Темные предки светлой детки

– Институт журналистики, первый курс, – отрапортовала блондинка и добавила: – Второе высшее получаю.

– Правильно, – одобрила Клава, – без знаний никуда.

Девица поблагодарила ее, получила карту и помчалась за покупками. А Клавдия, так и не купив пальто, отправилась домой.

Настя замолчала.

– Что вас так взбудоражило? – уточнила я.

– Она забрала себе данные Галочки, – пробормотала бабуля.

– Вполне вероятно, что вы встретили полную тезку племянницы, – предположила я.

– Сами в это верите? – усмехнулась Настя. – Еще можно представить, что Елена Николаевна Иванова имеет где-то своего двойника по паспорту. Елен – море, отчество тоже частое, фамилия нередкая. Но Панасина?! И отчество – Аристарховна? Когда бабуля мне все это сообщила, я живенько попросила одного из наших по базе прописки посмотреть. И что выяснилось?

– Что? – эхом отозвалась я.

– В Москве такая зарегистрирована на улице Монина! – воскликнула Настя. – Дом пять, квартира двенадцать. Я поехала туда, но не нашла блондинку. Там общежитие, коридорная система, полно гастарбайтеров. Стала расспрашивать про Галину, ее никто не знает. Но это неудивительно. Там нет квартир, только комнаты. Условия нечеловеческие: один туалет и душ на этаже. А их в здании семь. Двенадцатая комната на первом, там сейчас живет выходец из Средней Азии. «Какая Галя? Че Галя? Где Галя? Ваще не слышал, я поселился тут месяц назад. Когда въехал, здесь одна кровать и грязь остались». Это я вам его речь процитировала без мата. Еще интересный штрих. Эта Панасина теряла паспорт, ей по заявлению выдали новый. Знаете, когда она его посеяла? Вскоре после смерти Гали.

– Мне ее паспорт не отдали, – добавила Клавдия, – объяснили, что сдали в загс, я получила справку о смерти.

Глава шестнадцатая

На следующий день после вечернего чаепития мы всей командой сидели в офисе.

– Четыре человека, которые упомянуты в книге Игоря Аристова, умерли два раза, – отрапортовал Кузя, – Валентин Петрович Коркин, Анна Игоревна Абакулова, Григорий Юрьевич Лебедев, Ксения Федоровна Бузурукинская. Все они находились на попечении интерната в Юрасове, ушли из жизни от инфаркта-инсульта.

Кузя похлопал себя ладонью по груди.

– Оцените мои труды! И похвалите за друзей, пришлось кое-кого подключить и – опа! Я выяснил номера и серии паспортов покойных.

– Это возможно? – изумилась я.

Кузя прищурился.

– В нашей стране во многих местах царит бардак. Но кое-где образцовый порядок, там все заполнено, подшито, не утеряно. На беду не оцифровано, но у меня есть люди, которые ножками побегут по коридорам, ручками в ящиках пороются, и получи, Кузенька, инфу. Все названные мной люди похоронены, воскресли, посеяли паспорта, получили взамен новые. Деталь. Растеряхи обращались только в два отделения милиции: одним заведовал Глотин Никита Сергеевич, другим Попов Валерий Николаевич. Они сейчас тоже покойные, дело-то не вчера происходило. С новыми документами все ранее умершие жили долго и в конце концов второй раз отошли на небеса. Родственников у дважды рожденных, кроме Коркина, не было. А вот у Валентина Петровича зарегистрирован брак с Верой Семеновной, и она жива. Наверное, с ней интересно пообщаться. Интернат в Юрасове прекратил работу. Валентина Ивановна Самойлова, по возрасту пенсионерка, продала московскую недвижимость, купила домик в итальянском городке Лорето-Апрутино и уехала из России.

– Ого! – воскликнул Сеня.

– Местечко нетуристическое, – пояснил Кузя, – цены на квадратные метры заметно ниже московских. Продав столичную однушку, можно купить трехкомнатный коттедж с садиком, в котором растут персиковые деревья. Теплый климат, море, свежие продукты. Что еще нужно простому врачу, чтобы встретить старость? Наталья Ивановна скончалась от сердечного приступа. Вскоре после ее смерти интернат закрыли. Но, похоже, его готовили к ликвидации еще при жизни Королевой. За год до ее кончины в учреждении умерло шесть подопечных, а новых не прислали. И да, Галина Панасина являлась одной из обитательниц приюта: она умерла, потом вышла замуж за американца и улетела в США. Где она сейчас, я не узнал.

– Странные дела творились в маленьком заведении, – пробормотал Сеня, – могу добавить к докладу Кузи еще кое-что. Все интересующие нас лица, кто попал в Юрасово, не были агрессивными или лежачими инвалидами. Они напоминали по умственному развитию пяти-шестилетних детей. Да, не всякая мать, бабушка, отец выдержит присутствие дома инвалида, у которого проблема с головой. К сожалению, отцы часто уходят из семьи, где появился ребенок с особенностями. Ну, и как не очень сильной физически матери справиться с агрессивным подростком лет пятнадцати-шестнадцати? Известны случаи, когда такие дети убивали матерей, они просто не понимали, что делают. Но в приюте Натальи Ивановны таких не было. Возраст подопечных колебался от восемнадцати до тридцати девяти лет. Ксения Бузурукинская была одной из первых, кто поселился в Юрасове. В живых из тех постояльцев не осталось никого.

Сеню прервал звонок домофона.

– Мы кого-то ждем? – удивилась я.

Сеня встал и направился к двери.

– Как только Кузя вчера сообщил про вдову Коркина, я сразу пригласил ее, – объяснил Дегтярев.

Далее полковник говорить не смог, потому что в гостиную, она же столовая, кухня и офис детективного агентства, вошла женщина неопределенных лет. Посетительница оказалась болезненно худой, бледной, с испуганным, затравленным взглядом. Ее сопровождала девушка лет двадцати пяти со злым лицом.

– Здрасти, – громко произнесла она, – нам обещали такси за счет агентства. Водитель ждет.

– Сейчас решим проблему, – пообещала я.

Молодая особа пробежала по мне взглядом и продолжила:

– Маме должны заплатить за визит.

– Катя, – очень тихо сказала Коркина, – пожалуйста.

– Замолчи! – отрезала девица, потом уставилась на Дегтярева. – Вы тут главный?

– Хочется знать, с кем мы имеем дело? – ответил Александр Михайлович, большой мастер поддержать беседу и не сказать ничего важного или интересного.

– Екатерина Михайлова, – вздернула подбородок красавица.

– Садитесь, пожалуйста. Чай, кофе? – вспомнила я об обязанностях хозяйки.

– Деньги за беседу вперед, – потребовала Екатерина, – вы обещали.

– Не совсем так, – возразил полковник, – я предупредил: мы оплачиваем ваши транспортные расходы. Если рассказ Веры Семеновны будет информативным, тогда мы заплатим сумму, которую она запросила. Если услышим общие фразы, то за что гонорар отдавать?

– Шикарно, – рассмеялась Екатерина, – и много дураков на ваш крючок клюнуло? Сейчас она пооткровенничает, вы все запишите, а нас лесом пошлете.

– До сих пор мы никого не обманывали… – завел Кузя и тоже был прерван девушкой.

– Нет. Деньги на стол.

– Платить за кота в мешке никто не станет, – возразил Кузя.

– Там не кошак, а весьма интересная тварь, – заявила Екатерина, – деньги в руки, или мы ушли!

– Не смею вас задерживать, – объявил полковник, который на дух не переносит шантажистов.

Я решила вмешаться.

– Давайте примем обоюдовыгодное решение. Вы получите аванс пятьдесят процентов. Он останется у Веры Семеновны в любом случае, даже если она ничего интересного не расскажет. Остаток суммы ваша мама заберет, если информация, с которой она приехала, окажется нам полезной.

– А вот и пирожные, – пропела жена Дегтярева, входя в офис с блюдом в руках. – Ой! Простите! Не знала, что у вас совещание.

– Спасибо, – процедил полковник, – поставь угощенье в кухне.

– Убегаю, – выпалила Марина, – не хотела вам помешать!

– Стойте! – неожиданно скомандовала Екатерина. – Это вы?

Супруга Дегтярева улыбнулась и одернула платье из кислотно-яркого шелка.

Мне очень нравится Марина, у нее всегда хорошее настроение, она обожает делать всем подарки и невероятно вкусно готовит. У жены полковника есть кафе в Москве, она там часто проводит занятия с теми, кто хочет научиться готовить котлеты, печь пироги и торты, делать салаты. Мариша активна в сети, в Инстаграме у нее миллион подписчиков. Она зарабатывает на рекламе разной кухонной утвари, бытовых электроприборов, получает деньги за семинары, да и кафе приносит пусть небольшую, но приятную прибыль. С деньгами у Марины все прекрасно. Ее приглашают на телевидение, она часто мелькает на экране, поэтому я стараюсь не ходить вместе с ней в магазины. Непременно найдется какая-нибудь женщина, которая уставится на Марину, потом взвизгнет и закричит:

– Это вы?! Селфи! Пожалуйста! Ну один разочек!

– Это вы! – повторила Катя.

– Да, это я, – согласилась Марина.

– Вау! – пришла в восторг девушка. – Можно селфи?

– Легко! – с ходу согласилась наша кулинарка.

Глава семнадцатая

Екатерина вскочила.

– Надо встать здесь! Чтобы свет падал на лицо! Мам! Топай к нам.

– Зачем? – испуганно спросила Вера.

– Затем, – объяснила нежная доченька и начала размахивать телефоном.

– Улыбаемся! Еще раз! Круто.

Девица на секунду умолкла, потом заболтала сорокой.

– Марина – жена вашего главного?

– Да, – кивнула я.

У Кати заблестели глаза.

– Хотите, чтобы мать вам все доложила только за транспортные расходы?

– Предложение заманчивое, но даже дети в курсе, что на улице нельзя поднимать с тротуара конфету в яркой обертке, – прогудел Кузя. – Что вы от нас хотите?

– От вас ничего, – рассмеялась Катя. – Что с вас взять можно? А вот если Марина выставит во всех своих соцсетях наше с ней фото, выложит видео моей вокальной группы, где я солистка, похвалит мои песни, то вы получите рассказ маман даром. Идет?

– Да пожалуйста, – хмыкнула Марина.

– Вы согласны? – не поверила своим ушам Катя.

– Почему нет? – ответила наша кулинарка. – Мне это нетрудно, а деньги целы останутся. Мы ж одна семья.

– А-а-а, – протянула Екатерина. – То есть вы и все остальные родственники?

Марина очаровательно улыбнулась.

– Селфи и видео в моем Инстаграме меняют на ваш гонорар за дачу показаний. Но если вы запланировали еще интервью, то я их бесплатно не даю. Хотя…

Мариша обвела взглядом всех присутствующих и опять уставилась на Катю.

– Хочешь небольшую интервьюшечку со мной для размещения в своих сетях? Поделюсь эксклюзивным рецептом творожного кекса, который всегда получается даже у той, которая картошку чистить не умеет и сухие макароны на сковородку швыряет, думая, что они там сварятся. Даже у такой глупой бабы, кексик шикарно приготовится. Никому пока не говорила, как его сварганить. Тебе первой скажу. Ну? Как тебе мое предложение?

– Слышала, сколько вы за беседу с журналистами берете, – протянула Катя, – мы с мамой на такое бабло три месяца хорошо проживем. Нет у нас денег. Че я сюда приперлась-то? Делать мне больше нечего, да? И мамашка только что из больнички, стент ей ставили, мы на ее пенсию живем, не богатые!

– Ой, как мне тебя жалко, – пригорюнилась жена полковника, – аж слезы к глазам подкатили. С виду ты здоровая, как молодая лошадь, а, оказывается, инвалид тяжелый. Сердце? Да?

– Чего? – разинула рот Катя. – Это у матери проблемы.

– Ты где работаешь? – резко спросила Марина.

– Я учусь! – гордо ответила девица.

– С утра до ночи? – не успокоилась Марина. – Вообще времени нет? В жральню быстрого питания работать пойти не способна? На мамину пенсию кушаешь?

– Ей надо диплом получить, – встала на защиту ленивой кровиночки Вера, – еще успеет в ярмо влезть.

Марина прищурилась.

– Хорошо. Сколько у тебя подписчиков в Инстаграме? Да не ври. Я могу открыть и посмотреть.

– Сто пятьдесят человек, – уныло призналась Катя.

– Хочешь сто пятьдесят тысяч? – осведомилась супруга Александра Михайловича.

Студентка кивнула, Марина села на диван.

– Опубликуешь мое видео с рецептом, и народ к тебе повалит.

– У меня нету… – начала Екатерина.

– Денег, – отмахнулась Маришка, – это я уже слышала. Получишь его бесплатно.

Катя заморгала.

– Вы шутите?

– Делать мне больше нечего, – усмехнулась Марина, – бесплатно – это без платы! Но с условием. Твоя мать тоже бесплатно, то есть без платы, кривляний и вранья, ответит детективам на все вопросы.

Марина повернулась к Вере.

– На все! Спросят, какие на вас трусы, – рассказывайте, иначе дочь не получит шанса превратить свой убогий Инстаграм в мало-мальски приличный.

– Мать! – подпрыгнула Катя. – Ты поняла? Немедленно отвечай!

– Но меня ни о чем не спросили, – растерялась Коркина.