Ягодка опять (СИ) (без редактуры)

Утром Евгений Васильевич сообщает, что пункция первоначальный диагноз подтвердила. Менингит. Серозный. Лечится проще, чем гнойный, но зато страшен именно осложнениями и последствиями.

Улыбается. А я кошусь на облеченный в изящную рамочку афоризм, который висит у него за спиной вместо традиционного портрета Президента. «Незнание закона не освобождает от ответственности. Зато знание — запросто. Станислав Ежи Лец» — вот, что там написано. И, надо признать, сформулировано очень точно. Вздыхаю.

Ванька чувствует себя хорошо. Мы много гуляем. Чуть-чуть занимаемся. Особо его не нагружаю. Врачи рекомендовали пока что его бедную головенку поберечь от лишних усилий. Зато опять начинаем ходить в бассейн. Пока он занимается со своим тренером, я плаваю отдельно. Не долго, чтобы успеть к тому моменту, когда закончится Ванькина тренировка, и он выгрузится из раздевалки, а потому интенсивно. После в душ, быстренько высушить голову, одеться и бегом — встречать моего воспитанника.

Как-то наблюдала такую сценку: в раздевалке на лавочке сидели две такие вот дамы. Сидели тяжело отдуваясь, от изнеможения привалившись друг к другу. Что говорили они друг другу в начале, не знаю. Я же услышала всего две фразы, которыми они обменялись.

— Что?… О Господи, никак не проснусь толком… Ну что случилось-то?

— Больше четырех месяцев…

Возвращаюсь в дом своего работодателя и первым делом натыкаюсь на его жену. Оказывается Арина нарочно поджидает меня.

— Один?

— Это точно. Попадос. Моя подруга обрисовала ситуацию примерно так же, но только в матерной форме. А еще раз двадцать сказала мне, что я идиотка — рожать в моем положении, в мои годы, от мужчины, которого я видела в первый и последний раз в жизни, и которого сразу после этого кто-то пристрелил…

— Да… Только жалко его очень. Маленький ведь еще… Вчера звонил ему. Спрашиваю: «Врач был?» Говорит: «Был. Проверял нас всех». Я: «А что проверял?» — «Дышим мы или нет».

Как не засмеялась тогда в голос, сама не знаю. Но сделала для себя вывод, что быть молодой женой (или дамой сердца с прицелом на свадебные колокола) богатого папика дело непростое и многотрудное. На конвейере заводском и то, наверно, физически проще. А уж чисто морально так точно. За все так или иначе приходится платить. И за место под солнцем в особенности…

Судя по тому, что творится за окошком, весна в нашей сильно средней полосе наконец-то окончательно вступила в свои права. Ванька изводится — так хочется гулять. Побегать, поиграть со сверстниками… Но врачи пока не разрешают. Да и у меня со здоровьем творится что-то неладное. Хотя… Может все так и должно быть? В моем-то возрасте… Или все-таки рановато для климакса?

Отрицательно кручу головой.

— Девочка.

— Дай Бог.

— Они говорят, что в больнице Ванька проведет минимум месяц. Не знаю, что делать… Я столько не смогу. У меня ведь работа… Нанять сиделку? Но он и слышать не хочет… Плачет только. Больно ему очень, бедняге. После пункции. Смотреть не мог на это. Связали его как барана. Коленки к голове притянули и к шее привязали. Чтобы позвоночник выгнулся и легче было к спинному мозгу подобраться… В общем — жуть. В страшном сне сниться теперь будет.

— Кто поедет? Мамочка? — смотрит вопросительно на меня, потом на Арину.

Спать не могу совершенно. С телефона выхожу в интернет и читаю все про менингит. Страшно. Помню, у нас в школе учился мальчик-инвалид. У него были изувеченные руки и ноги. И голова большая, странной формы. Он не был умственно-отсталым. Иначе просто не смог бы учиться наравне со всеми остальными, но смотреть на него было тяжело. А мальчишки дразнили его как раз так — «Менингит». Неужели и Ваньку ждет что-то вроде того? Читаю. Пишут, что если вовремя диагностировать, то все излечимо. Конечно, воспаление оболочки головного мозга — а менингит затрагивает именно ее — не подарок и могут быть какие-то неприятные осложнения, но если вовремя… Я так надеюсь, что мы успели именно вовремя!

— На! С запасом. Чтобы наверняка. Давай, двигай, в туалет.

— Еще раз поздравляю.

— Я не о том. Что сейчас делать будете?

Только плечами пожимает.

Вот как… Мне просто в очередной раз хотят помочь… Что ж — спасибо в любом случае. В то, что кто-то будет платить деньги за то, чтобы купить книжку с сочиненными мной байками, совершенно не верю, но по крайней мере это со стороны Арины не милостыня чистой воды. Она предлагает мне работу. И я ее сделаю. А там уж посмотрим, как все пойдет. Собственно, я ее и так уже начала делать — еще в больнице стала переносить в ноутбук кое-что из своих сказок. Теперь это уже напечатанное надо дополнить и привести в порядок. Ничего сложного. Даже не творческая, а чисто техническая работа. За которую мне к тому же заплатят.

— Не хочу. Мне от него ничего не надо.

— Рожать.

— Неужто стыдно стало?

О Господи! Пытаюсь протиснуться мимо нее к выходу, но она не пускает. Напирает, буквально отпихивает назад. Любка бы сейчас ей просто по башке дала и дело с концом. Но я-то не Любка!

Смеется. Хотя смех невеселый.

— Попадос, вот что. И уже садитесь, не стойте столбом, как партизан на допросе.

Уезжают. А чуть позже Евгений Васильевич звонит и просит, чтобы я утром пораньше собрала Ваньке кое-какие вещи.

— Понятно. А я вот Илюхе одежонку кое-какую чистую принес.

Когда смотрю на свои детские фотографии, то вижу перед собой домашнюю тихую девочку. Толстенькую, с наивными косичками бубликом и потрясающе невинным взглядом. Одним словом — клуша. Припечатал же тогда меня тот мужик… Кстати, интересно каким в детстве был он? И каким стал теперь тот самый мальчишка, который когда-то был болезненно влюблен в мою подругу Любку и что из себя представляет тот красавчик, который издевался над ней?..

Обычно ходим к десяти утра, но в один из дней мне звонит Ванькин тренер и просит перенести занятие на более позднее время. В бассейне утром будет проходить какое-то мероприятие и все расписание летит кувырком. Нам с Ванькой без разницы, когда плавать, поэтому соглашаюсь приехать не к 10, а к 12 не раздумывая. Сдаю ребенка на руки тренеру, а сама иду в женскую раздевалку. У меня клубная карта, а потому шкафчик мне всегда выделяют в отдельном ВИП-помещении. Здесь не так много народу и сами шкафы более вместительные. Даже вешалка, чтобы повесить платье имеется. Раздеваюсь как всегда торопливо, чтобы как можно больше времени осталось на бассейн, оборачиваюсь, чтобы идти к зеркалу, возле которого удобнее натянуть на голову резиновую шапочку и вдруг натыкаюсь на чей-то взгляд.

— А ты растолстела.

Прикладываю руки к животу. Неужели? До сих пор не верится. Ну мутило меня чуть-чуть. А так… Первая беременность у меня была такая, что казалось всех троих моих сыновей с завтраком в раковине оставлю вместе с собственными кишками. Так рвало — уж не знала, как переживу все это. А тут, на старости лет — ну просто идеальная беременность. О которой, кстати, придется говорить моему работодателю. И скорее всего прощаться с местом и с Ванькой, к которому я так привязалась…

— Юрочка… Что-то с Ильей?

— Сальмонеллез. Жена во взрослой больнице лежит, а Илюха здесь…

— Поздравля-яю! — даже не взглянув на тесты, а только увидев мое лицо возвещает Любка, когда я выхожу обратно в приемный покой, где она меня поджидает. — Молодца! Хвалю! Переспать с каким-то бомжом, при этом даже не узнав его имя, потом найти его труп, а после выяснить, что беременна от него. На аборт ведь не пойдешь? — отрицательно качаю головой и посматриваю виновато. Любка только всплескивает руками. — Ну, ясное дело, не пойдешь. Могла и не спрашивать. Знаю тебя, идиотку. На что ты его растить-то собираешься, своего бомжонка-то, а? На пособие по безработице что ли?

Ванька рад мне. Лежит на больничной койке и улыбается. Глаза блестят радостно, вроде все с ним нормально. Слава тебе, Господи! И все же как это несправедливо, неправильно, дико, когда так серьезно болеют маленькие дети!

— Если это вам подходит — поработаю, пока силы будут.

— Говорят — вылечим.

Внезапно начинаю злиться. На себя. На женщин, которых долгие годы считала если и не подругами, то хорошими, добрыми приятельницами. Неужели я своим поведением действительно давала повод думать о себе подобным образом? Некоторое время размышляю, а потом, пока запал не прошел, звоню Вике Поливановой. Свой единственный вопрос задаю с ходу, в лоб:

Он против — ну чего людей ночью дергать? Может просто устал после полета, акклиматизация опять же… Однако я не отступаю. Пусть это называют женской интуицией, но я твердо знаю — медлить нельзя. И без опытного врача нам не обойтись. В итоге Евгения Васильевича мне все же удается убедить. Он уходит звонить, а я присаживаюсь на его место — рядом с мальчишкой.

— Я понимаю, Надежда Николаевна. Что вы! Даже не думайте об этом. Он у меня парень самостоятельный. Плохо ему вот только все время…

— Поздравляю. Кто? Мальчик? Девочка?

Плохо дело. По фамилии меня Любка называет примерно раз в год и то по особым случаям. Когда выкидываю я что-то такое, что приводит подругу мою в состояние крайнего бешенства.

— Какое?..

— Я ребенка Игорю родила.

Оборачиваюсь, дрожащими пальцами застегивая последние пуговицы.

Дамочки, которые шумной толпой вернулись то ли с фитнеса, то ли еще откуда-нибудь, позволили мне втянув голову в плечи просочиться к выходу. Игорева воинственная блондинка проводила меня долгим убийственным взглядом. Боже! Об одном прошу! Сделай так, чтобы больше мне с ней не встречаться никогда. На душе пакостно на редкость. Как же это все отвратительно — денежные разборки между когда-то близкими людьми, которые вот так мерзко вытряхивают на всеобщее обозрение их грязное белье… Причем даже тогда, когда оно до развода вроде бы было совершенно чистым…

— Ну ладно — сыновья, но ты-то каким боком к деньгам Игоря? Сидела у него на шее почти тридцать лет, жрала, одевалась за его счет, машины себе покупала, так теперь еще и отобрать то, что он честно заработал хочешь?

— Все будет хорошо. Хочешь… Ну хочешь, я Игорю позвоню, за тебя словечко замолвлю? Чтобы хоть на недельку тебя отпустил.

— Говорят да. Говорят, в ножки поклонитесь этой своей няньке, что заставила скорую вызвать. И врачу тому, что диагноз поставил. Говорят: «Очень нетипичный случай. И как это он сумел верно определить?» А я, дурак, даже имя его не узнал… А вам вот кланяюсь, Надежда Николаевна. Никаким деньгами не оплатить то, что вы для Ваньки и для нас с Ариной сделали.

— Уверена, книга будет иметь успех. А для вас это — лишние деньги. Никогда не помешает. Тем более теперь… — указывает глазами на мой пока еще плоский живот.

Смеюсь и только отмахиваюсь. Ну какой из меня писатель? Но она настаивает. Тут только выясняю, что бизнес второй жены Евгения Викторовича — тот самый, который она создала сама, еще до замужества, — это как раз довольно крупное издательство, которое помимо прочего выпускает и большой объем детской литературы.

— Вика, ты что и правда думала, что я спала с твоим Васькой?

Медики приезжают действительно очень быстро. Врач — совсем молодой мужик, и фельдшер — женщина постарше. Это меня поначалу даже сбивает с толку — фельдшерицу за врача принимаю. А он-то… Совсем мальчик… Наверно только после института. Хорошо это ли плохо? Опыта нет, зато свеж весь объем полученных в институте знаний… Сидят долго. Врач все мнется. Все никак не может принять решение. Укладывает Ваньку на спину без подушки и все сгибает ему и распрямляет ноги в коленях, потом кладет ладонь мальчику под затылок и приподнимает ему голову, сгибая шею. Наконец качает головой и все-таки решает: надо ехать в больницу.

Она явно хочет продолжить. Спасает меня появление в раздевалке целой группы постоянных посетительниц бассейна. Любопытная, надо сказать, публика. Профессиональные жены и содержанки. Приходят утром, уходят ближе к вечеру. Сначала бегают. Причем как! В самую жару напяливают на себя поверх трико специальный костюм из серебристого полиэтилена на молнии. Чтобы потеть сильнее и, соответственно, эффективней худеть. После — аэробика. Потом у кого-то степ, у кого-то танец живота. Завершает все тренажерка и сауна. Бассейн идет уже как расслабон после основных нагрузок. Правда и в бассейне ведь еще есть аква-аэробика…

Как-то приключился у меня такой случай. Весьма поучительный. Была у меня первая любовь. Мальчик по имени Кирилл. Еще до того, как на моем горизонте появился Игорь. Влюблена я в него была так остро, что даже больно было от этого чувства. Он же ко мне не испытывал ничего… Бывает. Что поделать? Был он хорош собой, высок, из обеспеченной семьи. Девицы ходили за ним табуном, и он им это лениво позволял. Появления еще одной «поклонницы» в моем лице он, наверно, даже и не заметил. А я мучилась страшно…

Вот дура!

— Не знаю, поверишь ты мне, или нет, но ни с кем я кроме своего муженька бывшего не спала. Ни с твоим благоверным, ни с мужьями Ирки или Наташки. И спасибо вам, девочки, огромное за такое активное участие в моей судьбе.

— Какой же молодец тот врач со скорой. Ваш мальчик болеет так нетипично! И как диагноз правильный поставить сумел?

— Но почему?.. С чего ты решила-то?

Возвращаюсь в палату к Ваньке. Мальчишка, слава богу, идет на поправку. Это видно по нему, это видно по тому, как во время обхода ведет себя его лечащий врач. Точнее врачиха — пожилая и очень уютная тетка с густыми черными бровями. Раз за разом только всплескивает руками:

— Один, бедолага. А что делать? Мне Игорь Владимирович даже за свой счет не дал.

Улыбается смущенно, но решительно качает головой.

Сумел вот… Дай бог ему счастья в жизни.

— Хороший хоть мужик-то был?

От безделья, пока мальчик спит, начинаю эти свои истории записывать. Получается что-то вроде Остеровской «Сказки с подробностями» — одна история цепляется за другую и обрастает все новыми сюжетными линиями и ответвлениями от них.

— У меня к вам, Надежда Николаевна, деловое предложение.

— Ты, блин, переспала с мужиком, у тебя пропали после этого месячные, а ты про климакс?!! Твою мать! Романова! Ну хоть тест-то на беременность купи! Может еще не поздно на аборт сходить будет! Или сколько уже времени прошло?

— Даже если вы сами ничего не подцепите интересненького, то плод через плаценту может.

— Да я, Надь, ничего…

— Ты совсем дура, Романова? Тебе что 15?

— Севка ждет вашего звонка завтра в 9 часов утра. Подъедете, поговорите. Он мужик опытный. Сразу скажет — есть шансы или нет. А я так просто уверен, что есть.

— Надь!..

Даже застываю рот приоткрыв. Такая чушь, что слушать дико. Но она-то, судя по той убежденности, с которого все это произносится, искренне в это верит. Но откуда?..

— А мне хочется. И ты, дрянь, меня выслушаешь.

И действительно какое у нее ко мне может быть «деловое предложение»? Оказывается действительно есть.

Неужели правда? Неужели я на самом деле такая идиотка, что не подумала о самом очевидном объяснении того, что со мной происходит? Так убедила сама себя в том, что уже бабушка-старушка, что даже в голову не пришло…

— Я поеду, — Евгений Васильевич сосредоточен и хмур.

— Адвоката?

— Тогда собирайтесь.

Любка прибывает к нам с Ванькой в больничку примерно через час. С двумя разными комплектами теста на беременность в сумке.

Звоню. Голос приятный. Договариваемся о встрече в тот же день. Отпрашиваюсь и еду. Офис солидный. Его хозяин — тоже. Еще один представитель мужского племени из числа тех, кого возраст делает только привлекательней. Подтянутая фигура, густые седые волосы подстрижены не коротко и не длинно, но так, что ему идет. Лицо узкое, хищное. Хорош, зараза. И знает об этом. Выслушивает меня очень внимательно. Ничего не комментируя. Только периодически задавая уточняющие вопросы. Кое-что записывает.

— Ну и хорошо, что не деньгами, Евгений Васильевич. Куда как лучше, когда чисто по-человечески… И не надо никакой сиделки. Я вполне могу подменить вас там, в больнице.

Сажусь на краешек стула перед его столом. Виновато посматриваю на него. Морщины на лбу залегли такие, что страшно смотреть. Уверена — думает при этом не обо мне, а о сыне. Только-только мальчик к няньке привык, а тут — вон какое дело. Вздыхаю:

— Мне и Вика Поливанова говорила. И Наталья — жена Романа Куманева. Да и сама как-то на приеме в Торгово-Промышленной палате видела, как Федька Суриков на тебя разве только слюной не капал…

— Мой воспитанник тут. Ну а я с ним…

— Ко мне шофер поедет. Для меня всякие мелочи Арина передаст, а вы уж о том, что может понадобиться Ване, подумайте. Утром ему будут делать пункцию спинного мозга. Подозревают менингит…

Ванькин лечащий врач, узнав о моем открытии, начинает сильно тревожиться. Не за меня — чего со мной, дурой стоеросовой, случиться-то может? За ребенка. Последний месяц я ведь провела не где-нибудь, а в отделении редких инфекционных заболеваний.

— Он так на тебя смотрел…

Надо отдать ему должное — просыпается сразу. Идем в детскую. Мальчишка лежит в той же позе, в которой я его оставила, после того, как мы померяли температуру. Еще один скверный знак. Евгений Васильевич присаживается рядом.

— Вам, может, и нет. А вашему ребенку?

Илья — это Юрин сын. Тот самый, которого я устраивала в школу.

Смеюсь — ну что взять? Дети. «Дышим или нет». Смешно, но ведь верно — когда доктор легкие прослушивает, так все и выглядит. Юра тем временем продолжает:

Переглядываемся.

Звонит коллеге в гинекологию, и меня очень быстро забирают на обследование. Узи, анализы изо всех возможных мест. Ругают меня в каждом кабинете, каждый узнавший мою историю врач. Согласна, есть за что. Как ни странно — несмотря на возраст, несмотря на «редкие инфекционные заболевания» по соседству, несмотря ни на что, все у меня и моего не рождённого сына (четвертого!) в полном порядке. Ну точно — идеальная беременность!

Дальше жизнь наша идет размеренно и неторопливо. Утром нас будит медсестра, которая разносит градусники. После завтрак и горка таблеток «на сладкое». Потом мы болтаем, читаем, рисуем и вообще посильно развлекаем друг друга. Затем обед, еще горка таблеток и тихий час. На ужин — третья порция таблеток (мне кажется штук пятнадцать за день Ванька так точно принимает). Перед сном — наша привычная игра в придуманную сказку про приключения Шарика-Бобика и его приятеля собакоговорящего Деда Мороза.

— Да подходит, конечно. Только…