

– Я лишь говорю то, что вижу, – пожал плечами я. – Если бы у меня был под рукой аниматрон, я бы смог выделить остатки эссенции и передать вам.

«Почему преступления не совершаются днем?» – эта мысль не давала мне покоя.

– Сэр, заходите, пожалуйста, у нас лучшие чизкейки в этой части города.

– Это очень плохо! – Он отпустил меня и повернулся спиной. – Мне придется сообщить об этом в цех. Ты говорил об этом полиции?

– Дальше… – простонала она.

Сержант засмеялся, а инспектор улыбнулся и сказал:

Дождавшись окончания урока, я зашел в класс. Множество удивленных глаз устремились на меня, а кое-кто даже не смог скрыть своей радости и ехидства в голосе.

Я, делая вид, что вспоминаю, тем временем засунул руку под нижнюю юбку девушки и трогал обжигающий бархат кожи бедра.

Воровато оглянувшись по сторонам, я закрыл дверь, подперев ее стулом, чтобы дать себе время, если кто-то попытается войти. Быстро запустив прибор, я достал из кармана монету в пять пенни и, подключив ее к прибору, положил руку на другую ее часть. Передачу души животных мы уже начали проходить, поэтому я, ориентируясь на свои собственные чувства, притянул в ладонь все то, что не являлось моей сущностью. Мотор устройства зажужжал, колбы окрасились привычной зеленью, и я понял, что все получилось. Быстро выключив прибор, я вернулся к двери и убрал стул и только потом забрал монету из устройства. Вначале я даже не поверил своим глазам, но зеленые риски на монете, показывающие степень ее заполнения, твердо и устойчиво показывали, что в руках у меня одна гинея!

– А откуда он узнает, что в районе полиция? – Я заметил, что при этой фразе он сделал паузу.

– Ты где был, Рэджинальд? – поинтересовался Джеймс ван Гор, а судя по тому, как остальные навострили уши, я понял, что это интересно всем. – Учителя тебя вчера весь день разыскивали. Натворил что-то?

Насколько я знал, народ тоже немного успокоился, так как жертв пока не было, но все равно молодых девушек никуда не отпускали без присмотра взрослых. Город жил в страхе за своих дочерей. Я видел, как на инспектора постоянно давили, и он становился все более раздражительным и злым, и все чаще я видел у него на столе бутылку с виски.

Огромное трехэтажное здание, построенное буквой «п», занимало большое пространство в доках и было перевалочным пунктом приема беженцев или пленных из Республики и отправки их для дальнейшей ассимиляции в нашей империи.

Они сели за стол и разговаривали на отвлеченные темы, пока слуги сервировали стол, а затем прислуживали. Политика, скачки и прочие светские темы обсуждались при посторонних, но вот когда они остались одни, а слуги принесли коньяк и сигары, удалившись за дверь, оба словно преобразились.

Маска благодушия слетела с него сразу, и он стал наносить мне удары кулаком, хоть это и было затруднительно в тесной кабине. Но все равно, как я ни пытался закрываться руками, пара тяжелых ударов гулом отозвалась у меня в голове.

– Дин! Дон! – пробивший колокол напомнил мне, что сейчас я прогуливаю уроки, что с учетом прошлого дня должно было принести мне множество неприятностей. Сейчас я уповал лишь на то, что учителям рассказали, чем я был занят, и меня накажут не сильно, тем более что еще полдня я мог поучиться.

Звякнул колокольчик у входа, и я повернулся к девушке, которая, как и я, смотрела вслед уходящему инспектору.

– А в жизни он как? Вы же общаетесь, если он часто сюда приходит?

– А что император? Будут ли вноситься изменения в Хартию?

Поймав красноречивые взгляды стоявших рядом с ним полицейских, я понял, что пусть и получу нагоняй от отца позже, но, если сейчас отведу от них Твайса, получу больше благодарности, чем за помощь при пожаре. Видимо, они получили еще более жесткие инструкции, чем я.

– Генри Морган собственной персоной! Как дела, Генри?

Сначала я почувствовал запах. Ужасная вонь проникла в мой сон, и я был вынужден открыть глаза. Знакомая трещина на потолке, которую я видел каждый вечер, прежде чем уснуть, сказала мне, что я в своей комнате. Я поднял руку и понял, откуда исходит резкий запах, в котором смешались гарь, пот, горелое мясо и другие «ароматы». Самое главное, что я не помнил, как попал в свою комнату. Последним воспоминанием были лица полицейских и фургон. Заурчавший живот резко напомнил, что я сутки ничего не ел, так что волей-неволей пришлось быстро вставать, раздеваться и с сожалением констатировать, что комплект одежды и постельного белья проще выкинуть. Смотав все в большой ком, я вынес его в коридор и затолкал в мусорный контейнер, который опустошали два раза в день. Затем принял душ и, переодевшись, зашагал в столовую – организм срочно требовал еды.

– Не переживай, будет как обычно: накажут невиновных, наградят непричастных.

– Все уже улажено. Перед нашей встречей я дал распоряжение инспектору третьего участка, и расследование по делу Джеймса закрыто. – На лицо сыщика вернулась безжизненная маска.

Метнув на меня злобный взгляд, она плюхнулась на свое место, а директор продолжил свою речь. Дженнифер же продолжала злобно на меня посматривать.

– Матильда, расскажите мне о нем, – попросил я, усаживаясь за стол. – Мы с ним работаем почти год, а я о нем и его сержанте почти ничего не знаю.

– И? – Взгляд сэра Артура стал острым и заинтересованным, он, видимо, стал догадываться о дальнейшем.

– С вами приятно иметь дело, сэр Артур. – Он улыбнулся своим мыслям и пожал протянутую руку.

Девушка задумчиво посмотрела на меня и, переставив посуду на другой стол, села рядом.

– Хорошо, не будем больше смущать мистера ван Дира и начнем уроки. – Сэр Нейман понял мое состояние и, весело подмигнув мне, сменил тему.

– Мистер Райт попросил меня вас встретить, сэр. – Он показал мне свои гнилые зубы, что, видимо, должно было означать улыбку.

– Пятеро выпускников этого года, шестеро на четвертом, трое на третьем курсе и Рэджинальд, единственный на своем курсе.

– Здание еще горит, но одна из санитарок сказала, что под зданием есть глубокий подвал и кто-то мог спуститься туда.

– Дрейк – герой войны.

Я понял, что это сарказм и моя идея может прокатить.

– Хорошо, тогда до завтра.

Остатки денег я растянул на два месяца, но как бы я ни старался, они все равно иссякли, а как только это произошло, закончилась и моя популярность у девушек. Люси больше не приходила, да и остальные, видимо, пресытившись историями и необычностью моего занятия, снова вернулись к своим кумирам. Я замечал их, ходящих за пятикурсниками с горящим взглядом, и в который раз мысленно проклинал отца.

– У нас что, две жертвы? – не понял он. – Такого быть не может, он не убивает сразу по две девушки, иначе бы мы находили и другие останки.

– Трупы нужно убрать. Если обрушится здание, то вскоре они начнут гнить и трупный запах разнесется на мили вокруг. К тому же Темза рядом, и если туда что-то попадет… – пояснил мне сержант, когда его друг отошел «объяснить» двум людям, что незачем рыскать в здании.

– Приступай! – Он схватил меня за рукав и потащил за собой. Я не сопротивлялся, поскольку и сам был под впечатлением от происходящего. Мы остановились возле входа, из которого валили дым и пламя, когда в лицо мне ощутимо пахнуло таким жаром, что я невольно прикрылся от него рукавом.

От волнения у меня пересохло в горле и затряслись колени. С трудом преодолевая дрожь, я продолжил чтение, открывая для себя ужасную причину ведения войны и какую роль на самом деле выполняли на ней антианиманты. Это были, по сути, палачи, которые пытали и истязали людей, чтобы получить высококонцентрированные эссенции. Автор подробно описывал пять лет своей службы в армии и все творимые им ужасы с научной точки зрения. У меня холодела спина, едва я представлял себе, что, обладая схожим даром, я тоже попаду на фронт и буду заниматься подобным. Дочитав книгу до конца, я устало откинулся на стуле. Мне открылась другая, оборотная сторона работы ремесленников, и она была отвратительна.

– Добрый день, молодые люди, – поздоровался он, словно не заметив, что возле меня собрались одногруппники. – Сэра Ричарда дер Арни задержали на фронте, и он не успел вернуться к началу учебного года, поэтому пока его предмет буду вести я.

– Сейчас уже лучше, но пока он все еще не готов. – Директор аккуратно подбирал слова, поскольку понимал, что от того, как он преподнесет информацию, будет зависеть и его следующая просьба. – Решение направить его сначала в полицию было правильным. Мальчик преобразился в последнее время. Даже старший инспектор упоминал, что трупы теперь для него не проблема.