Соло для попаданца с оркестром

Дмитрий Селиванов

СОЛО ДЛЯ ПОПАДАНЦА С ОРКЕСТРОМ

Предисловие

Вроде оторвался. Или нет? Я прислонился к стене дома, за угол которого я только что завернул. Сердце колотится как пулемет. Сквозь хрип дыхания и грохот в ушах ничего не слышно. Пытаюсь успокоить пошедший в разнос организм. Наконец, стали слышны маты догоняющих и рёв, достойный раненого мамонта.

Кровавый туман в мозгах начинает рассеиваться, и я замечаю, что левая нога не чувствует сзади стены. В надежде на чудо наклоняю голову — неужели? Да! В стене есть слуховое окно в подвал. Падаю на мостовую и пытаюсь залезть внутрь. Части сбруи и оружие цепляются за стену, но я умудряюсь протиснуться и упасть на какие-то тряпки.

Шум погони рядом, они выскакивают из-за угла, и я быстрее зажимаю нос, чтобы не чихнуть от поднятой пыли. В носу свербит так, что выступают слезы. Уши заложило от попыток чихнуть. Но я продолжаю зажимать нос — жизнь, она как-то подороже будет.

Наконец, в носу перестаёт чесаться, я сглатываю и начинаю слышать то, что происходит на улице. Преследователи топчутся прямо надо мной.

— Ты видел, что он побежал сюда?

— Да, это точно.

— Ну не мог же он добежать до следующего угла!

Слышны шаги, кто-то вернулся с той стороны, куда я бежал.

— Стэн, ну что?

— Его нет там, Ваше сиятельство. Но только что кто-то там за поворотом заскочил в карету. Чья карета — не известно. Герба нет.

— Ладно! Пошли отсюда! И еще, Стэн. Найди мне этого ублюдка! Я наизнанку его выверну! Я кожу ему сдеру! Я! Я! Й…кх-кх! Хэээ… — орущий поперхнулся и закашлялся.

— Да, Ваше сиятельство! Конечно, Ваше сиятельство!

Всё время этого разговора я сидел, не шелохнувшись, и молился всем богам, чтобы они не заметили окно возле самой земли. Вероятно, мне снова повезло. Преследователи стояли на ярком солнце, стена же с окном была в глубокой тени.

Еще немного потолкавшись, преследователи, наконец, ушли. Я же решил отсидеться еще часик, на всякий случай, если кто-то остался следить. А потом выбрался из подвала и отправился к себе.

Думаю, стоит разъяснить, что же я, простой инженер-программист, делаю в этом подвале. И чем так насолил его сиятельству графу Исторскому и его прихлебателю — управляющему Стэну.

Часть первая. Долина

В заповедных и дремучих, страшных Муромских лесах…

В.Высоцкий.

Глава 1. С чего начинается…[1]

Нет, не Родина. И, конечно же, не с букваря. Попаданец начинается с какого-нибудь события: проведения супер-эксперимента, или придет в проклятое место, пьянки до посинения, погрузится в виртуальность или умрет.

Умрет…

Обдумывая позже обстоятельства моего попаданства, я решил, что, скорее всего умер. Помню, что заснул в постели, а проснулся уже здесь. Может — сердечный приступ, а может — задохнулся угарным газом из печки. Или притолока на голову упала. А чего, собственно, гадать? Случившегося не исправишь. Надо думать, как жить дальше.

Итак, очнулся я на поляне. Лежу, смотрю в голубое небо, и ни одной мысли в голове. Только боль во всех мышцах и суставах, а также боль в голове и гул, как в пустой бочке. Кто испытывал мигрень, тот меня поймет. А кто нет — то представьте перелом ноги, только внутри головы. Не ломали руки-ноги? Ну, тогда представьте, что у Вас уже два дня болит зуб. Только боль как бы более низкая по частоте. Как бы, не писк, а рёв. У Вас и зубы не болели? Да ну вас, такого здоровенького. Даже поговорить не о чем. Болела не только голова. Ломило все суставы, каждую косточку. Гриппом болели? А, ну да, Вы же абсолютно здоровы.

Преодолевая головную боль, попытался оглядеться, тихонько поворачивая голову. Справа — лиственный лес, слева — малинник, под ж… спиной — травка. Потом мысль стала пробиваться — а собственно, чего это я тут делаю? Но обстоятельно обдумать её мне не дали.

Со стороны малинника раздался треск, и на поляну вывалился медведь. Нет, не так — МЕДВЕДЬ! Видел я медведей в зоопарке. Бурый обычно не выше человека. А тут… тоже бурый, но размером крупнее гризли.

Я к этому времени перевернулся на живот и пытался принять вертикальное положение. Повернув голову на звук, я оцепенел и мог только икать. Потом сердце рвануло галопом, и я как был на четвереньках, так и чесанул вперед, прочь от зверя.

Какая боль? Что вы! Адреналин — верное средство от всех болячек.

Я уже успел скрыться за ближайшими кустами, когда сзади раздался рёв и треск ломаемых веток. Этот бешеный супер-гризли решил, что я добыча. Совсем не к месту пришла мысль — что это за медведь? Гризли или камчатский? Только эти два вида крупнее медведя из средней полосы.

Нельзя думать, когда от кого-то бежишь! Ой, нельзя! Не думать надо, а под ноги смотреть. Конечно же, я запнулся. Лесная тропинка, по которой я бежал (или передвижение на четвереньках нельзя назвать бегом?), спускалась в овраг, на краю которого торчал подмытый корень. Свалившись кубарем, я припечатался лбом так, что потемнело в глазах. Не успел я приподняться, как сзади раздался нарастающий рёв, рядом что-то свалилось, раздался рёв еще более громкий — и тишина.

Перевалившись на бок, я увидел рядом тушу медведя. И замер, боясь пошевелиться. Вспомнилось, что медведи ломают только тех, кто шевелится. А если ты похож на труп, то бросит, чтобы заняться позднее. Но медведь тоже не двигался. Глаза немного привыкли к полутьме в овраге, и я увидел кровь на морде медведя.

Мне просто невероятно повезло! Зверюга запнулась за тот же корень, что и я, и, кувыркнувшись, попала глазом на сломанный сук. Сук достаточно длинный, чтобы достать до мозга, не очень тонкий, чтобы сломаться, но и не очень толстый, чтобы застрять в глазнице. При этом высохший до твердости камня, но не гнилой. Повезло мне невероятно.

Обессилев, я откинулся на землю, прямо в ручей, который тек в овраге. Накатилась слабость, меня всего потряхивало. Я пошевелиться не мог. Только по-идиотски хихикал в полголоса. Наконец, меня немного отпустило. И я приступил к инвентаризации организма. Ноги — два штука. Руки — тоже два. Голова — адын! Писюн один плюс два довеска… Жо… — два? Хе-хе! Вроде всё на месте. Сведя дебет с кредитом, и маленько отдышавшись, я принял решение узнать, где же нахожусь. И кстати, а почему я голый?

Я поднялся, еще раз оглянулся на медведя, и стал выбираться из оврага. Оказывается, от полянки то я убежал недалеко, метров на десять всего. Насколько я помню, медведь может догнать лошадь. Так что мне снова повезло, что я так удачно запнулся, а вот медведь неудачно.

Что мы имеем на данный момент? Первое. Я заснул в своей кровати, а проснулся где-то в диком лесу. Вот поэтому я, наверно, и голышом, потому что люблю засыпать без одежды. А возможно — это следствие переноса. То есть перенеслось только тело, а вот всякие вещи, что были на мне и рядом — нет.

Второе. Насчет медведя. Я спустился в овраг и аккуратно принял упор на руки рядом с ним. Еще раз ложиться в грязь ручья не хотелось. Только-только обсох и согрелся. Сравнил рост свой и медведя. Я ж этому зверюге не то, что ниже плеч, я ему до груди головой не дотягиваюсь! Насколько я помню, таких гигантов на Земле не осталось. Самые крупные виды, кроме белого — гризли и камчатский медведь. Человек им будет по плечо. Этот же в полтора раза крупнее. И цвет не бурый, а почти черный. Кажется, медведёв такого колёра на Матушке-Земле не встречается. То есть черные есть. Тот же камчатский. Но у него отметина на груди. А у этого нет.

Третье. Как же всё болит. Но всё-таки болит не как обычно. Помню, пил как-то таблетки для восстановления суставов. Такая же боль была. Не тянущая и одновременно острая, как обычно, а какая-то облегченная, боль выздоровления. Мышцы тянет, как после долгой физической нагрузки.

Значит — что? Значит — попал ты, Димон. В последнее время у всех авторов прямо мода на попаданцев. Я сотни книг про них прочитал. Вообще, я очень большой любитель завалиться с книжкой на диван. Сколько тысяч книг я прочитал, теперь подсчитать невозможно. И вот, судя по всему, теперь я сам стал героем такой истории. Надеюсь, очень надеюсь, что вся эта ломота в теле — признак оздоровления организма. Столько раз об этом в книгах было, может это правда?

Надо только выяснить, куда же я, всё-таки, попал. Судя по всему, природа не обременена присутствием человека. Огромный медведь. Толстенные стволы деревьев. Я явно провалился в прошлое. Или на планету, аналогичную прошлому Земли. Здесь явно не заметно воздействие цивилизации.

Надо всё-таки забраться повыше и оглядеться. Поискав подходящее дерево, достаточно высокое и с крупными ветвями, я стал на него забираться. Надо же определиться с местоположением. Кое-как перебираясь с ветки на ветку — боль во всем теле не способствует скорости, удалось забраться выше соседних деревьев. Утвердившись в развилке ветвей, стал осматриваться. Кругом всё сияло разными оттенками зелени, от изумрудного до темно-зеленого. И только на самом горизонте сверкали снегом вершины гор. Зато горы занимали весь горизонт по кругу. То есть я нахожусь в какой-то долине. Есть ли из неё выход — пока не понятно.

С одной стороны я засек вдалеке столб дыма. Запомнил направление и спустился на землю. Итак. Там дым. Значит — люди! Надо идти. Я сначала рванул, но потом резко притормозил и пошел спокойным шагом. Во-первых, до дыма далеко, выдохнусь бежать. Ну и во-вторых, дым он может быть по разным причинам. Не обязательно от людей. И люди бывают разные. Может дым очага, а может простой костер. А может пожар, вызванный нападением грабителей. Ну, и в-третьих, босиком не побегаешь. Я ведь городской человек, привык быть в обуви. Даже дома только в тапочках. Как-то с детства так сложилось, что в квартире были холодные полы и всегда носил тапочки. А повзрослев, вообще не могу босиком. Как принцесса на горошине — каждую песчинку чувствую через подошву.

Вот так и поковылял, тщательно осматривая путь и аккуратно ставя ноги.

По дороге я обдумывал свое положение, и что же мне делать, как поступить. Судя по всему, я нахожусь в какой-то долине, окруженной огромными горами. Есть ли в них проход во внешние земли, пока неизвестно. Есть ли здесь человеческая цивилизация, тоже пока не известно. Значит, будем считать, что я один на один с природой. Надо подумать про одежду, оружие, жилье, еду.

* * *

Хотя под ногами была какая-то звериная тропа, но камушков и веток на ней всё равно хватало. Скоро я отбил и исколол все ноги и уже не шел, а просто брел, выискивая, куда ступить ногой. Минут через сорок я дошел до того места, где что-то горело. Последние сто метров я пытался ступать как можно тише. Наконец, я подошел к кустам на краю леса. За ними виднелась большая поляна. Не меньше двухсот метров в длину и ширину. На этой огромной опушке рос соответствующих размеров дуб. Ствол метров двенадцатьв поперечнике. Огромный такой Дубище, расколотый почти до земли.

Вероятно, накануне была гроза. Молния попала в дерево, дуб раскололся и загорелся. Сейчас же почти уже погас.

Стоп! Огонь. Надо сохранить огонь.

Я принялся собирать хворост и стаскивать его к дубу. Сложив кострище, забрался до развилки дуба и нашел подходящую головешку. Подсунул её под тонкие сухие веточки, принялся раздувать. Наконец, костер разгорелся. Теперь главное — не упустить его. Видел в детстве в журнале. Таежники на ночь складывают стволы то ли в «лодью», то ли в «нодью». Нет, лодья — это большая лодка. Значит, нодья или надья. Пока же притащил пару сухих стволов и сложил их крест-накрест. Не погаснут и сильно не разгорятся. А то нам тут пожар нэ трэба.

Ну что же. Теплом и охраной от диких животных себя обеспечил. Теперь пора подумать о хлебе насущном. У меня там лежит огромный кусок мяса. Медвежатину ведь едят. Охотники говорят, что медвежьи лапы очень вкусные. Только печень нельзя, там витамина А слишком много, смертельная доза. Или это у белого? Точно! Это у белого медведя нельзя печень есть. Отравишься. А у бурого можно. Хотя — этот ведь не бурый, а черный. Вопрос! Ладно, ну её, эту печень. Мне мясо надо отпластать, и шкуру снять. А то я задубею ночью.

Чем снять, кстати? Пожалуй, надо попробовать найти подходящий камень и расколоть его. Вот только где в лесу найти камень. Если только где-то у реки. Я, кстати, по дороге сюда слышал журчание. Так, идем к речке за камнем. А пока-пока-покамушкам…

Только надо бы дубинку, что ли, выломать. Присмотрел на дубе надломленную толстую ветку и минут за двадцать доломал её, взвалил на плечо и направился искать речку.

Речка была небольшой, метров восемь. Это сейчас, летом. В половодье, судя по ширине берегов, бывает и все пятьдесят метров. Долго искал подходящий камень, пробуя расколоть все подряд. Грохот стоял!

Ну как только люди жили в каменном веке? Камни же ни разу не годятся. То попадаются хрупкие, у которых лезвие крошится. То наоборот, очень крепкие, и лезвие просто не получается, они могут только под тупым углом отколоться. Наконец, нашел какой-то темный, почти черный камень, который раскололся в виде клина. Вот вооружившись кучкой таких осколков, побрел к туше медведя. Только бы какие-нибудь падальщики не набежали. С волками я точно не справлюсь. И гиены, наверно, с шакалами здесь соответствующие.

Интересно, что за камень мне попался? Кремень или обсидиан? Помню, что из того, что из другого делали оружие. Но обсидиан, тот вроде бы совсем черный. Ладно, назовём кремнем. Кому здесь до этого дело? Найду железо — узнаю точно, кремень при ударе с железом должен хорошие искры давать.

* * *

Волков рядом с тушей не было. Крутился только какой-то мелкий зверек, которого я шуганул палкой.

Как же хорошо, что я рос в маленьком городке. Дед с бабкой постоянно держали скотину. Вот дед и выучил, как колоть и потрошить. Сейчас у меня конечно не стальной нож, но тут главное разрезать шкуру в одном месте, а дальше она сама рвётся, стоит только надрезать. А раз у меня каменный нож, то попробуем начать с брюха, где шкура тоньше. Да и вообще потрошить всегда начинают с брюха. Видать, с каменного века пошел такой алгоритм.

Собрав складку по центру брюха и расправив волоски на две стороны, я начал пилить. После десяти минут упорного труда и двух сломанных осколков, я наконец получил дырку в шкуре. Просунув указательные пальцы попытался разодрать разрез дальше. Постепенно мне удалось засунуть средние пальцы, и дело пошло быстрее. Потом смог оттянуть шкуру и подрезать камнем. Так, подрезая и разрывая, управился за час или полтора. Лапы, а точнее, кисти и стопы, решил распотрошить позднее, слишком мелкая и долгая работа. Просто надпилил связки и отломал по суставу. Ну как — просто? Лезвие постоянно засоряется мелкими жилками и салом. Его надо часто чистить об траву.

Солнце уже перешло на Запад. Надо спешить, еще дрова для костра нужно собрать. Отпилив по сухожилиям и оторвав куски мяса с бедра, сложил всё в шкуру. Завязал лапы на шкуре, продел дубину и взгромоздил на плечо. В последний момент решил всё-таки вырезать печень. Надрезал и разорвал брюшину возле правого ребра. Вытащил печень. Аккуратно оторвал желчный пузырь. Тут главное — не порвать, лучше оторвать от печени побольше, чем порвать пузырь, иначе из-за горечи печень невозможно будет есть. Куски печени сложил туда же в шкуру.

Так с котомкой из шкуры и добрел до опушки с дубом. Костер за это время почти догорел, остались головешки. Раскочегарил костер заново и принялся таскать дрова, чтобы хватило на всю ночь.

За это время костер прогорел до углей. Солнце уже опустилось почти до горизонта. Нарезал, точнее — напилил мясо средними кусками, отбил их и завернул в листья щавеля и ревеня, найденные на поляне. Засунул в угли, сверху навалил еще хвороста. И пошел снова собирать дрова — пока не стемнело.

Часа через полтора решил, что мясо готово. Разворошил костер и попробовал свой «шедевр». Мясо не то что пропеклось, оно даже подсохло. Но есть можно. А вот печень засохла до твердости камня и очень сильно горчила. Совсем забыл, что печени надо немного времени. Ну и ладно. Еще куски остались. Завернул в лопухи еще несколько кусков печени и положил в угли. Пока мясо ем — успеет приготовиться.

Наелся до отвала. Мясо хоть и без соли, но голод — не тетка, так что доел всё и сидел, привалившись к дубу. Хорошо, что дрова уже насобирал, а то я сейчас не смогу подняться. Так и сидел, ни о чем не думая, любовался небом, пока не почувствовал, что еда улеглась.

Потихоньку начал шевелиться. Для разминки принялся обрабатывать шкуру. Сначала вывернул шкуру на лапах до последней фаланги, которую и отломил, оставив в шкуре вместе с когтями. Потом нагреб золы внутрь шкуры и стал скоблить.

На небе уже были яркие звезды, когда я закончил со шкурой. Подложил дрова в костер. Немного в стороне развел еще один. Получился треугольник из дуба и костров, в который я и улегся спать, завернувшись в шкуру.

* * *

Лежал и смотрел на небо, пытался найти знакомые созвездия. Я не астроном конечно, но могу найти ковши обоих медведиц и пояс Ореона. Но здесь я не только их не увидел, но даже Млечный путь не виден. Точнее — этот Млечный путь был шириной в полнеба. Значит, я попал не на параллельную Землю или в древнее время Земли, а совсем в другой мир. Судя по млечному пути, местное светило гораздо ближе к центру своей галактики, чем наше Солнце.

И тут меня накрыло. Я почувствовал, как поднимается волна отчаяния. Днем было некогда об этом думать, а теперь я разжал тиски своей воли. Я вскочил. Из горла вырвался вой раненого зверя. Я больше не увижу своих родных, не смогу обнять жену.

Наоравшись, я свалился и застыл. Физическая и моральная усталость всё-таки доконали меня, и я уснул. Не помешал даже вой какого-то зверя, который завыл в ответ мне.

Встал на рассвете. За ночь я почти не спал, только дремал по полчаса. Мешали вой и визг где-то в лесу. Наверно, возле туши медведя. К тому же в шкуре спине было жарко, а ноги поддувало и они мерзли.

За ночь тело затекло. Через силу сделал несколько приседаний и наклонов. Совершив утренний моцион, решил заняться шкурой. За ночь она закостенела. Надо идти к речке и замочить её. Потом снова скоблить.

Только сначала поесть надо, а то желудок подвывает так, что чуть ли не сгибаешься от голода. Как будто и не накидал в него вечером так, что подняться не мог.

После завтрака сходил до речки, только перед этим развел костер. А то погаснет, пока хожу, итак уже одни угли остались.

Бредя до речки, понял, что ноги совсем не болят. Пригляделся к подошвам — на них не только ссадины заросли, но и кожа вроде бы стала толще, иду как будто в толстых носках. Да и вообще все вчерашние ссадины заросли. И судя по всему, мышцы стали толще. Это что же, у меня обмен веществ ускорился? Интересно, это навсегда или временно, остатки от омоложения организма? И насколько эффективно я использую пищу? Обычный, так сказать — стандартный, организм использует только около десяти процентов от полученной пищи. Если я при таком ускоренном обмене веществ буду питаться со старой эффективностью, я же всё время буду только пропитание искать, ни на что другое времени не останется. Кстати, желудок уже переварил ту порцию мяса, что я съел на завтрак, и уже немного урчал.

В этот момент я поймал себя на мысли, что у меня ничего не болит. Нет, всё ещё ныли суставы и мышцы были тяжелыми. Но не болели травмированные в детстве колени и щиколотки. Не ныла от хандроза спина. Не было постоянной тяжести в желудке от гастрита. И не кружилась голова от давления и тахикардии. Я осмотрел себя. Трудно точно определить, но я явно стал моложе, чем был. Ощущения, как у здорового двадцатилетнего человека. Даже моя близорукость минус семь пропала. Всё видно настолько четко, что с непривычки закололо в висках. Я просто не привык видеть мир без размытых пятен. Вчера я просто не обратил внимание на улучшение зрения. Да и само зрение было еще не идеальным, горы вдалеке всё-таки расплывались. Мой организм явно помолодел и избавился от всех болячек, даже тех, что у меня были с начальной школы — хандроза и гастрита.

Закончив наслаждаться помолодевшим организмом, занялся шкурой. Положил её в воду и придавил несколькими камнями. Замочив шкуру, вернулся к Дубу. Во! Так и буду его называть, с большой буквы. Имя собственное. Ходу от Дуба до речки полчаса, так что когда вернулся, костер уже прогорел до углей. Положил в угли несколько кусков мяса и отправился снова к речке. А костер, который я вчера развёл, называется всё-таки «нодья», а также «нодье», «нотье». Так у меня и память стала идеальной? Я прямо таки увидел разворот журнала, прочитанного в детстве, его название, вспомнил, что это был один из журналов — «Юный техник», выписанных мне в первый раз в том году уже как подростку, а не «Веселые картинки» с «Мурзилкой», как малышу-детсадовцу.

Костер прогорел до углей и голевешек. Закопал в него всё оставшееся мясо и вернулся к речке. Подойдя к берегу, увидел, что вокруг шкуры вьётся стайка рыбок. Присмотрелся — они вроде подъедают остатки мяса со шкуры. Ну и замечательно. Оставлю шкуру до вечера, пусть рыбки поработают, мне меньше мороки. Только переложил камни на чистые участки. Снова вернулся к Дубу, дождался, пока мясо приготовится, и перекусил.

Теперь надо решить вопрос с жильем и одеждой. То есть наоборот — сначала попробую сделать одежду. Здесь сейчас, конечно, не холодно. Но вот только зимой может стать совсем не жарко. Но европеец такой человек, что не привык ходить совсем голым. Надо хотя бы килт сделать, как у шотландцев.

Значит так, идея такая. Надо взять куски шкуры от лап, они всё равно не актуальны, связать их каким-нибудь способом. А еще из ладоней и стоп могут получиться мешочки, в которых удобно складывать какую-нибудь мелочь. Не таскать же всё в руках. Пожалуй, стоит сплести пояс из травы. Трава здесь на опушке растет длинная, узкая и мягкая, и при этом достаточно крепкая, должно получиться.

Прямо сразу же этим и занялся, полчаса ползал на четвереньках и собирал траву. Рвать её руками не получилось — очень уж крепкая. Ну, это замечательно, в дальнейшем веревки из нее плести буду. Траву пришлось собирать пучками и подрезать острым камнем. Решив, что собрал достаточно, уселся, прислонившись к Дубу, и занялся плетением. Сначала накрутил три жгута, не очень толстые, но такой длины, чтобы можно было четыре раза обернуть вокруг пояса. Потом сложил их вместе, завязал с одного конца узел и заплел косичкой. Самой простой, такие когда-то в детстве младшим сестрам заплетал. Заплел до конца и снова завязал узел. Попробовал надеть — получилось обернуть вокруг талии почти два раза. Как раз размерчик.

Вечером заберу шкуру и отпластаю лапы.

Ну а теперь действительно пора задуматься о жилье.

Глава 2. Что нам стоит дом построить[2]

Рисовать дом я не буду. У меня и без этого пространственное воображение работает. Только надо решить, что строить и где строить. Строить на первое время буду эдакую сарайку из плетня и перекрою скатом. Потом обмажу глиной. Этого должно хватить. Не думаю, что зимой здесь очень холодно. Как я заметил, солнце вчера прошло почти в зените и зашло на западе тоже почти вертикально — градусов восемьдесят-восемьдесят пять. То есть, я где-то в субтропиках. Хотя растительность скорее средней полосы, но встречаются и южане. Значит, зимой ожидается небольшое снижение температуры. Вряд ли будет снег, если только сезон дождей. И вообще, может, я уйду отсюда. Пойду вниз по реке. Куда-то же она впадает. А если в этом мире есть люди, то жить они должны возле воды, так что надо идти вниз по течению.

Теперь вопрос «где?». Удобнее возле речки. Есть вода и камни для инструментов. Но там я не заметил такого же огромного дерева. На этом же Дубе можно устроиться в развилке со всем комфортом. И хищникам будет труднее добраться, и в сезон дождей заливать не будет, надо только хороший навес сделать. Решено, делаю на Дубе.

Натаскал к Дубу пару десятков стволов сухостоя толщиной в руку. Буду из них делать обрешетку навеса. Расклинил стволы в развилке и начал плести решетку из прутьев ивы. Ну, или куста, похожего на иву — прямые гибкие ветки с длинными листьями. Очень похоже.

В обед подкрепился холодным мясом. И тут до меня дошло, что если я вытащу шкуру из речки только вечером, то она совершенно не высохнет, и я задубею ночью. Подхватился и побежал к речке. Прямо тут же на берегу нашел большой плоский камень на котором и раскроил шкуру. После этого кое-как дотащил до Дуба — отмокшая шкура стала тяжелее в несколько раз и такая скользкая, что рулон из неё постоянно расползался в руках и вываливались отрезанные лапы. Легче было бы тащить целиком, но там возле Дуба, кроить без такого камушка стало бы сложно. Но всё-таки дотащил, разложил под солнышком. К вечеру еще возле костра подсушу. Зато рыбки объели всё мясо, шкура была очень гладкая.

Собирая ветки, прошелся по другой стороне опушки, на которой не был вчера. Нашел там родник. Теперь проблема воды решена — не придется за каждым глотком бегать полчаса в каждую сторону. Положил в ручей мясо, чтобы не сильно испортилось.

К вечеру решетка крыши была готова. Пока плел решетку — понял, как перекрыть крышу. Надо связать веники из той же ивы, у нее длинные листья, хорошо лягут. Даже уложил один ряд таких веников. Привязывал их жгутами травы.

Вечером осмотрел мясо. Вроде еще не пахнет, но рисковать не стоит. Все остатки мяса запек еще раз, завернул в лопухи и сложил в землю возле ручья — так оно сможет храниться еще пару дней. За это время мне надо закончить с крышей и идти добывать себе хлеб насущный.

* * *

Утром решил, что всё-таки сначала надо подумать об охоте, а потом уже буду доделывать дом. Как добывать пищу? Копьем я вряд ли смогу добыть хоть что-то. Для лука нужна тетива. Да и сначала тренироваться надо. Я за это время издохну от голода. Для силков надо что-то вроде лески — тонкое, крепкое и скользящее. Вариант с ловчей ямой слишком трудозатратен. Таким же макаром отказался от самострела, удочки, сети.

Можно еще заняться собирательством. Кругом постоянно замечал ягоды и грибы. Но чтобы поесть один раз, надо ходить по лесу целый день. Собирать грибы-ягоды целый день, чтобы их съесть в этот же вечер? Это как-то не по мне. К тому же диета, состоящая сплошь из ягод — угроза нормальному пищеварению. Мне совершенно не интересно сидеть в гордой позе орла каждый час. Без перерывов на сон.

После всех этих рассуждений, в голове всплыл еще один вариант. И, пожалуй, он самый удобный. Мне остается только заняться рыбалкой. Но не удочкой или сетью, а вершей. Сделать снасть возможно при имеющихся материалах, в отличие от удочки. И по времени затраты не сравнить с той же сетью, для которой сначала надо веревки сплести — из травы или лыка. Как устроена верша, я знаю. Только в детстве мы их делали из восьмисотграмовых банок с закручивающейся крышкой. На крышке в середине делали несколько разрезов, чтобы получились лепестки, загнутые внутрь. Рыба заплывала на приманку, раздвигая лепестки, а обратно выбраться не могла. Теперь надо сделать вершу побольше, и из лозы. Практики у меня конечно ноль. Но смогу ведь как-нибудь сплести две корзины одного диаметра. Одну длиннее — закрытую, а другую короче — без дна, и соединить.

Угробил на плетение верши почти весь день. Получилось только с третьего раза.

Еще около часа возился с килтом. Взял один из «рукавов», сложил в длину пополам, шерстью нарушу — не мозолить же причинное место жесткой изнанкой. Потом одним из когтей прокрутил с каждого края по три отверстия сквозь оба слоя. После чего связал края жгутом из травы. Получился такой меховой карман из лапы, прикрытый клапаном, а сверху широкая петля, за которую можно подвесить на пояс. Второй кусок шкуры от другой лапы обработал также. Первоначально думал сшить все четыре лапы. Но когда примерил на себе, оказалось, что одна лапа растягивается почти на всю мою талию. Так что подвязал эти две спереди и сзади внахлест. Надел на себя и прошелся. Ударяет по коленям спереди и сзади. Пришлось развернуть боком. Вроде лучше. Только когти оттягивают довольно ощутимо, если еще положить что-нибудь, то спадать будет, пожалуй. Хотя можно связать еще пару жгутов из травы и сделать что-то вроде портупеи.

Задумался об обуви. С одной стороны — я городской человек, и не привык ходить босиком. С другой стороны, уже вроде ноги не болят. К тому же ходьба босиком гораздо тише, острых скал здесь нет — камни возле речки гладкие. Да и подошвы мне сделать не из чего. В общем, займусь этим позже, а сейчас пора добыть себе еды.

Примерно в три пополудни ушел на речку. Вколотил булыжником пару кольев в дно и привязал к ним вершу. Закинул внутрь кусочек жареного мяса для приманки. В детстве приманивали мякишем хлеба, сейчас хлеба нет, зато есть мясо.

Не успел еще обсохнуть на берегу, как увидел отблески чешуи внутри верши. Попалось что-то крупное, около полуметра. Быстро вытащил вершу, пока её не разломали. Но вот как вытаскивать рыбу? Я совсем не продумал этот момент. Наконец, сообразил распустить дно, и рыба вывалилась на камни. Кто-то из лососевых, не знаю точно.

Попалось несколько рыбин возраста смолта — пока еще не взрослая рыба, но уже не малек, подрос в речке и сейчас начал сплавляться вниз. Значит, где-то вниз по течению есть морской берег. Причем относительно недалеко. Где-то в горах есть расщелина, которая выходит в море. Правда, на Земле смолт несколько мельче, а тут, видать, дикая природа не испохаблена человеком, или вид такой.