Осколки клана. Том 2 (без редактуры)

— Другими словами, практически не знаешь!

— Если нужно…

— Да нет, — мягко улыбнулся я. — Всё нормально. Меня наш академический паровик ждёт.

— В смысле…

— А я смотрю, идёшь! Ты или не ты, сразу не пойму, а как глаза увидел… — воскликнул он, спрыгивая с подоконника, на котором до этого восседал и, подходя ко мне и пожимая протянутую руку. — Ребят! Знакомьтесь! Антон Каменский, самый безбашеный берсерк Тимирязевки моего Школьного выпуска! Мало того что долбит взрывами так, что мало никому не покажется, так ещё и главный сердцеед школы!

— Клянусь! — дружно рявкнули мы в два мужских и три женских голоса.

— Идите занимайте место и ждите!

Никогда в точности не видел, как это на самом деле происходит, но вроде как сейчас в водительской должна сработать сингалка, а дежурный шофёр по информации, считанной с дырявой картонки, получить предписание на маршрут.

В то же время за барьером остальные пять человек из команды наколдовывали специальными чарами по светящемуся шарику, которые летали вокруг и периодически жалили противника электрическими разрядами. Задачей было первым найти конкурента и коснуться его рукой.

Нина, понявшая быстрее других, о чём говорит бывшая одноклассница, подошла и порывисто обняла ее, а Дашка… Белоснежка внезапно разревелась так, словно плотину, которую она возводила вокруг себя, просто прорвало.

Несмотря ни на что… в произошедшее как-то вовсе не верилось. Тем более что Маша говорила, будто физически она вроде как уже здорова, да и занимались девушкой, по её словам, видные специалисты, а ту же Машку не подпускали даже в качестве сестры милосердия. Больно тонкое ей требовалось обхождение, так что даже заботились настоящие чаровницы.

— Понятно. Девственник! Блин… — пробормотала она себе под нос, а затем вновь набросилась на парня с расспросами: — Так можешь нормальные половые органы сделать?

Сейчас же, проводив Машу, я имел возможность хоть немного понаблюдать за тем, как вообще живут и учатся студенты другого чародейского учреждения и, естественно, сравнить с нашими условиями.

— Что происходит? — прошептал мне парень, когда я отнял руку.

И тут такое! Не скажу, что казалось, будто она сейчас отворит дверь и, как обычно, смущённо улыбаясь, войдёт в аудиторию. Но всё же…

— О! Теперь вспомнил! — улыбнулся я.

— Так-так-так, — пробубнила женщина, возя пальцем по строчкам. — Есть такой. Лю-да, усиленный седьмой на двенадцатый стол!

— Знаешь, парень, — произнесла она, — я-то тебя в любом случае дождусь. А на будущее запомни, хотя надеюсь, что не пригодится. Если бы аутопсию проводили в клинике для неодарённых медики обычными хирургическими методами, бывает такое, когда нет необходимости исследовать энергетическое ядро. Тогда да, лучше машину отпустить, потому как ещё неизвестно, насколько это затянется и как долго потом ждать расшифровки результатов. Если чаровники за дело берутся, то всё обычно очень быстро происходит, час-два не дольше.

Правда, тянуть с дальнейшим нападением не стал и в свою очередь попробовал достать рукой всё ещё не нашедшего опору «синего», однако, получив разряд от пролетавшего мимо шарика, притормозил и тут же попался ногами в «ножницы», которые лихо исполнил его визави, в результате чего рухнул спиной на лёд, громко чертыхнувшись. Его противник тут же среагировал и, перекувырнувшись, мгновенно хлопнул упавшего светящейся ладонью по груди, отчего «красного», похоже, серьёзно парализовало.

— Что? — красный как варёный рак серб, похоже, хотел спрятаться от чаровницы за меня, а там тактически покинуть аудиторию.

— Сегодня в час дня, не приходя в сознание после ранения, умерла кадет-чародей первого курса…

— И всё же, — внимательно посмотрела на серба Сердцезарова.

— Не знал, что ты в чаровники пошёл, — покачал я головой.

Так что я просто мотнул головой в сторону девочек. И даже не удивился, когда вечно играющая Мария схватила и притянула к себе красноволосую и белоснежку. Всё-таки она хорошая девушка, а всё остальное вторично.

— Ну так! — фыркнул парень. — Про неё, конечно! У нас полкласса по ней пару лет страдало, а ты пришёл, раз — и она твоя!

— Готово! — сказал я, и кристаллы, пару раз мигнув, осветили комнату.

Нина с Дарьей сразу запунцевели, глядя на свои копии, а вот Сердцезарову почему-то не проняло. Наоборот, она с каким-то исследовательским интересом осматривала свой «экземпляр».

— …Елена Леонидовна Суханова, — закончил принесённую страшную новость Мистерион и замолчал, а затем сказал явно официальную фразу: — Чародеи и Чаровники, прошу встать и почтить вместе со мной память усопшей.

Действительно. Не то чтобы мы общались или водили знакомство, но пересекались в коридорах.

Ну и, естественно, я в своей чёрной форме явно выделялся среди сеченовцев, носивших в большинстве своём светло-голубые и нежно-зелёные мундиры и костюмы, словно ворон среди стаи голубей. Так что меня сразу же замечали, где бы я ни появился. С интересом пытались рассмотреть шеврон академии и факультета, а затем начинали о чём-то шептаться. Хотя я бы не сказал, что, напрягая живицу в ушах, услышал что-то обидное. Просто многим, а особенно девушкам было интересно, кто этот «боевик», и, естественно, что «он» здесь делает.

До стоянки паровиков я добрался первым, в то время как Маша заскочила в представительство Княжеского Стола, где ей необходимо было получить какие-то бумаги, связанные с Леной. В детали я не вдавался, только получил карту-разрешение на использование служебного паровика и выписку, необходимую для получения бумаг, касающихся Лены, и, кивнув девушке, чтобы догоняла, отправился заказывать водителя.

— Объявляю минуту молчания… — медленно произнёс Мистерион, и в помещении наступила тишина.

— Знаю про них… — тихо ответив мне, кивнул серб. — Познакомиться успели…

— Честно говоря, не знаю даже, стоит ли держать машину, — вздохнул я. — Не представляю, как долго обычно длится процедура вскрытия…

— Да.

— О, в клане теперь значит, — важно покивал Юдинцев. — Круто… А говоришь, не сердцеед…

— А я нет… — ответил я, глядя на наших красавиц.

— Ты про Уткину, что ль?

— А не девочку, а мальчика?

— Да там сам на штырь в темноте налетел, — отмахнулся парень, который назвался Андреем. — Довыпендривался парень, вот и сверзился в темноте с полусгнившей лестницы. Там полное «моменто море» виском на арматурину тридцати сантиметров. Ванька жаловался, что совсем неадекватный парень был.

— Дым…

— Предатель, — пробурчал парень, вызывая трёх голых дымных девиц. — Наслаждайтесь победой.

— Ну… — грустно усмехнулась женщина. — Не всю же жизнь я баранку крутила… По молодости были совсем другие мечты и амбиции.

— Ты это, — промямлила Маша. — Домой давай. А то поздно уже. Сам до парковки доберёшься… Ой, тебе, наверное, машину нужно выписать?

— Наверное, глупо было надеяться на какую-то индивидуальность… — хмыкнула Дарья, входя в комнату. — Всё то же самое, только позора на стенах побольше будет…

— Что хоть с ней случилось?

— Пупочкин, что ль?

— Лансаниэль…

— Всё потом… — нахмурился преподаватель. — Садитесь.

Ну, что бы он там себе ни напридумывал, переубеждать я не стал, а постарался сменить тему.

— А сам-то здесь как? — вновь задал вопрос Егор.

Ну а изогнутые, чем-то напоминавшие формой шашку, которыми пользовался наш Золотой мальчик, надо было ещё и прочувствовать! Ведь далеко не у всех имелся талант Нины Ефимовой, которая могла метать что угодно и как угодно, даже первый раз взяв в ручонки незнакомую по балансу железяку.

— Очень приличная тема…

Медицинский буйт оказался довольно-таки странно игрой… в которой я, честно говоря, не понял ровным счётом ничего. Два игрока с завязанными глазами входили в пятиугольную спортивную коробку, где пол был сделан изо льда, и водили перед собой светящимися розовым руками в попытке дотронуться до противника.

— Ну-ну…

— Основы общей защиты, — ответил мне Егор. — Грубо говоря, как дать в морду, не сломав кулак, и не получить в ответ, вовремя заслонившись боевиком. У нас сегодня дополнительное занятие, а на нём свободное посещение.

— Нет… Спасибо… — покачала девушка головой. — Не надо, я с подругами…

Что я могу сказать — у нас определённо лучше. Хотя бы потому, что вокруг Тимирязевки столь непривычная для Москвы живая природа. А с другой стороны, сравнивать всё же было трудновато. Небоскрёбы, вся жизнь в которых происходит во внутренних помещениях, пусть там и были обустроены зелёные рекреационные зоны и фонтанчики с водопадами, очень уже сильно отличались от, ставших привычными, двух— и трёхэтажных корпусов и огромных полигонов. А вот интерьеры здесь были… изысканнее, что ли. И уж точно современнее наших коридоров и аудиторий.

— Да вон, знакомого встретил, — кивнул я головой в сторону яростно орущего что-то у бортика коробки Юдинцева. — Вместе учились, а потом он к вам поступил. Они с приятелями и притащили меня сюда.

В общем-то, машина Юлии ничем не отличалась от таковой, находящейся на попечении Ивана. Разве что кузов был выкрашен в тёмно-синий цвет, да в салоне как-то поуютнее.

— Ты не права, Даша… — нахмурившись, произнесла Нина. — Не надо так…

— Лоркина, Юлия Павловна, — она слегка улыбнулась. — Вы машину до Сеченовской Академии заказывали?

Впрочем, народ активно болел за команды, благо, как я понял, звуковой барьер площадки не пропускал крики, свист и вопли разочарования, меня же от многочисленных «ну как тебе?», «здорово, да?» и прочих расспросов очень вовремя спасла подошедшая Маша.

Забавно… С Кремлёвского концерта запомнилось почему-то, как в зале довольно агрессивно реагировали друг на друга представители школ при разных Академиях. А вот сейчас, чуть меньше года спустя, я как-то не чувствовал к себе особого негатива.

— Тяжело, — отмахнулась она. — Но держусь. Хоть и была у нас уже практика по аутопсии, но это всё же не то. Одно дело — наблюдать, как какого-то незнакомого бродягу режут, а другое…

— А ведь я её утром проверяла… — произнесла она, уже с трудом выговаривая слова.

— У Самойлова в группе тоже один…

— Придётся подождать несколько минут, — ответил я. — Сейчас подойдёт наша чаровница. Её в столе задержали…

— А вы разбираетесь?

Я же в который раз посмотрел на стену за лекторской кафедрой, где вокруг проекционного экрана, тряпки опускаемой перед обычной доской для мела, располагались специальные панели памяти, некоторым из которых просто не хватало места, и они были перенесены на правую стену, подвинув собой плакаты с методическим материалом по духам и монстрам.

— Слушай, Антон, — вновь вернулся к теме пухлый. — А кто у тебя из наших-то? Чаровников, в смысле…

— Ты вообще сама-то как? — видя, что подруга слегка не в себе, участливо поинтересовался я.

Второй поступал похожим образом, а в то же самое время управляемые остальными членами команд шарики живицы устроили в воздухе над их головами грандиозное сражение. Часть атаковала представителя команды противников, пуская в людей на льду короткие электрические молнии, остальные пытались защитить от попаданий своего игрока, блокируя разряды летающим светляком. Причём при попадании чары разрушались, и заклинателю приходилось быстро выпускать новый шарик, который немедленно вступал в воздушную битву.

— А, ну это дело, — кивнул Юдинцев, и компания, подхватив свои пожитки, повела меня в святая святых любого учебного заведения.

Завидев меня, так и стоявшего возле аппарата, водительница быстрым шагом подошла и, представившись, представилась:

— Ну, Риахард Ферондуэль Корвиус Дитрих!

Конечно, Дарья с Бориславом с нашей подругой даже и знакомы-то не были. Однако данный факт ничего не меняет, тем более что теперь один из них точно останется в шестьдесят первой руке.

— Это я, Егор Юдинцев! — попробовал он ещё раз. — В параллельном в прошлом году учился!

— Да ладно! — меня даже как-то задело подобное.

— О… такого ты у себя в Академии не увидишь! — воскликнул парень, и меня вновь потащили куда-то по этажам и переходам.

Третья столовая, а всего их, как я понял, в башнях Севеновки четыре штуки, оказалась просторным и светлым помещением округлой формы, в котором за столами народ скорее занимался своими делами, чем употреблял пищу. К моему удивлению, ребята повели меня сразу же к раздаточной, не дав свернуть к кассам.

— И всё равно это неприлично!

— Да нет, — помотал головой Андрей, — допу Ос-Об-З прогуливаем… а что?

— Так! — тихо прошипела Дарья и, вспыхнув, схватилась за воротник формы Борислава. — Быстро вызвал своих кукол!

— Чего она к нему привязалась, Каменс… Бажов? — возмущённо шепнула мне пунцовая Дашка, как-то незаметно оказавшаяся рядом. — Да ещё на тему… Такую тему!

«Ну, не признаваться же тебе, что я даже имени твоего до сегодняшнего дня не слышал…» — подумал я.

— Остальные в связи с обстоятельствами на сегодня свободны, — догнал нас голос наставника. — Прошу всех завтра быть в этом кабинете в восемь тридцать утра. Свободны…

— А сделать так, чтобы внутренние органы были, можно?

— Поворот на образ! — командным голосом приказал наставник и, доживавшись, когда все развернутся в сторону вывешенного портрета, торжественным произнёс, как и мы, прижав кулак правой руки к сердцу: — Сегодня перед лицом Древа мы отдаём честь памяти Елены Леонидовны Сухаревой, нашей боевой подруги, ушедшей за кольцо Уробороса. Более её нет с нами, но мы навсегда запомним её живой и счастливой. Клянусь!

Дожидаясь Машу, я присел на откидную лесенку, в то время как водительница, открыв капот, полезла в недра машины за ключом-стартёром, длинным изогнутым рычагом, который нужно было вставлять в специальный паз на бампере, а затем в три уверенных рывка активировала паровой котёл.

— Нормально всё, — отмахнулась водительница и полезла внутрь кабины, как и я, заметив бегущую в нашу сторону Машу, сжимавшую в руках ярко-красную жёсткую папку. — Мы же не такси, в конце-то концов, у нас бронь сразу минимум на шесть часов идёт, мало ли по каким важным делам едем.

— Мария… — воскликнула Нина, — да как ты можешь…

— Тогда я пойду…

— Где он сейчас, кстати?

— Маша Сердцезарова, а что?

Девушка замолчала и, сделав шаг вперёд, на несколько долгих секунд уткнулась в мою грудь своим высоким чистым лбом, а затем, вздохнув, отстранилась.

— Лениво… — как обычно в своём стиле протянул серб, после чего Белоснежка, зарычав, начала его реально душить. — Убивают…

Мы быстро заняли свои места. Однако прежде чем подойти кафедре, Мистрион вынул что-то из-за пазухи и, подойдя к мемориальной доске, прикрепил нечто… оказавшееся портретом нашей Ленки. После чего, вернувшись на своё место, сказал:

— Наставник. Господин Мистерион, — только-только присев, тут же вскочила Сердцезарова, хмуря изящные бровки. — Мне срочно нужно в мою Академию. Я обязана присутствовать на вскрытии!

У Нинки, сидевшей рядом со мной, из глаз потекли слёзы, а Маша с другой стороны просто прикрыла лицо ладонями. Не зная, что сделать ещё, я схватил их руками за плечи и притянул к себе.