Помоги проекту - поделись книгой:
Завязал заново дно у верши, положил приманку и снова привязал к колышкам. За час поймал еще несколько рыбин, и решил, что хватит. Наложил рыбу в вершу и прямо в ней понёс к дому. Поужинал парой рыбин, остальное насадил через жабры на колышки в ручье. До заката опять делал крышу.
Постепенно у меня стал вырисовываться будущий дом. За четыре дня я перекрыл крышу. Потом приступил к стенам. Времени было достаточно, почти весь день я мог посвятить стройке. Утром я тратил всего час на рыбалку. И это вместе с дорогой — рыба прямо лезла в вершу, и за полчаса мне попадались две-три рыбины, которых хватит на сутки. Еще и для тренировки решил добираться до речки бегом. Дорога получалась в несколько раз быстрее. Чуть позже сплел еще три верши, и теперь мне достаточно было сходить на речку два раза — утром и вечером, чтобы только забрать рыбу, а верши оставлял до следующего раза.
Кроме лососевых, иногда попадались щучки и кто-то мелкий из осетровых. Сезон видать такой — мальки подросли, стали смолтом, и спускаются в низовья. Насколько помню, осетровые, так же как и лососевые, вылупляются весной в верховьях рек, в тихих заводях. Потом подрастают и осенью спускаются в море или океан, или в более крупную реку, как Волга на Земле. Там несколько лет набирают вес (некоторые лет по пятнадцать) и взрослыми как-то в осень возвращаются в родную реку на нерест. Икра зимует. А потом цикл повторяется. Однажды заинтересовался этим вопросом, читал статьи о том, как разводить лососевых и осетровых, теперь всё это всплыло в памяти. Если рыба пошла вниз по течению, значит сейчас осень, и пора закругляться с жильем и готовиться к сезону дождей.
После похода на речку и до самого обеда я резал ветки. То есть, это только называется «резал»: я надпиливал острым обломком камня ветку по кругу, и пытался её отломить. Промучившись часов до двух и пообедав, начинал вязать веники и привязывать их к решетке на крыше.
За те дни, пока таскал бревнышки для крыши, накачался очень сильно. Не Геракл, конечно, тот вообще горилла без шерсти, но Аполлон точно. Хорошая вещь — ускоренная приспособляемость, только жрать постоянно охота, я теперь в несколько раз больше съедаю, чем на Земле.
За всеми заботами как-то перестал вспоминать о родных. Нет, я их не забыл. Попробуй забыть с идеальной памятью. Но горечь утраты сгладилась. К тому же, о невозможности возврата никто ведь не говорит. Как-то же я появился здесь. Значит, и обратная дорога должна быть. Немного обживусь в этой долине, перезимую, и отправлюсь в экспедицию к горам. Может, есть какой-либо проход. И если здесь цивилизация, то может местные знают, как меня переправить обратно.
Со шкурой ничего хорошего не получалось, скоблил ее несколько раз, но всё равно она, засыхая, становилась жесткой как фанера. Немного сильнее смог размять только лапы, из которых сделал килт с кармана́ми. Но всё равно ходил как жестью обернутый. И без карманов никак не обойдешься!
Так прошла неделя. Крыша была готова и теперь походила на спину бизона своими висящими длинными листьями. Стены из плетня тоже были готовы. Теперь я обдумывал, надо ли таким же образом как крышу закрывать стены. Если будет сезон дождей, я в сырости и на сквозняке могу слечь с ангиной или, тьфу-тьфу-тьфу, с пневмонией. Антибиотиков здесь нет. Пневмония станем моим приговором.
Значит, будем делать веники. Но это очень трудоемкий и длительный процесс. Кроме того, что ветки ломать трудно. Так еще я за это время ободрал кусты во всей округе, и надо ходить за ветками всё дальше и дальше.
Хорошо хоть пока не встретил волков. Вероятно, это была территория умершего медведя, и запах его меток пока еще не выветрился. Надо обдумать вопрос с нормальным оружием. А пока я таскал за собой дубинку, привязав к ней веревку из травы и повесив через плечо, как ружье.
К тому же мне за эту неделю надоела рыбная диета. В общем, надо сделать перерыв, и попробовать поохотиться на четвероногих. И вот, закончив с основанием стен, я вышел в лес. В этот раз я решил пройти от Дуба в сторону, противоположную от места встречи с медведем. Эту сторону леса я еще не обследовал.
Глава 3. Идет охота на волков. Идет охота![3]
Бредя потихоньку против ветра, это чтобы моя добыча меня не заметила слишком рано по запаху, я решал: на кого мне охотиться сподручней.
Ловля птиц и крупных грызунов, вроде кроликов, требует наличие силков. Силки делать не из чего. Нужна леска, или длинные жилы от травоядных. Я даже вспомнил один отрывок из какой-то книги, как правильно обработать сухожилия. Их вроде надо размочить, разделить на мелкие жилки, а потом сплести тетиву из тех, что находятся в сердцевине. Но пока я не добуду какого-нибудь оленя, лося, антилопу — об этом можно забыть.
А может, сделать что-то вроде верши? Привязать покрепче, положить приманку — и вуаля! Только кроликов так не поймаешь — просто прогрызут выход и убегут. А вот птицу пожалуй получится. Надо только над приманкой подумать. Зерна у меня нет. Может, нарыть червяков или еще что, и пришпилить внутри ловушки? Хорошо. Обойду по кругу это сторону леса и займусь ловушками для птиц. Сделаю их штуки четыре или шесть. Думаю — хватит. И не как вершу делать, а как клетку с дверцей-ловушкой. Зайдет птичка, схватит приманку, и дверь упадет.
Далее, копытные. С ними я пока не смогу справиться. Подкрасться с копьем или дубинкой проблематично. Нужны тренировки. Лук пока сделать не могу. И опять же нужны тренировки. Можно попробовать выследить поросенка, если тут водятся кабаны или свиньи. Поросенок пока неопытен и, может, я сумею подобраться. Но вот потом как отбиваться от разъяренного кабана? Значит, пока тоже отпадает.
А вот насчет копья… Точнее, дротиков. В голове всплыло одно приспособление — копьеметалка. Это простая палка, изогнутая на концах, вроде знака «интеграл» в математике. Зато скорость и дальность выстрела возрастают в несколько раз. С одного конца металки вставляется дротик, берешься за другой конец и взмахиваешь над головой, как будто рубишь. Конечно, тоже потребуются тренировки. Но зато изготовить очень просто. И сырости не боится, в отличие от лука. Займусь этим как-нибудь позже. Может, за это время научусь делать наконечники для дротиков.
Пробираясь по лесу, нашел еще один родник, пару полян. На одной чуть не нарвался на кабана. Я уже хотел выйти на поляну, когда услышал треск веток. Из чащи вышел такой зверюга — даже не кабан, а кабанище. Может, у страха глаза велики, но мне он показался в холке выше меня. Я много раз читал о нервном характере кабанов и их хитрых повадках. Поэтому застыл на месте. Хорошо, что ветер дул от кабана в мою сторону. Хорошим зрением они вроде не отличаются, зато нюхом — отменным. Грибы и желуди под землей чуют. Вот он повертелся немного, поводил головой из стороны в сторону и вышел на поляну. За ним вышла мать-кабаниха, она была немного ниже него, но, пожалуй даже шире. А следом целый выводок полосатых поросят. Эх, такого бы на вертел! Но тут риск слишком большой. Может, потом, с луком или копьем.
Когда взрослые животные развернулись ко мне тылом, я постарался тихонько прокрасться обратно вглубь леса.
Я уже думал, что спокойно вернусь к дому. Но неожиданно лесная тропа свернула на небольшую прогалину. Навстречу же мне бежал волк, и затаиться возможности уже не было, он уже увидел меня.
В пасти волк держал тушку какого-то копытного, вроде олененка. И только поэтому нападение не случилось в первый же момент. Волк, или наверно волчица, глухо зарычала. Потом положила добычу на землю. Вероятно, она несла добычу домой щенкам,[4] и из-за этого была очень нервной.
Я попытался медленно отойти назад — метров за двести сзади была развилка, может быть, разойдемся. Одновременно пытался медленно перекинуть перевязь дубины через голову. Как назло веревка запуталась в портупее, и я застыл в какой-то раскоряченной позе. Дубину не получалось снять, но и обратно надеть не удавалось. Так и стоял с дубинкой в руках под каким-то немыслимым углом. Дергать сильнее я опасался, чтобы не нервировать волчицу.
Так я и шагнул назад. Неосторожно ступив в какую-то ямку, я потерял равновесие и начал заваливаться. От неожиданности я резко взмахнул руками. Дальше я видел всё как в замедленной съёмке.
Я падаю назад.
Волчица приседает на задние лапы.
Я резко взмахиваю руками, так и не выпустив дубинку из рук.
Веревка лопается.
Волчица начинает прыжок.
Я почти упал на спину.
Вот где-то в районе ног появляется голова волчицы.
Дубина проворачивается в руках и попадает комлем мне подмышку.
Волчица открывает пасть.
Острие дубины приподнимается.
Волчица открытой пастью насаживается прямо на острый конец дубины.
События снова понеслись вскачь.
Я лежал и готовился хоть как-то сопротивляться. Хотя бы вдарить по носу. Очень чувствительное место. Если и не отстанет, то немного еще поживу. И тут, совершенно неожиданно для меня, волчица захрипела и стала кататься по земле. Я прямо на спине рванул прочь, отталкиваясь ногами и локтями.
Волчица, наконец, перестала кататься и замерла. Я осторожно подошел. Эта нервная мамаша так сильно прыгнула на меня, что умудрилась насесть на мою дубинку как на кол почти на две трети длины. Видать, острие рукояти порвало ей там что-то, легкие или сердце.
Я плюхнулся на землю прямо тут же и оторопело уставился на всю эту композицию «волчица на вертеле». Несколько минут я просто молча сидел, потом нервно хихикнул. Потом начал ржать во всё горло. Только охрипнув и начав икать, я отошел от истерики. Мне же невероятно повезло, еще раз невероятно повезло.
Хихикнув еще несколько раз, я поднялся. Вытащил из пасти и обтёр дубинку. И уже совсем собрался домой, но мысль о добыче заставила вернуться. От волчицы остался олененок. Да и её саму стоило лишить шкурки. Конечно, это не зимняя густая шерсть. Но и так сойдет. Да и вряд ли здесь есть у волков есть зимняя линька, круглый год относительно тепло.
Обдирать здесь, вдали от воды и костра неудобно. Нести на руках смогу только олененка. Я огляделся. Если попробовать свалить пару молодых деревьев и переплести ветки, то можно свалить добычу сверху, привязать ветками и дотащить за комли до самого Дуба.
Так и поступил. Сумел с помощью каменного рубила, которое таскаю с собой, свалить пару деревьев толщиной в пять-шесть сантиметров, и привязал к ним волчицу и её добычу.
Дальнейший путь неприятностей не принес, и я спокойно вернулся к своей хижине. Только вымотался под таким грузом.
До вечера я потрошил добычу, снял шкуры с волчицы и олененка и расстелил возле муравейника. Стоял такой в лесу недалеко от северного края опушки, где его прогревало солнце. Пусть мураши выедают кусочки мяса. А завтра еще в речке замочу. там рыбки поедят и шкура отмокнет.
Попробовал вырезать задние сухожилия у олененка и волчицы. Они оказались совсем короткие, я думал будут длиннее. На лук ведь надо около метра. Или они сплетаются как веревка? Бросил на шкуры, завтра замочу в речке, посмотрим, что получится.
Перед сном, ужиная у костра свежей олениной, я успел сделать одну ловушку для птиц. На следующий день — еще три. Накопал червей, из-под коры гнилого дерева наковырял личинок. Привязал ловушки на соседней поляне и оставил их до утра. Я надеялся, что сработает хотя бы одна, но утром в трех из них сидело по какой-то птице. Только четвертая ловушка была пуста. Червяков тоже не было. Какая-то хитрая зверушка побывала.
Не знаю, что это за вид мне попался. Размером с мелкую курицу, раскраска серая с черными и белыми пятнышками. Как курочка Ряба из книжки. Так и назвал курицей, незачем плодить сущности. Запеченная в глине, птичка оказалась по вкусу тоже похожей на курицу, только мясо жестковато. Глину, кстати, я накопал в ручье на краю своей поляны. В отличие от речки, он был не каменистый.
Теперь, имея постоянную добычу, пора задуматься о том, чтобы завялить и закоптить её. Всё, что я знаю, это два правила: дым должен быть густой, но не горячий, а мясо должно быть без повреждений болони, это такой пленки, мешочка на мышцах.
С коптильней решил не заморачиваться, сделал два плетня размерами два на два метра и сложил их шалашом. Потом сделал две стенки с торцов и обмазал всё это глиной, оставив возможность с одной стороны заползать внутрь. Ну и дрова можно подкидывать. Для копчения вроде как нужна ольха. Только мне неизвестно, как она выглядит. Так что решил использовать те лиственные деревья, что растут рядом. Главное, чтобы не хвойные.
Дни летели за днями, неделя — за неделей. Я ставил ловушки на птиц и верши на рыбу. Потом это всё коптил и развешивал под крышей своей хижины.
Хижина получилась очень большой. Я постарался перекрыть навесом весь расколотый ствол. Раскол начинался на высоте трех моих ростов, ствол на той высоте был около десяти метров толщиной. Дуб рос не одним стволом, а разделялся на два немного выше земли. Молния тогда попала как раз в развилку и расколола половинки Дуба. При этом раскол выгорел изнутри, и получилось пространство шириной около пяти метров и высотой примерно шесть. У меня даже получилось построить под крышей дом в два этажа. При этом жилая комната была на первом этаже, очаг я соорудил там же, и поэтому дым поднимался в кладовку под крышей, дополнительно обрабатывая продукты и отгоняя насекомых.
Обмазав глиной стенки и потолок жилой комнаты, я почти избавился от сквозняков, и теперь мне достаточно было одной охапки хвороста на день. В основном, чтобы вскипятить воду для чая и подогреть мясо.
С посудой получилось разжиться очень неожиданно. Во время одного из обходов леса я забрел в болотистую долинку, заросшую травой, очень похожей на бамбук. Только в сыром виде он был не таким твердым, как земной. Но высохнув, становился достаточно крепким. Так что я смог сделать кружку, ложку, и небольшой котелок. Воду в котелке я кипятил древним способом кочевников — кидал туда раскаленные камни. Лопаточки, чтобы хватать камни, были сделаны из того же бамбука.
Таким способом я мог не только чай заварить, но и приготовить суп из копченого мяса и травок: щавеля, крапивы. Варить мясо так не получится, но вот из полуготового выходило отлично. Я даже нашел дикий лук и дикую морковь. Корешок морковки был не толще сантиметра. Да и стрелки у лука были размером с обычную траву. Но зато бульон приобретал совсем другой вкус.
Вот только я страдал от отсутствия соли. Частично подсолить еду удавалось золой. Я вспомнил, что таким способом получали соль наши предки, если рядом не было солончаков. Для этого я отдельно сжигал ветки деревьев и травы определенных видов, экспериментируя в поисках растений с высоким содержанием соли. Вкуснее всего зола получилась из какого-то куста с большими листьями круглой формы с зубчатыми краями. На них сейчас стали вызревать круглые орешки. Я не знаю, что это был за орех. В жизни видел только арахис, фисташки и грецкий орех. И то — без листьев.
Но в дальнейшем надо подумать о походе в горы и к морю. Возможно, там найдутся залежи соли. Но это уже после сезона дождей. Если я пойду сейчас, то рискую не вернуться обратно. Погода становится всё более пасмурной и холодной. Из-за этого даже пришлось отложить проект с глиняной посудой. Заготовки просто не могли высохнуть, настолько поднялась влажность.
И вот одним утром я был разбужен шумом ливня и грохотом грозы. Я сидел под навесом с горячим чаем и наслаждался контрастом. Буквально на расстоянии руки холодно и сыро, сверху льет вода сплошным потоком и сбивает с ног. Я видел проплывающие внизу ветки и стволы, и еще трупы утонувших животных. Кстати, надо будет, как ливень снизит свой напор, оттолкнуть трупы, чтобы их унесло, и они здесь не гнили и не приманивали хищников.
У меня же здесь мягкая и теплая шкура на плечах и под пятой точкой. В руках большая кружка с горячим настоем иван-чая и липы.
Как же это называется? Наслаждение бытиём. Гедонизм, даа…
Глава 4. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью![5]
Всё хорошее имеет свойство когда-нибудь кончаться. Впрочем, как и плохое.
Сезон дождей всё длился и длился. Я пил, ел, спал. И снова пил. И снова ел. И снова спал. Такой вот непритязательный график длился уже больше двух месяцев.
Не то, чтобы мне стало смертельно скучно. При отсутствии событий я вполне могу их себе придумать сам. Например, помечтать о том, как построить здесь дом со всеми удобствами. Жаль, что без компьютера. Или пофантазировать о строении миров, и как меня сюда занесло. Я вообще всегда мечтал попасть в такое закрытое местечко, без людей, но чтобы всё само росло и не требовалось что-то садить, копать. Где работаешь только тогда, когда это необходимо, а не вкалываешь круглый год. Ну да. Лентяй я. Но лентяй, который может поработать, чтобы потом лентяйничать еще дольше.
В общем, мне не было смертельно скучно. Так, совсем немного. И я подумал — как-то всё одинаково идет из дня в день, могло бы что-нибудь и произойти. Думалку бы мне открутить за такие мысли!
Этот день был грозовым. Сверкало и грохотало с самого раннего утра, еще до рассвета началось. И вот, когда я по устоявшейся привычке сидел с кружкой чая, молния ударила в дерево на краю поляны. Я ослеп и оглох на время. Но не успел я проморгаться, и не пропали еще пятна перед глазами и звон в ушах, как молния ударила в ствол прямо возле меня. Меня откинуло и впечатало в стену хижины. В глазах плясала всеми цветами радуга, еще черным и белым. В ушах стоял звон на грани боли. Я почувствовал, как стена сзади затрещала. Сверху что-то свалилось мне на голову, и я отрубился.
Когда я очнулся, гроза уже кончилась. Но ливень никуда не делся. По крайней мере, шум ливня было слышно, а вот грохота грозы — нет. Увидеть же что-либо у меня не получалось. В глазах до сих пор плавали разноцветные пятна. А также очень сильно болела голова.
Я попробовал пошевелить руками. Вроде, отклик есть. Теперь ногами. Вроде, тоже. Ноет ушибленная спина. Медленно поднял руку и аккуратно ощупал голову. На затылке огромная и болезненная шишка. Крови вроде нет.
Полежал где-то полчаса и стал различать предметы вокруг. Только вот цветные пятна никуда не делись. Они плавали везде по воздуху, растягивались и скручивались. Всюду были белые, голубые, зеленые пятна в виде завихрений. Как дым при неровном ветре.
Пытаясь что-то разглядеть через эти пятна, я принялся осматривать повреждения, которые я собственно…спинно причинил дому. Вроде фатальных повреждений нет. Треснула и немного осыпалась глиняная штукатурка на стене. А по голове мне досталось скорее всего вот этим стволом, который вывалился из перекрытия. Хорошо, что он не был несущим, так что конструкция не пострадала. А вот сам ствол был плохо закреплен и вывалился от удара.
Мне определенно снова повезло. Получить удар молнии и не поджариться. И сразу после этого получить удар дубиной толщиной в руку. И отделаться просто шишкой.
Я поднял руку, чтобы прижать к больной голове. Всегда такое рукоприкладство помогало утихомирить боль. Вдруг, среди белых, голубых и зеленых завихрений появились красные сполохи. Я остановил руку перед глазами. Вся рука была подсвечена жгутиками всех оттенков красного. От темно-бордового до алого и розового. Я помахал рукой. Алые сполохи поплыли за ней. Но не сразу, а как бы отставая. Как будто машешь горящей веткой. Нет, не совсем так. Раньше, когда смотрели фильмы на видеокассетах, то если была копия плохого качества, то при движении вокруг людей появлялись силуэты, обычно алого оттенка. Вот также и сейчас.
Как я говорил, я очень люблю читать. За жизнь прочитал, наверно, десятки тысяч книг. В основном — фантастику всех направлений. Ну и, конечно, была куча книг по фэнтези. Особенно нравились книги, где построена четкая и логичная картина устройства магии. Когда заклинания строятся так, как будто пишешь программу. А не так, как, например, Гарри Поттер — сказал слова, махнул — и получил результат.
Поэтому, я за всю жизнь прочитал, наверно, все варианты видения магии. И, если я вижу такие всполохи вокруг своей руки, то, может, это аура? Я стал видеть ауру?
Так. Надо разобраться. Зеленый видно только внутри Дуба. Аура растений? Но вот есть еще пятна голубого и белого цвета. Но тут только вода и воздух. У них нет ауры. Значит, я вижу всё-таки не ауру. Но тогда что? Какую-то силу? Магию? Точно! Силовые линии различной магии. Пусть будет магия. Так удобней.
Значит так, получается: белый — магия воздуха; голубой — магия воды. То есть — нет. Магия воды — синяя. А здесь голубой, потому что она смешана с воздухом. Думаем дальше. Зеленый — магия растений. Красный — магия животных. А может — магия крови?
Пока все эти мысли крутились в голове, я понял, что проголодался. Поднялся в кладовку на второй этаж. Здесь погасли зеленые и голубые краски. Ну да, до живых растений далеко. Воды здесь мало — всё завяленное и закопченное. Только тушки отсвечивают бордовым цветом. Наверно, остатки крови. А вот этот кусок почти весь черный. Что бы это значило? Понюхал рыбную тушку, пахнуло тухлятиной так, что чуть не вырвало. Сдержав спазмы, огляделся. Еще несколько тушек имели черные пятна, вероятно, были плохо прокопчены, и сейчас стали смертельно опасны. Значит, черный — смерть?
Это ж из меня какой надзор по качеству получился! Никаких анализаторов. Не надо принюхиваться. Ходи и ищи черные пятна.
Взял тушку лосося и спустился вниз. Заварил себе чай из разных трав.
Кстати, магия огня оказалась ярко-алого цвета. Ну что ж — логично. Причем, я сначала даже не понял этого. Огонь как был красно-оранжевым, так и остался. Но вот когда стал доставать из очага раскаленные камни, они светились ярко алым светом. Когда же я кидал их в воду, камни теряли свечение, от него отходили завихрения, которые растворялись в воде.
Пока ел рыбу, сушеные травы стали размокать. При этом появилось и стало нарастать зеленое свечение. Это, наверно, всякие полезные вещества переходят в чай. В какой-то момент времени свечение достигло какого-то максимума, а потом стало потихоньку гаснуть. А это что может значить? Скорее всего, теперь эти полезные вещества разрушаются. Например, витамин С. Он не может долго выдерживать повышение температуры. Быстренько пьем отвар, пока все эти полезности не пропали зря!
После обеда я снова сидел под навесом и смотрел на падающую воду. Теперь, с этими всполохами разных цветов, это стало вообще феерическим зрелищем.
Я задумался. Одна мысль не давала мне покоя. Видеть всю эту магию-шмагию, это конечно хорошо. Но возможно ли воздействовать на неё? И вот, вспомнив один старый фильм, я вытянул руку ладонью вперед, и стал представлять, как струя воды притягивается к руке.
Сначала не получалось совершенно. Но я продолжал держать руку и представлять, как же это происходит. Представлял, как вода изгибается. Представлял, что руке мокро. Я закрыл глаза и продолжил медитировать. Когда-то пришлось этому научиться. В подростковом возрасте у меня появились головные боли. Регулярно, раза два в неделю. Головные боли были очень сильными, пульсирующими и не уходили по несколько часов. Таблетки помогали слабо. Врачи сказали, что это из-за неравномерного развития кровеносных сосудов при росте организма. Как-то мне попалась книга о медитации и гипнозе. С гипнозом у меня не получилось. А вот медитировать, отключать свою боль я научился. Теперь я сидел, и всё глубже и глубже погружался в себя. В один из моментов я подумал не о воде, а о той силе, что в ней заключена. Что я должен притягивать не саму воду, а её суть. Этот светящийся жгут, что я вижу. Внезапно, в руке появилось ощущение чего-то мокрого. Как будто я руку окунул в ручей. Одновременно боль в затылке из тупой резко превратилась в острую. Я не выдержал, прекратил медитацию и открыл глаза. Потоки воды так и продолжали лить сверху вниз. Но рука действительно была мокрой, а под ногами осталась лужа! У меня получилось!
Памятуя о болях в голове, на сегодня я прекратил опыты. Зато завтра с самого утра снова сидел под навесом и весь в предвкушении наблюдал за потоками воды. Долго не мог отрешиться, так не терпелось повторить вчерашнее. Наконец, успокоив свою нервную систему, я сумел поймать тот настрой, что был вчера. Только вот сразу стало ломить в затылке.
Я прекратил занятия. Решил продолжить на следующий день. Я повторял урок, заданный самому себе, изо дня в день. И вот, наконец, это свершилось!
Я сидел с закрытыми глазами. В руке ощущался поток воды. При этом всё ещё ломило в затылке. Не так чтобы слабо, но терпимо, раньше терпел головные боли и посильнее. Я постарался тихонько открыть глаза. Передо мной, выгнувшись дугой, висел ручеек воды, стекающей с навеса и изгибающейся в мою сторону. В этот момент я понял, что ноги уже замерзли в воде, — я потерял концентрацию, и поток воды вернулся снова в вертикальное положение. За это время на полу натекло приличная лужа. Надеюсь, она впитается в дерево, потому что тряпки, чтобы это вытереть, у меня нет.
Всю следующую неделю я сидел под навесом и упражнялся с водой. Постепенно боли в затылке стихли, хотя и не исчезли совсем. Я научился отклонять воду без длительной медитации. Даже, вспомнив прочитанные книжки, сумел создать водяное копье, которым расколол плывущую внизу деревяшку. Правда, создавал я его не меньше пяти минут. Это явно не годится для дуэли. Если здесь есть люди и, тем более, маги, то вполне может дойти и до магической дуэли. И пока что при моих способностях, меня просто размажут, если придется драться. К тому же, у меня получалось создать не больше трех-четырех таких копий подряд. А потом я чувствовал себя выжатым досуха. Способность восстанавливалась гораздо дольше, не раньше чем через час я снова мог пустить одно копье. А полностью восстанавливался часа за четыре.
Еще через неделю я сумел создать копье за десять секунд. Увеличилась не только скорость. Я чувствовал, что теперь у меня запас стал больше, магия давалась легче. И еще я научился делать не круглое копье, а очень сильно сжатое с боков, получалось этакое водяное лезвие.
И тут мне пришло в голову, что если я продолжу работать только с водой, то не случится ли так, что другие стихии мне будут не подвластны?
Я сел возле очага и принялся за медитацию. Не сумев за час хоть что-то сделать с огнем, я даже запаниковал. Но после перерыва на чаепитие, я привел нервы в порядок — ведь и с водой я первый результат получил не раньше чем через четыре часа.
Я снова уселся перед очагом, закрыл глаза и начал представлять, как с ладоней срывается огненные сполохи и улетать вверх. Через какое-то время я стал чувствовать огонь в руках. Он обжигал, но обжигал как-то мирно, безопасно для меня. И тут я почувствовал запах паленых веников. Открыв глаза, я понял, что загорелись травы, которые я развесил вокруг очага. Мысли пронеслись галопом: надо тушить, иначе сгорят, если буду тушить водой, то испорчу. И тут в голове выскочила мысль: можно попробовать снять огонь с этих загоревшихся трав и перенести в очаг. Я вытянул руки и… позвал, что ли. Как будто малыша зовешь. Огонь соскочил с веников и разместился на ладонях. Я поднес руки к очагу и просто сдул языки пламени в очаг.
Значит, с огнем получилось. Теперь один день на закрепление, и начинаю пробовать управлять воздухом.
Я попеременно занимался управлением водой и огнем — в этот день, и на следующий. Только — для безопасности — я выложил еще один очаг — не внутри помещения, а за стеной, под навесом.
Чтобы открыть управление воздухом, пришлось просидеть в медитации часа три подряд. Но я всё-таки создал маленький вихрик.
Теперь занятия пошли день за днем всё продуктивнее. Я изгибал водяные потоки, завязывал их в узлы, набирал воду на полу под навесом, а потом заставлял её выливаться наружу. Создавал водяные копья и клинки. Кстати, скорость вызова уже уменьшилась до одной-двух секунд. Я заставлял сполохи огня кружиться вокруг меня, собирал огонь в компактную сферу и запускал через поляну. Сначала файерболы не успевали долетать до леса и тухли. Но постепенно, увеличивая силу и уплотняя их, а также добавляя воздушный кулак, я добился того, что файербол смог пробиться через этот ливень и взорвался, подломив небольшое дерево. Воздух я научился только толкать, получился такой воздушный кулак, а если посильнее, то даже таран, которым тряс деревья на той стороне поляны. Но сложнее во сто крат было научиться воздухом брать и аккуратно передвигать предметы.
Поделиться книгой: