Когда вернется Вьехо (ознакомительный фрагмент)

– Ипат, – пробормотал побелевшими губами вояка. – Из древнего рода Колотитов. Наша фамилия издревле по военной части.

– А ты неглуп, Ипат.

– Поглупею немедля! Расстараюсь изо всех сил!

Гоблин вздохнул и обрушил на скалу новый удар. Неглупые ему тоже давно надоели. Без эльфийской принцессы мир потускнел. Подраться бы с кем. Тайфун утер пот и посмотрел вниз. По ленте отстроенной дороги медленно поднималась пестрая процессия. Крепкие мужчины там имелись, насколько можно было различить. Тайфун отложил молот и с надеждой расправил плечи.

– Йок Макарёт, владетель опорного замка и всего Пригорья, идет сдаваться на милость победителю, – сказал за спиной Ипат Колотит. – Со всем многочисленным семейством.

Голос ветерана странно дрогнул на последних словах. Тайфун раздраженно дернул плечом – надоели дрожащие от влюбленности голоса, и влюбленные надоели тоже, надоели все!

Ярко разодетый рыцарь гнул непослушную спину, клонился до скальной крошки:

– Я раб твой, Хозяин!

Пышные женщины за его спиной кланялись покорно, бормотали, что и они рабыни. И рыцарская дочь, гордая красавица о пепельных волосах до ниже поясницы, гнула гибкую шею, умаляла немалый рост книксенами, тоже бормотала что-то побелевшими губами. И воины сопровождения гудели согласованно, опускаясь на колени. Тайфун смотрел равнодушно. Значит, не выйдет подраться, сами сдались. Потом он припомнил, что да, кажется, громил уже какой-то замок, посмевший объявить дорогу своей собственностью, и откровенно заскучал. Пестрая компания почему-то испугалась, хотя, казалось бы, куда еще больше?

– Ну, значит, рабы, сами решили, – равнодушно бросил Тайфун.

– Как, если мешок рукой не взять? – плаксиво огрызнулся Шнырь, мелкий уголовник и самый первый, почетный в некотором роде раб. – Я уж пробовал… нечаянно. Все руки изрезал!

– Да я никто, Хозяин, – смутился мужичок. – Из низов я, а так – в лагере твоем интендантствую, по части снабжения и вообще…

– Сами справятся! – решил в результате он. – Мне и тут подраться есть с кем! Эй, там, а ну вылазьте!

Тайфун незаметно ухмыльнулся. Не заурядному воришке брать его легендарное оружие, явившееся из такой седой древности, что и названия ему не сохранилось. Сам Одержимый Кузнец сковал, когда еще в великой силе был!

Тайфун всмотрелся в его честное, абсолютно глупое, как и было обещано, лицо и перевел взгляд на следующего бойца.

– Ну? – хмуро поинтересовался Тайфун.

– Ксениаль-твою-мать! – вырвалось у Тайфуна непривычное, и это тоже было явным пророчеством.

– Храбр Стальная Грудь, победитель княжеских и иных турниров, разбиватель женских сердец.

Он развернулся к замку.

– Я тоже не боец, – шмыгнул красным носом явно склонный к алкоголизму тип. – Я издалека посмотрю, чтоб потом воспеть. Героические баллады ныне в тренде.

– Суйка Нобле, падшая княжна, шмара и бандитка.

– Серый, да Серый же! – завопил издалека Шнырь. – Ты что так ходишь, что бегом не угнаться? Подожди, дай хоть отдышаться перед боем!

– Ипат Колотит, наследный воин древних кровей.

– Я раб твой! – заверил бывший командир егерей. – С тобой и в бой пойду!

– А чего в бой лезешь? – не понял Тайфун.

Тайфун посмотрел – так себе меч. Видимо, это как-то отразилось на его лице, потому что рыцарь покраснел и обидчиво засопел.

Очередной скальный выступ рухнул с грохотом. Тайфун удовлетворенно хмыкнул, привычно поплевал на ладони, замахнулся снова – и опустил молот. Перед ним в лучах заходящего солнца кремнисто поблескивал перевал. Он все же пробил к нему прямой путь.

– Йок Макарёт, владетельный рыцарь Пригорья.

Он уже шел обратно к перевалу, когда услышал за спиной множество торопливых шагов.

– Шнырь, сирота рыночная, воришка и грабитель, петля по мне плачет.

– Надоели! – проникновенно сказал Тайфун. – Тоже мне, политическая жизнь. Тоже мне, знать. Пограничный рыцарь вместо охраны рубежей творит непотребства на дороге, контрабандистов пропускает со свободными гражданками княжества, похищенными в рабство, и на том процветает. Жены его украшениями, полученными в дар от бандитов, при княжеском дворе гордятся да пейзанами друг с дружкой торгуются. И дочь его на ворованном богатстве взращена, выучена и приукрашена, ничего постыдного в том не видит и не увидит, достойная наследница родителей. И фигурой в маменьку, кстати. Стройна, пока юна. Ничто не ново под луной, раб мой, да и под солнцем тоже…

Тайфун глянул без интереса. Потом посмотрел с интересом. Замок не впечатлял, действительно пограничный форт. А вот то, что гнездилось внутри… Тайфун как глава Дома, не один век проведшего в боях за Добро и Свет, истинную Тьму обязан был чувствовать всеми фибрами души, и он чувствовал. Как не чувствовать, если фибры буквально вопияли о черной злобе и древней мощи существ, засевших под каменными, действительно черными, сводами?

Тайфун плюнул в пыль, подхватил молот и пошел рубить камень. За его спиной командир егерей искаженным от страдания голосом закричал очередные приказы. Тайфун даже приостановился, колеблясь, а не помочь ли Ипату обрести счастье с возлюбленной, но потом махнул рукой и продолжил путь. Помогать ему тоже давно надоело.

– Голосяра Серебряный, бывший лучший, но опальный жонглер княжьего двора, также лучник непревзойденный, но лук пропил.

С бывшим княжеским разведчиком все было понятно – разведчики бывшими не бывают. И про задания не забывают. Пластун явно намеревался под шумок битвы отправить Тайфуна туда, куда и планировал до того, как попал в рабство.

Рабский лагерь гудел и волновался. Тайфун на ходу послушал – ничего особенного. Про Черный замок в основном толковали да про ужас ночи, засевший там с недавних пор. Тайфуну было поровну, подраться можно и с ужасом ночи, и с любым другим, лишь бы не сбежал.

– По праву бесславно взятого в плен, – буркнул молодой броненосец в полном облачении. – Заслоню броней и мечом.

Скрежетнул под ногами камень – Девятеро Серых пошли в свой первый бой. И повел их Серый Властелин, первый в будущей череде.

– Хозяин, семейство Макаретов может быть могущественным союзником! – зашептал стоящий за спиной Ипат. – Ти-фамилии за просто так не даются, их присваивают по реальным и очень, очень немалым заслугам! Ти-знать – надежная опора любой власти! Вы просто еще плохо ориентируетесь в политической жизни Северного княжества…

Тайфун кивнул, мол, нормальная позиция, одобряю, и удивленно уставился на потрепанного мужичка, настолько сильно непохожего на бойца, насколько это вообще возможно.

– По зову проснувшейся совести, – неохотно признался Йок Макарёт, владетельный рыцарь, отец многочисленного семейства и полдня как раб. – Обязан искоренить зло в землях, некогда мне подотчетных. Мой меч – твой меч.

Тайфун подумал, пожал плечами и решил, что действительно не его дело. И перевел взгляд на следующего смертника. Смертницу. Прекрасная рыцарева дочь, о волосах пепельного цвета до пониже талии и все такое, гордо отвернулась. Надо полагать, тоже не его дело.

– Ивак Серяк, пластун, убийца и примерный семьянин.

– Хруч Старый, из низов, браконьер да по снабженческой части.

– Черный замок! – опасливо заговорили за его спиной. – Как ночные твари в нем угнездились, так мимо не пройти! Торговцы рабами – и те живым товаром откупаются! А ведь был когда-то наш пограничный форт! Ослабло Северное княжество, потеряло хватку, вот и осмелел ночной ужас, и наш Хозяин тоже… Куда мир катится?!

Ударил вдалеке неслышимый гром, качнулась земля под ногами. Тайфун остановился, в сомнении поглядел за горизонт.

– А тебе тут чего? – неприветливо осведомился Тайфун.

Тайфун подумал. Потом еще подумал. Хороший отряд, да. Из девяти человек восемь не прочь его убить, а у троих это желание прямо на лицах написано.

– Ага, есть с кем подраться! – буркнул Тайфун и пошел в рабский обоз за своим мешком.

– Принести Хозяину оружие немедля! – свирепо рявкнул Ипат.

Голоса зазвучали сразу, как будто бойцы заранее все для себя решили и возможность отступить отбросили.

Боец явно сознавал, что похож на хвастуна, но отказаться от ритуальной фразы не смог. Турнирный боец, не иначе.

Над дорогой повисло ошарашенное молчание. Видимо, сдающиеся ожидали невесть с чего других почестей за свой трусливый поступок. Потом резко закричали рабы-броненосцы, отгоняя новых рабов с дороги в нижний лагерь. Рыцарская дочь получила солидный толчок в спину, отступила и невольно бросила отчаянный взгляд за спину Тайфуну.

Грозное эхо прокатилось над перевалом – прозвучало истинное пророчество, коими славились и которые проклинали все вьехи, ибо были они неполными и абсолютно непонятными в большинстве своем.

Слова отзвучали. Тайфун скинул оружейный футляр, сиреневые блики от волшебного, странно изогнутого зубчатого клинка заплясали по камням.

Тайфун недоуменно развернулся. Разномастная компания, набежавшая с шумом, смотрела вызывающе и дышала запаленно.

– Назовитесь перед смертным боем.

– Либе Макарёт, наследная воительница, пятнадцатикратная победительница женских турниров по метанию отравленных булавок.

Мелькнули навстречу злобные тени, описал сияющее полукружие волшебный клинок, брякнул с промаху по камням «мой меч-твой меч», чуть не отрубив гоблину ногу, разлетелась в щепки разбитая о рогатые бошки бандура менестреля, скрежетнула по стальной чешуе отродий Тьмы наследная сабля, покатился, давя немалым весом врагов, сбитый шипастым хвостом броненосец, чудом миновал Тайфуна брошенный умелой рукой стилет, побежал на карачках куда-то в сторону Шнырь, засвистели в воздухе смертельным веером отравленные бронзовые булавки, опять же только чудом миновав Тайфуна, прыгнул с кинжалами в руках на спину Тайфуну пластун, промахнулся и увяз в драке с двухголовым монстром, упала сеть браконьера, ловко, но ошибочно спеленав юную бандитку… Битва за Черный замок закипела не на шутку.

– На меня не рассчитывать! – сразу предупредил Шнырь. – Я как бы пограбить, и если чо, сразу деру дам!

– Забудьте имена, – глухо сказал он. – Отныне и до смерти вы – Девятеро Серых.

– Не твое дело!

Юная бандитка смотрела презрительно и, как ни странно, свысока.

– Возвыситься хочу, – бесхитростно улыбнулся мужичок. – Соратникам лучший кус, так у всех правителей заведено!

– Я раб твой, – сообщил неприметный мужчина. – А раньше был командиром княжеских пластунов. Приятно будет юность вспомнить, да и в Черном замке ранее не бывал, хотя о таковом наслышан.

10

– Стоит! – с тоской сказал Ипат Колотит, славный представитель военного ти-сословия, проще говоря, из тех, чья фамилия заканчивается благородным придыхательным звуком «т». – Настоящий Черный замок, твердыня Зла! И он растет с каждым днем, нависает над миром! Либе, что мы натворили!

Пепельноволосая воительница бросила взгляд на бывший пограничный форт, а ныне мировое пугало, и промолчала. Как подозревал валявшийся неподалеку в копне сена Тайфун, просто чтоб не вступать в бесплодный спор с отчаявшимся воином. Благоразумная девушка явно видела, что форт не растет. Как он может расти? Это же камень, не трава какая-то. Чтоб камень рос, или волшебство потребно из великих, или же подъемные машины небывалой мощности, что по сути то же волшебство, только в разрезе. Ну и откуда тому или иному взяться на зачуханном горном перевале? Мог бы подобное устроить Селендир – великий, хотя сильно неадекватный зодчий племени вьехов, только вот проблема – уже и имя его стерлось в забытых народом древних легендах. А подъемные машины, вообще сложную технику в большинстве миров не жаловали, справедливо полагая, что счастья в промышленно развитом мире точно не прибавится, зато дополнительные проблемы гарантированы. Ну а коли не предвидится прибыток счастья, то зачем оно надо, то техническое развитие? До ближайшего рынка и без машин да самолетов добраться легко, а на другом континенте нормальному человеку делать нечего, все, что потребно для жизни, и поближе найдется. Была бы ровная дорога да добрый конь, на крайний случай крепкие ноги. Но ровную дорогу Тайфун как раз и строил, а остальное у населения и так имелось. Тайфун припомнил, как племя вьехов как-то забрело в своих бесконечных странствиях в высокотехнологичный мир, и поморщился. Нефть, пластик, мертвое стекло – б-р-р. Гадский мир, и Оксаниэль там не понравилось.

– Лучшие торговые семейства, умнейшие головы, и те все здесь перебывали! – горько сказал Ипат. – И для чего? Чтоб Черному замку поклониться, друг на дружку хулы и напраслины возвести, самим к черному трону приблизиться! И чему кланяются?! Конюшне!

Эта Либе ему конкретно начала нравиться. Хотя да, кланялись конюшне. Сам Тайфун, как всегда, предпочитал валяться в стожке сена, дышать ароматами трав и дальних странствий, рабы… ну, рабы строят дорогу, им тоже некогда и незачем по замку болтаться, и хозяйственный Хруч потихоньку приспособил пустующие помещения под склады, мастерские, ну и коней в трапезный зал заводили на ночь, ибо ночи на перевале неласковые, а скотину жалко. Что забавно, сей факт никак не скрывался, тем не менее – кланялись замку, и еще как.

– Как же он сгубил твою душу, Ипат? Я не вижу изменений. Ты все тот же: опытный воин, требовательный и справедливый военачальник, прямой, как твой меч и умный во всю меру, отведенную наследным воинам.

– Какая мерзость, – ровным голосом заметила девушка, и Тайфун снова беззвучно поаплодировал.

Стройная фигурка склонилась к сложенным на камне доспехам, выпрямилась. Глухой шлем-армэ закрыл ее голову, серая кольчужная сетка упала, пряча от всего мира прекрасное лицо. Тускло сверкнули на высокой груди скрещенные бронзовые булавки – страшное, напоенное гибельным ядом оружие. Ипат поднял бледное лицо к горным небесам, и оттуда ему грянул неслышимый гром. На самом деле, конечно, грома не было, откуда ему взяться в чистом небе, но Тайфун как глава волшебного Дома обязан был владеть начатками гипноза, и он владел. И как не подыграть, как не украсить достойную столичных театров сцену?

– Ты правильно всех понял, Ипат Колотит! – раздался ее гордый голос. – Только про меня ничего не знаешь. Так знай: рядом с Серым Властелином обрела я смысл жизни! И я – не Либе! Я – Шестая Серая!

– Знаешь, кто сюда идет? – безжизненным голосом спросил Ипат. – Моя родная мать. И знаешь, зачем? Да чтоб стребовать с Властелина долю с разбойных доходов за служение сына! Ненавижу…

Воин порывисто развернулся к девушке и схватил ее за плечи.

– Меня подговаривали бежать! – выкрикнул Ипат, уставившись невидящим взглядом в никуда. – Так нет, остался, как и прочие! Но прочие – те хоть по робости своей да рабской сущности, а я-то, я? Я же изничтожить мыслил вселенское Зло, находясь в непосредственной от него близости, на расстоянии кинжального удара! Но вот… не ударил! Смертельно опасно находиться вблизи от такой Силы! Яд его злобы незаметно проник в мое сердце, и рука не поднялась на Властелина!

Пепельноволосая воительница высвободилась из объятий Ипата, отвернулась к закату.

– Кнез, сам кнез! – возопил Ипат. – Я ему присягу давал о верном служении! Я телом его готов был защитить! Но он защиты не востребовал, явился униженно сам, просить льгот и преференций на прохождение перевала! Ладно б для государства – за работорговцев просил! И для того лишь, чтоб его позорно спустили с раската, со всей семьей и челядинами! Мир для меня рассыпался, и бытие потеряло смысл при виде этакого падения венценосных особ!

– Он отравляет все, происходящее рядом, всему придает извращенный и гадкий смысл! – страстно зашептал Ипат. – Я веру в людей потерял, Либе! Я же гордился принадлежностью к ти-сословию! И где она, моя гордость? Приходит с поклонами к мерзкому Властелину, жен своих на заклание ведет, юных дочерей к его ногам бросает!

– Я понимаю, почему остальные Серые держатся Властелина, – прошептал Ипат. – Суйка Нобле – бандитка, в грозной тени Властелина самое ей место, как и Шнырю, Храбр, Ивак да твой отец загорелись идеей создания мобильно-дорожной армии, им без дорожных рабов Властелина никак, Хруч Старый огромным хозяйством злодея бесконтрольно управляет и тем счастлив, Голосяра Серебряный – он поэт, великой личностью сражен и околдован, трагедию тирана да его душевный надлом на всех перекрестках воспевает, ему от Властелина тоже не оторваться, ибо нет более великих и неоднозначных титанов духа, чем он… но ты, Либе, почему ты здесь?! Беги, спасай свою светлую душу! А я останусь здесь, прикрою собой твое бегство, хоть что-то доброе совершу напоследок, ибо душа моя почернела и умирает!

– Спустить с раската! – проскрежетал в ответ голос, в котором не осталось ничего человеческого.

Тайфун ухмыльнулся. С раскатом – это он неплохо придумал. После захвата перевала до того надоели торговцы, просители, завоеватели и убийцы всяких мастей, что очередной отряд, вроде как элитную гвардию приморских городов-государств, после показательного мордобоя заставил прошлифовать желоб в крутом каменном склоне. И всех их в этот желоб и скинул. Как они вопили, стремительно уносясь вниз, как потрясали потом кулаками и оружием, пинали в бессильной ярости и унижении подножие горы! Но наверх больше не рискнули заявиться, ни оружно, ни с торговой миссией. Страшную эту казнь, страшную и унизительную, так и назвали в результате «сбросить с раската», и боялись ее почему-то пуще насаживания на кол. И многие уже тот раскат опробовали: и надоедливые торговцы со своими инициативами запретительных пошлин, и все окрестные бароны с графами, явившиеся изъявить почтение, и многочисленные невесты… и, да, вроде и кнез какой-то туда же улетел. Он, кстати, не орал. Тайфун сначала решил – мужественный. Но оказалось, у него язык от страха отнялся. И вроде как до сих пор не заработал.

– Пепельноволосых, – пробормотала девушка тихо.

Процессия богато украшенных женщин действительно заявилась. Нужные поклоны в сторону Черного замка, являвшегося не более чем конюшней, были отбиты. Витиеватая просьба изложена безмолвному, страшному в своей глухой броне Четвертому Серому.

А вот это уже становилось интересным. Тайфун даже голову приподнял – немножко, но тем не менее. И боль в сердце чуть притихла. Ай да Либе. Заметит наследный воин иронию или, во всю меру отведенного ума, нет?

– Принцесса моя, как же мы целовались! – прошептал он в результате и вздохнул.

– Либе, умоляю тебя, беги, пока не поздно! Всесильный Властелин сгубил мою душу, но твоя – твоя пока чиста! Умоляю, ради нашей любви – беги!

Тайфун беззвучно поаплодировал и задался вопросом, услышит ли Ипат возлюбленную. Как и предполагалось, не услышал.

Тайфун, лениво наблюдавший действие из копны, хотел было поаплодировать, мол, браво, прекрасная мизансцена, душераздирающая, но потом махнул рукой и развернулся на другой бок. Обычная мелодрама, одна из великого множества виденных в пройденных и устрашенных мирах. Мелодрамы ему тоже давно надоели. И вообще, надо бы подраться, вдруг да утихнет в сердце маетная боль.

11

Гладь реки сияла на солнце.

– Пеноструй и Игристая – светлые реки… – тихо прошептал Элендар и прислонился лбом к теплому боку скалы.

* * *

На лицо Элендара набежала легкая тень. Дети, везде дети, никуда от них не скрыться. Особенно от детей Оксаниэль, наградили же судьба и несдержанный на язык Тайфун Высшую даму плодовитостью! Эльфийка и потомственная провидица, конечно, давала своим детям благозвучные эльфийские имена, да кто б их запоминал, когда клички проще? Двое под скалой – несомненно, Стучак и Немтырь. Первый чуть ли не с рождения таскался хвостиком за Тайфуном, везде лез помогать и инструменты освоил раньше, чем ходьбу. И молотком с малолетства любил постучать, в том числе ночью, чем и заработал имечко от раздраженных родных. Второй молчал лет до десяти, было даже подозрение на немоту, но оказалось – шибко умный. И на глупые вопросы не отвечал принципиально. А кто же младенцу задает умные вопросы? Вот и… Что забавно, привычки у парней давно поменялись: Стучак теперь пакостит абсолютно бесшумно и незаметно, а Немтырь ворчит столько, что хоть законодательно ограничивай в речи – но клички приклеились намертво.

Я уходил, – процедил разведчик, и на его худом лице проступило ответное раздражение, как будто одновековка разговаривал с равным. – Но снаружи такое творится, что подумал – пора вернуться и призвать кое-кого к ответу! Неведомые народы полезли в княжество неизвестно откуда! Они уже и крепости строят, шестигранного вида, никого не спросясь, и заповедные леса для того вырубают! Скажете, вы опять ни при чем?! Исправьте немедля!

– Где здесь гостиница, конечно. Она там, дальше. Идите и увидите.

Элендар совсем было собрался приподняться и грозно вопросить, а зачем это двум первейшим шалопаям отряда срочно потребовалось за полог в надоедливый людской мир, да вовремя одумался. А то получилось бы, что сам себя в дураки записал. Пусть только перед юным поколением, но тем не менее.

– Здесь нам точно не помешают! – раздался внизу молодой голос. – Какой дурак полезет на камни, когда неподалеку – превосходный пляж?

– Какие они забавные, Вьехо! – шепнула Маин. – Пойдем, посмотрим на «дом с историей»?