Волею случая (издательская редактура)

— Уроды Богами не бывают. Жизнь он даст, — произнёс Валера и сплюнул себе под ноги.

Аслан выхватил кинжал и отсёк ему кисть правой руки. Валера закричал от боли. Даже тошнота подошла к горлу. Из глаз брызнули слёзы.

— Научись разговаривать со старшими, шакал! — выпученные глаза боевика были налиты кровью.

Прижав левой рукой правую руку, Валера сквозь плотно сжатые зубы процедил:

— Ты падаль, которую рано или поздно на земле зачистят.

Удар под дых сложил Валеру пополам. Аслан зашёл сзади, ударил под колено, схватил за волосы.

— Ори, свинья! — кинжал коснулся холодным лезвием разгорячённой кожи шеи.

— Страшно, шакал? — закричал главарь. — Ми тебя не звали на нашу землю. Ты сам пришёл.

Лезвие двинулось, и острая боль пронзила тело.

«Не кричать! Только не кричать! Немного выдержать!»

Кровь хлынула из разрезанного горла. Булькая, толчками рвалась наружу. Всё стало мутнеть и исчезать.

«Вот и всё…»

Главарь упоенно смотрел на теряющего сознание и жизнь парня.

— По сторонам смотри! — резкий окрик заставил Валеру осмотреться.

Молодой парень с айфоном недовольно вскинул руки, изобразив на лице чувство брезгливости.

— Понаехали тут, чурбаньё!

Очередным подарком судьбы стало попадание в тело дворника. Потребовалось немного времени для осмысления произошедшего.

«Хоть не стреляют, и на одной руке висеть не пришлось».

Валера осторожно продолжил сметать метлой осенние жёлтые и красные листья с тротуара. Солнце слепило, настолько оно было ярким. Наблюдая в процессе работы за прохожими, он пропустил момент, когда к нему подошли четверо крепких парней с ненавидящим взглядом в спортивных, плотно обтягивающих икры ног, штанах, в темных лёгких куртках.

Валера напрягся и сразу оценил ситуацию. В руках двоих было по кастету, а у третьего сверкнул нож.

«Они пришли убивать».

Выражения лиц говорили об этом. Отпор он им постарается дать, конечно, но кондиции тела, в которое его перекинуло, могут и не потянуть той подготовки, что была у Валеры.

— Чё, чмурло, смотришь? Чурбан недоделанный. Все беды России из-за таких уродов, — сквозь зубы процедил высокий парень с кастетом на правой руке.

— Уроды есть и в России, — ответил Валера, услышав глуховатый старческий голос. — Эти уроды передо мной.

Парни опешили от столь наглой выходки.

— Узбечина, тебя вежливости не учили?

— С быдлом вежливость является лишней, — усмехнулся Валера, удобнее перехватывая черенок метлы.

— Всё, сука, конец тебе, — просвистел высокий и замахнулся для удара.

Верхушка черенка в одно мгновение поразила первого противника в лоб, выводя его из строя на какое-то время. Следующей жертвой стал парень с ножом. Тут, оказалось, посерьёзней. И вроде размах небольшой, а удар в ухо пришёлся удачно. Паренёк потерял не только нож, но и ориентацию в пространстве, развернувшись резко назад, наткнулся на скамью и перелетел через неё. Третий, получив удар под колено, завыл от боли, наклоняясь к ноге. Дополнительный удар он получил ботинком в лицо. Четвёртый и рта раскрыть не успел, а возможно, и понять не сумел, что произошло за несколько долей секунд.

Валера скорчил страшную гримасу и замахнулся на него метлой. Скорости покидания поля схватки мог бы позавидовать любой легкоатлет. Пришедший немного в себя высокий парень поправил кастет и, сверкая наливающимися прямо на глазах двумя фингалами, решил исправить ситуацию.

— Оно тебе надо? — с насмешкой спросил Валера.

От прежнего лоска и решительности не осталось и следа. Часто моргая, парень рассеянно оглянулся. Прохожие небольшими группами смотрели бесплатное представление.

— Я этого так не оставлю, черножопый. Убью!

Валера резко подскочил к нему, вывернул руку, сорвал кастет и прижал парня коленом к тротуару.

— Запомни, урод. Вторая попытка будет последней в твоей никчемной жизни. Я запомнил ваши морды и при приближении ко мне пущу вас в расход. Уяснил?

Парень что-то прошипел.

— Уяснил, спрашиваю? — дёрнул руку Валера так, что тот взвизгнул.

— Понял я, понял, — запричитал нападавший.

Валера решил помочь встать ему на ноги, действуя больше на автомате.

— Сзади, дед! — крикнул кто-то.

Валера, мгновенно сгруппировавшись, не оглядываясь, присел и ушёл в сторону.

Тот, который перелетел через скамейку, попытался достать его ножом. Неожиданный уход из-под удара сделал жертвой встающего на ноги дружка убийцы. Нож вошел под левую лопатку до самой рукояти. Толпа разом вскрикнула, и словно исчезли все звуки в округе. Наступила тишина. И в этой тишине особенно жутким являлся удивлённый взгляд высокого парня с медленно стекленеющими глазами и растерянный вид убийцы, глядящего во все глаза на своего бывшего товарища.

Валера присел прямо на тротуар и отрешённо смотрел по сторонам. В груди кольнуло, и сердце словно сдавило железным обручем. Правая рука дёрнулась к левой стороне груди, но остановилась на полпути. Тело повалилось на бок, и сознание медленно выключилось.

Первое, что услышал Валера, была полная тишина. Он медленно приоткрыл глаза. Небольшой кабинет. Рабочий стол, шкаф с папками документов справа рядом с дверью, слева окно почти во всю стену. Напротив на стене часы, но секундная стрелка замерла ровно на цифре двенадцать. На подоконнике ни одного цветка. На столе несколько раскрытых документов из толстой папки, две дорогие ручки, карандаш, выстроенные в ряд четыре телефона и настольная лампа. Ничего лишнего. Хотя лишним можно было назвать овальное зеркало, висящее с торца шкафа.

Валере очень захотелось посмотреть на того, в чьё тело ему довелось попасть на этот раз. Он был готов к любым неожиданностям. Прежние скачки из тела в тело приучили к тому, что нужно быть постоянно собранным и готовым к действию. Зачастую он не знал «своих» имён, времени, года, профессий. Он понял только, что, попадая в чужое тело, должен выполнить нечто, что затруднительно настоящему владельцу. Чужое — оно и есть чужое, к нему надо привыкнуть и понять, что оно умеет и на что способно. Вот только некто, переселяющий его из тела в тело, не даёт такой возможности. «Врубаться» приходится сразу.

Хотелось рывком вскочить со стула, но не тут-то было. Валера с изумлением уставился на свой огромный живот.

— Мда, — пробормотал он и с трудом выполз из-за стола. — Одышка будь здоров. В этой куче мяса килограммов сто пятьдесят будет, наверное.

В отражении зеркала он увидел немолодого обрюзгшего, с красным лицом, гражданина. Шевелюры почти не было, на груди лежал тройной, а может, и больше, подбородок. Плечи раздавались широко, но живот выпирал намного сильнее.

В момент созерцания в дверь постучали.

— Входите, — грубоватый властный голос вылетел из недр массивного тела.

В кабинет вошли два субъекта. Один из них был с бумагами.

Валера медленно прошествовал на свое место и, показав взглядом вошедшим на стулья, присел сам.

— Документы готовы, Борис Ильич. Всё, как вы велели. Деньги будут списаны сразу, как только поставите подпись. Народ будет счастлив обрести свободу.

Взявшийся было за ручку Валера вдруг остановился. Последняя фраза, словно пуля, вошла в плохо еще соображающий мозг.

Он медленно поднёс бумаги к глазам. Прочитал раз, другой, третий, потом перевёл взгляд на субъекта, который с приклеенной улыбкой в подобострастном полупоклоне стоял перед ним.

— Из всего, что здесь написано, я ровным счётом ничего не понял. Кому, куда и зачем уходят наши деньги?

— Вы же всё обговорили с Джеймсом Вулвоортом. К тому же деньги не наши, мы только посредники.

— Посредники в чём? На какое дело должны пойти эти деньги? — придав голосу как можно больше суровости и раздражения, спросил Валера.

Субъект, личность которого была настолько заурядной, что даже при сильном желании запомнить его лицо было невозможно, растерянно оглянулся на второго, который вошёл вместе с ним.

В глазах второго читался недюжинный ум и понимание ситуации.

— Борис Ильич, если бумага будет подписана, то уже через месяц мы будем жить в другой стране.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Валера и упёрся взглядом в говорившего.

— Страны той, которая есть сейчас, не будет. Только голод и разруха. Но мы с вами будем жить на Западе и получать деньги за плевки в сторону нашей бывшей тогда уже родины.

Валера откинулся на спинку стула.

— Это деньги на восстание?

— На переворот.

Первый субъект выглядел растерянным и бледным.

— Борис Ильич, если вы не подпишете, то это сделает ваш заместитель. А с вами разберутся в скором времени, — он попытался сгрести со стола бумаги, но Валера его опередил и разорвал их пополам.

— Ты зарвался! — взвизгнул субъект и быстро вылетел из кабинета, с силой грохнув дверями.

Второй субъект улыбнулся.

— Круто, но деньги все равно уйдут туда, куда надо. Заместитель имеет полное право на подпись. Иностранные банки они и есть иностранные. Даже если банк в России и директор русский. Они перестраховались, — горькая усмешка тронула губы.

Валера думал недолго.

— Вот что, братец! Срочно переводи деньги на счета детских домов. Оттуда они их взять не смогут. Надо исправлять то, что накуролесили. Охвати как можно больше адресов по всей стране, раздроби сумму на много мелких.

Взгляд парня изменился, стал решительным.

— Я не ослышался? — вкрадчиво спросил он.

— Выполняй, друже, выполняй! Надо опередить этого прохвоста!

Дверь закрылась, хозяин кабинета остался один.

«Подставил я этого мужичка по полной. Завалят, однозначно».

Он нажал кнопку переговорного устройства.

— Начальника охраны ко мне, срочно! — и отключился, не дожидаясь ответа.

Вошёл начальник охраны — приятной внешности подтянутый мужчина, уверенный в себе и своих действиях. Колючий пронзительный взгляд сразу просверлил патрона.

— В общем так. Юлить не буду. Меня должны будут убить. Берёшься охранять меня лично? — Валера встретился со взглядом начальника охраны и выдержал его. — Готов послужить стране?

— Причём тут страна и вы? — неожиданно спросил тот, усмехнувшись.

— Пока я жив, деньги через этот банк на разрушение России, перевороты и тому подобное не пройдут. Это, конечно, капля в море, но капля к капле — и наша страна выдюжит, выстоит, а потом встанет на ноги. Ты готов помочь стране и мне?

— Готов, Борис Ильич! Значит, зря на вас наговаривали. Всё сделаем, что от нас зависит.

— Вот и отлично. Приготовь хороших ребят. Ну, что там вам надо? Может, из амуниции или из оружия? Вот деньги. Трать. Спрашивать о расходах не буду. Верю.

Начальник охраны, продолжая сверлить шефа взглядом, взял пачку денег и сунул в карман пиджака.

— Я могу идти?

— Давай, работай, друже!

Валера смахнул рукавом пот со лба и задумчиво посмотрел на окно. Рука сама нащупала кнопку, и плотные шторы отгородили кабинет от всего мира. Валера устало закрыл глаза в темноте…

Гудок парохода нельзя было перепутать ни с чем. Валера открыл глаза. В маленький иллюминатор светило солнце, освещая небольшую каюту. Он сразу ощутил, что-то здесь не так. Нет, тревоги не было, просто ощущения были другие, необычные. Повертев головой, он так и не понял, в чём необычность. Но вот взгляд остановился на ногах. Он был в платье! Рука скользнула по груди он — женщина!

«Вот ничего себе поворот! Я-то думал, что меня вселяют лишь в тела мужчин, а тут — женщина! Интересненькое начало. Значит, предела нет. Могу быть мужчиной и женщиной, к тому же любой национальности. Надо же такому случиться!»

Валера поспешил на палубу и немного застенчиво поинтересовался, заливаясь приятным голоском, у чопорного господина в чёрном костюме, как называется корабль. Тот с минуту разглядывал обратившуюся к нему женщину.

— Это не корабль, мадам. Это паром, — и улыбнулся двусмысленной странной улыбкой. — И называется он «Вестник свободного предпринимательства».

— Паром уже отходит?

— Да, мадам, уже отданы швартовы. Нам предстоит пересечь Ла-Манш всего за несколько часов. Хорошая прогулка, чтобы немного развеяться.

— А вы не подскажете, как называется город, из которого мы уходим? Я ведь тут проездом и решила совершить морскую прогулку, как только увидела этот чудесный корабль. Паром. Мне говорили, а у меня плохая память. Совсем вылетело из головы.