Армия Второй звёздной Империи (авторский черновик)

Вообще, столовая внутри больше напоминала банкетный зал какого-нибудь фешенебельного заведения. Еда и закуски разложены на большом столе в форме подковы, в самом центре обширного помещения. Вдоль стен примостились многочисленные диванчики и креслица, небольшие журнальные столики. Свет в помещении притушен, основное освещение дают небольшие устройства над группами мебели. Даже пол больше всего напоминает богатое ковровое покрытие. Да, почти вся мебель силовая, разворачиваемая из специальных портативных блоков. Да, покрытие стен и пола лишь имитирует роскошь, на самом деле оно – на сто процентов синтетическое, а потрясающая фактура ткани – не более чем обман зрения, при прикосновении никакой роскоши не остаётся и в помине. Так, обычная плотная синтетическая ткань, типа брезента. И всё же, это была именно ткань. В по-настоящему дешёвых заведениях вместо имитационных тканей используют голограммы. Командование до подобного не опускалось: наверное потому, что само и пользовалось плодами своих решений.

«Да шкаф, роняй, шкаф!»

К ожидающим высшего начальства офицерам подошёл командир отдельной штурмовой роты. Начались новые препирательства, ибо даже приставка «высший» не делала лейтенанта Марьяно военным руководством планеты. Пришлось вызывать на связь коменданта; зато тому даже ничего не потребовалось говорить, торговцу хватило одного тяжёлого взгляда. Началась погрузка. Капитан продолжал недовольно бурчать, но в глубине души невольно восхитился слаженностью и скоростью работы людей и техники. В гражданских космопортах такой эффективности не удавалось добиться никакими взятками и поощрениями, а тут… Самым лучшим поощрением для бойцов оказывалось отсутствие ежеминутных накачек. Ещё через полчаса транспортный модуль стартовал. Его отклонение от графика составляло один час семь минут, эту цифру легко сгладило дополнительное ускорение внутри системы.

– В ваших словах есть рациональное звено, лэр.

– Отлично. Потрудитесь подготовить роту к высадке к 18.30 – пойдёте сразу за ротой Арнольда Грэя.

Вечером вся казарма пытала эмкома, что же он сотворил с деревьями на самом деле? Только когда ему поставили десять литров вискаря, он «сдался». Ответ потряс старожил своей простотой: боевая химия. Эмком аккурат до обеда влил в себя лошадиную дозу этого чуда мысли имперских химиков. А так как оно почти не усваивалось, рассчитанное на впрыскивание сразу в кровь, большая часть искусственной гадости вышла с мочой. Деревья стали наглядной иллюстрацией к плакатам антиимперской пропаганды, утверждавшей, что боевая химия убивает лучших сынов отечества. Теперь штурмовики знали: действительно убивает. Знали и гордились этим. Ещё бы! Не их же убивает, а всё, до чего дотянется «табельное оружие штурмовика», как теперь называли бойцы свои детородные органы.

– Что-то не так? – поинтересовался Ртуть.

– Офицер, как офицер, – пожал плечами солдат.

– Вот только не у каждого есть опытный офицер, который возьмёт командование на себя. Зная Грэя, я уверен: он сам подставляться не будет, пошлёт рядовых бойцов. А мы в это время…

– Никак нет, лэр высший лейтенант!

Ванга тут же сорвался с места на бег, вливаясь в царящий в офицерском домике аврал. В своей комнате он подхватил походную сумку, закинул туда пару комплектов белья, бритвенный станок, зубную щётку. Подумав, отправил туда же пару заначенных на чёрный день бутылок виски, несколько банок тушёнки. Больше ничего в голову не приходило. Он просто не представлял, что ещё может понадобиться на охоте, так как никогда в ней не участвовал. Глянул на часы, подхватил сумку и стремглав вылетел из дома.

– Лэр лейтенант, разрешите обратиться, – не выдержал Энрике, всё это время, словно заворожённый, наблюдавший, как мерно урчащая машинка за проход выбривает аккуратную дорожку в волосяном царстве каптёрщика.

– Лэры водители, вас ничего не смущает в нашем движении? – поинтересовался по коммуникатору лейтенант. Ответом ему была лишь тишина. Следом сразу же прозвучал чёткий, не терпящий возражений приказ. – Бойцы, покинуть транспорт, построение перед головной машиной.

– Но как?! – взвыл уже всё понявший, а оттого окончательно растерявшийся эмком. Одно дело шутить, и другое – разгребать, когда тебя поймали за руку.

– Может и так. Что будем делать?

– Я вас слушаю, лэр высший лейтенант.

– Что вы хотите этим сказать? – Раймон Ванга чувствовал в словах офицера подвох, но не мог понять, к чему тот клонит.

Завершив свой ультиматум, лейтенант отключился. Абрамович же застыл, как вкопанный, в тщетной попытке переварить услышанное. Ему. – ЕМУ! – Смел угрожать какой-то лейтенант! Флотский не говорил про бегство, он именно угрожал! Пират начал лихорадочно думать. Первым делом он вызвал своих атаманов. Они сначала не хотели верить в его слова, и только авторитет капитана в их глазах заставил бандитов принять горькую действительность. Посовещавшись, предводители решили начать штурм своего собственного корабля, оставив пока команду торговца в живых – так сказать, на крайний случай.

– Никак нет, лэр старший лейтенант!

Раймон отключил силовые поля формы, выключил подпитку плоскостей силовой шпаги. Кровь и прочие части тел, что ещё секунду назад медленно сползали по выпуклостям полей, резко опали на пол. Сам же лейтенант остался посреди частей тел совершенно чистым, словно и не было двух эпизодов страшной бойни, унёсшей жизни одиннадцати пиратов. Он только покачал головой, поражаясь халатности этих головорезов.

– До встречи, Стэн! – с этими словами лейтенант развернулся и направился к лифту, где уже горел жёлтым светом указатель.

– Во сколько вы будете ложиться спать?

Завибрировал личный голограф лейтенанта, он отдал мысленный приказ, активируя функцию приёма вызова.

Сказано-сделано. Пригибаясь к самой земле, а порой и вовсе припадая к ней и продолжая путь по-пластунски, бойцы начали круговую разведку свинофермы. Если бы их сейчас видел Раймон Ванга, он бы испытал подлинную гордость за своих подопечных, ведь каждое их движение, каждый жест делались строго по военной науке. Это получалось не всегда даже осознанно, а ещё и сам умный костюм включался, когда его сенсоры фиксировали особенно настойчивое внимание системы слежения фермеров. Но чем больше видели штурмовики, тем безрадостней становилось у них на душе: простого решения проблема свинины не имела.

Сам Ванга взял пару тяжёлых установок, намереваясь проверить квалификацию штурмовиков в обращении со всеми типами вооружения. Только оказавшись на улице в силовой броне, штурмовик, наконец, вздохнул полной грудью. Все эти недозанятия его порядком утомили. Они казались неполноценными, неправильными. Теперь всё встало на свои места, всё было так, как должно было быть. Только настоящая броня и настоящее боевое оружие позволяли почувствовать себя настоящим бойцом славной имперской армии. И плевать на недочёты отбора – даже из самого отребья сделаем нормальных вояк; плевать на сбои в оборудовании – главное, чтобы его ресурса хватило на выполнение учебной или условно боевой задачи; плевать на низкую мотивацию части солдат – он станет для них той недостающей им мотивацией, раз одного чувства долга недостаточно. Лейтенант распрямил плечи. Он, как никогда ранее, чувствовал, что именно на нём сейчас лежит тяжесть выполнения задач всей огромной боевой машины Империи. Именно он тот рычаг, что приводит в действие её силовую установку, заставляет шестерёнки крутиться. Он наконец-то делал то, к чему его столько готовили – несмотря на все преграды и ЧП. Он был на своём месте. Это было самым сильным чувством за последние несколько лет. Чувством удовлетворённости содеянным и тем, что ещё предстояло сделать.

– В боевой части, где дислоцируется наша рота, отсутствуют десантные капсулы, мы выполняем задачи охраны стратегического объекта, высадка куда-либо не предусматривается. Как обстояло дело с первичной подготовкой, сказать не берусь, но некоторые признаки указывают на её неудовлетворительное качество. По вступлении в должность мне пришлось проводить дополнительные занятия с личным составом. Занятия выявили, что двое бойцов из взвода вообще не проходили никакой первичной подготовки.

– Там был ваш боец…

Участливый голос воспитателя, его откровенность заставили солдата расслабиться. Он плотно задумался над вопросом, и офицер не торопил его с ответами, даже чаю себе налил немного демонстративно.

– Кто ты такой, чтобы диктовать условия?

– Вот вы, лэры штурмовики, кто сейчас вышел из строя, как раз олицетворяете собой врага. Вы поддались на антимилитаристскую пропаганду. Между тем, враг бывает не только внешний. Враг ещё бывает внутренний, и именно этот враг наиболее коварен. Я запомню и при первой возможности проведу с вами урок истории, где специально разберу подобные нашей ситуации. Сейчас факт из жизни. Несколько дней назад я пролетал в составе флотского подразделения мимо системы Астория. Флот ведёт торговую блокаду системы. Рядовой Кулаков, выйти из строя! Вы готовы просчитать вероятность привлечения нашего подразделения к подавлению возможного мятежа системы Астория?

Строй закованных в силовую броню штурмовиков чем-то неуловимо напоминал ряды кегель в кегельбане. Обтекаемые обводы боевых скафандров словно специально провоцировали все встречные орудийные системы: «Вскройте нас!» В то же время вскрыть их было не так-то просто, что доходчиво объяснял бойцам старшина.

– Третий, вперёд! – гаркнул лейтенант, стремясь развить успех.

– Э-э-э…

– Первый, первый, это вышка. Что у вас? – поинтересовался лейтенант, предварительно сделав большой глоток янтарной жидкости.

– Представьте себе, лэр, не знаю. Хотя оно и выглядит смутно знакомым.

Офицеры раскланялись. Напоследок комендант показал, где и как найти кораблик Края Дейновы, и отбыл по своим делам. Лейтенант в глубокой задумчивости ещё долго смотрел вслед командору. Поразительно, он даже имени его не знал, тот же помогал лейтенанту, словно давнему знакомому. Недаром среди офицеров бытует поговорка: все под одним Императором ходим.

– Вы настолько хорошо знаете эти аппараты? – Марьяно с любопытством воззрился на своего солдата. Его даже не кольнуло, что рядовой заговорил без приглашения и без разрешения; все были слишком шокированы, чтобы поминать в такую минуту устав.

– Дурачиться. Я хотел сказать: дурачиться, шутить – одним словом, издеваться над людьми через эти имитаторы.

– Вы попали в самую точку, лэр. Старшина третьего взвода штурмовой роты, лейтенант Раймон Ванга. Выполняю приказ по доставке груза на транспортный борт 210707.

– Я не повторяю вопрос дважды. Нет – значит, нет. Я прибыл сюда в тринадцать двадцать две. Вы соизволили почивать до четырнадцати ноль семи. Из этого делаем вывод, что для вас отбой наступил в тринадцать двадцать две, а подъём – в четырнадцать ноль семь. С этого момента вы будете жить по тому распорядку, который вам больше всего подходит. Если все остальные будут ложиться в двадцать два ноль-ноль, а вставать в шесть ноль-ноль, вы будете всё это время бодрствовать, а ложиться тогда, когда вам нравится, а именно – в тринадцать двадцать две. Я понятно выражаюсь?

– Ну так отрабатывайте, лэр, – вмешался в разговор Гран. – А то я последние пять минут вынужден пить в совершеннейшем одиночестве.

«Роняй его на пол, говорю».

Спустя четверть часа в сторону медицинского коттеджа строем бежало трое солдат, в сопровождении нового старшины; эмком был оставлен в расположении наводить уставной порядок. До домика оставалось ещё с добрую сотню метров, когда дверь распахнулась, и на пороге появился радушный хозяин. Весь остаток пути он терпеливо стоял, изучая своих будущих визитёров, в особенности – Раймона Вангу.

– Двадцать тысяч гектар, лэр. В одном гектаре десять тысяч квадратных метров. Итого мы имеем двести миллионов квадратных метров. Это размер крупного города прямого имперского подчинения, такие встречаются только на ключевых планетах метрополии. Как можно спрятать такую территорию от взгляда местных?!

Развёртывание

Раймон возвращался из караула. Сегодня завершилась третья неделя, как в его подчинение поступил третий штурмовой взвод, так что обещанный командиром срок вышел. Лейтенанту приходилось прилагать титанические усилия, чтобы участие подразделения в караульной службе не мешало бойцам продолжать тренировки. Благо, высший лейтенант Марьяно, видя пыл своего молодого подчинённого, всячески его поддерживал. Так, сегодня был первый раз, когда командир привлёк его самого к несению караульной службы, а до того, в течение целой недели, брал лишь половину взвода, да и то по согласованию с лейтенантом. Как шутил сам Марьяно, Раймону в этом помогала многолетняя привычка служилых к отсутствию в третьем взводе нормального командира. Не Грана же в караул посылать! Вот и забирали одних бойцов, без офицера. Пожалуй, это была единственная заслуга Грана в боевой подготовке взвода. Весьма, скажем, сомнительная. Ведь если бы Гран нормально выполнял свои обязанности, Раймону вообще не пришлось бы гонять бойцов сверх всякой меры.

Теперь информация для операторов дронов и командиров групп. Вы должны научиться встраивать их в общую тактику. Просто бросать их на убой – неправильно. Разведка боем, для выявления огневых точек противника; приём на их броню огня противника при прорыве вражеских позиций; рейды по коммуникациям. Всё это – далеко не исчерпывающий список возможного ЭФФЕКТИВНОГО применения дронов. С этого дня мы начинаем занятия по тактическому моделированию. Теперь в занятиях будут участвовать дроны, техника, водители.

– Что, пришли за огневой поддержкой? – хмыкнул вставший им навстречу Кулаков. Все перепалки тут же стихли, взгляды солдат скрестились на матёром штурмовике. Кулак же, не тратя времени попусту, указал разведчикам на стол, где уже ждала активированная голографическая карта. – Давайте, рисуйте что узнали.

– Это потому что нас в наряды не посылают и в караул не пускают, – разъяснил Бублику эмком. – Скажи спасибо новому Сапсану7.

Сам по себе КПП производил впечатление серьёзной оборонительной позиции. Сплошной купол из пластобетона вмещал в себя кольцевую турель, передвигающуюся по специальным рельсам. Сейчас на неё как раз был установлен тяжёлый плазмомёт, на что указывало обширное овальное дуло, выставленное аккурат за периметр. Дуло было единственным выпирающим элементом конструкции. На первый взгляд, явная нелепица: что за пропускной пункт, если через периметр можно свободно перейти в любом месте? Однако Раймон неплохо знал настоящее назначение подобных объектов, называемых КПП скорее по старинке, как дань древнему армейскому лексикону. Ну, перешёл ты через контур и что дальше? Ведь сразу за контуром не было по-настоящему важных объектов, к ним ещё предстояло подойти. А вот все такие подходы как раз и простреливались с этого самого купола, или его аналогов в основных зданиях боевой части. Кроме того, любое пересечение контура тут же фиксировалось со специализированного военного спутника, замершего на геостационарной орбите. Да и купол всё же выполнял некоторые досмотровые функции – где-то же их нужно было выполнять?

– Я забываюсь?! Вообще-то это мой корабль, лэр. И отойдите от кокона, он не закроется, когда рядом посторонний.

Несколько минут офицеры молчали. Командир роты продолжал стоять навытяжку, его собеседник продолжал сидеть в кресле командира роты. Наконец, высший командор посчитал, что театральная пауза выдержана и наклонился к лейтенанту. Тот словно стал ниже ростом – настолько ниже, что сидящий человек оказался выше него на целую голову.

Дальше происходящее распалось на отрывочные эпизоды. Вот старший лейтенант Дерано вовсю костерит водителя, машина которого получила при десантировании лёгкое повреждение обшивки. Словно он лично был виноват в случившемся! А вот у лейтенанта Ванги ситуация выглядит с точность до «наоборот». Двое бойцов притащили какие-то оплавленные запчасти, и скинули их под ноги старшины со словами: «Всё, хана спутнику, лэр лейтенант», – но вместо тумаков или хотя бы накачки получили от старшины скупую похвалу: «Молодцы, бойцы, так держать!» Эмком первого взвода в недоумении переводил взгляд с одного лейтенанта на другого. Вот один. Он едва ли не избивает своего водителя. И вот второй. Он как раз по-отечески похлопывает по плечу штурмовика. У обоих одна беда: повреждение техники при высадке. От всего этого ощутимо веяло сюрреализмом, но эмком только пожал плечами. Нет, он не знал, что такое «сюрреализм», просто привык на флоте сначала получать приказ копать от забора и до обеда, а затем, после обеда, закапывать обратно.

– Так точно, – настороженность во взгляде бойца сменилась недоверием.

– Слушай приказ, бойцы. Специальным рескриптом секторального наместника, за высокие показатели боевой подготовки, отпуском награждаются рядовые третьего взвода Странтор, Кулаков и Фермон, рядовые первого взвода… Денежной премией награждаются: младший командир третьего взвода Энрике, рядовые Энтро, Гранта, Велес, Грайна, младший командир первого взвода… Почётной грамотой награждаются… Голограммы на фоне знамени боевой части удостаиваются…

– Капитан, корабль идёт параллельным курсом. По расчётам, он должен пройти в километре от нас через три часа сорок две минуты одиннадцать секунд. В настоящее время он находится со стороны клозета… простите, кормы, – взволнованный навигатор сообщал, в общем-то, очевидные для всех сведения. Даже лейтенант со своего нестандартного седалища сразу заметил точку корабля и оценил её направление движения.

– Да. Но…

– Согласен с вами, лэр. Он слишком засиделся в космосе. Его поведение на земле неадекватно.

– Ну что, пошли спать? – спросил более раскованный первый.

– Лэра старшего лейтенанта можете не опасаться. Это моя проблема. Или вы опасаетесь его бойцов? – на последнем слове глаза офицера угрожающе сузились.

– Всё в целости и сохранности, лэр лейтенант! Захваты установлены, работоспособность проверена! – отрапортовался солдат.

– Где Шпак? – офицер тщетно пытался перекричать шум моторов.

Сначала он, конечно, был крайне осторожен – когда только входил в пиратский корабль. Однако первым звоночком для него стало отсутствие в оснащении пиратов детекторов движения или тепла или, что неизмеримо хуже, детекторов энергии силовых полей. Прошедшие внутрь транспортника бандиты даже не посмотрели в сторону притаившегося под самым потолком, аккурат над шлюзовыми дверями, штурмовика. Впрочем, увидеть его в маскхалате без этих технических средств было невозможно, так что произошедшее можно было списать на банальное техническое превосходство лейтенанта. Дальше – больше. Двери шлюзовой камеры пирата не были закрыты, равно как и внутренние переборки. Те же, что оказывались закрыты, открывались от лёгкого касания рукой зоны на переборке, справа от двери. Так Раймон дошёл до рубки управления. Здесь «боевое» дежурство несли пилот в коконе и навигатор за пультом. Почему «боевое» взято в кавычки? Да потому, что оба пирата банально точили лясы, рассказывая друг другу пошлые анекдоты. Кокон, естественно, был открыт. Лейтенанту хватило двух точных ударов, чтобы лишить сознания этих раздолбаев. Они даже опомниться не успел, как оказались связаны и помещены в обнаруженную Раймоном рядом с рубкой пустую каюту. Туда же вскорости отправились и стрелок с техником. Первый нашёлся в своей каюте, второй – в машинном отделении. Если первый попытался оказать сопротивление, когда увидел открывающуюся дверь, то второй вообще ничего не видел: он был мертвецки пьян и банально спал в обнимку с терминалом управления двигательной установкой. В общем, пофигизм и разгильдяйство пиратов подсказали лейтенанту единственно правильную тактику, которая и сработала на все сто. Пиратов нужно было разозлить, подтолкнуть к опрометчивым действиям; они были слишком уверены в своём превосходстве, посему легко клюнули на крючок собственной ярости. Раймону оставалось только подсечь, то есть встретить абордажную группу на входе, и полностью деморализовать пиратов кровавой бойней. Дальше предстояло самое сложное – недопустить уничтожения гражданских. И здесь опять на руку лейтенанту сыграло пиратское разгильдяйство.

– Что вы имеете в виду, лейтенант?

– Я готов умереть за империю, лэр. Должность не имеет значения. Только… я уже неплохо сошёлся со своим подразделением, будет тяжело расставаться со своими солдатами и сослуживцами-офицерами.

Они успели в самый последний момент, на военном космодроме заканчивалась погрузка флотского транспортника. Ещё несколько часов, и борт должен был стартовать к месту проведения учений. Штурмовые роты и взводы со всего сектора стекались на планету и тут же поглощались безразмерным брюхом военного борта. Бойцы Марьяно, ошалевшие от двух дней неожиданного безделья, теперь пытались прийти в себя под аккомпанемент команд и ругани командиров. Когда выгрузка техники была завершена, к Марьяно и Ванге подошёл капитан гражданского корабля, так «любезно» согласившийся приютить вечно опаздывающих военных.

События, между тем, набирали обороты. Сразу стало понятно, что транспортёр не собирается останавливаться возле ворот. Данные голографической модели говорили сами за себя: вместо того, чтобы сбросить скорость, военный транспорт начал резко ускоряться. Лейтенант к тому времени уже закончил опустошать бутылку, отбросил прочь пустую тару и немного осипшим голосом начал обратный отсчёт. На слове «одна» окрестности свинофермы взорвались водоворотом событий. Во-первых, гравитранспортёр всё же врезался в ворота и буквально втоптал их в землю своей гравитационной струёй. Скрип корёжащегося металла был слышан даже на командном пункте третьего взвода. Во-вторых, высунувшийся было из блиндажа дрон вдруг заискрился и натужно заскрипел. Из его недр повалил белёсый дым: магнитная пушка успешно выжгла ему всю электронику. В-третьих, развернувшиеся было в сторону нарушителя-траспортёра турели сотрясли мощные взрывы, они синхронно накренились и уткнулись носами в цветущую землю. Одна накренилась особенно неудачно, и попала в область обнаружения сенсорной мины. Мощный взрыв уничтожил даже само воспоминание о скрытой оборонительной позиции фермеров.

– Вы издеваетесь надо мной!

– Нет.

– Ты, Мэтище, и вправду попутал, – неожиданно поддержал Кулака Грумбаль. – Вон, лейтенант говорит, могут в бой бросить. Кого ты там своим самогоном удивишь? Я за то, чтобы нормально подготовиться. А ты можешь валить на ферму.

– Так они и не для нас воруют. Вернее, не столько для нас, сколько для себя.

– Вот и отлично, – и, уже видя, что добился своего, совсем доверительно добавил. – Эрик Варион ведь тоже долго сидел на должности старшины. И вы послужите, пообвыкнитесь, познакомитесь с личным составом, офицерами. Потом, глядишь, кто-то ещё пойдёт на повышение. А там мы вас сразу же, этим же днём, и проведём на офицерскую должность. Сейчас я приглашу высшего лейтенанта Марьяно, в его роте и будете служить. Ещё вопросы есть?

Однако Раймону Ванге было далеко до благодушия собственных солдат, он напряжённо думал. Тёплая обшивка воздушного извозчика, к которой прижимался лейтенант, пыталась расслабить, согреть мятущуюся душу офицера. Зато узкая, неудобная седушка, в пику дружелюбной стене, немилосердно врезалась в тело рифлёными гранями, руша и без того зыбкий эффект от тепла за спиной. Взгляд Раймона Ванги в очередной раз зацепился за дремлющего напротив эмкома Энрике. В памяти снова и снова всплывала сцена их последнего серьёзного разговора, состоявшегося накануне отбытия с планеты Лелея.

– Сегодня, лэр, вы отделались лёгким испугом. Но я хочу, чтобы вы отчётливо для себя уяснили: в следующий раз поблажек не будет. Сегодня я инициировал изменение вводных, и только благодаря этому ваши бойцы смогли доползти до почти подавленных позиций условного противника. Вам тажке следует благодарить бойцов высшего лейтенанта Марьяно. Именно они, проявив недюжинную тактическую грамотность и великолепную выучку, отсекли подпитку имитаторов извне, а затем чёткими, грамотными действиями произвели охват позиций с тыла. Если бы не всё это, вас бы с позором выперли на гражданку. Вы это понимаете?

– Нет. Но работа не ладится, – гнул свою линию Энрике.

– Ладно, – немного смягчился комендант. – Ваши выводы, лэр Кларк Дерано?

– У нас инструментов нет подходящих, – попытался выкрутиться тот самый, знакомый уже Раймону знаток устава.

– Та-а-ак, – Раймон понял, что ещё чуть-чуть, и он совсем съедет с катушек. – Хотите сказать, эмком, что оружие в ваших руках само… перешло в боевой режим?

– Так точно!

– А чего тогда служишь? Вали сразу на гражданку и начинай. Вон, ферм кругом – пруд пруди.

Но вскрылось и нечто такое, чего он никак предположить не мог. Пусть даже бойцам пришлось самим рыть систему защитных сооружений, в которых штурмовикам предстояло принять бой. Это можно было понять и даже объяснить проверкой физических кондиций солдат, и умением организовать их на общественно полезное дело – офицеров. Но то, что потребовал от подчинённых высший лейтенант Марьяно, выходило за рамки здравого смысла.

– Нет, нет, что вы, лэры! – воскликнул Шпак. – Я совершенно трезв, аки стёклышко. Мне просто нужно… э-э-э… отработать весь спирт.

– Более того, вам придётся объяснить, зачем изолировать бойца, если он болен и просто не в состоянии ничего выпить в силу своей болезни. Вы готовы ответить мне на эти вопросы?

– Что? Кто-то забаррикадировался?

– Второй, чисто.

Минут через пятнадцать стремительного бега на них впервые напали местные твари. Первый удар когтистой лапы Раймон принял на жёсткий блок, так что чуть было не лишился руки. Благо, удар прошёл по скользящей, оставив лишь лёгкие бороздки на ткани полевой формы – порезы на ткани, что легко выдерживала удар ножа! Так что следующий удар лейтенант принял на винтовку, а затем и вовсе вогнал в вёрткую тушу вибронож. Удар был силен, любое земное животное он отправил бы в судорогах корчиться на земле, однако иноземную тварь он пронять не смог, скорее – разозлил ещё больше. Разгневанная тварюга с каким-то утробным, угрожающим рыком-визгом накинулась на человека. Но Раймон уже вошёл в раж, похлестче дикого животного. Он не отступил, не увернулся, вместо этого он встретил тушу на противоходе ударом приклада. Визг твари из угрожающего стал жалобным – приклад в опытных руках штурмовика оказался куда действенней узкого лезвия виброножа. Теперь уже лейтенант атаковал, а тварь оборонялась. К прикладу добавилось матовое лезвие силовой шпаги, и туша упала, будучи рассечёна на две половинки. Но передышки не получилось, сзади уже что-то орал напарник. Последовала вспышка выстрела, ещё одна туша опала в нескольких сантиметрах от спины Раймона. Тот плюнул на маскировку, спрятал вибронож и силовую шпагу; щелчок предохранителя возвестил лесным обитателям, что шутки кончились.

Спустя четверть часа лейтенант уже сидел в ПКСО, куда его буквально затолкали сослуживцы. Особенно неистовствовал Антон Шпак. Он бегал кругами вокруг Ванги; он увещевал, буквально сыпал какими-то жуткими медицинскими терминами. Увещевания медика у лейтенанта доверия не вызывали, а страшные термины почему-то рождали у офицера настойчивую аналогию с тараканами. Только тараканы живут в домах, а непонятные термины – в человеческих головах. Ванга не видел смысла в санитарной обработке, поэтому упорно огрызался, но под дружным напором своих боевых товарищей вынужден был уступить.

– Интересы Империи, – коротко кивнул Ванга. Для него многое ещё оставалось непонятным, но раз данные предоставляются разведкой, а приказы о проведении учений – из штаба Флота Зори, то… – Все мы верные слуги Императора.

Спустя ещё час обсуждения успехов Раймона в деле охоты – как он героически жал на гашетку, – шуток и дружеских перепалок, перемежаемых звонкими глотками из фляжек, пришёл черёд новому эпизоду охоты. На этот раз в дело вступило штатное оружие самого молодого лейтенанта. Вообще, он до самого последнего момента не верил, что из него станут «охотиться». Даже когда Кларк притащил агрегат из охотничьего домика и деловито стал его устанавливать на пластобетонную площадку, Раймон воспринимал это как шутку. Неудачную, затянувшуюся, но всё-таки шутку. Но вот когда небо прорезали первые залпы, ему стало не до смеха. Методика «работы» убийственного аппарата сильно отличалась от методики лазерника. Поначалу всё шло точно так же: вспугнутые птицы, залпы лазерных стволов, но дальше возникла как раз та изюминка, которая так прельщала даже высшего лейтенанта Марьяно. Ванга проявил нешуточную наблюдательность и отметил одну особенность стрельбы Дерано – он палил не по площадям, стремясь выкосить скопления «пернатых», а выкашивал коридоры между такими скоплениями. В результате, спустя секунд пятнадцать выборочной и отрывочной канонады, над болотами скопилось три-четыре чёрных смерча из перепончатокрылых тел. Очень кучных смерча. Тогда-то и заработали основные калибры лазерно-ракетного комплекса. Четыре ракеты ушли совершенно синхронно, а через мгновение, – в которое всё вокруг словно замерло, замедлилось до состояния тягучего киселя, – серое небо разорвали четыре ослепительные вспышки. Когда Раймон проморгался, на месте огромных скоплений птиц кружило с десяток чёрных точек, да и те летали как-то странно, зигзагами.

– А вот так, рядовой. Ваш любимый высший лейтенант Грэй немного переоценил свои силы. Уже третья его попытка взять укрепрайон разбивается вдребезги. Получены новые вводные, лэры. Нам предписано ударить во фланг, по возможности – охватить с тыла, отсекая врага от условных коммуникаций.

– Моё подразделение обозначено как разведывательное. От разведывательного у меня только спутник. Раз оно названо разведывательным, значит, должно выполнять свою роль в полном объёме, а спутник без пусковой установки не полетит. Следовательно, я не могу в полной мере подготовить личный состав к возможному боевому применению.

Распорядитель перевёл дух. Но тут снаружи раздался вызов, и на экране замаячило лицо суперкарго капитана Стерна.

Спустя пару минут Ртуть растворился в каптёрке, а Боча остался перед новенькой дверью с ведром и лентяйкой в руках – только сочувственно перемигивались жёлтым лампочки магнитного замка. Толстяк обмакнул в ведро тряпку, сноровисто накрутил её на швабру и отправился «отдыхать». Для Бочи выходной день обещал стать воистину незабываемым, а отдых – самым экстремальным из возможных на флоте. Когда же он услышал работающих роботов-уборщиков в расположении второго взвода, настроение его испортилось ещё больше, хотя больше уже, казалось, было некуда. Ещё пять минут назад казалось.

Рядовой поёжился, в который раз клянясь про себя в вечной любви дронам. Именно из-за них он последнее время начал приобретать определённый авторитет среди своих новых старых товарищей. Постоянные стычки бойцов с этими «исчадьями войны» выработали в старших товарищах какое-то мистически опасливое к ним отношение. Нет, штурмовики не боялись дронов – они их уважали. Уважали, как древние люди уважают своих мелких пакостливых божков: из опасения, что те подкинут ещё какую-нибудь гадость. Дождь там нашлют, пожар в лесу устроят, или ещё что… Ну их! Лучше от греха подальше принести мелким проказникам умащающую жертву. Каковой, собственно, и оказался Зауч.

– Так точно, лэр. Сначала было в тренировочном режиме, я сделал несколько выстрелов, а оно…

– Представьте себе, среди них нет ни одного новобранца-офицера. Мнение же обычных солдат меня не сильно интересует. Итак?

– Мой взводный – лейтенант Гран?! – шокированный лейтенант встал, как вкопанный.

– Что?

Вместо ответа здоровяк протянул лейтенанту давешний жезл. Раймон повертел его в руках, отметил сознанием аббревиатуру, а услужливая память тут же выдала перевод – пассивный комплекс противовоздушной обороны для борьбы со слабо защищёнными целями. Лейтенант был вынужден признать, что мозговой штурм сразу не удался, он отступил на исходные позиции, решив сначала ещё раз взвесить всё, известное ему об устройстве. Итак, аппарат всегда проходил с грифом «для колонизированных планет». Ещё на нём был гриф «для разведывательно-диверсионных подразделений». Раймон даже вспомнил, что этот аппарат генерирует особый ультразвуковой сигнал, причём передаёт его на дальние дистанции, оставляя ближние свободными от этого «аккорда»… и тут лейтенанта посетило озарение. Он неверяще уставился на товарища.

– Б… Х… Ё… – неслось со стороны пилота.