Когда вернется Вьехо (ознакомительный фрагмент)

Тварь захрипела, подпрыгнула и словила пролетавшую мимо птичку. Двинула гигантской пастью и замерла, уставившись немигающими глазами на строй вьехов. Строй на всякий случай сделал еще шаг назад.

– Бронированный крокодил… – Элендар напряженно пытался вспомнить давно минувшее, но воспоминания упорно ускользали, видимо, очень уж неприятными они были. – Троолле, друг мой, где мы с подобным встречались? И как это в случае чего остановить?!

– Я вспомню! – глухо пообещал тролль. – Мой меч узнал их кровь!

Элендар кивнул и с невольным содроганием бросил взгляд на чудовищное оружие гиганта. За многие века странствий и бесчисленных битв меч Троолле, выкованный в седой древности самим Одержимым Кузнецом, отнял столько жизней разумных, неразумных и полуразумных тварей Тьмы, что стал разумным сам. Ну, в каком-то смысле. Настолько, насколько вообще может быть разумным устройство, имеющее своей единственной целью убийство. Многие в разумность оружия не верили, даже среди вьехов, но только не Элендар. Веками под его началом находились солдаты, а кто такие солдаты, как не устройства для убийства? И ничего, все устрашенные миры считали их разумными… в каком-то смысле.

– Ну вот и Новый Свет! – удовлетворенно сказал воин, появившийся вслед за тварью. – И где дикари, жаждущие просвещения? Ага, вот они. Лживые, как все дикари. Дикарь, твой меч не может знать крови моих верных крокодайлов, потому что они – непробиваемые! И очень голодные. Хотите убедиться, э?

Из мерцания звездного моста слитно шагнула шеренга воинов. И еще одна. И еще. А справа и слева от шеренг – бронированные твари, но эти уже колоннами. Вьехи настороженно попятились, оставив своих предводителей на острие возможного контрудара. Ну а кому еще, как не Троолле, проламывать шеренги иномировых бойцов, хребты ломать бронированным тварям? Он же, как ни крути, тролль… пусть и бывший, но, строго говоря, тролли бывшими не бывают.

– Крокодайлы? – обернулся к троллю Элендар. – Это не те, которых мы гоняли по болотам в этом, как его…

– Не! – уверенно возразил тролль. – Тех мы истребили под корень! И болота выжгли. Там, небось, до сих пор никто не водится крупнее лягушки…

Элендар изменился в лице. Тролль смущенно кашлянул и замолчал. Как он мог забыть, что лягушки на тех болотах если и помельче дома, то ненамного? Правда, лягух они тоже повывели, но могла сохраниться икра в каком-либо удаленном бочажке…

– Лживые, лживые дикари, – довольно улыбнулся чужеземный воин. – Жаждущие просвещения. Приписываете себе деяния, совершенные слепыми силами природы! Болотный мир сопределен нашему, мы хорошо знаем, что там произошло! Цивилизацию полуразумных лягух сгубило землетрясение!

– То не землетрясение, то маркетки! – отмахнулся Элендар. – Не сдержали души порыва, не учтя, что входят в Дом Элландриэла… друг мой Троолле, а может, мы их встречали в троецарствии Сотни Мостов? Вроде их воины тоже рядятся в кожи, прослоенные металлом… рядились, вернее… И на головах так же таскали какие-то дурацкие черепа…

Тролль вместо ответа мощно развернулся и взмахнул мечом – кланг! Бронированная тварь, самостоятельно решившая атаковать, стремительно взлетела, зависла на мгновение – и рухнула в летние травы двумя кусками. Зашипела, впитываясь в землю, ядовитая синяя кровь, длинная пасть в последний раз щелкнула кривыми зубами и замерла, раззявившись в смертном оскале. Чужеземный воин, сглотнув, отступил, и вместе с ним отступили шеренги. И твари сделали маленький шажок назад.

– Элендар! – укоризненно сказал тролль. – Какое троецарствие? Разве ты забыл, что туда с миссией мира ходили когорты старого мастера шеста? Там мир сейчас и никого более!

– Забыл! – смущенно признал Элендар. – Но кто они тогда? Мы их точно встречали ранее! Эй, вы кто такие?

– Мы – торгово-культурное посольство империи Трех Рек! – завопил воин и еще отступил. – Несем диким народам бусы, просвещение и огненную воду! А вы, убивши прирученного крокодайла, объявили этим деянием Семи Царям войну! И теперь вас постигнет ужасная кара, ибо войско империи непобедимо и не опасается в подлунном мире никого, кроме Небесной Лучницы!

– Так вы посольство или войско? – не понял Элендар.

– Мы посольство! С войском! А в войске, чтоб вы знали – прирученные драконы! Трепещите пред ужасной смертью! О, а вот и она…

Воин свернул речь и опасливо отскочил в сторону. Из арки звездного моста высунулась драконья морда. Алые глаза с ненавистью оглядели новый мир. Затем тварь просунула в арку переднюю лапу… Отряд вьехов слитно шагнул назад, навершия копий опустились и задрожали, разбрасывая по траве ослепительные блики.

– Мы точно встречались с ними ранее! – озадаченно сказал Элендар. – Но почему я не помню? Империя Трех Рек, тоже мне примета, сколько мы их прошли, этих рек, и везде свои империи, как прыщи на заднице, честное слово… еще крокодайлы эти дебильные, и какому идиоту пришла мысль приручать безмозглых рептилий? О драконах и говорить нечего, летающие желудки, и только, в принципе не способны подчиняться приказам… но где мы их могли видеть, кто скажет?!

– Я!

Вслед за звонким возгласом прозвучал резкий, рвущий воздух звук. Стрела, более похожая на копье, пробила драконью башку навылет и пришпилила к земле неудачливого крокодайла. Кареглазка медленно опустила лук. Ее стройная фигура, словно облитая сверкающей броней, грозно вспыхнула на солнце.

– Небесная Лучница! – в смятении пробормотал чужеземный воин. – Истребительница огненных драконов, разрушительница троецарствия и сопредельных империй, легенда сама… вот не повезло, так не повезло! А летописцы уверяли, ты ложь и выдумка устрашенных тобой миров… вернусь, велю казнить длиннобородых! А еще они болтали, ты клятву дала не поднимать более оружия, что устала воевать… что, и это вранье тоже? Вернусь, непременно велю казнить лгунов тотчас! Если вернусь, конечно…

Королева обратила к возлюбленному супругу глаза, полные слез.

– Они напомнили мне о прошлом, об утрате наших детей! – с болью сказала она, и сердце Элендара чуть не разорвалось от жалости. – Я же почти забыла, и вот снова боль и страдания! Элендар! Сделай так, чтоб их не было! Прошу!

– Э, не надо! – всполошился воин. – Если вы те самые, из легенд, которые о сю пору тайком пересказывают в устрашенных вами мирах – вы же клялись не поднимать более оружия! Вы же говорили, что устали! Или уже отдохнули? О, горе нам тогда, горе! Падет тогда прахом империя Трех Рек, и Семь Царей падут, туда им и дорога, и останемся мы, несчастные, бледной тенью легенд…

– Да, мы клялись! – скрипнув зубами, сказал Элендар. – Идите!

Повинуясь его гневному взгляду, вьехи посторонились, освобождая посольство-войску дорогу в новый мир, и на время упали защитные заклинания, открывая вид на степные дали и блескучую ленту реки у горизонта. Воины в кожаных доспехах, прослоенных металлом, торопливо прошагали в степь, придерживая звериные черепа на головах, носильщики, оглядываясь в ужасе на Кареглазку, проволокли огромные короба с разноцветными бусами, копейщики арьергарда, кланяясь и извиняясь, закинули туши убитых тварей назад в арку звездного моста и бегом догнали марширующую колонну…

– Да ляжет вам путь кольцом! – тихо и мстительно обронил им вслед Элендар.

Тускло блеснули кольца Силы на его пальцах, где-то далеко на другом континенте взорвался и тут же застыл лишенный энергии молодой вулкан, с шелестом опустились защитные магические пологи, надежно отсекая светлый мирок вьехов от горестей дольнего мира.

– Я вспомнил, – вздохнул тролль. – Они – потомки тех, кого мы некогда защищали и спасали. Троецарствие из-за них обратили в прах и все сто мостов в реку уронили. Красивые были мосты… Элендар, неужто все, сотворенное нами, кануло в вечность без следа, и тщетны были наши подвиги во имя Добра?

– Я не знаю, – тихо отозвался Элендар. – Смертные – они такие… такие… их только Вьехо мог понять! Прикажи по отряду не шуметь, брат мой тролль. Прошлое вернулось к возлюбленной моей супруге, и этим вечером мы будем вдвоем грустить по нашим ушедшим детям. Прикажи не шуметь, Троолле, ради памяти о всех наших, кого больше нет…

Тролль сочувственно кивнул, и Элендар удалился, овеянный светлой печалью. Вернее, попробовал удалиться. Но возле самого королевского дворца ему заступила путь бледная провидица.

– Я истратила все силы на закрытие звездного моста, – тускло сообщила она. – И я закрыла мост. Это было невозможно, но я справилась. А потом ты что-то сделал, чему я не смогла помешать и что теперь не изменить. Скажи, о великий Предвечный король, просто скажи: что – ты – сделал?

Элендар вынырнул из печальных грез. Ему очень не понравилось титулование «о великий», но что возразить, если он на самом деле и «о», и «великий»?

– Я применил заклинание! – сообщил Элендар, одарив провидицу суровым взглядом. – Безопасное заклинание, детское! Мы таким путаем подходы к нашим сокрытым пущам! Ну, почти таким.

– Да ляжет путь кольцом? – изменившимся голосом уточнила провидица и побледнела еще больше. – Элендар! О, великий, великий Элендар, ты… я… вот что бывает, когда взрослому дают для работы детскую лопатку?

– Он может ее сломать, – осторожно предположил Элендар, озадаченный странным блеском в глазах провидицы.

Чтоб провидица плакала – да не может такого быть никогда! Однако что-то же там блестит, в уголках огромных фиолетовых глаз?

– Тогда случился обратный вариант! – раздраженно сказала провидица. – Когда ребенку дают взрослый инструмент и наделяют сдуру взрослыми же силами! Как я жалею иногда, что Вьехо затерялся в безднах времени! Лишь ему под силу управлять нашим сборищем!

Провидица резко развернулась и ушла, только аура вспыхнула напоследок, словно укутав пламенем крохотную фигурку.

– Лишь Вьехо под силу работать рука об руку с такой провидицей! – проворчал ей вслед Элендар. – Хоть бы слово понять из ее речений! Пустые надежды… Где ты бродишь, Элландриэл, когда избавишь меня от непомерной ноши?

8

А Вьехо не спеша подходил к городским воротам, очередным в их с Маин бесконечном странствии. Девочка с любопытством поглядывала на странно пестренькую расцветку привратных башен, удивительно совпадающую с буйными цветами ее длинной юбки, Вьехо задумчиво поглядывал на стражников, а стражники в свою очередь озадаченно поглядывали на них.

– Вьехо, а чего они уставились? – шепотом поинтересовалась девочка.

– Разрыв шаблона у них, – буркнул эльф непочтительно. – Не могут понять, кто мы такие. По виду богатые, но явились пешком и без слуг.

Маин сочувственно вздохнула. Где бы ни находился загадочный шаблон, но разрыв – наверняка очень больно.

Стражники вдруг разом подтянулись и построжели – из привратной калитки показался офицер. Как ни странно, он не принялся за вздрючку подчиненных, как принято во всех обитаемых мирах, а прямиком направился к путникам. Сероватое лицо начальника караула с пухловатыми, недовольно выпяченными губами показалось Вьехо странно знакомым. Он даже порылся в необъятной своей памяти, но быстро запутался в ворохе воспоминаний и мысленно махнул рукой. Мало ли кто на кого похож, после определенного количества прожитых веков все люди начинают казаться на одно лицо.

Офицер вытянулся и прищелкнул каблуками гвардейских сапог.

– Если юная госпожа – танцовщица, от лица всего городского совета спешу уверить, что мы счастливы приветствовать вас в пределах городских укреплений! – поспешил сообщить офицер. – И телохранителя вашего счастливы видеть долгожданным гостем, и даже на меч его, бросающий своей длиной и остротой вызов всем нормам приличия, не обратим внимания, как не обращали и прежде в подобных случаях!

Маин недоуменно моргнула.

– Если юная госпожа – танцовщица, – с жаром сообщил офицер, – не только городской совет, но и король, и вся его администрация тоже счастливы лицезреть вас на пространствах нашего восстановленного королевства! Танцуйте везде, даже там, где категорически не приветствуется, хоть в главном зале ратуши во время заседания финансовой комиссии – мы будем счастливы! Рады, восхищены, облагодетельствованы! Честь имею.

Офицер коснулся кольчужной перчаткой края начищенного шлема, развернулся и быстро ушел в башню.

Вьехо обдумал полученную информацию, посмотрел вслед ушедшему офицеру – со спины тот не выглядел ни счастливым, ни облагодетельствованным – и с выжидательной улыбкой обернулся к стражникам. Один из них охотно прислонил алебарду к покатой стене башни и приблизился, осклабившись как можно добродушнее.

– Ваш офицер не болен ли чем? – осведомился небрежно Вьехо. – Как-то он… посерел.

– Удивительно метко сказано, ваше бродяжничество! – обрадовался стражник. – Именно что посерел! В одном слове целую историю уместили! Облагодетельствуете монеткой, узнаете и подробности!

Вьехо облагодетельствовал. Стражник свойски уселся на коновязь, картинно повел руками и принялся отрабатывать денежку.

– Случилась эта история не так чтоб давно, наши деды о ней досконально знали. Тогда, конечно, город иначе выглядел, сейчас-то и башни пониже, и стены пожиже…

– Ну да, раньше и солнце ярче светило, и трава была зеленей, – кивнул своим мыслям Вьехо.

Стражник сбился и тяжело задумался.

– Думаю, трава такая ж, как прежде, к траве претензий не было, – неуверенно высказался он. – Я к тому, что история не выдумана, каждому слову свидетели из живых найдутся. Продолжать?

Вьехо глянул на развеселившуюся Маин, смутился и кивнул.

– … значит, и стены пожиже… а раньше они были ого-го! Могуче было королевство, а город его столицей был, у великого торного пути стоял и спуску никому не давал! То есть грабили проходящие караваны без разбору! Не дочиста, конечно, но хорошо брали, не то что ныне, монетками за сказочки пробавляемся…

Стражник замолчал и умильно уставился.

– Ты уверял, не сказочки, а настоящая история, – напомнил Вьехо.

– Я и говорю – сказочки! – возмутился стражник. – Сказы – их два дня выговаривать надобно, вы ж столько не выстоите? Значит, грабили… но случился в ту пору странный отряд. Не то чтоб многочисленный, и поболее наши стены видали, но пред тем отрядом не устояли. Не оружием оказались воины сражены, а красотой, во как жили в прежни годы! Ибо была в том отряде танцовщица, звонкая, как ручеек в жаркий полдень, яркая, как солнышко из-за туч! То есть – словами не выразить, как красива! Пела и по площадям танцевала, подобно беспечной пташке. Толпами за ней бродили, упрашивали: «Станцуй еще, Ялла!» Правители города путь ей золотыми монетами устилали!

– Брехня, – заметил Вьехо.

– Не брехня, а украшение речи! – обиделся стражник. – Вы заплатили, я ж стараюсь, чтоб покрасивше! Или вам как протокол осмотра места происшествия читать? Значит, золотыми монетами… А как отряд далее идти собрался, призвали ее на царствие! Только, говорят, танцуй, Ялла, весели сердца наши! И ведь уговорили! И танцовщицу, и супруга ее! Вот же достойные мужи жили в прежние времена!

– А что прежний король? – полюбопытствовал Вьехо. – Ты говорил, королевство у вас было?

– А, выморочная династия! – махнул рукой стражник. – Значит, уговорили… отряд этот странный далее пошел, и стала нами править юная королева. В любом конце города ее можно было встретить, хоть на рыночной площади, хоть у причалов рыбного порта, хоть на ослином торжище – танцевала да пела на радость простому люду! Вот так и произошла эта история. Ну что, отработал я монетку?

– А что дальше рассказывать не хочешь? – поинтересовался Вьехо, поглядывая на Маин.

Девочка, слушая болтуна-стражника, почему-то становилась все печальнее.

– Да дальше неинтересно, и нечего рассказывать, – неохотно пробормотал стражник. – Ну, чего непонятного? Ее правители к себе на царствие пригласили, а она пред простым народом танцевала, королевский замок десятой дорогой обходила. Непорядок. Ей уж и так высказывали, и эдак – танцует на площадях, и всё тут! Так и… обиделись правители городские, любой бы на их месте обиделся! Супруга ее, могучий был воин, на охоту зазвали да там в спину выстрелили и бросили помирать под кустом. А к беспечной танцовщице в гости всей толпой пошли, она тогда в летнем дворце обитала, открыто, ни от кого не таясь. Ну, схватили ее, как у благородного сословия принято, потащили, как принято у них же, на ложе… Да только промашечка вышла. Супруг ее, даром что смертельно раненный, до города добрел и Яллу отбил. Могуч был воин, хоть и невелик ростом! Герой! Жаль, имени не сохранилось. Вот по этой улице они из города бежали, мостовую кровью пятная. Вот здесь, где сижу, у супруга ее последние силы вместе с кровью кончились. Вон до тех привратных башен Ялла его дотащила. Сейчас-то башни пониже, а тогда они неприступными считались. В тех башнях познали правители, что Ялла не только танцевать мастерица. Не только и не столько. Когда счет погибшим воинам на третий десяток пошел, а были и правители, сдуру в башню сунувшиеся, отступились они, залили башню жреческим маслом да подожгли, а в том огне ведь и камни плавятся. Башни трое суток горели. А когда прогорели, решили правители, что можно о случившемся забыть да новые башни отстроить. Только у них снова промашечка вышла.

– Народ взбунтовался?

Стражник зябко поежился и оглянулся на башни.

– Что народ, народ разогнать можно, – пробормотал он. – А вот когда тайфун…

– Черный ураган? – уточнил Вьехо.

– И ураган тоже, но больше тайфун. И он не черный, а серый, как деды сказывают. Вот с тех пор у нас и башни пониже, и стены пожиже, и вообще от королевства одно название, а народу убавилось…

– Понятно, стихийное бедствие, – кивнул Вьехо. – А при чем тут ваш офицер серолицый?

– Так тайфун же, – пояснил, как непонятливому, стражник. – Как налетел! Правителей мужеского полу, считай, в живых сразу никого не осталось. Женщины – те, конечно, живы, только у них с тех времен и по сю пору если и рождаются дети, так только серые. Что уж они ни делали, от серой крови избавиться не смогли. Вот и наш начальник караула, видели? Тоже из благородных, прям на коже написано!

– А чего это он соловьем разливался? Как-то непривычно, чтоб начальник караула да к бродячим танцовщицам с уважением…

– Да тайфун же! – снова поежился стражник. – Он и вернуться может! Вот правители на всякий случай к любой танцовщице со всей любовью. Прям так в уставе караульной службе и прописано – к танцовщицам со всей любовью, а то тайфун вернется! Уж сколь лет прошло, а уставы блюдут! Ну, теперь-то отработана монетка, или вам еще и станцевать?

Вьехо и Маин медленно шли по древнему городу. Шумел на разные языки многолюдный базар, спешили по своим делам закутанные в яркие ткани жители, море лазурно блестело за волноломом, а им казалось, что по глинобитным заборам и каменным стенам скользит перед ними легкий образ беспечной танцовщицы: кружится длинная многоцветная юбка, мониста звенят, улыбается неуловимо знакомое лицо – и горит свежей кровью по брусчатке последний путь безымянного героя во спасение возлюбленной своей супруги.

– Я ведь хотел тут остаться, – нарушил молчание Вьехо. – Здесь прекрасные сады, и прозрачные ручьи бегут прямо по водоводам, и дома дышат седой древностью, здесь солнце жаркое, а море лазурное и мирное, здесь веселые жители и добродушные стражники. И танцовщиц в городе любят. Мы могли бы тут остаться и жить. Только мне печально здесь теперь. Может, наше счастье впереди? Пойдем, Маин?

– Пойдем, Вьехо, – тихо откликнулась девочка.

9

Тайфун со смаком рубил податливый камень. Дюжие рабы из числа бывших броненосцев с натугой откатывали увесистые гранитные пласты, укладывали в подготовленное ложе дороги. Дороги, ведущей вдаль, к свободе. Рядом прохаживался раб, бывший командир егерей, и мелодично мурлыкал в седые усы:

– Принцесса моя, как из платьев волшебных скользила!..

Тайфун покосился неодобрительно. Не так все было. Не скользила принцесса из платьев, не до того ни ей было, ни ему. Трещали платья, если честно.

Тайфун вздохнул и опустил заговоренный молот на скалу. Оглушительно треснул и отвалился в сторону огромный плоский блин – то, что надо.

– Принцесса моя, как груди меня встречали!

Упругая нежность горела в руках огнем…

Командир егерей опасливо кашлянул, решаясь на разговор.

– Хозяин, песни твои обрели в княжестве небывалую известность! – осмелился сообщить он. – На состязании менестрелей, трубадуров и жонглеров названы лучшими в сезоне! Новым видом любовных баллад считаются, и имя им определили звучное – откровеньки!

В том, что раб на окраине княжества знает последние столичные новости, не было ничего удивительного – они все же на дороге работали, а именно по дорогам переносятся слухи, надо только уметь слушать. Бывший командир егерей – умел. Он вообще много чего умел, седой, но вовсе не старый воин.

– Менестрели? – буркнул Тайфун. – Это те, кто поет о войне, в руках оружия не державши? Они же и о любви? Надоели.

– Попадутся – враз в рабы определю! – горячо пообещал командир егерей. – Закаются надоедать!

Тайфун покосился – издевается никак? Вояка ответил честным, донельзя испуганным взглядом. Издевается, окончательно уверился Тайфун.

– Как звать тебя, боец?

– Я раб твой!

– Помимо того, что раб – кто еще?