Армия Второй звёздной Империи (авторский черновик)

– Значит, было много деревьев и кустов? – пошутил офицер.

– Лэра Дарта Виллайя переводят?

– Чего ж ты его тогда ел?! – разговор с офицером почти слово в слово повторял предыдущий, со старшим товарищем. Это лишний раз доказывало единообразие мыслительного процесса большинства собратьев по профессии – в данном случае, военных, – однако рядовому было не до столь тонких философских материй, он ощущал высшую истину своим собственным естеством, которое никак не желало успокаиваться.

Утро для отдельного взвода военной разведки началось с «нежных» офицерских пинков. Бойцы, недоумевая, что же стало причиной такого к ним нелестного отношения, повскакивали, оделись и поспешили построиться на знакомой уже полянке.

– Никак.

– Ещё один вопрос, и я обещаю больше вас не пытать. Вы же знаете, на флоте применяются различные способы наказаний. Физические упражнения, лишение части денежного оклада, снижение в звании, мордобой наконец. Вот вы бы, если бы вам дали возможность выбирать, что выбрали: мордобой или лишение части денежного оклада?

– Ну что бойцы, поздравляю: вас только что поимели, – сообщил подчинённым бравый офицер в звании высшего лейтенанта. Услышав в ответ тихий ропот, командир несколько сбавил обороты. – Или вы имеете другое мнение?

– Этот пернатый медик точно Ртуть припахал, – констатировал Грумбаль. – Больше двух дней у него делать нечего.

– Эх, жаль, нет с нами Ртути, он бы нас рассудил, – начал издалека Энрике.

– Чего ты от меня хочешь, Кулак? Да пусти, ты. Я не из твоего взвода!

– Что же вы тогда не купили пусковую установку? Ладно, лэр, этот разговор ни о чём. Скажу вам по секрету, даже если бы я не одобрил эту вылазку, они бы всё равно попёрлись, только мне бы свинины не досталось. Чувствуете разницу? Я и свинины бы поел, и авторитет у бойцов заработал, да ещё и в курсе всего, что тут происходит, был бы. Не это ли нужно настоящему командиру?

– Так оборудуйте!

Утро на планете Варан отличалось запредельной сыростью. Вода капала с купола основного здания, вода хлюпала в траве, вода блестящей коркой украшала пластобетон плаца, вода словно бы висела в воздухе сплошной пеленой. При этом дождя не было и в помине, висящее над землёй марево было сродни туману, только прозрачное. Всё это безобразие на скупом языке метеорологов именовалось «повышенной влажностью». В самом деле, сиё скупое выражение не вызывало у вышестоящих командиров, читающих соответствующие доклады, никаких переживаний за личный состав. Зато этому самому личному составу предстояло барахтаться во влажном воздухе, буквально купаясь в нём. Именно поэтому зарядка в первой штурмовой роте испокон веков проходила без всякого энтузиазма, бойцы старались вяло подрыгать конечностями, сделать вид бодрый и подтянутый, и удалиться с чувством выполненного долга в расположение – ждать, покуда дневное светило соблаговолит подняться чуть выше, высосет своими пронзительными лучами-трубочками лишнюю влагу из атмосферы. Так происходило всегда, изо дня в день, так происходило и сегодня. Но не для всех. Третий взвод уже с раннего утра начал «умирать на плаце».

Личные зачёты Ванга проводил на имитаторах. Не то, чтобы он боялся выдавать своим подопечным реальное оружие… Они ведь и в караул ходили, кое-кто даже воевал. Однако перед его взглядом постоянно стоял образ рядового Бочаре. Чтобы хоть как-то отвадить того от мыслей о еде, солдата приходилось периодически тормошить физическими упражнениями. С содроганием офицер представлял себе, что именно думает о нём толстяк. В его личном пантеоне лейтенант наверняка занимал место аккурат по правую руку сатаны; и уж точно рядовой мечтал о возвращении к роли вечного дежурного – тогда его хоть голодом не морили так сильно. Сам же Ванга снова и снова задавался вопросом, почему столь неадекватного субъекта определили в штурмовики? Ему место где-нибудь в охране… продуктового склада. А ещё лучше на гражданке. Так нет, кто-то из кадровиков «углядел» в новобранце потенциал, да ещё и лазерника. Невероятно!

– Никак нет, лэр. Всё верно.

– Уставы, лэр… – но лейтенант не дал солдату договорить. Он отвесил ему хороший хук, от которого тот аж подпрыгнул на месте.

– Вы же знаете порядки, лэр. Они сами его и создали. За вчерашнюю ночь.

– Это срочно, лэр.

Ещё через десять минут он совершенно успокоился. Всё-таки трава была знатной, успокаивала нервы и придавала огромный заряд энергии измученному телу. Раймон осмотрел себя. Он представлял собой странное зрелище: с ног до головы забрызганный желтоватой кровью местных обитателей, в маскировочных зелёных мазках полевого комбинезона, на дне окопа… «И это называется охотой? Да это учения какие-то, мать их. Нет, но каковы! Они же в нас стреляли! За тварей, что ли, местных приняли? Всё, пи…ц, пора бросать пьянку».

Раймон сидел в гостиной офицерского домика и смотрел в огонь камина. Искусственное пламя вело себя почти неотличимо от настоящего, плясало, извивалось, подпрыгивало, и вообще, совершало просто чудеса акробатики. Дрова совершенно реалистично переливались кроваво-красными жилами, словно от обдувающего их ветра или сильной тяги в каминной трубе. Порой над огнём взлетали вспышки искр, чаще одинокие, реже – фейерверком вспыхивали целые снопы, грозя опалить незадачливого человека. Даже звук был соответствующим – несильное гудение с сухим потрескиванием. Реалистичность пламени помогала лейтенанту успокоиться, но, одновременно, затягивала в свои глубины и вытягивала из головы крупицы мыслей. Сознание грозило перейти в состояние молчаливого созерцания, не отягощённого ни единой мыслью.

– Прошу учесть этот фактор при оценке показателей лэра высшего лейтенанта.

– Лэр, вы что, издеваетесь?! Заявку нужно подавать за несколько дней, она увязана с точкой и временем посадки. Знаете, что мне скажет система? Разгружайтесь на склад АВ в 1735 подуровне, участок семнадцать.

– Рядовой боец, – пожал плечами штурмовик.

– Боча и Зауч… то есть Кольт Странтор и Эрик Бочаре, – сглатывая слюну в затравленном жесте, ответил младший командир.

И деревья на флоте зелёные!

– Раймон Ванга, лейтенант! – чётко отрапортовал офицер.

– Я… Мне больно это осознавать, лэр, – хмуро обронил окончательно растерявший свой пыл и энергию солдат.

– Ну да, как и приказал Марьяно, по военному времени.

Перетаскивать стратегический запас высыпали все офицеры. Каждого вдохновляла сопричастность к переноске самого святого, что только возможно на охоте. Без этого стратегического запаса охота сразу потеряла бы все свои прелести, сравнявшись с каким-нибудь заштатным полевым выходом.

– В капитанской каюте ящики. Я не смог пробиться дальше первого ряда, они напиханы под самый потолок. Даже не представляю, как они умудрились их туда поставить. Словно кто-то забаррикадировался изнутри.

– Обдумайте всё как следует, Энрике, вечером мы вернёмся к этому разговору.

Спустя полтора часа они вместе с Кулаком покидали офицерскую палатку. Эмком довольно потирал руки: его план полностью удался. Знали бы остальные, чего им это стоило! Бойцам пришлось ловить момент добрых полчаса, контролировать каждое передвижение высшего лейтенанта по позициям, ползать, бегать, выжидать. Но они своего добились, и ни разу не попались на глаза рядовым солдатам роты. Всё было проведено с поистине филигранной точностью.

– Моё имя лейтенант Раймон Ванга. Я ваш новый старшина. Моя задача – заменить вам лейтенанта Грана, по известным причинам не могущего осуществлять командование. Мои требования просты. Во-первых, чёткое знание каждым бойцом своей роли в подразделении. Во-вторых, умение каждого делать то, что требуется по этой роли. В-третьих, дисциплина. В-четвёртых, аккуратность в личных вопросах. Рядовой Кольт Странтор, шаг вперёд! Какова ваша роль в подразделении?

– Нет, имитаторы были самые обычные. А вот люди могли быть, – наблюдатель вдруг успокоился. – Хотите сказать, это какая-то шутка? Но кто нас так разыграл?

– Ну… они стреляли как-то странно, то вместе, а то поодиночке. Мне показалось, машина путалась, не могла сосредоточить огонь в одном месте. Но это их не спасло от разгрома.

– И это всё? – комендант приподнял брови в неподдельном изумлении. – Вы больше ничего не хотите мне сказать?

Планета Лелея, лагерь военной разведки, 21.00 по планетарному времени.

– Что, сортиров не будет?

«Жалко, мы не смогли пробиться к спирту…» – посетовал Мареку эмком. – «А то устроили бы праздник в честь твоего освобождения».

Раймон Ванга перевёл взгляд на своего непосредственного командира, непривычно трезвого и собранного лейтенанта Грана. Сам он был иного мнения, но хотелось посмотреть на реакцию старших товарищей, прежде чем соваться с собственным видением.

– Вас понял, вышка. Есть огонь на поражение.

– Так наладьте, лэр эмком, – коротко ответствовал Марьяно.

– Мне нужно знать фронт работ, лэр. Без этого я не могу дать своё предварительное согласие. Это совершенно тёмный лес для меня.

– Смешно, бойцы? А знаете, над кем вы только что смеялись? Кто определил рядового Странтора оператором дрона, а рядового Бочаре – механиком-водителем ППК-М? – над строем воцарилось гробовое молчание. – Я понимаю, лейтенант Гран. Но вы, лэр Кулаков? Похоже, оторванной ноги во время Майской компании вам оказалось мало. Хотите, чтобы враг теперь добрался и до вашей головы? Её уже пришивать не станут, имперская медицина не всесильна.

– А я ещё сомневался в важности спутниковой разведки… – высший лейтенант бросил задумчивый взгляд на страшину третьего взвода. – Кем бы мы были, если бы попёрли напролом, как те взводы?

Штурмовик повернулся к солдатам, но, к своему величайшему недоумению, их не обнаружил. Только вдалеке, почти у самой казармы, мелькали чьи-то пятки. Самым поразительным было то, что лейтенант отвлёкся от своих бойцов буквально на пару секунд.

– Именно, лэр.

– Аккуратней там, у нас гости.

– Всё не так. Работайте. Но, что бы ни случилось, огонь не открывайте. Как поняли?

– Роботов нет, – на недоумённый взгляд Ртути каптёрщик вынужден был добавить. – Все сломаны.

– Разрешаю. Докладывайте.

– Отвечать правдиво будешь только за себя. Слово?

– Нет.

– Нам поставили конкретную задачу, лэры, – Гран был не намного эмоциональней своего сослуживца, однако куда более осторожен: он нутром чуял что-то неладное. – Отсечь коммуникации. Будем отсекать, а потом уже бить.

Планета Лелея, окрестности безымянной свинофермы, 16.35 по планетарному времени.

В одном из таких силовых кресел и устроился молодой старшина. Он сидел, вперившись взглядом в стену палатки, и сторонний наблюдатель мог бы даже подумать, что молодой человек любуется богатой фактурой ткани. На самом же деле лейтенант думал. Ему в этом очень помогал бокал имперского виски, который офицер задумчиво баюкал в руках. Маслянистая жидкость тонко реагировала на движение; она словно бы светилась изнутри, а каждое её перемещение создавало красивый глубокий всполох насыщенного янтарного цвета.

– Понимаю, – лейтенант ослабил хватку. Подумав, он вообще отпустил медика. Тот прокашлялся, хватаясь за шею, после чего, не говоря ни слова, махнул рекой, приглашая лейтенанта следовать за ним.

– Я только из караула.

Рощица была гордостью коменданта. Вся остальная территория боевой части, не говоря уже про сам полигон, представляла собой голую безжизненную степь, немногие поросли на которой беспощадно искоренялись поколениями комендантов. Но новый комендант был другим, не таким, как его предшественники, он решил создать место отдохновения личного состава. Не на безжизненном же поле ребятам отдыхать! Так появилась пара десятков деревьев за плацем. Правда, бойцы всё равно «предпочитали» отдыхать где-нибудь ещё, ведь каждый боец знает: залогом нормального отдыха служит отсутствие поблизости офицерского состава. Рощица же напротив штаба никоим образом этому требованию не соответствовала. Поэтому группа чахлых деревьев стала лишь ещё одним давящим на психику проштрафившихся солдат испытанием – для тех, кто «умирал» на плацу, близость тенистых крон оказывалась не усладой взору, а совсем даже наоборот… Но лэр комендант думал иначе, и именно его мнение было ближе к истине, как мнение самого старшего по званию в гарнизоне.

– Вы слышали доклад оператора, рядовой. Делайте выводы, – спокойно ответил ощутимо нервничающему бойцу штурмовик.

– По праву старшего офицера на корабле я беру командование на себя. Есть возражения?

– То есть как? Значит, вы всего лишь безобидные роботы-погрузчики?! В силовой броне и при магнитных винтовках?

Рядовой Кольт Странтор, к своему огромному изумлению, обнаружил себя не среди остающихся в расположении «счастливчиков», а среди отбывающих в парк техники. До появления нового лейтенанта такого никогда не случалось. Вечному дежурному делать в парке было нечего. Вернее не так – ему как раз полагалось что-то делать, в парк же уходили те, кому ничего делать не положено. Вот такая вот диалектика. Дежурным лейтенант, из каких-то ведомых только ему соображений, оставил Марека Энтро и его лучшего «друга», рядового Бочаре. Учитывая большую «любовь» подвижного и энергичного Ртути к обжоре… есть тому точно не светит. Да и вообще, выходной для солдата обещал стать незабываемым, полным волнующих новых ощущений от тесного общения с роботами-уборщиками. Или шваброй, если роботы в очередной раз выйдут из строя, или если их третьему взводу не достанется, или если Ртуть не сочтёт нужным договориться о них с новым каптёром, или, напротив, договорится обменять их на что-то куда более ценное, – много было этих пресловутых «если», и что-то подсказывало Странтору, что какое-то из них, да встанет в этот раз непреодолимой стеной между толстяком и вожделенным отдыхом.

– Лёгкие штурмовые винтовки для работы в космических кораблях – ЛШВ-1178-бис. Заряд, в самом деле, был установлен на парализацию. Броня ЭНБ-2 711 179, рассчитана на противодействие таким же винтовкам, плазму держит плохо.

Только сейчас до Раймона дошло, что Шпак ещё пьянее Марьяно. Он успел поймать Антона, когда тот уже занёс ногу над краем обрыва. Ещё через мгновение до молодого лейтенанта дошло, что медик уже спит, что-то умильно бормоча во сне.

– Но этого не может быть! У них же другой профиль! Там же одной только электроники было – мама не горюй!

– Да всё поняли, вышка. Работаем.

– Нет, не поддерживаем. Сейчас. – Начальник космопорта наклонился вперёд и доверительно продолжил. – Так обстоят дела последние несколько месяцев. Однако до этого перелёты действительно были ежедневными, грузопоток составлял тысячи тонн в день.

Вопросы командора заставили лейтенанта сильно призадуматься. Признаться, он не ощутил особых душевных волнений от убийства. Правильно ли это? В книгах и голо-фильмах постоянно показывали душевные терзания людей из-за совершеннейших пустяков. Раймон вспомнил, что человек на экране обычно чуть ли не слетал с катушек от убийства другого человека, мучился, пил… А у него – ни единого душевного волнения, только ощущение хорошо сделанной работы. Да, был небольшой осадок от вида жестокой смерти, но лейтенант просто не воспринимал этих людей за личностей. Они же ни капли не уважали обычных людей, раз вели такой наглый разбой! Как можно к ним относиться с сочувствием?! В нём просто ничего не шевелилось, словно он отправлял на тот свет очередного кабана или барана – благо, резать скот ему приходилось. Это тоже было частью обучения. Теперь, конечно, эта часть практики выглядела несколько странно; создавалось впечатление, что наставники специально приучали штурмовиков к виду разделанных туш животных, к самому процессу такой разделки. Теперь же, когда штурмовик без задней мысли «разделал» человека, он просто не мог испытать особых эмоций: ведь внутренности человека ничем особым не отличались от внутренностей высших животных. Всё это Раймон и поведал командору. Тот опять впал в задумчивость.

– А… Так вы, в самом деле, не понимаете? – офицер откинулся на спинку своего глубокого кресла. По мельчайшим штрихам в манере юноши он безошибочно определил абсолютную его честность. Тогда комендант снова встал, низко поклонился, как того требовал Дуэльный Устав. – Примите мои искренние извинения, лэр офицер. Я заподозрил вас в непорядочном поведении совершенно незаслуженно. Простите старика.

Старик тем временем рассказывал о своей жизни. О нехитром хозяйстве, почти натуральном; о зажиточных окаянных соседях, слишком увлекающихся техническими новинками, а потому снимающих чрезмерные урожаи, какие «правильная земля не в состоянии дать»; рассказывал о семье, которая совсем не слушает мудрого старика; о торговле, которая последнее время идёт всё хуже. В общем, всё было нормально, ничто не предвещало беды – до тех самых пор, пока старик не заговорил о полигоне.

– Следите за порядком среди военных, – пожал плечами Раймон.

– Галка, Второй – вперёд! – короткая команда заставила двух солдат вскочить и тенями метнуться в ангар.

– Я понимаю, лэр Ванга. Будет вам две недели. Я также освобождаю ваших бойцов от нарядов. Полагаю, никто из лэров не будет возражать, что они своё уже отходили на год вперёд? – возражений, в самом деле, не последовало. Все с живейшим интересом смотрели на молодого лейтенанта.

– Из учебного курса принципов работы артиллерийских систем, лэр. У меня не было времени просчитывать это на месте. Если действовал неправильно, готов понести заслуженное наказание.

– Главное, чтобы она пошла на пользу Империи, лэр, – вновь заговорил Стэнн Карло.

– Штурмовики, лэры.

– Стой, кто идёт! – неожиданный окрик оборвал мысли лейтенанта.

Специалисты не замедлили явиться. Пришлось разрывать шлюзование с пиратом, после чего на корабль высадилась десантная группа. Десяток штурмовиков в тяжёлой броне быстро облазали оба корабля, доложились на крейсер. Следом прибыли технические специалисты. Они уже занялись более детальным изучением ситуации. Раймон сразу обратил внимание, что флотские общаются не столько с капитаном корабля, сколько с ним самим. Капитан тоже обратил на это внимание; он весь как будто сдулся, поскучнел, утратил былую упёртость по отношению к своему грузу. Дейнова всем нутром чувствовал, что ходит по краю, посему только рад был переходу инициативы к лейтенанту. В довершение всего старшина штурмовиков принёс лейтенанту приглашение проследовать на борт крейсера; неформальное приглашение, раз оно было передано не по каналам связи, а через живого человека. Раймон не стал взвешивать все «за» и «против» – ему было любопытно побывать на борту серьёзного корабля, выполняющего боевую задачу. До этого вся его практика была крайне специализированной, завязанной на десантирование. Постоянные штабные игры также проходили не на реальных боевых кораблях, для них достаточно было имитаторов-тренажёров. Так что лейтенанту было банально любопытно, хотя умом он и понимал, что на реальном корабле вряд ли будет нечто, чего не нашлось бы в имитаторах.

– У вас есть своё подразделение десанта.

– Слушайте, лэр Кулаков, меня сейчас посетила отличная идея: а давайте его обрядим в силовую броню и поставим на позиции? – предложил солдату лейтенант.

– В тринадцать двадцать две, лэр!

«Но ведь тогда посуда побьётся! Жалко», – здоровяк переводил взгляд с боевого товарища на шкаф; в его взгляде читалась подлинная душевная боль. – «Может, всё-таки, Феромона?»

– Браво, лэр Ванга! – воскликнул Марьяно. – Вы только что своим молодым гибким умом в клочья развеяли все аргументы закостеневшего матёрого ветерана. Проблема, в самом деле, не только в коллективе и в солдате. Она в офицере. Всё, что лэр старший лейтенант заявил как проблемы «заматерения» солдата, справедливо и для офицера. Ему надоедает служить, он хочет просто работать. Скинуть на солдат свои проблемы с воспитанием личного состава, и заниматься праздным времяпрепровождением. Как вы говорили, лэр Дерано? Женщины приедаются, перед ними уже не тянет щеголять своими победами на ниве воспитания, к вознаграждению привыкаешь, воспринимаешь как данность, в солдатский коллектив врастаешь, равно как и в коллектив офицерский. Понимаешь, что можно и не так сильно утруждаться, а иметь ровно столько же, плюс – целые нервы. Нет, Кларк, в этом споре я на стороне нашего молодого друга. Вашего Волосатого давно нужно было побрить, он совсем оборзел, даже офицеров перестал уважать. И, кстати, себя он тоже уважать перестал, раз довёл свой внешний вид до подобного состояния. Пора нам, лэры, менять каптёрщика. А раз лэр лейтенант уже занялся его воспитанием, пусть берёт Волосатого к себе, заодно подтянет его вместе с прочими раздолбаями лейтенанта Грана, коих у него целый взвод. Одним больше, одним меньше – без разницы.

За деревьями притаился войсковой плац. Поверхность из серо-стального пластобетона была во многих местах буквально стёрта подошвами бронированных сапог, порой настолько сильно, что в неубиваемой поверхности наметились заметные даже простому взору колеи. Плац был первым местом на территории боевой части, где жизнь била ключом. В самом его центре тренировались штурмовики. Вывод о том, что они именно тренировались, Раймон сделал по вполне однозначным признакам. Во-первых, они были одеты в бронескафандры. Пусть старого, даже допотопного образца, но в самые настоящие, только площадки для установки вооружения пустовали. Во-вторых, они дружно и задорно пели. Обычно штурмовики так поют отнюдь не от избытка веселья, а в силу требований командиров, ведь боевая песня по уставу «служит дополнительному сплочению личного состава перед лицом врага». Наконец, в-третьих, они шагали. Нет, скорее пытались шагать, потому что шаги получались какими-то дёргаными, неестественными, порой не в ногу. В общем, было от чего удивляться.

– Какая ещё горячка? – насторожился Раймон.

– Нарушение? – услышав данное, безусловно важное, слово, комендант мгновенно встал в стойку; его взгляд стал осознанным, приобрёл пронзительность. – Где, при каких обстоятельствах произошло нарушение?

– Тяжело, бойцы? Радуйтесь. Эта планета словно специально создана, чтобы закалить тело и дух. Рядовой Бочаре! Что вы висите, как боксёрская груша? Я сказал, закалить тело! Но у вас, похоже, закалять нечего – эту серую массу нужно искоренять, а не закалять. Сейчас я вам помогу, – с этими словами лейтенант начал аккуратно обрабатывать кулаками тушу солдата. Нанося точные, скупые удары – несильно, из разных позиций, он словно бы тренировался на импровизированной груше. Более подготовленные штурмовики заржали. Действо, в самом деле, получилось очень комичным. Только Бочаре было не до смеха. Он надсадно стонал, дрыгал ногами, но так и не смог подтянуться больше одного раза.

– Войдите, – коротко бросил комендант.

– И что, вы ничего не предпримите?

– Никак нет, по утверждённому штатному расписанию в третьем взводе предусмотрены три четвёрки. Никаких пятёрок здесь не предусмотрено. Но за сообразительность вы получаете наряд вне очереди по прибытии из учебного выхода. Вольно, разойдись!

Вместе с Кларком они чуть ли не насильно упаковали в пледы весь офицерский состав, и от греха подальше разместили его в охотничьем домике. Все приняли свою участь молча, разве что Марьяно напоследок выдал целую тираду.

Теперь и Грану стала видна стремительно приближающаяся к воротам цель – им оказался обычный гравитранспортёр, явно принадлежащий кому-то из штурмовиков. Офицер довольно крякнул и потёр руки: всё шло строго по плану. Это нужно было обязательно отметить, поэтому старик вне очереди раскупорил новую бутыль вожделенной жидкости, чокнулся с голограммой и опрокинул благоухающее содержимое в свою лужёную глотку.

– Что я могу сделать? – Кларк перевёл взгляд на медика. В его глазах почти не было осмысленности, только вселенская грусть и обида на весь мир.

– В старомодных сапогах, и из них торчат тряпки?

Теперь пришла очередь удивляться коменданту. Он слышал импровизированный рапорт офицера от начала и до конца, но так и не уяснил, в чём именно заключается нарушение режима секретности.

– Я думаю, мы стали свидетелями совокупного эффекта от комплексного лечения. Как в волновой теории, когда волны накладываются друг на друга и в результате получается новое качество усиления. Так и у нас произошло. Вы главное не забывайте: свежий воздух и физические упражнения. А лучше всего физические упражнения на свежем воздухе! Вот и комендант любит вместо наказания надевать бойцов в силовую броню и заставлять их заниматься на свежем воздухе нашего плаца. Вы не представляете, какого потрясающего эффекта он добивается! Ну, всего хорошего, лэр Ванга. Заходите, если что случится – вы всегда можете на меня рассчитывать. Бойца вашего я пришлю обратно через пару… нет, через четыре дня. – И уже себе под нос, развернувшись к лейтенанту спиной, добавил. – Думаю, двух дней как раз хватит, чтобы подстричь газоны и хорошенько убрать в кладовке. Труд – самое действенное лекарство.

Три недели боевого слаживания слились для третьего взвода в сплошную череду изматывающих тело и душу боевых столкновений. Большинство солдат, несмотря на окончание учебных курсов, никогда раньше не сталкивалось с такой интенсивностью и реалистичностью тренировок. К середине второй недели им стало казаться, будто день вообще не кончается. Стоит упасть на кровать с отбоем, и вот уже тело подбрасывает вверх опостылевший сигнал побудки. И почти сразу звучат окрики старшины и младшего командира, в руках словно бы по волшебству оказывается оружие, с которым бойцы уже не расстаются до самого отбоя. Последние же дни штурмовики вообще не возвращались в расположение, лейтенант тренировал их разворачивать временный лагерь, охранять технику, совершать ночные рейды. Ночь для них то и дело взрывалась вспышками лазерных импульсов, расцветала солнцами плазменных разрывов.

Раймон скинул под ноги командира свою ношу, бросил рядом сумку и стремглав кинулся в медицинский отсек. Шпака он нашёл за рабочим столом: тот сидел, совершенно понурившись, мусоля сенсорный карандаш. Перед медиком на мониторе плыли строки, диаграммы, линейки загадочных уравнений. На звук шагов штурмовика Антон немного приободрился.

– Но как прикажете мне готовить позиции?! Самому что ли вместо учебных дронов туда становиться?