Ремесленники душ (версия без редакции)

– У нас, простых людей, слово «сэр» не только обозначает статус положения человека. Если ты уважаешь кого-то настолько, что повышаешь его статус в собственных глазах, то можешь называть его как тебе заблагорассудится.

– Душа уменьшена на величину налога, не более.

Проводя замеры и записывая их в свой новый блокнот, я достал камень и посмотрел на останки. Ничего, ни клочка души, я уже опустил было руку с камнем, но краем глаза заметил едва заметную ворсинку души, которая мелькнула чуть правее. Думая, что мне показалось, я поднес камень к глазу и осмотрелся. Огромное светло-зеленое облако с гигантскими щупальцами увидел я на месте, где сейчас стоял инспектор. Его душа была огромна, что меня невероятно поразило. Я решил потом просчитать по таблице, насколько она велика. Но вот сдвинувшись левее, я заметил, что у сержанта душа пуста наполовину! Он сдал слишком много, и его следовало предупредить об этом, чтобы он поменял пункт приема.

Почти сразу же двое приставал словно взлетели в воздух и упали в толпу людей, сбив некоторых с ног. Послышались ругательства, на которые инспектор, а это был именно он, не обратил никакого внимания. Он подтолкнул меня к повозке и сел рядом.

Погрозив кулаком своему подчиненному, он вышел за дверь, и вскоре я услышал, как отъехал парокар. Я остался совершенно один в логове монстра, который сейчас с налитыми злобой глазами словно прикидывал, как лучше меня приготовить к ужину.

Пока они остановились возле ящиков и осматривались, я наконец смог отдышаться и посмотреть, куда мы зашли. Оказалось, что мы стоим недалеко от Темзы, которую я также видел сегодня впервые в жизни. Последние дома, которые мы прошли, стояли так близко к воде, что всего десяток футов отделял их от реки, а в небольшом выступе пирса, где стояли полицейские, внизу колыхалась на набегающих волнах пара маленьких паровых лодок.

– Это правда?!

– Хорошо, сэр.

– Еще одна жертва. Инспектор сказал привезти вас. Ее нашли всего час назад, и он не велел ничего трогать, пока вас не привезут.

– Меня задержали по ошибке, я ничего не сделал, – залепетал мужчина, когда два полицейских подняли его за руки и потащили к стойке.

Не знаю, что его остановило – бутерброд в моей руке или угроза, но он закрыл рот и открывал его только тогда, когда откусывал большие куски. Коробка мне больше не пригодилась, и пришлось ее выкинуть на полдороге, так как мы вдвоем умяли все, что мне положил мистер Траст. От мыслей о том, что я буду есть на обед, я был сейчас далеко. Страшно болело тело, хотелось спать, да и не оставлять же без завтрака такого же невыспавшегося и голодного человека.

Идя за ним, я спросил сержанта, понимая, что происходит что-то из ряда вон выходящее, ведь мы явно шли от жертвы к жертве по временному порядку их убийств:

Мы прибыли на место спустя два часа, и я удивился, что, несмотря на раннее утро, кругом была толпа зевак. Людей было так много, что полицейским приходилось оттеснять их подальше.

– Сержант, завари мне кофе и пожрать нам что-нибудь принеси! – сказал Дрейк, едва мы зашли в участок. После того как он отдал приказы дежурившим тут полисменам, он мощно зевнул и продолжил: – Запиши в журнал: труп без признаков насильственной смерти, душа нетронута, золотой зуб на месте, так что или сам утопился, или пьяный упал. Дело закрыто. И пошли пневмопочтой письмо в четырнадцатый, пусть не ходят.

Я не понял, как очутился в воздухе. Меня затрясли, как собачонку, махая перед глазами моим же листком.

– Мистер Джеймс? – все же решил уточнить я.

– Кто? Зачем? – еле слышно спросил я, попытавшись встать, но тяжесть во всем теле не давала мне сделать это. Мышцы и кости ныли.

– Ерунда происходит, – ругнулся он, потом долго молчал, и когда я думал, что он проигнорирует мой вопрос, наконец ответил: – Когда начались убийства Кукольником, все обращали внимание только на ту жестокость, с которой он действовал. И вначале, когда нам выделяли ремесленника, все жертвы проверялись. Теперь ты видишь: когда ремесленника у нас не стало, кто-то стал полностью их иссушать, ничего не боясь. Инспектор много раз просил выделить ему кого-нибудь из ваших, да все без толку. Придется расследование начинать заново, исходя из того, что это один из ваших, и к тому же прекрасно осведомлен, что нам перестали выделять ремесленника.

– Ладно, успокойся, я всего лишь спросил.

– Нежный нам попался аристократ, – одобрительно прокомментировал мои действия инспектор, – если в том подвале убирать не нужно было, то в нашем морге придется, а то док будет недоволен. В общем, сэ-эр ван Дир, осмотрите мисс Олсен, а как приберетесь тут – можете быть на сегодня свободны, сержант проводит вас домой. Пошли, Джеймс, пропустим пока по бокальчику бренди, – обратился он к своему другу.

– Вот деньги, – Дрейк тут же вытащил крону и передал ее сержанту, – отвезешь его, там заночуешь и ранним утром привезешь его сюда.

Глава 3

Новый год

Я сидел за общим столом, который был сдвинут, несмотря на сословия, и слушал директора, произносящего тост за Новый год. Он довольно-таки долго о чем-то рассказывал, но я его слушал вполуха. Голова была забита другим. Моя работа с полицией давала мне богатую практику, так что теперь, помимо лучших теоретических знаний, я был первым и на практике. Месяц назад мы начали эксперименты над душами мышей, и я удивлялся, с какой легкостью я мог осушить любую, не испытывая ни капли жалости. А ведь еще недавно у меня бы просто рука не поднялась. Работа с полицией принесла мне не только практический опыт. Еженедельные вызовы на обследования, правда, теперь уже с учетом моего обучения, приучили меня к виду трупов, и теперь я мог спокойно делать работу. С полицейскими у меня установилось подобие хрупкого мира: я делал свою работу и не лез к ним, а они не трогали меня и вели себя довольно вежливо.

Ради интереса я изредка посматривал на состояние их душ и каждый раз удивлялся, что сержант постоянно сдавал так много. Видимо, он реально нуждался, и душа не успевала даже восстановиться, как он снова и снова менял ее на деньги.

* * *

– Минус три балла, юная леди, за нарушение субординации. – В голосе сэра ван Рональда прорезались стальные нотки. – И вычту еще, если не поймете, что нельзя спорить с учителями.

Я посмотрел в сторону, откуда доносились крики, и мне стало дурно. Множество людей сидели или лежали на земле, многие из них были лишь похожи на людей, поскольку кожа вздулась водянистыми пузырями, а у некоторых отсутствовала и она, оголив мясо на руках или лицах. Все они кричали, стонали или молча раскачивались из стороны в сторону. Суетящихся рядом с ними сестер милосердия было еще меньше, чем пожарных, так что их большие белые уборы мелькали только в некоторых местах гигантской человеческой кучи.

– Да, мистер ван Дир?

– Но почему нашему золотому мальчику это можно, а мне, второй ученице курса, нельзя? – спросила она, поднявшись с места. – Он ведь будет у них на практике?

Чаще всего вызовы совершались либо ночью, либо рано утром, и почти все они были связаны с убийствами. Обследования трупов, если их обнаруживали значительно позже убийства, или утопленников происходили днем, но вот ночные визиты полицейских всегда вызывали у меня тревогу. Это был либо Кукольник, либо другой свежий труп.

– Инспектор сказал, что с помощью своего камня вы можете видеть души людей на достаточно большом расстоянии, поэтому если бы вы сейчас указали нам направление, где еще остались живые люди, – это помогло бы пожарным тушить нужные участки. Только нужно торопиться. Инспектор сразу же послал меня к вам. С каждой минутой шансы уцелевших тают. Других ремесленников мы не знаем, а запросы на выделение каждого рассматриваются месяцами. Сейчас вы единственный, кто может быстро нам помочь.

– Матильда, – его голос снизился до шепота, и он повернулся ко мне: – Эй, ты, пшел вон отсюда!

– Пора выдать тебе доступ к третьей секции, Рэджинальд. – Он серьезно посмотрел на меня, повернувшись. – Ознакомься с трудами сэра Винкеля и сэра Огюста. Там будет ответ на твой вопрос.

Я пока не очень понимал, каким образом эти знания могли дать мне ответы, вот только когда я открыл вторую книгу, мне сделалось по-настоящему дурно. Автором сего творения был антианимант, который описывал свои опыты над пленными республиканцами. Людей пытали, жгли и насиловали, чтобы получать такую концентрацию эссенции, которой хватило бы для подзарядки целого бронепоезда или корабля. В книге была расчерчена целая таблица линейной зависимости от степени пытки и получаемой концентрации. Я провел пальцем от высшей точки концентрации вниз, и рука у меня замерла. В строке соответствия нижней строчке значилось «Расчленение» и «Выемка органов» у живых людей.

Ее плечи внезапно задергались, и я услышал всхлипы.

– Но, Люси, – удивился я, – я хочу еще.

Сэр ван Рональд облегченно выдохнул. Встреча прошла отлично, и можно будет успокоить жену. Проклятый сорванец совсем потерял голову от вседозволенности и с друзьями затащил в парокар девушку какого-то лавочника. Позабавившись с ней, они выкинули ее у Темзы, а та возьми и с горя утопись. В общем, история получилась шумная и неприятная, теперь куча денег и связей уходила на то, чтобы спустить все на тормозах. Хотя кое-кому из его друзей все же придется выплатить отцу погибшей большой штраф, но это пусть уже волнует других родителей.

– Он никогда не обращает на меня внимания. Просто приходит, обедает, благодарит меня и уходит.

– ??? – Я не понимал, как я могу тут помочь, если это был пожар.

– Я понимаю, что это не ваше дело… – Он был хмур. – Но инспектор послал меня попросить вас об услуге. Горит пункт беженцев, много пострадавших.

Колокол у изголовья кровати привычно зазвонил, и я нехотя заворочался.

– Тут два варианта, и оба мне лично не нравятся. Либо это кто-то из своих работает на него, либо у него много информаторов в этом районе.

Его брови взметнулись вверх, когда он увидел мой вид, который был явно далек от того, каким был на вечере.

– Где ты такое видел? – Он подошел ко мне и требовательно поднял рукой мой подбородок, заглядывая в глаза.

– Мисс Анна, конечно, за ним присмотрит, – особым тоном глава выделил слово «присмотрит».

– Здесь, рядом, практически впритык к территории ремесленников, на Бурр-стрит.

– Все учителя обязаны проходить полевую практику, – улыбнулся он, – это часть подтверждения нашей квалификации. Мистер Рэджинальд, с вами все в порядке? – обратился он ко мне. – Сегодня утром директор уведомил нас, что вы свободны до завтрашнего дня.

Он кивнул и стал резко созывать к себе пожарных и полицейских, которые, получив приказ, стали стаскивать к месту лопаты, кирки, ломы и прочий строительный инструмент.

Если вы когда-нибудь видели трансформацию людей из одного душевного состояния в другое, то с франтом на моих глазах произошло именно это. От одного голоса он съежился, стал меньше, словно из большого бычьего пузыря выпустили воздух.

– Спасибо, сэр. – Что еще мне оставалось ему ответить?

– Мистер ван Дир, быстрее просыпайтесь!

– Ты молодец, хорошо постарался. – Отец был навеселе и явно доволен. – Не посрамил фамилию ван Диров. Я доволен тобой.

– Как это… родители сдают своих детей? – не понял я.

– Хоть ночь и недобрая, но приветствую тебя, Рэдж. – Я пожал протянутую руку инспектора, который хмуро стоял внутри дома, на колченогом столе покоился результат работы Кукольника.

Не обращая на него внимания, я пошел к себе, зайдя мимоходом к мистеру Трасту и попросив его отправить инспектору пневмопочтой письмо с просьбой о встрече. Ответ пришел только на следующий день: он предлагал встретиться неподалеку от участка в приличном кафетерии, если не произойдет очередного убийства.

– Что произошло? – начал спрашивать он, когда вышел из машины и подошел ко мне.

От моих слов его глаза стали сужаться, и он становился серьезнее, так что его вид напугал меня.

– Ну! Ну же! – Голос инспектора меня отвлекал.

Все мое благодушное настроение слетело одним махом, все мечты и желания, связанные с камнем, тут же рассыпались. Я не хотел отдавать его!

Если бы мне кто-то две недели назад сказал, что всего за одну ночь я стану известным и жизнь моя изменится в лучшую сторону, я бы лишь засмеялся в ответ. Но вот теперь, стоя на благотворительном приеме супруги императора, которая, оказывается, была попечителем сгоревшего пункта мигрантов, я не был в этом уверен.

– Император спрашивает, – хмыкнул его собеседник, – но вы правы – это будет отличным решением. Кстати, хотел спросить о Кукольнике, почему вы до сих пор не узнали, кто он? Он ведь явно из антианимантов, а вы их всех наперечет знаете.

Вот так и продолжился мой второй год обучения – с пламенными чувствами к девушке, которой я не мог подарить ничего, кроме своих чувств.

– Последняя жертва Кукольника. – Я удивился его поведению. – И то я смог рассмотреть разницу только с помощью нового камня. Раньше я таких изменений не видел.

– Без вас это будет тяжело провернуть, глава цеха будет против.

– Конечно, сэр, конечно. Все, что угодно, для такого уважаемого человека. – Парень быстро засобирался и потащил за собой девушку, которая широко раскрытыми глазами смотрела на разыгравшуюся сценку.

– Нет, сами не понимаем, что происходит. Может, пропал куда-то, хотя вряд ли – такие просто так не пропадают.

У меня от его похвалы и всеобщего внимания покраснели уши и щеки, захотелось провалиться под землю, чтобы на меня никто не смотрел, но чувство было невыносимо приятным.

Он хмуро посмотрел на меня и поковырял вилкой в тарелке.

– Ваш ум всегда меня восхищал, сэр ван Рональд. – Маску безразличия рассекла хищная улыбка. – Поразите меня и в этот раз!

– Да, будут, и в ближайшее время. Говорю вам это, потому что вы и сами скоро об этом узнаете. Наконец-то введут обязательную воинскую повинность не только для простолюдинов. Все будут обязаны отслужить по семь лет в войсках его императорского величества. Мы специально не указали на ремесленников, чтобы никто не мог уйти от набора.

Я достал из кармана свой драгоценный камень и прислонил к глазу, как много раз делал в колледже, показывая паинит знакомым и друзьям. Поле зрения послушно разъехалось, и я увидел полную сил и жизни душу инспектора и высушенную до одной трети душу сержанта. Похоже, с той поры, когда я смотрел на них, ничего не поменялось. Только в этот раз, помня негативную реакцию сержанта, я промолчал.

День казался бесконечным, и я действовал уже больше рефлекторно, чем осознанно, настолько я сильно устал. У меня болела голова, саднило в легких, и хотелось спать.

– Быстрее, парень! – Не давая мне толком прийти в себя, сержант поволок меня через толпу, туда, где ревело пламя.

– Да, сэр. – Я обрадовался, что мои страхи по поводу наказания не оправдались. – Я отдохнул, так что готов продолжать обучение.

– Тут все сложно, – нахмурился директор. – По информации, которую добыл наш парень, стало понятно, что кто-то просто зарабатывает деньги. Мы взяли на заметку всех, кто внезапно разбогател, но среди них пока не нашли того, кто нам нужен.

Тут я вспомнил единственный случай, в кабинете директора, когда тот попросил меня разрезать ему руку с помощью артефакта. Но ведь тогда я ничего не ощутил! Никакого вливания чужой души. Тогда я посчитал это просто очередной проверкой!

Закончили мы только тогда, когда село солнце. Пошатывающийся от усталости инспектор сорванным от постоянного крика голосом просипел одному из полицейских, что нужно отвезти меня домой. Я не сильно обрадовался его словам, поскольку даже думать было тяжело, настолько прошлая ночь и день вымотали меня и физически, и морально. Столько смертей мне еще никогда не приходилось видеть, хотя некоторые живые сейчас выглядели хуже мертвых – посмотреть хотя бы на тех пожарных и полицейских, которые были тут задолго до моего прибытия. Некоторые из них просто спали, прислонившись к своим повозкам: их никто не трогал, понимая, как много они сделали.

Мне пришлось оставаться на месте пожара весь день, поскольку вначале прибывшие расчеты со всего Ист-Энда и Миддл-Тауна потушили пожар в здании, а потом мне пришлось показывать, где и сколько тел находилось внутри. Я не понимал, зачем сейчас, когда здание могло обрушиться, нужно вытаскивать мертвецов, но все равно помогал, смирившись с тем, что прогуляю целый день в колледже, уповая лишь на то, что инспектор вступится за меня перед директором. Дрейк всюду таскал меня за собой, отдавая приказания пожарным и полиции. Хотя на месте давно присутствовали лица рангом повыше, лицо старшего инспектора, его решительный вид и увесистые кулаки, которые он пускал в ход налево и направо, не допуская мародерства, не давали мне просто взять и уйти.

– Конечно. Что ты увидел?! – Он весь подобрался и стал похож на охотничьего пса.

– Простите, сэр, – отступать мне было некуда, – но камень мой, я его честно заслужил.

Не знаю почему, но горечь, обида, разрушенные мечты и боязнь за свою дальнейшую жизнь и пребывание в школе хлынули из меня потоком не только слов, но и слез. Захлебываясь в них, я без удержу рассказывал, как хотел пользоваться камнем на благо людей, а теперь придется его отдать, поскольку отец не оставит меня в покое, заберет его и лишит всего.

Двое мужчин обменялись понимающими взглядами и улыбнулись.

Я же пошел вдоль здания, стараясь увидеть еще, но живых больше не было. Кругом виднелись одни только затухающие души погибших. Когда я, надышавшись дыма и кашляя от недостатка воздуха, обернулся и уже собирался сказать ему, что больше никого не вижу, то заметил, как под тем местом, где он сейчас стоял, практически совсем рядом с началом каменной пристани, мерцает большое количество живых душ, причем детских и взрослых.

– Думаете, что даже если мы возьмем в колледжи тех, кто не поступил, на фронте сможете выявить их возможности? Не слишком ли рискованное решение?

– Мы знаем, что он состоятельный, имеет как парокар, так и карету с лошадьми. Иногда жертвы сами садятся к нему, иногда к нему затаскивают. Поскольку свидетелей очень мало, то мы знаем лишь о двух его подручных. Он очень осторожен, и если в районе есть полиция, никогда не нападет. Раньше он просто покупал девушек на ночь у родителей, которые нуждались, потом, когда стало известно о нападениях, многие родители, сдававшие своих дочерей богатеям из Миддл-Тауна, стали опасаться отправлять их к новым клиентам, и ему пришлось действовать наглее: похищать или заманивать под разными предлогами.

– Да-да, вы правы. – Глава тайной полиции улыбнулся, но глаза остались безжизненными и смотрящими словно сквозь человека. – Проклятые докеры со своими стачками, да и республиканцы в последнее время подкидывают все больше работы.

Я не повернулся и остался стоять к нему спиной.

Еще одним плюсом заведения таких знакомств стало то, что парни повзрослей просветили меня о других аспектах взаимоотношений с девушками, о которых я не знал ранее, а также о том, что, привлекая девушек своей крутизной, я могу рассчитывать на большее, чем просто посиделки вечером за чаем. Их слова оказались правдой. Мне удалось поцеловать уже трех студенток, а одна даже разрешила потрогать упругую и нежную грудь, которую показала за рассказ о том, как пахнут сгоревшие люди. При этом она тонко намекнула, что не против слушать мои «рассказы» в более приватной обстановке. Этим я собирался воспользоваться прямо сегодня, когда нас отпустят после ужина.

– Потом, Рэдж, все потом, я загляну к тебе. – Девушка улыбнулась и погладила меня по щеке, а затем быстро выскользнула из комнаты, оставив меня в возбужденном состоянии, от которого ломило живот и хотелось выть. Пришлось взять член в руку и закончить самому то, что я рассчитывал получить от нее.

– Попытка была хороша, ничего не скажешь. – Снова холодная улыбка человека, который давно забыл, как улыбаться.

– Так что в этом году вас ждет практика. – Последние слова директора привлекли мое внимание, и я отвлекся от своих грустных мыслей. – Вы будете распределены в соответствии с вашими способностями по цехам гильдии или в военные спецприемники, где военнослужащие сдают обязательный налог. Думаю, дело найдем каждому, и вы своими глазами увидите, как происходит реальная работа ремесленников. Да, мисс дер Валиант, – удивился он поднятой руке со скамейки напротив меня. Дженнифер, моя одногруппница, сидела с поджатыми губами и тянула руку вверх.

Сжав зубы, чтобы не ответить ему ругательствами, я вежливо отклонил его предложение, заработав еще один взгляд злобы и ненависти.

– Рэджинальд, – сержант впервые обратился ко мне по имени, – может, принесешь выпить и закусить? Нам старший инспектор запретил подходить, но ты в своей одежде запросто можешь это сделать. Со вчерашнего дня росинки маковой во рту не было.

– Эй! Я только на втором курсе! – возмутился я, но умом понимал, что в его словах есть зерно истины.

– Вот это нормальный человек, я понимаю. – Сержант принял у меня из рук еду и набросился на нее. Инспектор, который вначале делал вид, что не голоден, вскоре к нам присоединился. – Дрейк, может, уже сменишь гнев на милость, парнишка ведь неплохой… – Сержант легко подтолкнул меня рукой, но я едва не улетел кубарем от такой заботы.

От Кукольника не было вестей больше трех месяцев, чему я был страшно рад. Ничто меня не угнетало больше, чем выезды на места его злодейств. С бытовыми преступлениями или ограблениями все было просто: месть, похоть и деньги были мне понятны, но вот мотивов маньяка я понять не мог. Когда я обследовал обычные трупы, у меня не возникало желания мести и справедливости, как по отношению к безвинным девушкам, количество которых перевалило за пятьдесят.

– Мистер Дрейк Райт, инспектор.