Армия Второй звёздной Империи (авторский черновик)

– Хорошо, я вас понял, лэр. Поддержите меня, когда начну.

– Для тебя должно быть важно не кто говорит, а что нужно сделать, чтобы провести обмен, пират. Мне без разницы, на каком корабле лететь.

И, напевая себе под нос бодрую песенку, Шпак потащил упирающегося солдата вглубь своего обиталища. Лейтенант с любопытством прислушался, но его любопытство быстро сменилось недоумением, стоило ему распознать в напеве медика слова совсем несерьёзной детской песенки: «Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться и корова, и волчица, и жучок, и червячок, и медведица. Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит». Последние слова песенки ещё висели в воздухе, когда из дома послышались звуки борьбы, затем сдавленный вскрик, а венчал всё это безобразие характерный звук падающего тела. Раймон невольно тряхнул головой, отгоняя наваждение, а из дома уже выходил добрый доктор, вытирая тряпочкой испачканные в чём-то красном руки.

– Вот в чём дело… – мужчина задумался. – Я постараюсь вам помочь. Следуйте за мной.

– Четверо, лэр.

– Предупреждать о своих планах должны были как раз вы, Филлип, – поддержал подчинённого Марьяно. – Знаете же, что не в город по кабакам выехали, а на настоящую охоту вышли. Осторожней нужно быть, право слово.

– Слово, лэр!

– А что вы собирались делать на этой планете?

– Но позвольте… – Раймона охватила какая-то первобытная ярость. Он вскочил и отвесил Грану с правой, затем добавил с левой, а напоследок пнул сапогом забившегося в угол окопа старика. – Пьянь! Как так можно!

Раймон Ванга прошёлся перед строем штурмовиков. Раз прошёлся, затем ещё раз. Гробовое молчание не нарушил ни единый шепоток, и это заставило офицера кивнуть каким-то своим мыслям. Лейтенант думал. Ему было о чём подумать, да и бойцам это было не лишним – в смысле, не когда лейтенант думает, а самим подумать на досуге.

– Да не «что», а просто охота. Ну вы, право… А! Вы же ещё не были с нами на охоте! Собирайтесь скорее, через четверть часа выдвигаемся.

– Э-э-э… – Шпак опешил. Рука лейтенанта сомкнулась на его шее и прижала явно давно не знавшую физических нагрузок тушу к стене. – Отпустите, что вы себе позволяете?! – полузадушено прохрипел медик.

– Отставить мат и панику. Всем машинам, занять оборонительную позицию! – но слова лейтенанта были излишни: неуклюжие машины с поразительным проворством уже наползали друг на друга, выстаивая равнобедренный треугольник. Оборонительная позиция выстраивалась с поразительной, совершенно нечеловеческой скоростью. Было ли причиной этого изрядно пошатнувшееся душевное здоровье подвергшихся неожиданному нападению солдат? Или всё дело в почти не затихающем переругивании водителей, в неизменном трёхэтажном мате? А ещё говорят, что ругаться нехорошо!

– Война?

– Да, капитан, – поддержал товарища навигатор. – По расчетам, мы должны успеть первыми до точки прыжка.

– Стоп. У вас получается поддерживать порядок?

– Молодцы, хорошо сработано. Какое подразделение?

– Что за х…рь, рядовой! Как положено отвечать офицеру?

– Я, лэр!

Корабль Края Дейновы оказался до смешного маленьким. Нет, не так. Корпус корабля был вполне себе приличных размеров, какими обладает любой средний транспортник, а вот свободного пространства внутри оказалось в обрез. Капитан оказался сверхпрактичным человеком, поэтому так организовал внутренне пространство своей кормилицы, чтобы практически всё свободное место можно было занять товаром.

Впрочем, не один лейтенант смотрел на рядового Бочаре. Услышав об отличительной голограмме, сослуживцы за его спиной вовсю обсуждали нешуточные успехи толстяка. Из рядов слышались шепотки: «Глянь, что вошебойка с людьми делает!» – «Оказывается, она не только вшей убивает! Она ещё и способствует поднятию боевого духа и поддержанию высокого уровня боевой подготовки!» – Сам же Боча лишь тяжело вздыхал. Ему ещё долго в кошмарных снах будет сниться универсальный рецепт похудания, когда лейтенант сначала сгонял с него три пота в комплексе санитарной очистки, а затем заставлял бегать до изнеможения. И всё это под неусыпным надзором гарнизонного эскулапа – того ещё извращенца с собственной системой ценностей, среди которых врачебная клятва стояла где-то на почётном последнем месте.

– Беги, Боча, беги! – подбадривали его из самого дальнего угла, где собрался весь остальной народ.

– Но ведь мы офицеры, мы не можем требовать от солдат воровать для нас!

Кольта Странтора опять били. Сноровисто, аккуратно, чтобы не оставалось заметных повреждений, но, при этом, чрезвычайно болезненно и сильно – как умеют только в войсках специального назначения. Побои уже не приносили той боли, что сводила с ума в самом начале. Боль оставалась где-то на границе сознания, она почти отключалась, настолько к ней привык молодой организм. Именно поэтому Кольт мог думать, несмотря ни на что. И он думал. Думал о том, как по дурости, поддавшись бравурной пропаганде, пошёл добровольцем на призывной пункт. Зачем ему это было нужно? Служба, де, для настоящих мужчин; родина, де, в тебе нуждается; флот, де – боевое братство. Ведь именно братства ему и не хватало в этой жизни, слишком большим индивидуалистом он был, предпочитая абстрактные размышления и книги посиделкам с товарищами по институту. Вот и получил это самое братство. Кто ж мог подумать, что статус «брата» ещё нужно заслужить потом и кровью? Ему же, как самому слабому в подразделении, этих самых пота и крови требовалось куда больше, чем остальным. Зато теперь он знал, что такое настоящий мужской коллектив. Знай он это ещё до попадания в штурмовики, было бы легче. Хотя, если вдуматься, знай он, что его здесь ждёт, вряд ли бы согласился на такую службу.

Второму ничего не оставалось, как отправиться следом. Для борьбы с враждебной флорой и фауной учёный был мало приспособлен, а основной боец как раз исчезал в недрах исследовательского корабля. Еле передвигая ноги, сутулясь, горе-исследователь побрёл вверх по трапу, твердя про себя, словно заклинание: «Инструкция, инструкция, параграф, инструкция. Да катись оно всё, в самом деле! Инструкция, так Инструкция!»

– Виноват, лэр Кулаков, – вытянулся по стойке смирно рядовой.

В кабинете коменданта – к слову, весьма обширном – трём офицерам было тесно. Основное пространство занимал хозяин кабинета, старший командор Энро Гермилио, комендант (командир) боевой части. Обилие его званий и должностей давило окружающих ничуть не меньше, чем его собственное массивное тело. Командор, опёршись на массивную же столешницу, буквально нависал над замершими по стойке смирно офицерами. Вторым посетителем кабинета был старший лейтенант Дарт Виллай, штатный воспитатель. Офицер занимал всю правую сторону кабинета, настолько серьёзен и собран он был. Громовая туча – и та покажется тише. Ну и третьим гостем был незабвенный Кларк Дерано, тоже старший лейтенант, командир первого взвода отдельной штурмовой роты. Ему рядом с этими двумя бонзами места уже не оставалось. Наверное, если проникнуть глубоко в душу старшего лейтенанта, можно было бы сделать вывод, что его вообще в кабинете не было – настолько тот мечтал побыстрей оказаться в приёмной. Как говорят в таких случаях, всей душой был по ту сторону двери. Но состояние души командира первого взвода меньше всего волновало присутствующих. Обстановку немного разрядил громкий стук в дверь.

– Именно, лэр, именно.

– Тогда я, пожалуй, подожду здесь.

– Рядовой Бочаре, раз вы не умеете обращаться с бронёй, будете участвовать в сегодняшних занятиях без неё. Если увижу, что отстаёте на марше, бойцы вашей боевой группы будут вас нести. Они могут не рассчитать силы и нечаянно вам что-нибудь сломать по дороге, ведь в бронескафандре очень мощный экзоскелет. Надеюсь, я ясно выразился? – лейтенант в куда большей степени обращался не к Бочаре, а к его товарищам по группе. Именно через них он планировал довести до рядового необходимость шевелиться максимально быстро. – Взвод, слушай команду! Разобрать оружие! Вооружиться по новому штатному расписанию! Выполнять!

– Мэйт Григ, младший командир, – сдавленно простонал солдат.

– Я плохо разбираюсь в космических пиратах, лэр командор, полагаюсь на вас. Чего мне следует ожидать?

– Лэр лейтенант! Разрешите обратиться, лэр! – рявкнул эмком.

«Не может быть… И точно… Мэтище! Кулак! Феромон! Вы пришли?!»

Вот и сейчас рядовой Кулаков сотоварищи во всю «трудились» в парке техники, отмечая очередной парково-хозяйственный день жбаном коллекционного виски поистине армейских размеров. Следует отметить, что не только размеры его были армейскими, но и происхождение. Когда-то давно, до смешения в шкафу гарнизонного медика, каждый сорт виски по отдельности стоил как очередная боевая единица в парке техники, а в совокупности – как весь парк и казарма вместе взятые. Но, будучи смешанным и разбавленным поддельными и низкопробными образчиками спиртного, резко упал в цене. Примерно до стоимости тары, в которую был налит. На гражданке ничего подобного просто не могло возникнуть. На гражданке ценился сам продукт, его статус, штурмовики же куда больше ценили процесс… получения продукта. Так, Феромон, подставив маслянистую жидкость солнцу, с умным видом вещал о спасительной акции. А в конце истории, прямо скажем, раздутой и приукрашенной, поднял указательный палец вверх и торжественно возвестил, что «штурмовики своих не бросают». При этом все взгляды почему-то скрестились не на пальце старожилы, а на ещё недавно униженном и оскорблённом рядовом Странторе. Словно это он, а вовсе не Феромон или виски на столе подтверждал эту общепринятую истину.

– Он просил выразить вам благодарность за своевременное предупреждение относительно повадок высшего лейтенанта Антона Шпака.

Навигатор побледнел. Однако расчеты произвёл.

– Немедленно бросьте оружие и выходите с поднятыми руками! Вы окружены! – раздался усиленный электроникой голос гражданского офицера.

– Что здесь происходит? – его усиленный электроникой скила голос разнёсся над площадкой.

Десантирование, между тем, набирало обороты. Гигантский барабан, которым, по сути, являлась палуба с ложементами, начал своё неторопливое вращение. Вот в обшивке палубы протаял огромный люк, и первая сотня капсул скрывается в его обширном зеве. В самой дальней точке титанического барабана квадраты ложементов скинули яйцевидные капсулы в открытый космос, и те продолжили равномерное и прямолинейное движение, воспроизводя ускорение породившего их корабля. Поворот механизма, и на место первого квадрата приходит второй, третий… А вот и с другой стороны палубы начинают медленно выползать из пола пустые ложементы, выбросившие свой такой забавный и такой смертоносный груз.

– Много нагнали?

Личные зачёты проходили непримечательно. Солдат заходил в кабину три на три метра, брал в руки боевой скорострельный лазер, с активированной блокировкой на боевое применение. В результате аппарат испускал простенький лазерный лучик, не мощнее используемого в лазерных указках. Он просто подсвечивал точку поражения, автоматика фиксировала попадание, точность, скорость реакции бойца и кучу дополнительных параметров. В имитаторе самым важным была именно эта автоматика, а также система проецирования целей. Ряд данных также считывался с тела солдата, преимущественно с его глаз и мышц. Всё просто и безобидно.

Дальше был новый виток «разбора полётов», а сразу после него место ППЛРУ заняло новое тяжёлое орудие. Затем ещё одно. И ещё. Дерано успокоился, только когда жезл поднял в воздух лишь пару десятков птиц. Да и те взлетали крайне неохотно, некоторые так и вовсе еле перебирали крыльями, того и гляди готовые расстаться с жизнью без всякого вмешательства признанного любителя диких животных – человека. Уже изготовившийся к драке Кларк как-то растерянно проводил взглядом камнем упавшую в болото точку. Затем ещё две точки столкнулись и, с трудом подруливая крыльями, начали падать вслед за первой.

– Руки за голову, животом на землю! – пришёл ещё более грозный окрик.

– Вот и я думаю: как? Или это вы – дерьмо собачье, или это они – невье…нные гении стратегии. Вам что больше нравится? Судите сами. Когда вы подошли, все турели, кроме одной, были выбиты, дрон выведен из строя. Периметр вы хакнули вместе, с разницей в несколько долей секунды. Они же первыми вышли на объект, первыми покинули загон. Электронику они не уничтожали, лишь блокировали сигнал, тогда как вы – грубо и бездарно вырубили весь периметр, чем привлекли внимание операторов наблюдения противника. Собственно, вам следовало бы просто «примазаться» к действиям штурмовиков, тогда коэффициент был бы примерно равным. От себя добавлю, что мне вообще непонятно, зачем вы гробанули ту турель – только выдали своё присутствие лишний раз. Шли бы через брешь, оставленную штурмовиками.

– Вот и плохо, Кулак. Как был солдатнёй, так ей и останешься. А я, понимаешь, бизнес после флота хочу начать. Мне подъёмные нужны.

Лейтенант растерялся. Такого вопроса он точно не ожидал – вообще не ожидал никаких вопросов от медика; ему следовало просто притащить Шпака к флаеру, а не думать над какими-то вопросами.

– Бой вёлся ослабленными импульсами и болванками ракет. Цели были уничтожены настоящим оружием.

Разговор с флотскими оказался коротким. Раймон просто передал свои персональные данные, зашифрованные в электронной части офицерского удостоверения, сообщил направление следования, кратко доложил детали инцидента. В ответ ему передали опознавательные коды боевого корабля и приказали не предпринимать никаких действий до прибытия специалистов.

А тут ещё эти «прелести» караульной службы… Вот и сегодня без дурацких происшествий не обошлось. Всё началось с того, что караульный услышал в кустах шелест, окрикнул, предупредил о применении оружия. На окрик никто не отреагировал, шелест продолжался; тогда солдат сделал залп по кустам. Оттуда послышался сдавленный плачь. Караульного изрядно проняло – часы вынужденного безделья сказались самым непредсказуемым образом; он не желал упускать возможности пострелять по самому настоящему нарушителю. Следующие залпы боец делал вдумчиво, с оттяжкой; в какой-то момент штурмовик вспомнил всё, чему его учили на тактических занятиях: стал перебегать, затаиваться, с перекатами уходить от возможного ответного огня – словно вёл самую настоящую стрелковую дуэль. В общем, солдат развлекался до тех пор, пока звуковой сигнал не возвестил о пустой обойме. Казалось бы, теперь в изрядно поредевших кустах должна была наступить просто гробовая тишина, однако плачь таинственным образом повторился. Кто мог выжить после нескольких залпов штурмовой винтовки, благодаря солдатским кульбитам совершённых под всеми возможными векторами?! Только очень хорошо подготовленный противник. Поэтому разошедшийся от игры в войнушку караульный не нашёл ничего лучше, чем запросить огневую поддержку с контрольно-пропускного пункта. Одиночный выстрел тяжёлого плазмомёта выжег весь куст подчистую, да ещё и неслабую воронку в земле оставил.

Знакомство с личным составом завершилось лёгкой разминкой для драчунов. Здоровяк отжимался размеренно, чем-то смутно напоминая кузнечные меха. Ртуть старался не отставать от товарища, только красоты и размеренности в его движениях было куда меньше – попробуй красиво отжаться на одной руке, когда вторая безвольной плетью свисает на пол!

После установки палаток офицеры перешли к размещению техники. Временное жилище каждого взвода окружили треугольники транспортёров с установкой силового барьера в одной из вершин. Один из взводов Арнольда Грея упёр свою установку аккурат в штабную палатку, а палатка самих бойцов взвода теперь сообщалась со штабной, подобно песочным часам. Взвод автоматически получил статус офицерской охраны, ему предстояло нести бессрочный наряд по штабу со всеми вытекающими. Единственными незащищёнными объектами оказались столовые, но они не были стратегически важными объектами, посему их потеря для штурмовиков не была критичной. Собственно, с точки зрения банальной организации питания, можно было обойтись вообще без них, ведь основу рациона составляла витаминизированная смесь для пищевых синтезаторов. Столовые являли собой нечто вроде клубов – солдатского и офицерского. Здесь уставшие бойцы могли попить чая или специального витаминизированного напитка, поговорить «за жизнь», накропать и отправить письмо «на родину», сыграть партию на тренажёрах по тактике15. Офицеры у себя в клубе занимались примерно тем же, только им ещё и позволялось распивать спиртные напитки.

Ртуть вместе со всеми развернулся, собираясь выскочить в коридор, когда на его плечо легла тяжёлая рука лейтенанта.

– О да, лэр лейтенант, бывают, – мечтательно ответил боец. – А знаете, какие они вкусные? А если правильно пожарить? Это просто пища богов! На этой планете самые вкусные свиньи. А их сало…

– Ну почему же? А как же присвоение звания? А благодарность перед строем под знаменем Империи? А денежное вознаграждение от коменданта части по ходатайству непосредственного командира? Наконец, возможность не вздрагивать от окриков и не корячиться на брусьях за косяки? Моральное удовлетворение от физического превосходства над остальными людьми, сознание себя частью чего-то важного, поддержка коллектива?

«На дело» отправилось трое бойцов: сам Мэйт Энрике, Кулак и ещё один шустрый старожил, Эрик Фермон, по прозвищу Феромон. Гарнизон спал, поэтому никто и ничто не отвлекало штурмовиков от их, безусловно справедливого, но грязного дела. Дежурный по казарме не задал своим уважаемым товарищам ни одного вопроса, только аккуратно прикрыл за ними герметичные двери обширного здания.

Раймон хорошо знал историю, посему представлял лесное обиталище человека несколько иначе – хотя бы в виде деревянного сруба. С другой стороны, зачем нужен деревянный дом, зачем нужны сараи для домашних животных, зачем утруждаться и монотонно строить из дерева, если можно легко приспособить для проживания и обороны пусть и списанное, зато надёжное армейское имущество?

– Никаких «но», лэр лейтенант. Вы ведь чувствуете, что все методы, которыми вы работаете с бойцами, для вас не в диковинку?

– Разрешаю, – коротко бросил Ванга, разворачиваясь спиной к вмиг побледневшему распорядителю, на которого ожившей машиной для убийства надвигался взбешённый штурмовик.

– У него высшее техническое образование.

– Вырубай «мясорубку»! – рявкнул на Раймона Дерано, который сориентировался быстрее всех.

– Искусственны, – подсказал с живым интересом слушавший разгорающийся спор Марьяно.

– Ладно, держи старик, – лейтенант кинул Грану фляжку с остатками спирта. Порылся в сумке и достал оттуда непочатую бутыль виски. От её вида глаза старика заблестели.

– Один к пяти… много!

– Всё просто, рядовой. Они имитируют развёртывание позиции, чтобы солдаты могли сходить пос… по нужде. Хватит ржать, рядовой! Вы забыли, что такое субординация?!

«Он точно ненормальный, говорю тебе!» – не унимался Феромон. – «Я вскрывал главное хранилище Галактического банка Десятого сектора – и там было проще!»

– Высшее образование? Слышите, мужики?! Он говорит о высшем образовании. Никогда бы не подумал, что мне пригодится высшее образование, – слова Кулака встретил дружный ржач. Конечно, боец имел в виду не своё высшее образование, а высшее образование своего подопечного, на правах старшего товарища считая его своим достоянием. По праву считая. Попробовал бы кто возразить! Но таких «дураков» среди товарищей не было, да и их мировоззрение полностью совпадало с кулаковским.

Раздача слонов и плюшек

– И кто же туда разгрузился, если мой груз при мне?

Раймон попытался найти флаер. Не то, чтобы местные не знали, что это такое – прекрасно знали; просто здесь не было воздушного такси, а все флаеры, что изредка появлялись в космопорте, оказывались либо военными, либо принадлежали местным экономическим воротилам. Единственным средством передвижения, которое смог найти офицер, оказался допотопный автомобиль с двигателем внутреннего сгорания. Чадящий и рычащий монстр издавал больше звуков, нежели производил полезного действия; если бы звуки можно было преобразовать в действие, цены бы ему не было, а так… Стоило им с водителем отъехать от космопорта на несколько сот метров, как этот доисторический монстр приказал долго жить. «Вымер», – вновь пошутил Раймон, и в следующее мгновение замер как вкопанный, с открытым ртом наблюдая открывшуюся его взгляду диковинную картину. Оказывается, судьба тоже умела шутить, и не иначе как в шутку столкнула штурмовика с гужевым транспортом. С автомобилем поравнялся мужичонка на настоящей телеге, которая была запряжена в местных парнокопытных – нечто среднее между лошадью и быком, этакий рогатый монстр с вполне себе стройным телом; разве что круп у него выделялся сильней лошадиного, как будто раньше тварюга передвигалась не шагом, а прыжками.

– Седой?

Возле импровизированного КПП в виде гриба с шапкой-зонтиком стоял гравитранспортёр. Штатный транспортёр какого-то взвода. Тяжёлая грозная машина надсадно рычала турбинами. А точно напротив неё, загораживая дорогу в лагерь, замер малюсенький гражданский флаер, тихо попискивающий своими маломощными движками. Словно над безродной дворнягой неопределённой породы навис подлинный царь природы – лесной медведь. Но смелая дворняга упорно не желала уступать дорогу, несмотря на все угрозы здоровяка. Она даже умудрялась отчаянно подтявкивать.

– Даю слово вытащить капитана во что бы то ни стало, лэр командор. Никогда не забуду вашей поддержки; если понадобиться, вы всегда можете на меня рассчитывать.

– Никак нет, лэр старший лейтенант, не попутал. Нету специально оборудованного места.

И вот в это рассчитанное и многократно перепроверенное царство разума ворвался транспортник со штурмовиками и военной техникой на борту.

– Так точно, лэр. Прибыл на смену высшему лейтенанту Хэнку Барано.

– Может, всё же свежий воздух? – Раймона не оставляли сомнения. Ещё совсем недавно, то есть аккурат после силовых упражнений, его солдаты еле передвигали ноги, а тут такая прыть…

– Никак нет, лэр лейтенант!

Это в высшей степени странное для непосвящённого изречение нашло в сознании Кулака неожиданный отклик. Губы бойца расплылись в улыбке предвкушения.

– Когда думаешь уйти в рейс?

Двое друзей залегли на другом холме, в нескольких километрах от фермы. Идеально густой кустарник был словно специально создан, чтобы скрыть в своих недрах наблюдательную партию. Боевые скилы штурмовиков отрабатывали программу маскировки, и даже с воздуха бойцов было почти невозможно отличить от окружающей растительности.

– Что за шутки, эмком?

– Всё, началось… – закатил глаза Варион.

На стук по люку транспортёра из его недр ответили недовольным хрюканьем. Потом, всё-таки, дверь отворилась, и оттуда вывалился солдат в скиле. Он был огромен в этом облачении, но под взглядом лейтенанта как-то сразу весь сморщился, уменьшился в размерах.

– Думал, наемся…

– Отправляют в клозет, – прошептал вмиг побледневший механик. – Утилизируют за ненадобностью.

– Сорок пять человек, лэр. Плюс, стандартный набор дронов Первого удара – это ещё двенадцать единиц.

Следующей его мыслью было недоумение от отсутствия встречающих. Никто не прибыл за ним на армейском транспорте, никто не ждал его и в здании космопорта. На его недоумение таможенники только плечами пожимали: мол, в армии всегда бардак, а здесь у нас и вовсе деревня. Комендатуры же в столь небольшом объекте и вовсе не оказалось. Зато мужики показали ему направление, в котором следует искать секретный полигон. Раймон уже не удивлялся, что гражданские знают, где расположена секретная база космофлота – он просто устал удивляться; принял к сведению очередную информацию, и всё. Его бы не удивило, если бы таможенники позвонили кому-нибудь из офицеров с базы. Но они не позвонили. То ли, в самом деле, не знали личных номеров, то ли связь была закрытой. В общем, никто с базы не знал о его предстоящем прибытии.

– Ваше предположение не оправдалось.

Лейтенант огляделся по сторонам. Погрузка уже заканчивалась, необычный агрегат третьего взвода грузился одним из последних. Десантная палуба в боевой готовности создавала впечатление гигантского инкубатора, в котором ячейки с успехом заменяли ложементы, а куриные яйца – замершие наизготовку десантные капсулы. И очень скоро всё это личное подсобное хозяйство должно полететь, причём не дожидаясь появления птенцов.

– А вот так. Пока вы были на учениях, у нас в части что-то случилось. Даже я не знаю подробностей, просто в один прекрасный день кабинет воспитателя оказался блокирован взводом внутренней службы. Все воспитатели на ушах, одна комиссия за другой. Всех замучили постоянными допросами. А только вы с учений прибыли, со мной сразу вышел на контакт наш куратор по линии воспитателей, обрисовал ситуацию и предложил назначить вас на эту должность. Допросы тут же прекратились, – мужчина подался вперёд. – Лично я очень хотел бы, чтобы эта ситуация побыстрей разрешилась. Сложно работать, когда тебя и подчинённых офицеров постоянно дёргают. Но я не могу им ничего ответить, это должен быть только ваш выбор, лэр. Я ведь знаю, что в Академии к такому не готовят.

– Но как?!

– Как образуется оборонительная позиция из гравитранспортёров и силового барьера?

Раймон потянулся, скинул одеяло; одним плавным движением оказался на ногах; провёл несколько ката, проверяя координацию движений. Всё было в норме. Значит, он спал достаточно, чтобы молодой сильный организм перемолол всю попавшую в кровь гадость. Это было отрадно. Следующим действием офицер проверил личные вещи, которые нашлись в прикроватной тумбочке и стенной нише. «Раз есть стенная ниша, значит предположение о военной зоне верно», – сделал ещё одно важное умозаключение лейтенант. Он уже успел отметить, что такие вот ниши, привычные ему по казарменной жизни в стенах Академии, на гражданке почти не встречаются. Здесь их заменяет разнообразная мебель – чересчур разнообразная, на взгляд Раймона. Он никак не мог взять в толк, зачем нужно столько сил тратить на выдумывание всевозможных предметов интерьера, да ещё и в разных исполнениях, разных форм и расцветок. Это просто не укладывалось в его голове, настолько было чуждо здравому смыслу и привычному образу жизни офицера.

– Вы офицер, лэр контр-адмирал, – пожал плечами старшина. – Меня учили быть честным с командирами во всём, что касается личного состава. Мы делаем общее дело – готовим защитников Империи. Я готов отвечать за это головой. А вы, лэр?

– Лэр, ну можно я тогда хотя бы у бойцов Грэя выжму парочку? – взмолился эмком.

– Лэры, признавайтесь, кто побрил моего Волосатого? Вся рота на ушах, все хотят посмотреть на это диво поближе, а он, представляете, молчит, словно воды в рот набрал. Только форму стирает с каким-то нечеловеческим остервенением, – совершенно несерьёзный вопрос вкупе с не менее несерьёзным тоном вмиг разрушил всю торжественность момента.

– Композитные сплавы почти не греются, можно заливать горючее вещество и поджигать, лэр. Ещё очень удобная конструкция, идеально подходит, если чуть-чуть доработать.

– Да из травы оптику вытащи, говорю! Вас старшина что, не учил нормально вести наблюдение?!

– Борт 191 735, немедленно сообщите цели своего пребывания в условно боевой зоне. Повторяю. Борт 191 735, немедленно сообщите цели своего пребывания в условно боевой зоне. Вам даётся пять минут на передачу данных бортового журнала, в противном случае корабль будет досмотрен принудительно.