Когда вернется Вьехо (ознакомительный фрагмент)

– Да – но что мне еще делать? – проворчал человек. – Мне к кнезу возвратиться со сведениями срочно надо, а я уйти не могу! Я волю потерял! Очаровала красота вашей волшебницы, стан ее гибкий, ножки проворные, животик озорной!

– Дался вам всем ее животик! – впал в раздражение Элендар. – У моей возлюбленной супруги, между прочим, озорней!

Предвечный король развернулся к жилищу провидицы и сердито воззвал:

– Оксаниэль! Высшая Ксениаль! Проснись немедля, даже если ночь не спала по известной всем уважительной причине! Надеюсь, Троолле рядом обретается? Пусть выйдет да уберет последствия твоей несравненной красоты из кустов подле крыльца куда-нибудь вовне защитного полога, где смертным самое место! И может не одоспешиваться, в смысле, не накидывать рубахи, время не терпит!

– Элендар! – донесся из глубины дома негодующий голосок провидицы. – Я верна своему супругу до последнего помысла, и нет подле меня ни Троолле, ни иного, менее восхитительного воителя! Я детей кормлю!

– Тогда охранение немедля сюда! – приказал немного смущенный Элендар.

Явилось охранение, как ближнее, так и дальнее, не поленились прибежать на шум.

– Как случилось, что смертный незамеченным остался на всю ночь подле жилища Высшей Ксениаль? – грозно вопросил Предвечный король.

– Так… мы ж намеренно в эту строну не поглядывали! – растерялся воин ближнего охранения. – На случай, если б Троолле набрался решимости проскользнуть к прекрасной Ксениаль, чтоб проскальзывал незамеченным! Но Троолле что-то не решился, а зря, ибо тут же проскользнул другой незамеченным, более решительный. Вот так все и произошло.

Элендар невольно улыбнулся. Подкалывать и дразнить Высшую эльфийку вот уж сколько веков было любимым развлечением отряда.

Провидица бледной тенью встала во входном проеме.

– К ушедшим с пути путь приходит сам, – отстраненно сообщила она. – Он – первый, но не из них.

И легким взмахом указала на смертного. С лиц ближнего охранения улыбки словно сдуло ледяным ветром. Слова провидицы, совершенно непонятные вкупе, по отдельности отдавали очень грозными смыслами!

– Оксаниэль, мы же шутили, как и многие века пред тем! – встревожился Элендар, но провидица развернулась и молча исчезла в глубине дома.

– Вывести смертного из сокрытого поселения, чтоб оно и впредь сокрытым оставалось! – распорядился Предвечный король обеспокоенно. – Проверить границы! Усилить дальнее охранение!

И впредь Предвечный король решил без особой причины провидицу не беспокоить. В веренице веков как-то подзабылось, что Высшая эльфийка, да еще и провидица, имеет достаточно мощи, чтоб осложнить жизнь целому отряду, о чем она и напомнила столь неприятным образом.

День был испорчен.

– Элендар, смертного здесь удержала любовь, – тихо сказала Кареглазка. – Нам ли противиться воле Маин?

– Маин здесь и близко не пробегала! – рассердился Элендар. – Это – не Маин, а то самое, от чего демографические взрывы случаются! Мы от одного сколь веков в себя прийти не можем, второго не допущу!

Воины при упоминании страшного неведомого взрыва содрогнулись и наставили не знающие промаха копья на смертного.

– Подождите, – мягко сказала Кареглазка. – Я как королева бессмертного народа желаю сделать свой подарок человеку, имевшему возможность принести нам зло, но не принесшему.

Крохотный комочек ткани развернулся в широкое полотно и затрепетал на легком ветру.

– Этот плащ я ткала сама, – улыбнулась Кареглазка. – Он не волшебный, но тем не менее очень полезный. С ним ты укроешься от любых глаз и пройдешь повсюду незамеченным.

Воины одобрительно загомонили. Замечательный подарок сделала госпожа Кареглазая, лучше не придумаешь! Разведчику именно такой плащ и необходим! У королевы – доброе сердце!

Смертный, прежде не склонявший головы даже перед Предвечным королем, остро взглянул на Кареглазку и поклонился глубоко и уважительно.

Смертный в сопровождении бдительных дозорных давно исчез в густом подлеске, но Элендар все смотрел ему вслед тревожно и чутко. Слова провидицы не шли из его головы. И еще что-то царапало самым краешком его внимание, царапало и тут же ускользало. Путь, который приходит сам – что имела в виду провидица, какие тайные прозрения вложила во внешне бессмысленные слова?

И тут мягко качнулась земля, тревожно вскрикнули в ближнем охранении и эхом отозвались в дальнем. Вылетел непонятно откуда чудовищной глыбой мышц и злобы предводитель троллей, рывком развернулся к дальнему холму.

– Открылся звездный мост! – хрипло сообщил он. – И по нему идут многие! Я чую… я все чую… идут злоба и ярость, хитрость и жажда наживы… а для тебя, Элендар, великая печаль и заботы!

Троолле, как и все в отряде, тоже обладал зачатками предвиденья, прорезавшимися в самые неожиданные моменты.

– Пришла беда, а я так устал! – прошептал Элендар. – Элландриэл! Мудрый, никогда не теряющий духа Элландриэл! Где ты, в каких затерялся далях! Мне так не хватает твоей силы!

… А Вьехо сидел у ночного костра. Тихо шумела река, рыба плескалась, бесконечная звездная сеть холодно сияла над головой, и сладко спала у него в руках девочка-подросток.

– Ты со мной, Вьехо? – улыбалась она сквозь сон.

– Я всегда с тобой, Маин! – ответно улыбался он.

6

– Вот твои горы, Серый, – заискивающе сказал Шнырь. – Вон Княжеская тропа на серпантин пошла, только отсюда она Воровской считается… ты туда, что ли? Ну что ты молчишь, Серый? Не за себя, за все общество спрашиваю! Нам же надо знать дальнейшую судьбу!

Гоблин отвел взгляд от скалы и безразлично уставился на надоедливого душегуба.

– Понял, судьба мне кол в задницу да петля на шею, как любому вору, чего тут не понять! – торопливо согласился Шнырь и исчез в толпе пленных.

– Хозяин, личный состав кормить нечем! – подал робкий голос командир егерей.

Гоблин рассеянно оглядел его и перехватил удобнее горный молот.

– Ну, мы рыбы наловим, – промямлил воин и отступил. – Травки нарвем… в горах травка вкусная… когда жрать нечего…

– Принцесса моя! – вздохнул Тайфун и ударил по скале. – Как тела наши жаркие бились!..

Снова синевато блеснул металл, огромный кусок отвалился разом. Пленные воины впечатленно зашептались. Тайфун коротко замахнулся и ударил снова. Упал еще кусок. Есть им нечего, сердито подумал Тайфун и снова ударил от души. Кормит работа, что непонятного? Вот, можно ломать камень. Плиты можно продать на мощение дорог, щебенку на отсыпку полотна – в дело все пойдет! Можно построить постоялый двор и кормиться с его выручки, можно… да все можно! Быки здоровенные, пахать на таких, а им есть нечего…

Все же славный инструмент выковал в седой древности Сумасшедший Кузнец. Уже не только он сам, но и сыновья его канули в легенды, а молот несокрушим, как и прежде, все так же творит добрые дела. Вот, прямой путь рубит в скалах, чтоб любой одержимец дорогой шагал легко вслед своей мечте… чтоб караваны ходили безопасно, чтоб путешественники бродили по миру, с удивлением взирая на диковинные красоты дальних стран, чтоб любая беззащитная девица с мешком золота могла безбоязненно…

Кстати, девицы. Тайфун оставил молот и деловито зашагал наперерез процессии, втягивающейся на бывшую Княжескую, отсюда Воровскую, тропу. Девица с мешком золота – одно, с запястьями же, перетянутыми сыромятным ремешком – совсем иное. Связанных рук Тайфун не любил. Тайфун, как глава нового Дома, основанного выходцами из воровского племени, любил волю, дорогу любил, ведущую за пределы мира, и очень не любил связанных рук. Ну и что, что рабыни? У него самого вон сколько рабов, и ни у кого руки не связаны! Рабу нужно такие условия создавать, чтоб желания не было бежать. Вот как у него.

– Будущие танцовщицы лучших трупп западного побережья! – заискивающе улыбнулся караван-баши, по виду так настоящий бандит. – Счастливая судьба, богатое будущее! А что ручки связаны, так… ну связаны немножко, только чтоб не пили лишнего в дороге, красоту-здоровье не губили! Ай, великий воин, ты не так понимаешь! Они сами пришли, договор подписали! У нас работорговли нет!

– Не будет, – равнодушно уточнил гоблин и подал знак.

Набежавшие броненосцы с удовольствием разоружили охранников каравана, потащили переметные сумы и лошадей к кострам, радостно причмокивая: как раз на обед хватит!

– С охранниками что? – осведомился командир егерей.

– В рабство, – пожал плечами Тайфун. – Таких в мир отпускать – только миру вредить.

– Они не простые охранники, – опасливо сообщил егерь. – Со связями. Их даже таможня пропускает без вопросов!

– И связи в рабство, и таможню! Чем больше их придет, тем больше работников скалы ломать!

– А с девушками как?

Тайфун задумчиво уставился на пленниц. Интересный вопрос. Договор подписали, дурочки… Вьехо, конечно, девиц сопроводил бы к их родителям – но где он, Вьехо, да и был ли вообще? А Тайфуну люди надоели, и невинные девицы особенно. Таких только освободи, и начнут… Все они одинаковы.

– И этих в рабство, – понял его молчание главный егерь. – Ежели кто бойкие, так сбегут, а небойким свобода противопоказана. Небойким лучше у нас кашеварить, чем гнить в борделях западного побережья. Верно, хозяин?

Тайфун презрительно глянул на воина, кивнул и отправился крушить скалу в надежде, что привычная работа приглушит боль в сердце.

– А мы иное дело! – обиженно крикнул ему в спину командир егерей. – Мы бойкие! Но нам после плена в армию хода нет, только на каторгу! Так не все ли равно, на какой каменоломне подыхать? А у тебя хотя бы руки не связывают!

Светило резкое горное солнце, небо синело, совсем как в легендарном Беловодье, камень крошился податливо, раскалывался по примечаемым гоблином трещинам, и на душе действительно становилось легче. Полсотни здоровенных воинов быстро вникли в работу, разобрались по позициям, и дело пошло. Рыхлили крутой склон, врезали в него полотно прямой дороги, подтаскивали камни, складывали из них подпорные стенки, засыпали щебнем рытвины и неровности, рыли водоотводные канавы… дело нашлось всем. Плененные девицы, угрюмо поглядывая, помешивали в котлах, готовя на всю ораву.

– Это вам не беззаботная жизнь портовых танцовщиц, как вербовщики расписывали! – язвительно крикнул им командир егерей. – Это, девицы, рабство! Кобылы здоровенные, на вас пахать можно! Вот и пашите. Мы же пашем, и ничего!

К вечеру подошел еще караван, и девиц у котлов прибавилось, как и работников на подноске камней. Но Тайфун не обращал внимания, он увлеченно и умело рубил камень. И пел. Пел о своей принцессе, о ком же еще. Не было иной красавицы в его страстном сердце. Рабы заинтересованно прислушивались, запоминали, иногда подпевали в особо пикантных местах.

К сумеркам как раз подчистили стояночную площадку и закончили на ней караван-сарай. Перекрывали уже в темноте, привезенным снизу тонкомером. И сена для лежанок подвезли, купили на дневную выручку постоялого двора, что возвели сутками ранее. А может, продали для этого пару боевых жеребцов, Тайфун не вникал. Есть командир егерей, ему и думать, откуда чего брать и кого на какие работы ставить. А Тайфуну – есть на чем лежать, и ладно.

В ночи на приветливый огонь костра спустились по тропе контрабандисты. Может, пограбить хотели путников, но разглядели ражих детин и присмирели. Подивились отстроенному жилищу, попросились переночевать под охраной могучих бойцов и даже заплатили за постой – немного, но тем не менее. Тут и несостоявшиеся примы лучших трупп западного побережья оживились, затанцевали у огня. Им дружно топали, кидали под шустрые ножки мелкие монеты. Тайфун поглядел издалека – мило, но ничего особенного. С легендарной Лайлой, покровительницей танцовщиц бессмертного народа, не сравнить.

Вот одна из танцовщиц и пришла к нему в темноте. Легким движением скинула с плеч длинное покрывало, блеснула в звездном свете обнаженным плечом…

– Умойся, – посоветовал ей из угла Тайфун. – Оденься. И ножками отсюда.

Девица оцепенела. Тайфун вздохнул, с неохотой поднялся, отобрал у юной душегубки стилет, вручил ей оброненное покрывало и коленом обозначил направление и скорость убывания.

Танцовщицу словно сдуло к двери.

– Сдурел?! – шепотом возмутилась она, вцепившись для торможения в косяк. – Я не убивать пришла, я с предложением!

Тайфун задумчиво крутанул стилет – прекрасной стали, даже ночью видно – и швырнул в стену. Прекрасное оружие ему тоже давно надоело.

– Мы согласны взять тебя в долю! – гордо сообщила юная бандитка.

Тайфун пожал плечами. Прямо сейчас он намеревался спать.

– И не толкайся, а то мигом узнаешь, кто я такая!

– Да знаю я, – буркнул Тайфун. – Сообщница караван-баши, тоже мне тайна. Возвысилась из рабынь за счет ума и жестокости. Все вы одинаковы. Надоели.

Ты задел интересы многих, тебе не выжить без сообщников, – серьезно сказала бандитка. – Торговцы рабами – сила! Соглашайся на нашу дружбу, пока предлагают!

– Надоели, – честно сказал Тайфун и слегка толкнул.

Прекрасное тело исчезло из дверного проема, только осталась и еще долго висела в ночном воздухе изощренная женская ругань.

Тайфун вздохнул. На ощупь она показалась очень красивой, эта юная злодейка, и каких-то пару-тройку веков назад он не задумываясь бы соблазнился. Какие бедра! А грудь? А талия гибкая, кожа нежная, взгляд горящий, злобный? Но теперь… Оксаниэль рядом нет, а другую даже видеть неохота.

Ну, зато без красоток в постели ночь прошла спокойно. Так, приползали пару раз убийцы, то ли от контрабандистов, то ли от местных властителей, да постоялый двор внизу пытались сжечь, пришлось съездить и пополнить ряды рабов, а в остальном спокойно.

А утром мягко качнулась земля, и тревожно заржали чуткие к опасности кони. Тайфун вылез из сена, отряхнулся, пристально посмотрел за горизонт – и сплюнул.

– Сами справятся, – пробормотал он. – А я буду строить дорогу. Потому что дорога – это воля, это простор… это свобода.

Вьехо, конечно, кинулся бы на выручку бессмертным родичам, но Вьехо – эльф, а Тайфун кто? Да и был ли тот Вьехо?

А Вьехо строил надежный шалаш, поглядывая на хмурое, набухающее дождем небо.

– Согласна на жизнь в шалаше? – искрились смехом глаза Вьехо.

– С тобой – где угодно! – сияли ответно глаза Маин.

7

Солнце над сокрытым поселением сияло по-летнему щедро и ласково, и в его лучах арка звездного моста словно растворилась. Но она была тут, на вершине холма, и из нее несло запахами странствий и дальних дорог.

Элендар напряженно размышлял, как именно построить имеющиеся в наличии ничтожные военные силы. Копейщиков защитным полумесяцем напротив арки? Хорошее решение, доказавшее свою полезность во многих противостояниях. Но это только если со звездного моста шагнут в мир легкие пехотинцы – и желательно малым числом, ибо наличные военные силы ничтожны. А если ринется с холма, набирая скорость, закованная в сталь конница, а?

Предвечный Король бросил быстрый взгляд на сбежавшихся бойцов и уловил мгновенное смятение в глазах именно копейщиков – юные вьехи не хуже предводителя представили себе результат сокрушительной атаки панцирной конницы на редкий копейный строй.

Опять же, а вдруг идут честные торговцы? Таковых, правда, Элендар ни в одном из бесчисленного множества пройденных миров не встречал, но вдруг? И тогда копейный полумесяц обернется немалым конфузом. Честных торговцев принято встречать удобствами постоялого двора, базарным днем и дружеской беседой с правителем о диковинах, встреченных в дальних странствиях.

Можно было просто поставить, как во всех мирах принято, таможенный пост, а дальше как обернется. Копейщиков, ежели что, построить недолго, как и развернуть базарный день у подножия холма… только Элендара смущали запахи странствий и дальних дорог, которыми мощно несло от звездного моста. Странными они были, эти запахи. Чем обычно пахнут дальние странствия? Резким лошадиным потом, то всем известно, пылью степных дорог да солеными морскими ветрами. Ну, на крайний случай, подкисшей едой от придорожной харчевни. Но чтоб болотом, тухлятиной и кровью?! Что же это за странствия такие? И что-то брезжило на краю памяти Предвечного Короля, не то тени воспоминаний из прожитых веков, не то отзвуки древних легенд… Как будто встречались уже вьехи с подобным набором. Или слышали о нем что-то ужасное.

– Пойду-ка я переоденусь, – дрогнувшим голосом сказала Кареглазка и отступила назад. Элендар проводил ее непонимающим взглядом. Переодеться? Зачем, если и в этом наряде супруга способна поразить красотой любого прямо в сердце?

– Построение «стальной еж»! – в последний момент принял решение Элендар, движимый неясными предчувствиями.

Бойцы явственно побледнели – в данном построении отряд встречал только самые страшные свои беды – но выполнили множественное движение стремительно и точно. Раз – и перед аркой звездного моста сформировался тугой клубок воителей, обрамленный смертоносной сталью. Предводитель заднего, самого почитаемого и славного древа вьех Черножар не зря славился в отряде любовью к различным построениям. Он и остальным эту любовь сумел привить и в этом, как говаривали, преуспел не менее, а то и более, чем его легендарный предок Стожар. Более точно узнать не представлялось возможным, ибо Стожар – он же из легенд, в коих все поэтически преувеличено, да и был ли он вообще? А Черножар – свой, рядом, обычный вьех, простой, как жизнь сама.

Сам Элендар встал перед строем – все же король. За его спиной и сбоку несокрушимой башней возвысился Троолле, первый советник и, что не менее важно, лучший мечник отряда. Слева остро ощутилась сиротливая пустота. Без Тайфуна клин лидеров вьехов выглядел жалким, ущербным и неубедительным. Без Тайфуна и без провидицы. Но ей Элендар самолично запретил появляться на месте возможного боя. Волшебница ужасающей мощи, пребывающая в расстроенных личных чувствах – куда она могла послать по рассеянности губительный заряд энергии, э? Волшебство – дело тонкое, требующее чистоты мыслей и сосредоточенности, одно неуместное чувство, и результат получится непредсказуемым, но однозначно разрушительным для всех окружающих.

Вот и пусть провидицу в момент встречи с неведомым окружают сосны. А Элендар предпочитал в опасные моменты иметь за спиной надежный строй бойцов, пусть юных, но обученных – и предсказуемых в своих поступках.

– Что же мы наделали! – вдруг глухо произнес стоящий рядом с Предвечным королем тролль.

Элендар удивленно обернулся. Что глухо сказал, оно понятно, в шлеме с опущенным забралом все так говорят, даже любимая супруга, но вот… ЧТО он сказал?!

– Объединенной силой круга мы пробили путь между мирами, по которому могут передвигаться и смертные, – пробормотал тролль и поднял блистающий меч. – Добро ли мы совершили? Кто злобный ныне идет по звездному мосту, что несет неразвитым народам? И кого ведет с собой? Смертные – такая зараза…

Звонко защелкали забрала – вьехи, обладающие превосходным слухом, с опасностью только обостряющимся, услышали всё и даже больше, и вывод сделали единодушно. По звездному мосту идет зараза! На копья ее! Какой бы облик она ни имела!

Тварь, выпрыгнувшая из марева звездного моста, имела такой облик, что «еж» непроизвольно сделал несколько шагов назад для увеличения пространства для маневров. Ну, мало ли какие маневры предстоят. Вот бегство, к примеру, требует очень много пространства…