Тело как улика. Случаи из практики самого известного судмедэксперта Германии

Четверг, 18 августа 2005 г., 13:00, Институт правовой медицины Медицинского центра Университета в Гамбург-Эппендорф

Через два дня вместе с моим коллегой доктором Е. я проводил вскрытие Анны-Марии Л. в Гамбургском институте судебной медицины. Среди прочего мы установили:

– двухстороннее воспаление легких (пневмония), трахея и бронхи с обеих сторон наполнены гноем,

– обширный отек головного мозга и свежие кровоизлияния;

– никаких ранее существовавших внутренних болезней.

«Причиной смерти является пневмония», – отмечаю я в протоколе в конце вскрытия. «Из описанной истории, короткого времени клинических проявлений и установленного в лаборатории значительного электролитического дисбаланса натрия хлорида, есть подозрение […] на отравление поваренной солью. Использование солевого раствора для вызывания рвоты с медицинской точки зрения необходимо запретить. В данном случае умершей, очевидно, дали слишком большое количество поваренной соли. […] Госпожа Л. была здоровой женщиной в хорошем физическом состоянии до 13.8.2005 (того дня, когда ей дали солевой раствор).

«В настоящее время, – диктую я дальше, – процесс можно реконструировать следующим образом: госпожа Л. страдала от сильного отравления солевым раствором, что в конечном итоге привело к нарушению электролитного баланса […], что впоследствии привело к отеку мозга и судорогам. Из-за отека головного мозга, который наступил вскоре после употребления солевого раствора, и в результате сильной рвоты и последующего попадания содержимого желудка […] в легкие, приведшего к смертельно опасной пневмонии. Для окончательных выводов необходимы результаты уголовного расследования, включая последние данные о количестве введенного в организм умершей солевого раствора».

Понедельник, 31 октября 2005 года, институт судебной медицины Медицинского центра Университета в Гамбург-Эппендорф

В конце октября 2005 года я получил запрошенные материалы судебного следствия. В то же время я изучил под микроскопом ткани органов Анны-Марии Л. и результаты химико-токсикологических анализов.

В своем судебно-медицинском отчете я объясняю: «После оценки материалов следствия […] и по результатам микробиологических исследований можно сказать, что Анна-Мария Л. умерла в результате приема поваренной соли 13.8.2005. Прием солевого раствора […] вызвал критический сдвиг электролитного баланса с выраженными гипернатриемией и гиперхлоремией (увеличение содержания натрия и хлора в крови), которые сохранились до ее смерти 16.08.2005.

Пневмония, обнаруженная при вскрытии, была подтверждена микроскопическим исследованием ткани легкого. Согласно морфологической картине это недавняя пневмония, которая развилась в течение последних двух-трех дней. Основываясь на микробиологическом анализе содержавшихся в альвеолах отдельных растительных фрагментов, которые соответствуют содержимому желудка, можно сказать, что в данном случае имеет место аспирационная пневмония.

Аспирация является результатом рвоты в вечерние часы 13.8.2005 после введения солевого раствора. Налицо причинно-следственная связь между солевым раствором, рвотой, аспирацией содержимого желудка в легкие, пневмонией и смертью.

Кровоизлияние в ствол мозга – стволовой инсульт в результате массивного отека головного мозга – произошел в результате гипернатриемии у госпожи Л. из-за введения солевого раствора. Микробиологическое исследование тканей других внутренних органов (сердца, печени, почек, поджелудочной железы, щитовидной железы) без аномалий или патологии».

На основании вскрытия и микробиологических исследований я могу окончательно исключить, что смерть госпожи Л. могла быть вызвана существующими ранее патологическими состояниями, которые ранее были скрыты или не диагностированы. Я заявляю, что даже с трисомией 21 (синдром Дауна) смерть Анны-Марии не связана.

Результаты химико-токсикологических исследований отобранных при вскрытии жидкостей организма и образцов тканей органов Анны-Марии Л. исключают в качестве причины и отягчающего обстоятельства принятые умершей по ошибке лекарства. По вопросу о последствиях получения противоэпилептического препарата, фактически предназначенного для другого пациента, я заявляю следующее: «Случайное введение вальпроата 900 мг, баклофена 22,5 мг и ламикталя 50 мг вечером 13.8.2005 г. не представляло для здоровья г-жи Л. серьезной угрозы. Вальпроат мог вызвать у нее сонливость. Даже принимая во внимание ее небольшие вес и рост (35 кг и 1,18 м), принятие вышеуказанных препаратов не представляло бы опасни для ее жизни. В этом случае не было необходимости вызывать рвоту, так как не существовало никакой опасности отравления вообще».

Иными словами, если помощница медсестры Ирма К. не обнаружила бы странной реакции организма, заметив, что Анна-Мария Л. получила неправильные лекарства, пациентка просто спала бы глубже, чем обычно, в ночь на 14 августа. Кроме этого ничего бы не произошло.

Но смертельной для Анны-Марии Л. ошибкой стали действия помощницы медсестры, давшей пациентке солевой раствор. «Согласно современным медицинским знаниям, – утверждал я, – введение поваренной соли или физиологического раствора для вызывания рвоты должно быть строго запрещено. Многолетние наблюдения и данные медицинской литературы свидетельствуют, что использование физиологического раствора может привести к потенциально смертельной гипернатриемии и, следовательно, к электролитическому дисбалансу».

Как у детей, так и у взрослых вызывать рвоту допустимо только с помощью специальных препаратов, докладываю я, ссылаясь на соответствующую литературу. «Потенциальная токсичность или смертельные побочные эффекты из-за существенных сдвигов в электролитическом балансе […] после введения солевых растворов медицине известны […] Летальная доза физиологического раствора по литературным данным составляет 1 г на килограмм массы тела.»

Это смертельное количество было явно превышено в случае с Анной-Марией Л. «В сыворотке крови Анны-Марии Л. концентрация натрия достигла не менее 180 ммоль/л после приема солевого раствора, – рассчитываю я для прокурора. – Поскольку потребление 1 г физиологического раствора на кг массы тела приводит к увеличению содержания натрия до 30 ммоль/л и с учетом массы тела госпожи Л. 35 кг, а также с учетом фактического содержания натрия в среднем 135–145 ммоль/л, она должна была принять не менее 1,17 г натрия с солевым раствором», возможно, даже «1,5 г на кг массы тела […], что соответствует общему количеству соли 41 г или 52,5 г».

Персонал по уходу допустил смертельную ошибку, дав Анне-Марии соляной раствор с целью вызвать рвоту, к несчастью, и доктор П. в своей практике никогда не встречался с такой ситуацией.

Начало 2006 года до начала 2008 года, окружной суд Ротенбург (Вюмме)

На основании моего отчета о вскрытии, дальнейшего экспертного заключения и результатов уголовного расследования примерно через полгода после этого события районная прокуратура Ротенбурга (Вюмме) предъявляет обвинение доктору П. в неумышленном убийстве Анны-Марии Л. Против помощницы медсестры Ирмы К. и ее коллеги Хайде Ф., которые дали пациентке раствор соли, не может быть возбуждено уголовное дело. Случайное применение лекарств, которые предназначались для другого пациента, хотя в конечном итоге привели к фатальному исходу, само по себе не было причиной смерти 63-летней Анны-Марии. То же самое относится и к попыткам помощницы медсестры вызвать у Анны-Марии Л. рвоту с помощью надавливания на корень языка. И, наконец, прежде чем вводить пациенту физиологический раствор, помощница медсестеры консультировалсь с врачом, который назвал предлагаемую меру «хорошей идеей» и одобрил ее. С юридической точки зрения введение солевого раствора было сделано по назначению врача.

В начале 2006 года судебное разбирательство против доктора П. началось в окружном суде Ротенбурга (Вюмме). Адвокат обвиняемого усомнился в моем судебно-медицинском заключении. Был вызван второй медицинский эксперт, который заявил, в частности, о том, что у терапевта не может быть специальных знаний об отравлении. В более старой литературе рекомендуется назначать физиологический раствор для стимуляции рвоты.

В учебнике по внутренним болезням по теме «детоксикация» рекомендуется введение солевого раствора даже в издании 2006 года, но с существенными ограничениями. После приема яда орально «нужно как можно быстрее достичь опорожнения желудка, чтобы предотвратить дальнейшее всасывание яда», – говорится в нем. «Если вы еще не потеряли сознание, попробуйте вызвать рвоту, раздражая заднюю часть глотки, выпивая горячий солевой раствор (3 чайные ложки соли на 1 стакан воды) или вводя рвотное средство […]». Рекомендуемое количество солевого раствора, однако, прямо ссылается на взрослых пациентов, то есть тех, у которых значительно больший вес тела, чем у Анны-Марии Л., которая весила всего 35 кг.

Особое предупреждение в учебнике также относится к рискам и противопоказаниям к вызыванию рвоты с помощью солевого раствора. «Примечание: рвоту не следует провоцировать после приема органических растворителей, тензидов или агрессивных химических веществ, так как существует риск попадания рвотных масс в дыхательные пути и развития в результате пневмонии. «У детей рвота вызывается сиропом Ипекакуана (гомеопатическое лекарство), солевой раствор противопоказан! Если в физиологическом растворе концентрация солей идентична таковому в организме, то концентрация поваренной соли в растворе выше и потому полностью всасывается. Это может привести к судорогам, нарушению кровообращения и потере сознания из-за сильного нарушения электролитного баланса. Для малышей чайная ложка столовой соли может быть смертельной!»

В учебнике «Жестокое обращение с детьми: медицинская диагностика, вмешательство и правовые основы» упоминается «интоксикация поваренной солью» как (хотя и редкая) «форма жестокого обращения с детьми»; «Около трети случаев смертельны», написано в книге.

Уже из-за массы тела всего 35 кг и роста 1,18 м Анна-Мария Л. (вес и рост ребенка) должна быть отнесена к группе пациентов, для которых введение раствора поваренной соли строго противопоказано, потому что опасно для жизни. Можно ли было ожидать от врача-терапевта, что его осведомленность находится на уровне учебника по сестринскому делу?

Тем не менее в судебном процессе против доктора П. судья ротенбургского районного суда одобряет позицию второго медицинского эксперта, который был приглашен защитником доктора П.: Как терапевт, доктор П. не знал о рисках отравления и, в частности, не мог знать о летальных последствиях применения солевого раствора. Поскольку введение солевого раствора в случае отравления рекомендуется, особенно в старой специализированной литературе, вина терапевта в лучшем случае может считаться незначительной, судья предлагает прекратить разбирательство о выплате суммы в размере 7500 евро ответчиком.

Прокуратура соглашается с предложением после того, как судья дал понять, что обвинительный приговор за убийство по неосторожности будет рассматриваться при любых обстоятельствах. Кроме того, данный процесс продолжался уже два года. Если бы прокурор не согласился, ожидалось бы еще одно многолетнее разбирательство.

Судебное разбирательство прекращено весной 2008 года после выплаты 7500 евро. Таким образом, смерть Анны-Марии Л. осталась безнаказанной – это был очень неудовлетворительный результат, поскольку с медицинской точки зрения не было причин провоцировать рвоту, так как не было никакой опасности отравления для Анны-Марии Л. После этого, в различных публикациях в течение долгого времени предупреждали о потенциально фатальных последствиях вызывания рвоты с помощью раствора поваренной соли.

Пятница, 15 июля 2005 года, окружной суд Франкенталь

Середина июля 2005 года, всего за несколько недель до того, как доктор П. одобрил введение солевого раствора Анне Марии Л. как «отличную идею», закончился суд в округе Франкенталь в Рейнланд-Пфальце. Обвиняемой была 23-летняя мачеха маленькой Анджелины, которая 25 марта 2004 года съела 200 г пудинга, в который было добавлено 32 грамма поваренной соли. Это было больше двух граммов на килограмм массы тела, так как Анджелина весила 15 кг. У ребенка началась диарея и сильная рвота. Только через несколько часов мачеха увезла девочку в клинику, где та умерла 27 марта. Причиной смерти была остановка сердца в результате мозгового и легочного отеков, вызванных солью и рвотой, – та же фатальная цепная реакция, что и при смерти Анны-Марии Л.

Ужасный инцидент попал в заголовки нескольких газет, так как роль мачехи была спорной. Она якобы вынудила дочь своего мужа съесть пересоленный пудинг. Прокуратура сначала обвинила ее в убийстве, но в конечном итоге не смогла доказать, что обвиняемая сама добавила соль в пудинг, и что она знала о смертельных последствиях солевого отравления. Таким образом, жестокая мачеха была приговорена к условному сроку на один год и два месяца. И заинтересованная общественность в течение нескольких месяцев в различных средствах массовой информации неоднократно получала бесплатные уроки по патофизиологическим процессам, которые происходят в организме при отравлении солью.

Только доктор П. в Ротенбурге (Вюмме), к сожалению, не был наказан. Он всего лишь должен был заплатить за свое невежество относительно небольшую сумму денег, цена же Анны Марии Л. – потеря жизни.

Пошел купаться

Когда дело доходит до смерти в ванной, неизбежно думают о выдающихся жертвах шоу-бизнеса. Джим Моррисон из легендарной рок-группы Te Doors был найден его подругой Памелой Курсон безжизненным в ванной 3 июля 1971 года в возрасте всего 28 лет. Причина смерти: сердечный приступ, которому предшествовали годы злоупотребления алкоголем и наркотиками. В недавнем прошлом, 11 февраля 2012 года, 48-летняя певица соул Уитни Хьюстон была обнаружена без сознания в ванне отеля в Беверли-Хиллз, к огромной скорби ее поклонников по всему миру. Она умерла от утопления, лежа лицом вниз в горячей ванне, в «результате болезни сердца, артериосклероза и употребления наркотиков». Компетентные судебные врачи округа Лос-Анджелес, департамента судмедэкспертизы в отчете о вскрытии назвали причиной смерти кокаин и сильные успокоительных средства.

Случаи насильственного утопления в ванной снова и снова мелькают в заголовках газет. В 2010 году, например, в Мюнстере врач утопил свою психически больную жену в домашней ванне. Тот факт, что гендерные роли в этом сценарии могут работать и наоборот, доказала в 2016 году врач из Кобленца: она утопила своего мужа в ванной, после того как подмешала ему в чай успокоительные средства. Отвечая на вопрос о ее мотиве, она объяснила, что больше не хочет заботиться о своем серьезно больном муже. Бессердечная доктор была приговорена к пожизненному заключению за убийство.

Вероятно, самым известным немецким случаем утопления в ванной стала смерть бывшего премьер-министра Шлезвиг-Гольштейна Уве Баршеля, который был обнаружен мертвым в ванной 11 октября 1987 года в отеле в Женеве. Он не утонул, но умер от отравления снотворным циклобарбиталом и успокаивающим средством пиритильдионом. Ушел ли политик ХДС сам из жизни или, возможно, был убит, остается спорным. Государственная служба безопасности бывшей ГДР, международная сеть нелегальных торговцев оружием или израильская разведка Моссад упоминаются в качестве потенциальных убийц.

Профессор Клаус Пюшель, директор Института судебной медицины в Медицинском центре Университета Гамбург-Эппендорф и наблюдатель от У. Баршеля, скептически относится к теории заговора. «По тому, как известный политик умер и по моему юридическому опыту это не организованное преступление. Смерть Уве Баршеля соответсвует сценарию суицида».

Также таинственной была смерть в ванне, с которой я имел дело в мае 2007 года. Преступники и жертвы не были ни богатыми, ни знаменитыми, но каждый судмедэксперт знает, что за смертельными случаями в ванной часто скрывается убийство.

Суббота, 12 мая 2007 года, Берлин-Лихтенберг

44-летний Инго П. провел этот день вместе со своей подругой Бертрун Г., которая была на девять лет моложе его и которую он знал всего три месяца. Они вместе ходили за покупками в торговый центр на Франкфуртской алле, затем в McDonalds, наконец, в бистро, где выпили несколько стаканов пива. Квалифицированный инженер-электрик работал представителем службы поддержки клиентов магазина бытовой техники, но уже неделю находился на больничном. Он – алкоголик и ему нужно было много времени, чтобы прийти в себя после запоя. Работодатель ценил его как солидного и надежного сотрудника, но за прогулы из-за алкоголя Инго П. уже получил несколько предупреждений.

Его подруга Бертрун Г., известная как Габи, по профессии была сиделкой с пожилыми, но с марта не работала. Она тоже страдала от пристрастия к алкоголю. В начале 2007 года она была так пьяна на работе, что упала с обитателем дома престарелых, где в то время работала. Она в течение более 20 лет лечилась от алкогольной зависимости, кроме того, была заядлой курильщицей. При росте 1,69 метра она весила всего 51 кг. Вес Инго П. был на 30 килограммов больше. Бертрун Г. живет в квартире ее бывшего спутника жизни и их общей дочери, но большую часть времени проводит в квартире Инго. Панельное здание, седьмой этаж, прямо на Франкфуртской аллее, где движение не утихает ни днем ни ночью.

В тот вечер они оба остаются в квартире Инго П., смотрят телевизор, выпивают. «Когда я достиг своей кондиции, лег спать», – позже он дал показания перед Моавитским уголовным судом. Габи все еще сидела перед телевизором в гостиной и позже заснула на диване. Она часто проводит ночи на диване – к огорчению Инго П., который предпочел бы видеть ее в постели.

Воскресенье, 13 мая 2007 года (День матери), примерно 11:00–20:00, Берлин-Лихтенберг, квартира Инго П.

Инго П. проснулся на следующее утро с похмельем. Он находит Габи снова спящей на диване. Он будит ее, звонит своей матери примерно в 13:00 и отменяет свой обеденный визит к ней в День матери. Он предлагает прийти к ней вместо этого после обеда. Его голова гудит, он все еще довольно пьян.

Его мать разочарована. «Тогда тебе вообще не нужно приходить», – ругает она его и упрекает в том, что снова выпил слишком много. Она давно знает о его проблеме с алкоголем. У них теплые отношения, и ему стыдно перед матерью.

Инго П. и Бертрун Г. остаются в его квартире в это воскресенье. Он «будет бороться с похмельем с помощью спиртного», – позже даст он показания, она же пьет вместе с ним. Согласно его показаниям на первом допросе у следователя в течение дня Бертрун Г. выпивает три бутылки вина, сам он – бутылку шнапса и три или четыре бутылки пива. Но его заявления о количестве потребляемого алкоголя значительно различаются, как и все его заявления относительно того, что произошло 13 мая.

«Теперь мне нужна ванна», – около времени обеда сказала Бертрун Г. Он пытался остановить ее из «чувства заботы»,

потому что она была слишком пьяна, и он боялся, что она может заснуть и утонуть. Но она настояла на своем и скрылась в ванной.

Его беспокойство отнюдь не являлось необоснованным. Здоровым, трезвым взрослым нечего опасаться при приеме ванны. Даже если они засыпают, то сразу просыпаются, как только в рот и нос попадает вода. Однако люди, находящиеся в алкогольном опьянении, подвергаются высокому риску утонуть в ванной. Но Инго П. дает своей девушке свободу. В основном она довольно тихая и замкнутая, но он уже несколько раз убеждался в том, что она может вести себя иначе, поэтому мужчина предпочитает избегать конфликтов. Вследствие этого он пьет в одиночестве и смотрит телевизор.

Из ванной слышно, как она наливает воду и включает радио. В 14 часов он переключает на передачу Формула 1 Гранпри Испании. В какой-то момент он засыпает на диване. Позже он снова просыпается и идет к закрытой двери ванной. Габи все еще слушает радио, и, судя по приглушенным звукам, все еще сидит в ванной и двигается в ней. По крайней мере, так ему кажется.

Он испытывает похмелье, как почти всегда в воскресенье после обеда. На самом деле он должен прекратить пить, чтобы быть трезвым завтра утром на работе. Но, к счастью, он все еще находится на больничном. Он снова садится на диван, продолжает пить.

Может быть, он думает о том, как часто из-за своего пьянства подставляет себе подножку. Сколько отношений, в которых он был счастлив, рушились из-за его неудержимой зависимости от алкоголя. Возможно, он также думает о своей 20-летней дочери, с которой уже давно не общался.

Почти все, с кем Инго П. общается, имеют тягу к спиртному. Он и с Бертрун Г. встретился три месяца назад в местном пабе. Она почти не заботится о своей 15-летней дочери. В ее жизни почти все крутится вокруг алкоголя. Даже больше, чем у него.

На прошлой неделе пара посетила врача Габи. Она выписала Инго больничный и выдала каждому направление на стационарное лечение алкоголизма. В принципе, они оба знают, что им нужно что-то делать в решении своей проблемы с алкоголем. Но Инго П. много раз пытался, но снова и снова возвращался к прежнему образу жизни. Поскольку сейчас он с Габи, то еще быстрее катится вниз. Он пьет чаще и больше. Вот почему он даже не смог посетить свою мать сегодня, в День матери. И вместо того, чтобы хотя бы лечь спать с ним, Габи спряталась в ванной.

Она должна уже заплесневеть в ванной, думает Инго П. Но вместо того, чтобы позаботиться о ней, продолжает пить, затем снова ложится и засыпает.

Воскресенье, 13 мая 2007 года (День матери), вечер, Берлин-Лихтенберг, квартира Инго П.

Только после 20 часов он вдруг замечает, что долгое время не видел Бертрун Г., позже будет клясться Инго П. допрашивающему его полицейскому. Он ворвался в ванную и увидел ужасную картину: Габи была под водой. «Она плавала в воде, как кукла. Я был ошеломлен», – говорит он в суде.

Сначала он вытащил ее голову из воды и посадил женщину. Но она не пришла в себя, и он запаниковал. В 20:24 он звонит в скорую помощь. По телефону он получает инструкцию немедленно вытащить женщину из ванны, положить на пол и выполнять реанимацию рот в рот.

Несколько минут спустя приезжает скорая помощь, а вскоре – полицейские и детективы из Департамента по борьбе с преступностью. Врач неотложной помощи Ф. может только констатировать смерть Бертрун Г. Суровый вердикт окончателен. Доктор Ф. делает заключение о неестественной смерти.

Верховный уголовный комиссар М. ведет расследование. Она и ее коллега К. опрашивают Инго П., но это оказывается сложным делом. Чувствуется запах алкоголя изо рта, но он не пьян, по мнению следователей. «В лучшем случае он кажется слегка выпившим», – отмечает верховный уголовный комиссар в своем отчете. Однако он чрезмерно напряжен. Инго П. объясняет, что Бертрун Г. не жила с ним, но часто посещала его. «Я любил ее, – говорит он, расплакавшись. – Мы оба алкоголики. Она не только выпивала, но глотала много таблеток, когда меня не было».

На вопрос, что на самом деле произошло, Инго П. дает противоречивые показания. В ночь на воскресенье оба выпили много спиртного. Спали отдельно: он в постели, она на диване. Он встал между двенадцатью и часом дня в воскресенье днем и попросил Габи прийти к нему. «Я хотел обниматься, она не хотела идти первой». Но потом она пришла.

– И потом у вас был секс? – спрашивает верховный комиссар.

Инго П. затуманенно смотрит на комиссара.

– Тогда я встал. Началась трансляция Формулы-1. Гран-при Испании – я должен был это видеть.

– Но разве вы не сказали, что хотите ее обнять? – спросила верховный комиссар К.

– Ф. Масса победил, – бормочет Инго П.

– Никто не сомневается в этом, мистер П., но ваше заявление противоречиво от начала и до конца. Вы занимались сексом со своей девушкой или вы смотрели телевизор?

– Хороший вопрос, – говорит Инго П. Он снова плачет, уходит в себя и предлагает новую версию. – Я встал в одиннадцать, вот как это было. Габи сидела на диване и смотрела телевизор. При этом она пила вино. Я уговорил ее ложиться спать со мной, мы прильнули друг к другу. Примерно на полчаса. Затем она задремала, и я тихо встал, чтобы увидеть Формулу-1. Ф. Масса…

– Значит, у вас был секс за полчаса до того, как вы спали вместе?

Инго П. качает головой.

– Нет, у нас его не было.

– На столе в гостиной лежит открытый пакет презервативов, – говорит верховный комиссар К. – Для чего они вам нужны? А на диване лежат трусики вашей подруги. Вы уверены, что сегодня у вас не было секса с ней?

Инго П. смотрит на себя. «Не знаю, – бормочет он. – Может быть. Нет, ничего не было». Он снова качает головой. «Я думаю».

– Вы должны помнить, были ли у вас сексуальные отношения с вашей девушкой, – настаивает комиссар К.

– Это не так просто, как вы думаете. Она всегда ходила в его квартире только в трусиках или в лучшем случае на ней были надеты колготки. Это меня возбуждает, вы понимаете?

Главный комиссар К. кивает.

– А дальше?

«Сегодня утром я снял ей трусики зубами», – говорит Инго П. И снова начинает рыдать. Когда его спросили, был ли у него секс, у него все еще не было четкого ответа. «Упаковка для презервативов всегда находится в шкафу ванной комнаты. Не знаю, как она оказалась на столе в гостиной. Скорее всего, я думаю правильно, и у нас не было секса. У меня некоторые проблемы с эрекцией. Так что мы просто играли так».

– Сколько вы и госпожа Г. выпили в течение дня? – спрашивает главный комиссар.

– У меня была четверть литра коньяка и три или четыре бутылки пива. Габи также выпила четверть литра коньяка, который она всегда наливала в кофе. Кроме того, она постоянно пьет вино. И затем она продолжала пить какие-то сильные таблетки, но она всегда так делала, я не знал, что она принимала.

Верховный комиссар К. тем временем изучала личные вещи Бертрун Г. Единственными лекарствами в ее рюкзаке были упаковки парацетамола (из 10 таблеток осталась одна) и противоэпилептического препарата Ривотрил 2 (из 40 таблеток нет восьми).

В ее рюкзаке также нашлось медицинское заключение из клиники неврологии Шарите, выданное в начале марта. В нем указано, что Бертрун Г. страдает с 1992 года от краниоцервикальной дистонии (непроизвольное сокращение лицевых и шейных мышц). На компьютерном столе, стоящем в углу гостиной Инго П., лежит выданное наркологом П. пациентке Бертрун Г. медицинское свидетельство о наличии у нее синдрома отмены алкоголя. Верховный комиссар конфискует этот документ.

Инго П. теперь непрестанно плачет и обвиняет себя в нецензурных выражениях в том, что виноват в смерти своей возлюбленной Габи – но только потому, что он «спал в запое», когда она, вероятно, уснула и утонула в ванне. Следователи прерывают допрос и начинают осматривать покойную. Непокрытый труп лежит на полу в ванной комнате рядом с ванной. Верховный комиссар снимает два серебряных браслета и черное ожерелье с серебряным кулоном с мертвого тела и кладет украшения на шкафчик. «Труп истощенный. Кости головы и носа плотные […] осязаемых повреждений нет. Глаза широко открыты, налиты кровью. […]» – диктует комиссар для протокола.

«Область шеи ничем не примечательна, цвет кожи лица и шеи слегка голубоватый. На правом предплечье видны две голубовато-фиолетовые гематомы размером приблизительно 2 x 2 см, аналогичные гематомы чуть выше правого локтя.

На левой стороне бедра видна более старая, почти кольцеобразная гематома, возможно, от укуса. Кожа сухая. После пребывания в воде кожа на ногах и руках морщинистая. Волосы мокрые. Труп еще теплый. […] Есть признаки трупного окоченения.

Глубина воды в ванной составляет 60–70 см, ванна заполнена до нижнего края верхнего сливного отверстия. […] По инициативе следователей вызван судмедэксперт».

Прежде чем продолжить беседу, верховный комиссар М. и ее коллега К. подвели предварительные итоги. Каждому из них ясно, что многие показания Инго П. не согласуются с обнаруженными фактами. Он, предположительно, вытащил Бертрун Г. из ванны незадолго до 20:30. Но его одежда полностью сухая, и даже кожа мертвой уже не мокрая. Может быть, он вытащил ее из ванны задолго до этого.

Кроме того, ванна заполнена ниже верхнего сливного отверстия водой. Несмотря на то что худое тело Бертрун Г. имеет сравнительно небольшую массу, уровень воды после того, как Инго П. вытащил ее из ванны, должен быть значительно ниже. Возможно, он по какой-то причине доливал воду. Во всяком случае, краны полностью не закрыты.

Кроме того, у мертвой женщины есть свежие гематомы на правом предплечье. Возможно, она оборонялась.

Более того, следователи замечают, что на столе в гостиной лежит разорванная фотография жертвы. И, наконец, в квартире есть только один туалет, и он в ванной. Как может быть, что Инго П., по его собственному заявлению, выпил три или четыре больших кружки пива, но с 13 часов до 20 часов ни разу не посетил туалет.

Таким образом, существует необходимость в обсуждении всех обстоятельств. Явно находящийся в невменяемом состоянии Инго П. на один и тот же вопрос практически каждый раз дает разные ответы.

– Вы любили женщину? – спрашивает верховный комиссар после того, как следователи возвращаются в гостиную. Инго П. сидит на диване и смотрит на выключенный телевизор. – Почему вы оставили ее одну в ванной в течение семи часов? Тем более если вы знали, что она находится в опасной ситуации?

Инго П. начинает изворачиваться.

– Я даже не знал, что она купается.

– Но ранее вы говорили совсем по-другому, – замечает верховный комиссар К.

Инго П. чешет голову. «Если хорошенько вспомнить, она все-таки что-то сказала об этом. То, что она хотела быстро искупаться, а затем хотела навестить своего отца. Затем я лег спать. В какой-то момент я проснулся и хотел ее увидеть. Но потом я услышал, как она плещется в ванной. Итак, у нее все в порядке, сказал я себе. Я не хотел вторгаться в ее личное пространство. Кроме того, я снова заснул».