Армия Наполеона

Ж.-А, Гро. Наполеон на Аркольском мосту, 15 ноября 1796 г. (исп. в 1797 г.). Версальский музей.

Лучший из всех известных портретов молодого Бонапарта. Несмотря на определенную идеализацию образа, современники единодушно считали, что это наиболее похожее изображение юного полководца.

В-третьих, несмотря на то что военные мятежи, которые произошли в это время в Мантуе и Ферраре, имели в своей основе прозаические мотивы: невыплаченное жалование, плохое питание, отсутствие обмундирования, плохие госпитали и т. д. - они были связаны с восстанием в Риме.

В большом беспокойстве генерал Барагэ д'Илье доносил 22 вантоза VI года (12 марта 1798 г.) Бертье: "Между всеми полубригадами существует тайная переписка, распространяющая дурные советы и примеры и устанавливающая единство во всех злоумышленных предприятиях, которые они совершают или замышляют. Это единство разрушает все меры, предписываемые благоразумием "72.

Обращает на себя внимание то, что Директория была бессильна воздействовать на армию и к тому же не способна была понять (или делала вид, что не способна) истинные причины выступлений.

В римском выступлении, как в капле воды, отражаются все процессы, происходившие во французской армии в этот период. И если солдаты и офицеры готовы были выступить против коррумпированных чиновников и бесчестного генерала, то равным образом они были готовы пойти за тем полководцем, который сумел бы завоевать их любовь и доверие.

Таким генералом стал прежде всего Бонапарт. Ничто, впрочем, не наводит на мысль о том, что двадцатишестилетний генерал, прибывший к голодной и оборванной Итальянской армии, имел твердое намерение сделать ее орудием своих политических замыслов. Однако блистательные победы, одержанные юным полководцем, и зародившаяся тогда на равнинах Италии преданность солдат и офицеров своему любимому военачальнику очень быстро заставили его задуматься о своем политическом будущем. "После Вандемьера и даже после Монтенотте, - пишет на Святой Елене Наполеон, - я еще не рассматривал себя как необычного человека, только после Лоди мне пришла в голову идея, что я могу стать решающим актером на нашей политической сцене. Тогда родилась первая искра великих мечтаний..." 73

Бонапарт не только смог расположить к себе войска, получив возможность за счет контрибуций выплачивать половину жалованья в звонкой монете, но и создал своеобразный, отличный от других "дух Итальянской армии". Суть его кроется в преданности полководцу, смешанной с остатками пылких республиканских убеждений, нескрываемом

противопоставлении "чистой" армии и нечестивого мира вокруг нее. Было бы абсолютно неверно утверждать, что этот дух был творением только одного Бонапарта. Как уже ясно из сказанного, солдаты и, в особенности, офицеры сами подсознательно искали такого генерала. Они желали, чтобы явился кто-то, кто поведет их за собой, силой штыков поставит на место "аристократов" и воров - военных чиновников, "мюскаденов" и т. п. Но не вызывает сомнения также, что молодой генерал умело распалил это чувство. В качестве одного из орудий пропаганды он использовал прессу. 1 термидора V года (19 июня 1797 г.) была основана газета "Курьер Итальянской армии, или Французский патриот в Милане", редакция которой была поручена Жюль-ену, бывшему якобинцу и участнику "заговора равных" Бабефа. Успех этой газеты вызвал появление другой: "Франция глазами Итальянской армии" под редакцией Реньо де Сен-Жан д'Анжели, представлявшего умеренное по отношению к Жюльену крыло республиканцев. Раздаваемая бесплатно военнослужащим, газета "Курьер Итальянской армии" информировала солдат и офицеров о том, что происходит во Франции, ориентируя их в желательном для Бонапарта направлении, но еще более она привязывала их к особе главнокомандующего. Вот что можно прочитать в номере от 23 октября 1797 г. о молодом полководце: "Он летит как гром и поражает как молния. Он повсюду и видит все"74. Вторая газета прославляла республиканские нравы Бонапарта: "Если вы близко увидите его, то вы увидите простого человека, с удовольствием оставляющего свое величие со своей семьей; но его ум занят обычно какой-нибудь великой мыслью, которая часто прерывает его сон или трапезу. С благородной простотой он говорит своим близким: "Я видел королей у моих ног, я мог бы иметь 50 миллионов в моих сундуках, но я хочу другого. Я французский гражданин, я первый генерал Великой Нации и я знаю, что потомство воздаст мне справедливость" .75

Обращения Бонапарта к Итальянской армии - поистине блистательные образцы красноречия - постоянно подчеркивают те же мысли: армия отважна и добродетельна, полководец - воплощение ее лучших черт: чистый, справедливый, суровый к негодяям:

"Солдаты! В пятнадцать дней вы одержали шесть побед, взяли 21 знамя, 55 орудий, множество крепостей и завоевали самую богатую область Пьемонта. Вы захватили 15 тысяч пленных, уничтожили и вывели из строя 10 тысяч солдат... Вы выигрывали битвы без орудий, переходили реки без мостов, совершали форсированные марши без обуви, отдыхали без водки и часто без хлеба... Благодарное Отечество обязано вам своим процветанием. Дурные люди, которые смеялись над вашей нищетой и радовались в мыслях триумфам наших врагов, теперь в ужасе и трепещут...

Друзья! Я обещаю вам победу, но при условии, что вы не допустите грабежей, на которые вас толкают негодяи, подкупленные вашими врагами... Наделенный властью от нации, силой справедливости и закона я сумею заставить это малое число бессердечных трусов уважать законы гуманизма и чести, которые они попирают. Я не допущу, чтобы бандиты пачкали ваши лавры... Грабители будут беспощадно расстреляны"76.

Л.-А.-Ж. Пакле д’Альб. Битва при Арколе, 17 ноября 1796 г. Исп. в 1804 г.  © Photo RMN.

Картина знаменитого инженера географа Бакле д’Альба изображает последний день битвы при Арколе. Французские войска переходят через реку Алиджело понтонному мосту и двигаются в сторону от зрителя но плотинам, проходящим вокруг болота. На заднем плане виден орудийный дым - это продолжается бой неподалеку от знаменитого моста через ручей Альпоне, где в сражении 15 числа Бонапарт совершил свой знаменитый подвиг.

Огромное внимание уделял Бонапарт и "духу части" (esprit du corps), который особенно сильно разжигает самолюбие солдат и офицеров. Впервые в истории республиканских войн на знаменах полков Итальянской армии появились вышитые золотыми буквами слова главнокомандующего, характеризующие ту или иную воинскую часть: "Ужасная 57-я, которую ничто не остановит", "Храбрая 18-я, я знаю, враг не устоит перед вами", "Повсюду артиллерия покрыла себя славой"77. Эти надписи стали предметом гордости и чести. И спустя многие годы после Итальянской кампании солдаты будут повторять эти характеристики бесстрашных полков, брошенные Бонапартом и тут же ставшие крылатыми. Новые знамена с изречениями полководца были розданы с большой помпой. Вручение этих эмблем сопровождалось тесным контактом Бонапарта с войсками. Возбужденные торжественной атмосферой и опьяняющим ореолом славы, командиры и солдаты клялись в верности новому Цезарю. Унтер-офицер 9-й полубригады, приблизившись к Бонапарту, * громко сказал: "Генерал, ты спас Францию. Твои сыны, счастливые принадлежать к непобедимой армии, закроют тебя, если понадобится, своими телами! Спаси Республику, и сто тысяч солдат, которые составляют эту армию, сомкнутся, чтобы защитить Свободу!"78 С подобными словами солдаты не обращались ни к Журдану, ни к Клеберу, ни к Марсо, ни к Гошу, ни к Моро, ни к другим республиканским полководцам. Чувства офицеров, одновременно и выстраданные ими самими, и подогретые Бонапартом, ярко раскрываются в тостах, произносимых на патриотических банкетах. Разгоряченные вином, радостью победы, блеском сабель и эполет, они произносят речи, в которых звучит преданность их полководцу и угрозы прогнившему обществу. Эти слова звучали и на банкете 10 августа 1797 г., где они были скрупулезно записаны начальником штаба дивизии Массена полковником Солиньяком. Командир 32-й линейной Дюпюи воскликнул: "Я обращаюсь к меньшинству в Советах, пусть они по нашему примеру станут достойными доверия республиканцев, пусть они соединятся, чтобы, подобно горе, исторгнуть молнии, которые раздавят это большинство, ведущее заговор против Конституции и Свободы". Батальонный командир 26-й высказывался еще яснее: "За славных генералов Итальянской армии, которые своими талантами и отвагой разгромили внешних врагов Республики, пусть они как можно быстрее поведут нас против внутренних!.."79

Эту задачу, как известно, успешно решил генерал Бонапарт. В мае 1798 г. правительство Директории направило его во главе 35-тысячной армии на завоевание далекого Египта. Здесь в августе 1799 г. после многих побед и неудач молодой полководец узнал о том, что кризис Директории достиг своего апогея. К внутреннему развалу и анархии добавились сплошные неудачи на фронтах. Ко второй коалиции против Франции присоединились Российская Империя и Турция. Русская армия под командованием А. В. Суворова разгромила на итальянском театре военных действий армии Шерера, Моро, а затем и знаменитого Жубера (в битве при Нови, где сам Жубер был убит). На Рейне австрийские полки под командованием эрцгерцога Карла также теснили французов, в Голландии высадился русско-английский экспедиционный корпус. На дорогах юга Франции хозяйничали банды роялистов, а на улицах Парижа - грабители без конкретной политической ориентации. Экономическая жизнь окончательно впала в маразм. Народ голодал, а спекулянты еще больше богатели... Дальше ждать было невозможно.

В ночь с 22 на 23 августа 1799 г. Бонапарт с горсткой своих ближайших соратников и небольшим отрядом эскорта на фрегатах "Мюирон" (названном так в честь молодого адъютанта, закрывшего своим телом от залпа картечи главнокомандующего у Ар Кольского моста) и "Карер" отплыл из Александрии. 9 октября после полного опасностей и тревог почти двухмесячного плавания по Средиземному морю, наполненному вражескими эскадрами, Бонапарт высадился во Франции, а утром 16 октября он уже был в Париже.

Бонапарт вернулся в столицу, овеянный славой новых побед и походов. В то время как другие полководцы Республики растеряли свою популярность в поражениях 1799 г., он лишь еще больше поднялся в глазах общественного мнения. Тогда как с европейских театров военных действий приходили известия одно хуже другого, из Египта и Сирии доносились отголоски каких-то необычайных, удивительных свершений. Обладая блистательным пропагандистским талантом, Бонапарт сумел не просто представить успехи своей армии в выгодном свете, а придать им эпический размах с ореолом легенды. Высадка в Александрии, битва при Пирамидах, победоносная армия, проходящая через древние Фивы, трехцветное знамя, развивающееся на берегах великого Нила, победы под Назаретом, Мон-Табором, Абукиром - все это заставляло вспомнить о походах Александра и Цезаря, подвигах крестоносцев Ричарда Львиное Сердце и Людовика Святого.

Ф. Бушо. Генерал Бонапарт в Совете пятисот, 10 ноября 1799 г. Версальский музей. Картина исполнена по заказу короля Луи-Филиппа в конце 30-х годов XIX века, поэтому, несмотря на точность многих деталей, в ней присутствуют неизбежные анахронизмы в прическах и костюмах. Мы поместили эту картину, т. к. живописных изображений данного события Наполеоновской эпохи нам не известно.

Молодому генералу не пришлось ломать голову над тем, стоит или нет попытать счастье в политической борьбе. Восторженный прием населения на всем пути его следования до Парижа, разговоры с офицерами, генералами, политиками и финансовыми тузами - все говорило о том, что власть сама идет к нему в руки. Именно поэтому Бонапарт решил организовать мирный, почти что конституционный переворот и получить бразды правления Республикой и широкие властные полномочия, не прибегая к силе.

Действительно, в день 18 брюмера VIII года (9 ноября 1799 г.) ему удалось добиться, чтобы представители высшей исполнительной власти, три из пяти членов Директории, сами подали в отставку. Дело оставалось за малым - утвердить отставку правительства и получить подтверждение своих полномочий на заседании двух палат парламента - Совета старейшин (верхней палаты) и Совета пятисот (нижней палаты). Дабы избежать возможных помех, их собрание было намечено провести на следующий день вне Парижа, в пригородном дворце Сен-Клу.

Здесь-то и разыгралась драма, которую обычно принято называть переворотом 18 брюмера, хотя фактически его основные события произошли в день 19 брюмера VIII года (10 ноября 1799 г.).

Общеизвестно, что попытка кандидата в диктаторы выступить перед парламентариями окончилась провалом. Уже в Совете старейшин, который должен был утвердить отставку членов Директории, речь генерала не произвела должного эффекта. Привыкший говорить перед молчаливыми шеренгами боевых соратников, которых он потрясал рубленым стилем своего могучего воинского красноречия, молодой полководец осекся, когда оказался перед лицом целого сонма враждебно настроенных политиканов. Скоро его речь стала сбивчивой и путаной: "Вы живете на вулкане!.. У Отечества нет более преданного защитника, чем я... Меня оклеветали, меня облили грязью... Я не принадлежу ни к одной партии, я принадлежу лишь французскому народу... Если я вероломен, будьте все Брутами!.." -почти выкрикивал он в зал, встретивший его речь все нарастающим ропотом. "А конституция?!" - воскликнул кто-то. "Конституция?! Ведь это вы ее растоптали, изнасиловали, разорвали. Ее больше нет!.. Помните, что со мной идет бог войны и бог удачи!.." - "Генерал, Вы уже сами не понимаете, что говорите", - оборвал его речь секретарь Бурьенн и увлек вон из зала.

Потерявший спокойствие Бонапарт решил было попытать счастье в Совете пятисот. Он вошел туда решительным шагом боевого офицера, но неожиданно его просто-напросто встретил шквал криков и протестов: "Долой диктатора! Вне закона!" Часть депутатов бросилась к нему с кулаками, и только два гренадера, сопровождавшие генерала, помогли ему выбраться из зала заседаний невредимым.

Казалось, все было потеряно...

Многие историки пишут, что Бонапарт растерялся. "В течение некоторого времени он не мог прийти в себя. Он с трудом переводил дыхание. Его речь была бессвязна"80, - писал знаменитый советский историк Манфред. По мнению ряда исследователей, только благодаря своевременной помощи Люсьена Бонапарта, брата главнокомандующего и председателя Совета пятисот, переворот едва не завершился катастрофой...

Однако нам кажется, что в сложившейся ситуации переворот был практически "обречен на успех". Дело в том, что, сосредоточивая внимание на событиях, происходивших в залах заседания парламента, историки порой забывали об одном решающем факторе: дворец Сен-Клу был окружен почти целой дивизией - около 6 тыс. солдат, подчинявшихся генералам, поддерживавшим заговор. Более того, по иронии судьбы значительная часть пехотинцев и кавалеристов парижского гарнизона, стоявших наготове в этот холодный осенний день, были ветеранами Итальянского похода Бонапарта. В частности, поблизости от дворца находился 8-й драгунский полк, сражавшийся при Лоди, Кастильоне и Риволи, а также 9-й драгунский, солдаты которого помнили битвы при Кальдиеро, Мантуе и Тальяменто. Личный состав всех этих частей разделял, если очень мягко выразиться, антипарламентские настроения. Нет сомнения, что эти люди без особых угрызений совести выполнили бы приказ своего полководца и с большим удовольствием разогнали бы членов обоих Советов.

Впрочем, Люсьен Бонапарт сыграл действительно немалую роль. Хотя он и не спас переворот, однако, без сомнения, помог сделать его бескровным. Дело в том, что непосредственно вокруг здания, где заседали Советы, находились несколько сот солдат Гвардии Законодательного корпуса и Гвардии Директории (см. гл. XIII), призванных охранять вышеназванные учреждения. Навряд ли эти войска стали бы отчаянно защищать окончательно дискредитировавшее себя правительство, тем не менее даже их вялое сопротивление могло бы привести к жертвам, чего категорически не желал Бонапарт. Роль Люсьена заключалась в том, что он, обратившись со страстной речью к гвардейцам, повернул их штыки против охраняемых ими депутатов.

От грохота солдатских башмаков в коридоре, ведущем в зал заседания, крики депутатов, готовившихся умирать за свободу, становились все тише и тигле, пока двери с гулом не распахнулись и в воцарившейся тишине Мюрат скомандовал громовым голосом: "Вышвырните-ка всю эту публику вон!" Гренадерам, впрочем, не пришлось орудовать ни штыками, ни прикладами, ни даже кулаками. Обезумевшие от ужаса представители народа ринулись вон из зала, кто через дверь, а кто... через окна, благо оранжерея, где устроили зал заседаний, находилась на первом этаже...

Бескровный переворот, не стоивший жизни и даже малейшего ранения ни единому человеку, завершился в несколько мгновений. Окончательно дискредитировавшее себя алчностью, продажностью и бессилием правительство более не существовало. Наполеон Бонапарт под именем Первого консула стал главой исполнительной власти во Франции и очень скоро практически единоличным хозяином страны. В мае 1802 г. его консулат стал пожизненным, а спустя два года политическая эволюция режима достигла своего логического завершения: 18 мая 1804 г. Наполеон был провозглашен "Императором французов".

О последних событиях написано столько, что мы ограничились лишь их конспективным перечислением. Однако нам хотелось бы заострить внимание читателей на следующем моменте: конечно, переворот 18 брюмера по своей сути не был чисто военным. Его организатором явился ряд видных гражданских государственных деятелей, а залогом конечного успеха - полная самодискредитация режима Директории и в то же время нежелание подавляющего большинства французов реставрации Старого Порядка. Тем не менее исполнительным механизмом и движущей силой переворота явилась армия. Без поддержки штыков бескровная "Революция 18 брюмера", как окрестили это событие современники, была бы просто невозможна. Важно так же, что поддержка войск была добыта не денежным подкупом, не бесплатной раздачей водки и дешевыми обещаниями, а родилась фактически спонтанно. Униженная, оплеванная, презираемая армия, сражавшаяся за независимость своего Отечества, взбунтовалась против шайки коррумпированных политиканов, разорявших страну. Армия возненавидела их "рай" - рай для "жирных". Она мечтала о справедливости и видела ее в том, чтобы оказывалось хотя бы элементарное уважение тем, кто проливает свою кровь за родину, и потому с удовольствием пошла за молодым победоносным полководцем. Более того, его действия во многом были инициированы настроениями в самой армейской среде.

Нечего и говорить, что в своих последующих политических мероприятиях Наполеон никогда не консультировался с солдатами и очень редко - с офицерами и генералами, однако для нас несомненно также и то, что его режим, установленный, в частности, благодаря движению, спонтанно родившемуся в недрах войск, стал сознательно или бессознательно выразителем этих чаяний воинов, мечтавших о "справедливой Республике".

1 Цит по: Rousset C. Les volontaires 1791-1794. P., 1870, p. 60.

2 Цит по: Chassin Ch.-L. et Hennet L. Les volontaires nationaux pen dant la Revolution. P., 1899-1906, t. 1, p. 178.

3 Цит по: Rousset C Op. cit, p. 18-19.

4 Ibid., p. 20-21.

5 Noel G. Au temps des volontaires Lettres d'un volontaire de 1792. P., 1912, p. 229.

6 Le Moniteur, t. 8, p. 107.

7 Bertaud J.-P. Valmy, la democratie en armes P., 1970, p. 298, 304, 323.

8 Noel G. Op. cit, p. 267.

9 Bertaud J.-P. La revolution armee. Les soldats citoyens et la Revolution francaise. P., 1979.

10 Saint-Just. Discours et rapports. P., 1977, p. 89.

11 Soboul A. La Revolution francaise. P., 1987, p. 290-291.

12 Leverrier J. La naissance de l'armee nationale 1789-1794. P., 1939, p. 152.

13 Six G. Les Generaux de la Revolution et de l'Empire. P., 1947, p. 231.

14 Herlaut Gl. La republication des etats-majors et des cadres de l'armee pendant l a Revol ution // Annales historiques de la Revol ution francaise. 1937, 87, p. 388.

15 Цит по: Herlaut Gl. La republication... p. 394.

16 Castelot A. Bonaparte. P., 1983, p. 132.

17 Chardigny L. Les marechaux de Napoleon. P., 1977, p. 45.

18 Macdonald J.-E.-J.-A. Souvenirs du marechal Macdonald due de Tarante. P., 1892, p. 28.

19 Ibid., p. 34-35.

20 Chuquet A. Dugommier 1738-1794. P., 1904, p.152.

21 Six G. Op. cit., p. 203, 215.

22 Ibid., p. 204.

23 Ibid., p. 229.

24 Ibid., p. 115.

25 Herlaut. Op.cit, p. 389.

26 Ibid.,p.396.

27 Six G., Op.cit, p.109.

28 Ibid., p.179.

29 Scott S.-F. The response of the royal army to the French Revolution. The role and development of the Line Army (1787-1793). Oxford, 1978, p. 202.

30 L'officier francais des origines a nos jours, Saint-Jean-d'Angely, 1987, p. 93, 94.

31 S.H.A.T.X-b-170.

32 Ibid.

33 Ibid.

34 Ibid.

35 Ibid.

36 Ibid.

37 Matiez A. Les subventions accordees a la presse // Annales historiques de la Revolution francaise, 1918, p. 112.

38 Chuquet A. Op. cit, p. 174.

39 CastelotA. Napoleon. P., 1968, p.81.

40 Bertaud J.-P. La revolution armee... p. 148.

41 Gouvion Saint-Cyr. Memoires sur les campagnes des armees du Rhin et de Rhin-et-Mosel le de 1792 j usqu'apaix de Campo-Formio. P., 1829, t. 2, p. 8.

42 Цит по: Bertaud J.-P. La vie quotidienne des soldats de la Revolution, 1789-1799. P., 1985, p. 204-205.

43 Цит по: Chuquet A. Dugommier... p. 108.

44 Цит по: Chuquet A. Dugommier... p. 169-170.

45 Le Diberder G. Les armees francaises a l'epoque revol uti onnai re (1789-1804). P., 1989, p. 9; Rigo. Jetais aMarengo //Tradition, N° 4, p. 36.

46 Le Diberder G. Les armees francaises,.. p. 66-71.

47 Gouvion Saint-Cyr L. de. (Memoires sur les campagnes des armees du Rhin et Rhin-et-Moselle de 1792j usqu'a paix de Campo-Formi o. P., 1829) Op. cit, t. 1, p. LVII, XIX.

48 Soult J.D. Memoires du marechal-general Soult, due de Dalmatie, publies par son fils, P., 1854, vol. 1, p. 198-199.

49 Bertaud J.-P. La Revolution armee... p. 271.

50 Ibid.

51 Woronoff D. La republique bourgeoise de Thermidor a Brumaire 1794-1799. P., 1972, p. 40.

52 Forrest A. Deserteurs et Insoumis sous la Revolution et l'Empire. P., 1988, p. 192.

53 Цит по: Zieseniss J. Bertier, frere d'armes de Napoleon. P., 1985, p. 64-65.

54 Цит по: Bertaud J.-P. La Revolution armee... p. 285.

55 Marmont A.-F.-L.-V. Memoires de 1792 a 1841. P., 1857, t. 1, p. 47.

56 Gachot E. La premiere campagne d'ltalie 1795 a 1798. P., s d., p. 49.