Ремесленники душ (версия без редакции)

Вскоре я заметил, что мы свернули с улицы, по которой ехали вчера, и направились в другую сторону.

Шли мы так долго, что дыхание у меня сбилось полностью, а рубаха давно вылезла из штанов, и край ее болтался. Всего этого я не замечал до тех пор, пока мы не пришли на место, пройдя какими-то закоулками по однотипным кварталам. Я даже по сторонам толком не смотрел, стараясь успеть за полицейскими, и думал, что если вот эти две широкие спины сейчас скроются из виду, то я тут же потеряюсь и останусь здесь навсегда.

Я тяжело сглотнул. Одно дело – видеть последствия дел Кукольника спустя какое-то время, и совершенно другое – смотреть свежие следы его работы.

Не только я, но и его друг с удивлением посмотрели на обычно выдержанного сержанта. Я обиделся и вернулся к тому, что стал искать показавшуюся мне ворсинку, но то ли настрой уже оказался не тот, то ли действительно мне почудилось. Больше я ничего не нашел.

– Сэр? – Инспектор снова мне улыбнулся и подтолкнул вперед, да так, что я споткнулся и упал вперед, угодив одной рукой во что-то мягкое и податливое. Ткань сползла, и на меня уставилось полусъеденное лицо мертвого человека. Запах ударил мне в нос, и я не смог удержать позывы рвоты, опорожняя раз за разом свой желудок прямо на труп. Я не мог остановиться, мне сделалось очень плохо, голова кружилась, а сил встать и отойти не было. Последнее, что я помню, – это громкий смех сзади.

Я почти успокоился, но он добавил фразу, которая свела на нет все его усилия меня успокоить:

Я стоял и ждал, даже улыбнувшись, когда стоящий за стойкой сержант Экстон показал смешную рожицу повешенного, тыча пальцем на кабинет. Мне он сразу понравился в отличие от громилы Дрейка и инспектора Твайса.

– Тел и всего остального никто еще не находил, только вот такие странные построения.

– Сержант Экстон, – елейным тоном обратился инспектор к полицейскому за стойкой, – помнится, нас звали сегодня посмотреть на тело на Олд-Сван-стрит?

Он бесновался невдалеке, но меня от него отделяли оба сержанта, а Дрейк ругался и ругался, пытаясь пройти ко мне. Хорошо, что ему не дали.

– Вставайте. – Мистер Траст выглядел очень недовольным. – За вами пришли и ждут уже час.

Убрав все свои инструменты, я поднялся и быстро вышел наружу. Поджав губы, я подошел к разговаривавшим полицейским.

– Так ведь это не наш участок, сэр, – спокойно ответил ему сержант, – вот они нас и не знают.

Полицейский взял мою табличку и сам заполнял данные на следующих жертв, когда мы обходили могилы. Их было много – больше двадцати, все разной степени разложения и даже скелетизации. У первых десяти душ не было совсем, но чем дальше мы шли, тем больше я удивлялся: сначала на одном теле, затем на другом стала просматриваться бахрома. Я все диктовал полицейскому, что записывал за мной, и видел, как все более хмурым становится инспектор.

– Не переживай, ты нам нужен живым.

Я не сразу понял, что торчавшие из свертка руки и ноги принадлежали не кукле, а человеку. Только когда он развернул узел, я с ужасом увидел, что это не тело, а отрубленные руки и ноги, а также голова девушки.

– Привет, старина. – Полицейские поздоровались друг с другом, а меня инспектор напрочь проигнорировал, что было возмутительно.

– Дрейк! Дрейк! Отпусти его!

– Эм, да, сэр, но вы как бы послали их, сказали, что утопленником пусть занимается четырнадцатый участок – это их территория.

Тяжело вздохнув, я поежился от холода, который тут, оказывается, был приличным, подошел и брезгливо поднял ее за волосы, положив назад. Почему-то от этого простого действия внутри все успокоилось, и я уже спокойнее рассмотрел мертвое лицо. Она была очень красива при жизни, даже сейчас лицо ее было привлекательным.

– Эй?! – В лицо мне брызгали холодной водой, и я замотал головой, чтобы перестали, но твердые и крепкие руки держали меня, не давая вырваться, и продолжали лить на меня воду.

– Мне кажется, Джеймс, нас здесь не уважают, – задумчиво проговорил инспектор и направился к лежащим на земле, – давно мы сюда не заходили.

Спустя час из кабинета инспектора вернулись два полицейских и позвали меня пойти с ними. Мы стали спускаться по винтовой лестнице куда-то вниз, и чувство дежавю закралось ко мне, заставив достать платок и на всякий случай приложить его ко рту. Оказалось, мы спустились в небольшую тюрьму, где в клетках сидели, стояли или лежали множество людей. Завидев инспектора, сразу же все затихли, и наши шаги эхом стали разноситься по бетонному коридору.

Экстон посмотрел сначала на меня, затем на инспектора, чему-то улыбнулся и, закашлявшись под суровым взглядом того, ответил:

– Дрейк, может, не нужно, парнишка-то не виноват? – думая, что я не слышу, спросил второй полицейский, когда мы зашагали назад.

Я молча слез и зашел внутрь. Зверски хотелось спать, но я нашел в себе силы пойти в душ и постирать вещи: у меня был только этот комплект, и завтра он мне нужен был чистым. Едва добравшись до кровати, я отключился.

– Так, значит… Хорошо, возвращаемся.

Открыв дверь в конце длинного туннеля с клетками, инспектор Дрейк зажег газовый фонарь, и внутри сразу стало светло, а я прищурил глаза. Я осторожно зашел внутрь и осмотрелся: посередине стоял большой, грубо сколоченный то ли стол, то ли скамья со странными приспособлениями у изголовья и ног, словно небольшие раковины. Кроме него внутри был только умывальник с ведром воды рядом и на каждой из стен висели четыре длинные и широкие полки на уровне моего пояса, прикрытые серой тканью.

– Пошли вон от парня.

Выругаться мне не позволило воспитание, а так захотелось, тем более что вчера мой словарный запас значительно пополнился…

В этот раз я не стал искушать судьбу, а шел сразу за их спинами, испуганно поглядывая по сторонам. Я чуть было не лишился всего!

– Все, ты мне надоел, Дрейк! – Голос старшего инспектора ворвался в помещение, когда он открыл дверь. – Никаких больше отговорок! Возьмешь паренька и обеспечишь его охраной – это приказ.

– Что?!

У меня стали подкашиваться коленки от страха. Жизнь до этого момента показалась мне тихой и беззаботной. Я стоял сейчас далеко от того места, где мне ничего не угрожало, где было спокойно и кошмаром считались минусовые баллы. Сейчас я был совершенно один, в заброшенном богом месте – трущобах Ист-Энда, в компании двух громил. Зашедший полицейский был тоже в штатском, как и инспектор, стоящий рядом со мной, а размерами ему не уступал.

– Инспектор сказал везти тебя сразу на кладбище.

Вспомнив вчерашний день и поняв, что это был не сон, я застонал, но стал подниматься. Зная сержанта, а еще лучше – его инспектора, не сомневался в подобном исходе событий.

Не слушая моих горячих благодарностей, он удалился на свое место, а я с такой жадностью накинулся на еду, что самому стало стыдно за свое поведение. К счастью, на меня никто не смотрел, и, утолив первый голод, я стал есть, откусывая небольшие куски.

Он недоуменно посмотрел на меня и, поняв, что сказал, рассмеялся.

Мы сели в повозку и поехали по ночному городу. Газовые фонари на улицах были слегка притушены. Спать мне больше не хотелось.

– Сержант Джеймс грозится выломать двери и прийти сюда сам, – поджав губы, ответил он.

– Кто это тут у нас, Джеймс? Не вижу толком.

– Что случилось?

По хмурому виду сержанта я понял, что сморозил глупость, но его лицо почти сразу же смягчилось, и он тихо сказал:

Пока я оглядывался, инспектор достал большой сверток с одной из полок со странно торчащими из него руками и ногами большой куклы и, поставив его на стол, произнес:

– Я ничего не понимаю. Что происходит, объясните, пожалуйста, мистер Джеймс.

– Еду я принес, в том числе и обед, – отмахнулся привратник. – Он сказал, что вам нужно больше есть.

– Мистер ван Дир!

– Мисс Тифани О’Шел, пятнадцать лет, рост пять футов и три дюйма, вес восемьдесят восемь фунтов.

– Проклятье! Я говорил этим жирным уродам, что дело нечисто! Я говорил им – дайте мне ремесленника! Жирные ублюдки! Столько времени потеряно зря!

Мне стало страшно, и я попытался вырваться, но они держали меня крепко, становясь все более недовольными, потому что я молчал.

– Нет, но мисс Олсен еще не увезли, – моргнув глазом, ответил тот.

– Дрейк, что это за хлыщ? – удивленно спросил он, обращаясь к инспектору.

– Мистер Джеймс, – я посмотрел на него без камня, – вас или надули в пункте обмена, или вы добровольно сдали слишком много, нельзя так рисковать.

– Так-так… – Я сначала услышал звук падающего тела, и сумрак переулка стал еще темнее.

– У меня эти аристократишки вот где сидят! – жестом продемонстрировал он. – Еще один маменькин сынок на моей шее не нужен.

– Проклятье, я говорил им, – пробормотал инспектор и пошел на выход.

– Так, Джеймс… – Инспектор внезапно стал спокойным и сосредоточенным, словно и не было недавней вспышки гнева. – Веди его домой, завтра он будет нужен мне.

– Да ты мухлюешь постоянно! – возмутился тот.

Я со страхом заглянул туда, и меня замутило. Сержант молча протянул платок со знакомым мне запахом – видимо, он специально припас его для меня. Поблагодарив его кивком, я подошел ближе, стараясь не наступить на кишки, которые лежали кругами вокруг странной конструкции, о которой я уже слышал.

– Кто – я? Да как тут можно мухлевать?!

– Вы чьи, господа? – Сержант, а это был именно он, забрал у валяющихся воришек мои вещи и вернул их мне.

– Мистер ван Дир! – Голос издалека звал меня и звал, а я отмахивался от него и старался втянуть голову в подушку, чтобы не слышать. К сожалению, подушки и одеяла резко не стало, и холодный воздух вызвал мурашки на голом теле. Пришлось открыть глаза и посмотреть на того, кто посмел меня будить. Мне казалось, что я лег всего час назад.

– Мальчик, что там? Опять куколка? – Меня неожиданно схватили за рукав и стали теребить, а в лицо ударил гнилостный запах изо рта. Какой-то мужик тряс меня и в лихорадочном возбуждении, от которого у него блестели глаза, стал выспрашивать. К нему присоединился хорошо одетый парень, который возбужденно облизывал губы и требовал подробностей.

– Кто это?

Быстро умывшись и приведя себя в порядок, я натянул мятый костюм. Желания гладить его не было, как не было и времени это делать. Поэтому я подхватил коробку с едой и, откусывая от бутерброда на ходу, поплелся к воротам. Еще один день ада – вот что меня ждало за их пределами.

Мне стало ее жаль – такая молодая, примерно одного возраста с Элизой, а уже мертва. Не отдавая себе отчета, я вытащил коробку с минералом и посмотрел на голову. Ничего. Я опешил и посмотрел через мутный кусочек минерала, думая, что упустил едва заметные взгляду ремесленника зеленые нити, идущие от тела вверх и образующие тонкую бахрому вокруг тела каждого человека. Снова ничего.

Разговаривать с полицейскими мне совершенно не хотелось, поэтому я достал лист, написал на нем свои мысли и, молча протянув его сержанту, пошел к своей скамье, где лежали остатки моей еды. После сегодняшнего есть не хотелось совершенно, но я заставил себя запихнуть ее внутрь, чтобы были силы на обратный путь.

Им не помогло то, что они ушли в отдельный кабинет. Мат и крики стояли такие, что было понятно, что сейчас они решали, остаться мне или нет. Доводы простого инспектора сводились к тому, что всего полицейского участка не хватит, чтобы постоянно меня охранять от приключений, которые я тут найду на свою пятую точку, на что его оппонент говорил, что Дрейк достал со своим нытьем о нужности ремесленников в участке, а когда ему приводят такого, начинает нос воротить.

– То, зачем тебя сюда и взяли, сынок, – процедил он. – Если что-то не нравится, сержант проводит тебя до дома и ты попросишь своего директора не присылать тебя сюда больше. Ведь это так просто, да?

– Вот, мистер ван Дир, сэр, посмотрите и определите, был ли забор души у этого бедняги.

– Одеваюсь.

– Но меня не пустят в квартал! – снова возмутился тот.

– Мистер Экстон, а почему вы называете его «сэр», он ведь не благородный?

В ответ он услышал только грязные ругательства.

– Пошли. – Меня подтолкнули сзади, и мы двинулись вглубь.

Он набычился и посмотрел на меня сверху вниз, но как бы я ни боялся этого огромного человека, я был уверен в собственной правоте, поэтому выдержал его тяжелый взгляд.

– Смотри! – Инспектор ткнул пальцем в разрытую могилу, и я понял, что шутки на сегодня закончились. В деревянном гробу лежали части чьего-то тела, знакомый запах снова подкрался к носу, и я опять опорожнил желудок.

– Это… Джеймс, наш новый ремесленник, и с сегодняшнего дня ты за него отвечаешь головой! – перемежая речь ругательствами, рявкнул тот и на возмущенный рев ответил знакомой мне фразой: – Все, это приказ, и я не буду его с тобой обсуждать!

– Оставь его, Джеймс. – Я повернул голову и увидел курящего инспектора, который облокотился на тумбу у пристани. – Ему нужно закончить дело, зря мы, что ли, сюда пришли?

Дорога в участок далась мне еще хуже, чем сюда. От непривычки ноги гудели и распухли так, что казалось, ботинки свои я уже не сниму. Задумавшись, я слегка отстал от полицейских, поэтому не сразу понял, когда меня дернули за рукав и, заткнув рот, затащили в переулок. Жадные руки зашарили по карманам, вытаскивая блокнот, тетрадь, кошелек и, что самое главное, бесценную коробочку с паинитом. Без нее я стану бесполезен, да еще и получу штраф от директора, который специально озвучил мне стоимость и то, что этот кусочек принадлежит цеху.

– Иди давай, мешок дерьма! – Дверь участка хлопнула, и внутрь влетел человек, которого пинком закинул туда полицейский.

– Мне с ним пешком, что ли, идти? – возмутился сержант. – Да только до квартала топать и топать.

– Это не твое дело, – отрезал он, – делай то, зачем позвали.

Порадовавшись, что захватил с собой тетрадь, я вытащил ее из-за пазухи. Найдя таблицу с параметрами, я достал карандаш, пластинку паинита и портняжную мерку, стараясь при этом меньше дышать. Произвел замеры с помощью камня и переписал данные в свой блокнот, подставив в формулу из тетради. По расчетам выходило, что душа у него была убавлена лишь на величину налога. Видимо, он недавно оплатил его.

– Просто молчите, а то я передумаю и вернусь.

– Ешь, проголодался, наверно.

– Идем, пока не поздно, тебе еще отводить его назад. – Он вернулся к нам и, не слушая раздающихся вслед ругательств, спокойно пошел вперед.

Выйдя за ворота, я увидел хмурого сержанта и полицейскую повозку. Похоже, за мной послали целую команду. Сержант протянул мне руку, и я, удивленный, пожал ее.

– Дружище, у тебя какие-то проблемы?

Двое громил переглянулись, улыбнулись друг другу и молча вскинули кулаки, выкинув фигуры из известной игры «камень, ножницы, бумага».

Сцена с криком и матом повторилась, но закончилась с тем же результатом, что и в прошлый раз, – победил старший по званию. Вот так, молча стоя на одном месте, я приобрел в этом участке сразу двух «друзей».

– Значит, утопленник, – удовлетворенно хмыкнул сержант, увидев, что он выиграл. – Стареешь, Дрейк, пятый проигрыш подряд.

У сержанта округлились глаза, и он посмотрел на старшего товарища. Тот поморщился, но ответил мне:

– Мистер Рэджинальд, познакомьтесь с мисс Олсен.

– Она тоже с душой, возможно, полной. – Я забрал у полицейского блокнот и открыл таблицы, которые я переписал из тетради директора, быстро произведя расчеты. – У нее полная душа, не потеряно нисколько для девушки ее возраста, и это нормально.

– Спасибо, – коротко произнес он, и я лишь кивнул ему в ответ, принимая благодарность.

Дальше я не слышал, так как попытался пройти толпу людей, которые окружали место преступления.

«Что же произошло? Я теперь в милости у этих двух бугаев?»