Ягодка опять (СИ) (без редактуры)

Молчим.

— Надеюсь, с ним ничего страшного?

Прав. Это я сглупила. Привыкла просто, что всю жизнь служила чем-то вроде буфера между персоналом и моим непростым и жестким мужем…

— А еще интеллигентной прикидывается! Самое тебе место в прислугах, сучка. Что морду воротишь? Неприятно правду о себе слушать? Я Игорю давно говорила, что ты с ним только из-за его денег живешь, а сама у него за спиной хвостом крутишь. Что, скажешь, не так? Скажешь, не переспала со всеми его друзьями?

— Я работаю не за гонорар, а за результат. Выиграем дело — я получу оговоренный с вами процент с той суммы, которую нам удастся отсудить у вашего бывшего мужа. Не выиграем — вы оплатите только судебные издержки. Такой подход, согласитесь, хороший стимул для адвоката работать активнее.

Вот как я сейчас…

А потом, много лет спустя я его встретила. Лучше бы этого не случалось. Он приехал ко мне в дом, чтобы починить кондиционер. Не узнал, а я и не стала напоминать — таким он стал убогим, недомытым, плохо выбритым… Что уж там у него в жизни произошло, не знаю. Почему этот некогда признанный лидер, мечта любой девчонки стал тем, кем стал? Вряд ли сказал бы правду… Вот я спрашивать и не стала. Но лишний раз призадумалась о том, насколько быстро все меняется в этой жизни. Кто-то из грязи в князи. Кто-то наоборот.

Если бы не беременность, я ни на что подобное не решилась бы никогда. Сидела бы тихо… Как клуша… Что с меня взять? Теперь вот хлюпаю носом в углу фойе на выходе из бассейна, вместо того, чтобы плавать. Клуша, одно слово — клуша. Прав, ох прав был мой покойный любовник…

Опять молчим. Опять думаем. Опять каждый о своем. Наконец откидывается в рабочем кресле назад, хлопнув ладонями по подлокотникам.

— Ну и слава богу.

— Что ж… Спасибо. Хотя вместо поздравлений лучше бы оставила нас в покое. Поимела бы совесть — это ж какой сукой надо быть, чтобы на все ради денег пойти.

— И Юльку тоже жаль. Ей еще хуже, чем малому. И чем только ухитрились так травануться? В чем эта зараза была? Я-то — вот, как огурец, а они… — машет рукой и отворачивается.

— Что делать думаете?

Какие интересные… подробности. Со всеми этими людьми мы с Игорем многие годы дружили семьями. И что же? Оказывается все это время мои приятельницы — Вика Поливанова, Наташка Куманева и жена Федьки Ирка Сурикова ревновали меня к своим мужьям?!! Ревновали так, что тут же кинулись поливать меня помоями перед новой женой Игоря?!! Вот это да! Или блондиночка (как ее, кстати, черт побери, зовут?), что стоит сейчас передо мной уперев кулаки в бока, как это любит делать малообразованная домработница из Молдавии по имени Маша, просто врет?

— Я не изменяла Игорю. Никогда. И если что-то там такое кому-то казалось, то это не моя вина. Я за слюноотделение Федьки Сурикова не в ответе. А вот то, как со мной поступил мой бывший муж — откровенное свинство. И не надо делать такое лицо. Просто попробуй, дорогуша, напрячь свою фантазию и поставить себя на мое место. Просто попробуй сделать это.

Обрываю разговор слишком злая, чтобы продолжать слушать ее попискивания. Может, правы мужики, когда говорят, что женской дружбы нет? Что длится она только до тех пор, пока между двумя подругами штаны не прошли?..

— Мне все равно нечем вам заплатить.

Евгений Васильевич навещает нас каждый день. Приносит разные вкусности Ваньке, а мне — книги и газеты. Как-то в приемном покое натыкаюсь на Юру — водителя моего бывшего мужа. Вид у него встревоженный. Да тут, в отделении редких инфекционных заболеваний — отдельном здании, которое как чумной барак стоит на отшибе, вид у всех, прямо скажем, не спокойный.

— А ты здорово постарела.

— Ваньчик, маленький, ну что с тобой, дружище?

— Голова очень болит, пап.

Нас с Ванькой наконец-то выписывают. Как только оказываюсь в доме Евгения Васильевича, сразу прошу его уделить мне время для приватного разговора. Не хочу тянуть с новостями. Сказать, что они его ошарашивают — значит не сказать ничего. Рука сама собой тянется к затылку, где у русских мужиков стандартно расположено место, которое они принимаются чесать при первом приближении трудных вопросов и проблем. Молчим.

Понимаю, что на это и рассчитывал. Очень рассчитывал. Начинает торопливо говорить о том, что заплатил за отдельную палату с отдельным туалетом и душем — нам с Иваном будет вполне комфортно. Что удвоит, нет, утроит на время больничного сидения мне зарплату. Что позаботится о Шарике-Бобике… Слушаю уже не очень внимательно, потому как начинаю собираться.

Глава 6

Май обрушивается на Москву сумасшедшей жарой. Арина, которой остался всего месяц до родов, не высовывает носа из кондиционированной прохлады дома и жалуется на жизнь безостановочно. Измучившись в конец, Евгений Васильевич принимает решение отправить всех нас куда подальше. В Ирландию.

— Там всегда семнадцать.

* * *

* * *

Смотрю удивленно.

— Ну говори.

На сердце сразу становится легче. Все-таки сомнения в правильности своего поступка меня мучили. После стычки с новой Игоревой женой всерьез думала бросить все. Никакие деньги не нужны, если из-за них приходится терпеть такое. Но Всеволод Гарлицкий — тот самый адвокат, которого мне сосватал Евгений Васильевич, только глянул на меня как на умственно отсталую и даже отказался подобный вариант обсуждать.

Не то что Любка.

Сижу в некотором обалдении. Ну и новость! Всем новостям — новость!

— Схоронила я тебя и оплакала.

Заметаю их веником в совок. Почему-то прикоснуться к ним неприятно. Холодные, не живые. И выглядят как маленькие скрюченные трупики так и не зачатых детей… Бр-р… Что-то воображение у меня разыгралось. Наверно всему виной его реакция на мои слова. Ну а на что рассчитывать-то было? На то, что завопит при таком известии радостно и тут же мне руку и сердце предложит? Нет, конечно. Но все равно как-то… Как-то все не так. Еще и генетический анализ этот…

И кто бы это? Не мой ли Саша? То есть какой он мой? Как выясняется не только секс, но даже общий ребенок — и то в некоторых случаях совсем не повод для знакомства… Как были посторонними друг другу людьми, так и остались.

— Ты бандит?

— Надежда, но вы же должны понимать, что им только того и надо. И эта женщина наговорила вам все это исключительно с той целью, чтобы вы решили, что судиться с ними — вам же дороже будет.

— Погоди. Постой! Я тебе сказать должна…

— Дура…

Мальчишки хохочут. Теперь их ситуация забавляет. Меня, впрочем, тоже. Они рядом со мной, и мне ничего не страшно. Первым прекращает смеяться Виктор. Как всегда. Уже говорила — он у меня большой мастер вернуть всех с небес на землю…

Хохочет. А потом снова прикрывает глаза и расслабляется. На лице опять растекается мягкая неясная улыбка. Бормочет:

— В сугробе нашел, — смеется.

— Одним дядей больше, одним меньше…

— И правда — идиотка.

— По крайней мере, дядя будет старше своего племянника?

Пожимаю плечами. Теперь уже предельно ясно: сказки — это сказки, а жизнь есть жизнь. Сказочного хэппи-энда не будет. Никогда. Будет сплошная проза…

— Что?!! — даже кашлять начинает воздухом подавившись.

— Шарик-Бобик.

— Еще б не думать!

Ладно. Рожу, тогда и буду думать, как жить дальше. Может этот самый Саша, будь он проклят со своими комплексами, темным прошлым и не менее темным настоящим, на моем горизонте больше никогда и не появится… А влюбленность мою в него я уж как-нибудь переживу. Не маленькая.

Повисает пауза.

Торопливо встает и приносит мне минералки. Осторожно сажусь. Пью. Хорошо. Холодненькая. Пузырьки горло щекочут. А в глазах слезы так и кипят. Неужели правда жив?

Хмурится. Потом внезапно снова веселеет.

— Что с тобой приключилось-то? Словно привидение увидела…

— Мы прижмем его, Надежда, и хорошенько пощиплем ему перышки. Чтобы впредь и ему самому, и ему подобным господам не повадно было. Право у нас, конечно, не прецедентное, но это дело, если мы его выиграем, поможет в будущем многим.

Мой отпуск затягивается на целых три недели. За это время Саша — даже чудно, теперь знаю его имя — не проявляет себя никак. Зато звонят из полиции. Из того самого района, где моя дача и, где мне «посчастливилось» найти труп. Приглашают подъехать. Еду. А что делать? Сообщают, что убитого опознали. Показывают мне фотографию. Нет, я этого человека не видела никогда.

— Пока так и получается.

А сама-то? Обращается со своим этим новым бойфрендом — Женечкой, как будто он принц крови. А ведь всего лишь какой-то актер. Причем, прямо скажем, не из первой десятки. Физиономия, конечно, узнаваемая. Бабы за автографами в очередь становятся. Но звездой российского кинематографа его можно назвать только поднатужившись, в виде ну очень мощного комплимента. Просто один из многих с ладной фигурой, смазливой мордашкой и колоссальным самомнением.

Голос адвоката, который доносится до меня из телефона, бодр. Сообщает, что дела наши идут просто отлично: нашлись свидетели, готовые под присягой подтвердить, что мой бывший муж действительно начал подготовку к разводу задолго до того, как сообщил мне о своем решении. Переводил деньги на независимые счета, переоформлял недвижимость… И регулярно навещал любовницу…

Киваю судорожно сглатывая.

— Когда рожать?

Смотрит. И на моих глазах его посуровевшее было лицо как-то мягчеет. Даже взгляд меняется.

— Хорошо-то как с тобой…

Смеется на этот раз совершенно счастливо и решительно берется за пуговички на моей блузке. И опять все повторяется как в прошлый раз. Что за безумие на меня находит, стоит этому незнакомому мужику ко мне прикоснуться? И почему так получается, что мне нравится в нем все: запах его кожи, вкус его поцелуев, ритм, который он предпочитает в любви, его нахальство и самоуверенность, которые проявляют себя в постели столь же ярко, как и в «обычной жизни»?..

— Чушь-то не говори.

Молчит. Смотрит в сторону. Потом переводит задумчивый взгляд на меня, и я вижу, как он внезапно опять начинает менять свое выражение. Наклоняется ко мне поближе, пальцами нежно касается моей щеки.

С телефона лезу в Интернет. Хочу узнать подробности. Пишут, что можно его сделать еще до рождения ребенка, но есть риск спровоцировать выкидыш. А вот после рождения — в любой момент. Несложно и безболезненно для малыша. Даже анализ крови не нужен. Просто пробу его слюны возьмут или волосики срежут и все. Ну и слава богу. А то колоть иголками новорожденного из-за чьих-то комплексов…

— Кто? Почему на тебя… охотится кто-то?

— После. Давай обсудим все это после. И с трупом разберемся тоже… потом. Я ведь уже и надеяться почти перестал… Не первый раз сюда приезжаю. А тебя все нет. А я каждый раз мечтал, думал о том, как это все будет… В общем, не порти момент своей болтовней! Лучше скажи: ты мне рада? Думала обо мне?

Как пощечину отвесил. Он что же думает, я где-то еще ребеночка нагуляла, а теперь на него его навесить хочу?..

Вздыхаю.

— Как удалось опознать-то?

Арина и Иван улетают в Лондон. Там их должен уже ждать Евгений Васильевич. До родов Арине осталось всего ничего. Я же отправляюсь в Москву. Тоже через Лондон, но просто транзитом. Пока Симоновы не вернутся домой уже с новым членом семьи на руках, у меня снова будет отпуск.

Вот как… Вот, чем в первую очередь поинтересоваться решил.

Киваю. Молчит. А я встаю и тоже начинаю одеваться. Очень неловко под его пристальным взглядом, но что делать?.. Сидеть, стыдливо прикрывшись ладошками, еще противнее.

Старушка начинает причитать, увидев немудрящую надпись на могильной плите ее сына. Брат стоит набычившись. Ох, думаю, и напьется он сегодня… Смотреть на них тяжело. Когда идем назад, брат заводит со мной разговор о деньгах, которые я потратила на похороны. Начинает путано объяснять, что у них с маманей сейчас трудные времена… Все понятно. Вздыхаю с облегчением, когда мы наконец-то расстаемся.

— Работаю.

— Почему не сделала аборт?

Даже вытаращивает глаза от возмущения.

Отвожу глаза, но потом все-таки нахожу в себе силы смотреть на него, а не в сторону, как мелкий воришка пойманный на месте преступления.

— Нечестно, — подтверждает Петька, а Митька кивает.

Хитрец. Знает, чем меня пронять…

Дрожащими пальцами дотягиваюсь до его лица. Кожа теплая. Отросшая за день щетина колется… Живой. Очки по-прежнему на носу. Седины, пожалуй, прибавилось… Одет уже не так убого. Хотя летом с этим всегда проще — футболку и джинсы себе может позволить каждый… Отвожу взгляд.

Внезапно даже для самой себя подаюсь вперед и вцепляюсь обеими руками в его руку.

— Кстати, как тебя-то зовут? А то получится как в том анекдоте: хорошо-то как, Света. Да я не Света…

— Так это только пока.

Думаю забрать Шарика-Бобика и махнуть на бабушкину дачу. Надеюсь, что мысли о том человеке, чьего ребенка я сейчас ношу под сердцем, не будут мучить меня там особо сильно… Интересно, как бы все у меня сложилось, если бы не его смерть? Если бы я нашла его, и он узнал о том, что вскорости станет отцом. Как бы он среагировал? Думаю, вряд ли был бы рад… Ребенок в качестве платы за одну ночь удовольствия с женщиной, имя которой он так и не узнал… Или осознанно не захотел узнать… Нет, вряд ли что-то из всего этого вышло бы путное.

Да уж. Рассказываю мальчишкам, что намерена пересмотреть наши с Игорем материальные взаимоотношения. Они меня не порицают. Даже напротив. Витька:

Видно что-то в моем голосе, в интонациях есть такое, что заставляет его резко приподняться.

Кивает. По сути нервно дергает головой.

Повторяет с какой-то жалостливой нежностью:

— Я той зимой недели через две после… Ну после того, как ты меня…

— Кстати о собаке! Что с тем псом?

Диктую ему свой номер телефона. Записывает опять-таки на уголке, который отрывает от газеты… Правда теперь вряд ли думает, что я великолепна…

— Прости. Так получилось…

— Да. Так вот я тебя тоже тогда в сугробе нашла. То есть я была уверена, что тебя. Думала, что тебя. Телосложение похожее, одет так же, а вместо лица — месиво из костей и мозгов.

Хмурится, задумчиво прикусывая губу.

Хмурится:

Внезапно мрачнеет. Кто же он такой, что сплошной криминал вокруг?..