Ягодка опять (СИ) (без редактуры)

Надеюсь, что пока буду возиться со своим псом, прибывшая в гости парочка деликатно уедет. Наивные мечты! Успеваю только дойти до будки, когда слышу у себя за спиной:

— Работаю.

Помню как-то один из наших парней — главный красавчик в отряде, по которому все мы, и Любка в том числе, тайком сохли, с издевкой спросил ее:

— Что ты здесь делаешь?

Разгибаюсь и поворачиваюсь. Почти не изменился. Разве только щеки округлились и живот стал более заметен. Явно о диетах, которыми я пыталась обуздывать его вес, и думать забыл.

— Гувернанткой.

Машет рукой и принимается трубно сморкаться. Смотрю на нее, прищурившись. Что это на подругу мою нашло-то? Сама ведь заявляла всегда, что замуж — ни ногой. Что ж это получается? Все это были пустые лозунги? Вот тебе и на! А я-то думала, что уж кого-кого, а Любку свою знаю как облупленную…

— Он взял меня за плечи и немного встряхнул. Все.

— Совсем ума лишилась.

— Ваш бывший?.. — Евгений Васильевич переводит взгляд с меня на Игоря и обратно. — Простите, не знал.

Наш красавчик после этого и сдулся… Но все равно ситуацию это изменило мало. На всех наших пионерских дискотеках во время медленных танцев Любка моя подпирала стенку. Неровно дышал к ней только один мальчик. Да вот беда — был он ниже Любки на целую голову, очкаст, прыщав, стеснителен и вообще как-то нескладен. В общем — недоразумение, а не кавалер. Любка на него величаво не обращала внимания. А он страдал так очевидно, что даже мальчишки, которые было начали над ним крепко издеваться, и то оставили несчастного в покое. Правду говорят: «Нельзя смеяться над больными людьми».

— Люб! Ты какую-то ерунду…

А вообще непонятная история с тем мужиком, который… С которым… О Господи! С которым я провела ночь! Совершенно незабываемую, фантастическую ночь! С которым я испытала то, что не испытывала с моим теперь уже бывшим мужем уже много лет! А может и никогда! Я оказалась «цветком поздним». Истинный расцвет сексуальности у меня только-только начался, когда муж оставил меня… Так вот. Очень странный он был — этот мужик, которого я никак не могу забыть. Одет как бомж, а очки дорогие. И заплатил он тому дедку какие-то действительно большие деньги за аренду дачи. Причем на зиму! Ну кому нужна эта развалюха среди зимы? Только тому, кто хочет спрятаться. Какому-нибудь преступнику…

— Он что у вас бешеный? — голосит блондинка, на которую сменял меня Игорь.

А с профессиональными занятиями плаванием пришлось завязать. Грубоватый тренер с отвращением глядя на Любкин бюст изрек тогда: «С такими буферами, Крылова, тебе теперь если только на спине плавать. И то до финиша не доплывешь. Выловит кто-нибудь на полдороге и умыкнет для личного пользования…»

Игорь… Не отрываюсь от своего занятия. Пса надо пристегнуть к длинному поводку, который приделан рядом с будкой. Хозяева в конце концов запретили ему безнадзорно бегать по участку после того как этот подлец взял и пооткусывал торчавшие из снега верхушки от всех молоденьких яблонь.

На лице появляется недоверчивая улыбка.

Игорь замирает, глядя на меня. Следом за ним поджимает губы и прищуривается его нынешняя жена. Узнала меня. Мои нынешние хозяева о наших прежних отношениях явно знать не знают, а потому продолжают оживленно болтать.

Как интересно! Оказывается она уже не только о моей судьбе, но и о перспективах существования Шарика-Бобика позаботиться успела!

А ровно через год после этого Любка за одно лето стремительно и неудержимо превратилась из мужиковатого подростка непонятного пола в роскошную юную валькирию с тончайшей талией, непонятно откуда взявшимся бюстом весьма примечательных размеров и крутыми бедрами греческих богинь. Теперь первые парни в любой компании тут же оказывались у ее ног, но она им прежних своих мучений не простила. Ох как не простила!

— Ты немедленно уволишься.

— Нету у нас никаких кошек! А ваш пес…

— Правда. Иван — мой воспитанник.

— Нет. Шарика-Бобика. Вы же говорили, что пристрелите если он…

— А тебя?..

— Вы его не пристрелите?

Разворачивается и наконец-то уходит. Чего, собственно, я и добивалась. Гружу в багажник свои вещи, открываю ворота, выруливаю. В зеркало заднего вида замечаю Славу, который спешит мне вслед. Открываю дверцу и начинаю выбираться на улицу, чтобы закрыть за собой ворота, но Слава только рукой машет:

Реву, подвывая. Рядом ревет Любка. Осознаю это не сразу. А когда понимаю, что к чему, даже сама плакать перестаю.

Все поворачиваются в мою сторону. На лицах моих хозяев вопрос. Игорь смотрит зло, его блондинка так, что если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала на полу приблизительно в том виде, как тот мужик с дач. Фу! Ну чего вспомнила? Опять замутило только… Объяснять что бы то ни было нет никакого желания, но если я хочу защитить Шарика-Бобика, то придется.

Позднее узнаю, что Арина познакомилась с новой женой моего бывшего мужа на курсах для беременных. Познакомилась, задружилась и даже пригласила в гости. А та, естественно, приехала с мужем…

Хозяева неловко мнутся. Один Иван встает на защиту пса грудью.

— Подслушиваешь?

Мой бывший муж тут же хватается за ногу. Юра же оттаскивает прочь моего непутевого защитника. Что теперь с нами будет?

— Фу, Шарик-Бобик! — это уже Иван.

На что Любка, которая и тогда за словом в карман не лезла, ответила так, что хохотал потом весь лагерь. Изящненько до полного умопомрачения. И просто. Всего лишь спросила в ответ:

Брючина на пострадавшей ноге у Игоря порвана и обслюнявлена. Но серьезных повреждений нет. Это мы устанавливаем уже в доме, куда пострадавший спешно доставлен под неумолчные причитания его жены. Синяк, скорее всего, будет, но даже кожа не прокушена. Скорее как-то промята: на порозовевшей волосатой лодыжке Игоря отчетливо видны малиновые вмятины — следы собачьих зубов.

— Здравствуйте, Маша.

— Да ладно! Тебе-то грех жаловаться! Вертишь ими, как хочешь.

Надо сказать, с того малоприятного момента Игорь и его супруга в доме Симоновых больше не появились ни разу. Может сами не хотят, а может и не зовут… А может и не до того. Новой жене моего бывшего мужа ведь уже рожать вот-вот. Будет у него ребеночек. Станет не дедом, а отцом, как он и мечтал. И может еще и не раз. Это я, старуха, никому не нужна и не интересна, а он-то, небось, со свей блондинкой в постельке кувыркается регулярно…

— Причина?

Дело в том, что ее Вовка служил в ФСО. Занимался охраной и сопровождением первых лиц нашего немаленького государства. И как-то так получилось, что его руководство, наверняка с его подачи, до крайности заинтересовалось персоной Любови Крыловой. Телохранитель-женщина да еще с такой внешностью? Неожиданно для противника. И открывает широкие перспективы для применения. Например, не каждый высокопоставленный муж согласится, чтобы его высокопоставленную супругу охранял здоровенный плечистый парень. А вот особа женского пола — совсем другое дело… Да и многим мужчинам приятнее видеть рядом с собой не каменную рожу и бритую башку, а красотку со скульптурной фигурой…

В кухне то, что происходит в гостиной, не слышно совсем. Очень надеюсь на то, что мой работодатель окажется человеком разумным и, главное, добрым. А значит, Шарику-Бобику ничего не грозит. Интересно, о чем они там сейчас говорят? Невольно начинаю смещаться в сторону коридора.

Так к чему я это все? А вот к чему: какие могут быть комплексы у девицы с такой внешностью, с такой профессией и с таким жизненным опытом? Этого я никак понять не могу. Неужели так здорово по ней прошлось пионерское детство, что отголоски его отравляют ей жизнь и сегодня?.. Вот ведь дурочка! На иную взглянешь — что называется «ни кожи, ни рожи», а настолько уверена в себе, что ходит прынцессой. И ведь что поразительно: этой своей самоуверенностью и окружающих в своей неотразимости убеждает! Другая же, имея начальный капитал куда богаче и интереснее, профукивает его настолько бездарно, что хоть плачь. От чего это зависит? В чем залог успеха? Хотела бы я это знать…

— Сама откроешь!

— А я-то все гадала — и откуда у вас такая дорогая машина? Теперь-то понятно — воспоминания о прошлой жизни. Муженек сбежал, дети кинули, только вот тачка и осталась…

Хохочет.

— Тогда пойдем, дружок, на кухню. Посмотрим, что у нас там есть вкусненького.

Стряхиваю его руку.

— Понятно. Ладно. Не берите в голову. Будем просто считать инцидент исчерпанным.

Как оставить меня по-тихому без средств к существованию — это нормально. А вот то, что об этом узнают, будут судачить — мол, бывшая жена Игоря Вербицкого вынуждена наняться в прислуги, чтобы было на что жить, это уже нехорошо. Это уже позорище. Пожимаю плечами и хочу пройти мимо. Но он не дает, хватает за плечо и разворачивает к себе.

— Дебил. Как есть дебил.

Смущаюсь страшно.

Ивана знакомят с «новыми друзьями семьи». Я стою, не зная, куда мне девать себя. Ушла бы в дом, но они стоят прямо на дороге, загораживая собой этот путь к отступлению. Шарик-Бобик дергает поводок, и я вспоминаю о нем. Пойду пока что его привяжу. Заодно уберусь с глаз долой. То, что из сердца вон и уже давно — мне и так известно…

Один раз, правда, возник серьезный конфликт. Но Любка так доходчиво объяснила, что те эскорт-услуги, которые оказывает она, несколько отличаются от тех, что можно заказать по телефону, что больше такого рода проблем не возникало. Даже после того, как ее Вовка во время проведения одной из операций погиб… Как же она тогда убивалась бедная! Даже из ФСО ушла. Сказала: не могу там больше. Занялась оказанием частных услуг. И надо признать не прогадала. Теперь к ней разве что очередь не стоит…

— Оставь меня в покое, Игорь.

— А вот и Ванька с Надеждой Николаевной с прогулки вернулись. Вань, иди поздоровайся.

Опять машет рукой — уже прощально — и улыбается. И как он с Машей живет? Что их свело вместе? Ее красота? Но когда к ней прилагается такой характерец… Не знаю. С другой стороны я же прожила с Игорем больше четверти века. А у него нрав тоже не сахарный. И с годами становился все хуже и хуже. От меня он требовал многое, сам же в ответ почти ничего не давал. Уж молчу про ежедневные выволочки по самым удивительным поводам. Например, он регулярно орал на меня за то, что я куда-то дела какую-нибудь его вещь, хотя я ее и пальцем не трогала. Потом эта самая вещь находилась, например, в его собственном портфеле и становилось предельно ясно, что туда ее мог положить только сам Игорь. И что? Орать он на меня после этого переставал, но и не думал извиняться.

— Каким это образом? А-а-а… — до меня доходит.

Оставляем за спиной напряженное молчание. Уходя ловлю на себе взгляд Маши. В нем жгучее любопытство прирожденной сплетницы круто замешано на злорадстве. Оказывается меня мужик-то броси-и-ил!.. И какой! Богатый, вон — на машине с шофером приехал. Старую жену бросил, а к молодой ушел. И ребеночек у них уже того гляди родится. А ты, дура, в прислугах теперь! Конечно, все эти Машины мысли я себе придумываю, но они так явственно написаны на ее красивом эмоциональном лице, что вряд ли в содержании я ошиблась. Разве только в подборе слов…

— Я же говорила вам, Евгений Васильевич, миленький, что его в живодерню сдать надо, только заразу в дом занесет… — от своего домика кричит Маша.

— Круто!

Глава 5

В особняк Симоновых возвращаюсь за пару часов до их приезда из отпуска. Хочу испечь для Ваньки приветственный пирог. Получается он на славу — румяный, пышный. Вот только мальчик ему не рад. Какой-то он вялый. Сонный. Мне совсем не нравится. Надеюсь, что просто устал с дороги. Но когда захожу к нему в комнату вечером, чтобы уложить его спать и рассказать ему обычную вечернюю сказку, обнаруживаю, что у него температура. И судя по всему высокая. Меряем. Тридцать девять. Черт!

Стучусь в хозяйскую спальню. Они, судя по всему, уже спят — тоже устали с дороги. Перелет-то был долгим. Но я проявляю настойчивость. Мальчик мне ну совсем не нравится. Наконец на мой стук отвечают, и в дверях возникает обряженный в халат хозяин дома.

* * *

— А что врачи?

— Помру молодой, Лид.

Улыбаюсь благодарно. Почему-то убеждена, что обычно этот мужик с холодным расчетливым взглядом работает совсем по другой схеме… Хотела бы взглянуть на его детскую фотографию. Интересно, каким он был лет в пять-шесть? Вот как Иван Симонов сейчас? Из каких детей вырастают вот такие матерые хищники — умные, сильные и опасные?

— Пипец! — резюмирует моя подруга, и мы принимаемся молчать каждая в свою трубку. И каждая, видимо, о своем. Или в конечном итоге об одном и том же?

— Я на твоем месте, дура, не окажусь никогда.

— Господи! Но как? Откуда?

— Прости, но мне бы не хотелось…

— Я не хочу.

Молчит, сопит только.

— Здравствуйте, Надежда Николаевна. Вот уж кого тут встретить не думал…

Насыщенность чувства, которое его переполняет, так велика, что я даже спотыкаюсь… О боже. Как неудачно… Новая жена моего бывшего мужа. Уже не беременна. Стало быть Игорь теперь, как и хотел, «молодой отец». Не дед… Ощупывает меня взглядом так придирчиво, словно купить собирается. Даже мурашки по коже идут. Испытывая неловкость, нервно вытаскиваю из пакета полотенце и заматываюсь в него, чего обычно никогда не делаю. Чего стесняться своей наготы перед другими женщинами?

— Дело в том, Викуш, что я только что нос к носу столкнулась с новой женой Игоря. Вот она меня и просветила… В доходчивых выражениях. А то так бы и жила дальше, искренне недоумевая, в чем причина того, что меня не только муж бросил, но и все наши общие друзья отвернулись, как от прокаженной…

— Не надо. Только хуже будет.

— Я хотела бы издать книгу придуманных вами сказок про Шарика-Бобика и Деда Мороза.

— Но хоть во-время перехватить успели?

— Да. Я убежден, что раздел вашего с бывшим мужем имущества был произведен с нарушением закона. Хороший юрист сможет вытрясти из него значительно больше.

Как-то по телефону жалуюсь на свои проблемы Любке. Думаю: поохаем вместе, а потом посмеемся. А она принимается на меня орать:

Отчетливо понимаю, что ни в какой бассейн я уже не пойду. Как-то уже не до плавания. Отпираю шкафчик и принимаюсь судорожно одеваться. Гадость-то какая! Какая же отвратительная липкая дрянь…

Иду. И вскоре со смешанным чувством, закусив губу, смотрю на две полосочки, которые отчетливо проявились на каждой из задействованных мной тестовых пластиночек.

— Уж поднапрягись как-нибудь! Я все равно не уеду, пока результат не узнаю.

— Ладно. Будем преодолевать проблемы по мере их поступления. И вот что еще! Я дам вам, Надежда Николаевна, телефон хорошего адвоката. Предварительно переговорю с ним. Это мой друг детства. Он должен помочь.

— Только что?

Как и Любка зрит в корень. Это я, дура, за свои 27 лет супружества окончательно оторвавшаяся от реальной жизни, ни о чем таком никогда и не задумываюсь… А уже пора бы начать. Чуть позже Евгений Васильевич приходит к нам с Ванькой в детскую и приносит листок с обещанным телефоном.

Об этом я пока еще совсем не думала. Все больше о коварстве судьбы. А Любка как всегда зрит в корень. И так-то работу только благодаря вмешательству какого-то незнакомого мне доброхота нашла, а с грудным ребенком на руках — и вовсе «нереал Мадрид», как говорит один из моих сыновей.

— Я его, наверно, могла бы полюбить…

— Оказывается, он передается как грипп — воздушно-капельным путем. Кто-то рядом кашлянул или чихнул — и все.

— Надо скорую вызывать.

— У Ваньки температура высокая.

Оглядываюсь. ВИП-раздевалка пуста. Как быстро плюсы становятся минусами! Была бы здесь толпа народа, ей бы и в голову не пришло отношения выяснять, а тут… Как быть? Просто молча уйти? Но она как раз стоит на пути к выходу. В джинсах и обтягивающей бюст короткой маечке. Видимо еще из тех, что носила до беременности, потому как теперь она ей явно маловата и совершенно напрасно так откровенно обнажает живот — ему до совершенства, прямо скажем, далеко. В руках объемистая сумка. Видно только что пришла. И почему я такая везучая? Появись она двумя минутами позже, и мы бы разминулись…

Ждем. Успокаивает то, что вечер поздний — пробок уже быть не должно. Евгений Васильевич возвращается одетым в джинсы и рубашку и в сопровождении Арины. Она обеспокоена, но вижу, что подходить к мальчишке близко не рискует. Понять ее не сложно, а вдруг зараза какая? А в животе ведь собственный еще не рожденный ребенок…

— Ага. Зато похоронят нас стройными и подтянутыми.

Вот ведь сука, прости господи. Но ежедневные стычки с Машей дают себя знать — тренинг это прекрасный. А потому отвечаю особо долго не раздумывая:

Вдруг принимается всхлипывать.

— Есть два основных момента, на которые мы с вами, Надежда Николаевна, можем опереться. Тот факт, что нынешняя супруга вашего бывшего мужа забеременела явно до того, как вы с ним развелись. Так что имела место супружеская измена. И тот, что большинство вашего совместно нажитого имущества он, по вашим словам, переоформил в последний год. Тем самым получается, что он совершенно осознанно готовился к разводу — выводил добро из той части, которую ему потом пришлось бы разделить с вами. Если этот факт удастся подтвердить документально, то считайте, вы выиграли. Если нет — будет очень сложно. Но решаемо.

— Ладно, Юрочка, я пойду. Прости, но твоего мальчика навестить не смогу. Еще своего подопечного не ровен час заражу…