Тело как улика. Случаи из практики самого известного судмедэксперта Германии

В следующий раз, когда мужчина проснулся, он снова прислушался, но на этот раз звуков из ванной не услышал. «Ни брызг, ни радио. Поэтому я подумал, что теперь она хочет расслабиться. Этому я тоже не хотел мешать. Только когда в следующий раз не услышал никаких звуков, я заподозрил неладное. Пошел в ванную и нашел ее, как рассказывал раньше: она лежала на спине, голова под водой, ноги слегка подтянуты как у эмбриона. Я вытащил голову из воды, затем позвонил в скорую помощь и поступил согласно указаниям. Но я уже рассказывал следователям все. «Она была еще жива для меня. Я осторожно поднял ее из ванны, чтобы не повредить. Я пробовал искусственное дыхание изо рта в рот, но она не открывала рот».

– Вероятно, это было связано с тем, что трупное окоченение уже началось, – заключает верховный комиссар К.

– Трупное окоченение? Она была теплой, она все еще была жива!

Главный комиссар М. решает сменить тему.

– Когда это было, когда вы проснулись и хотели посмотреть на свою подругу? В какие промежутки времени примерно?

Инго П. размышляет, затем качает головой. – «Понятия не имею».

– После того, как вы вытащили госпожу Г. из ванны, вы что-то делали с водой? – спрашивает комиссар К.

– Я спустил воду, – ответил Инго П., после этого он снова пришел в себя.

Он, конечно, не верит в свое утверждение. Вода в ванной не была спущена, наоборот, ее уровень был настолько высок, что она могла переливаться через слив, если бы госпожа Г. была в ванной. «Было ясно, что господин П. не спускал воду из ванны», – отмечает верховный комиссар в протоколе. Следователям стало также ясно, что Инго П. слишком рассеян, чтобы вспомнить все подробности.

– И я выключил радио, – утверждает он.

– Радио в ванной? – спрашивет верховный комиссар.

Инго П. кивает.

– Вы изменили громкость звука?

Инго П. отрицает. Он просто нажал кнопку включения/ выключения.

– Тогда мы можем проверить, могли ли вы слышать плеск из гостиной. Оставайтесь на месте, господин П.

Инго П. опускается на диван. Два следователя идут в ванную. Верховный комиссар К. включает радио и закрывает дверь. Раньше его коллега инструктировал полицейских, которые находятся на месте преступления: они должны разместиться в гостиной: один – на диване, один – в спальной зоне и обратить внимание на то, проникают ли звуки через закрытую дверь ванной.

Верховный комиссар К. шлепает рукой в одноразовой перчатке по поверхности воды. В ванной можно слышать всплеск, хотя радио играет довольно громко.

Верховный комиссар М. открывает дверь ванной. «Что вы слышали? – спрашивает она у людей в униформе. Просто музыка», – говорят они.

Она занимает место в гостиной рядом с Инго П. «Вы не могли слышать всплески воды из спальной зоны на другом конце комнаты», – говорит она.

Инго П. размышляет.

– Это то, что я себе представлял.

– У вашей подруги странная гематома на бедрах, – главный комиссар снова меняет тему. – Ушиб, круглый, с отпечатками как от зубов. У вас есть этому какие-то объяснения?

Инго П. энергично кивает: «Я укусил ее во время секса!» На мгновение он кажется почти оживленным. Затем снова сникает. «Откуда взялись другие синяки, я не знаю, – говорит он.

– У нее были синяки все время, не знаю, почему. Не от меня. Я любил Габи. У нас никогда не было ссор, вы можете спросить кого угодно.

– Мы сделаем это, господин П., – подытоживает верховный комиссар К.

– Мы спросим у ваших соседей, было ли у вас в квартире хоть раз шумно.

– Один раз было, господин комиссар. Но мы занимались сексом. Мы были такими страстными!

– Значит, вы не злились на госпожу Г.?

– Нет, зачем же?

– Тогда почему вы разорвали ее фотографию? – верховный комиссар М. показывает ему прозрачный пакет для улик, в котором они сохранили клочки разорванной фотографии.

– Ах, это, – говорит Инго П. – Это сделала Габи. Ей не понравилось фото. Ей казалось, что она плохо выглядит на нем. Поэтому она разорвала его вчера.

Пока полицейские остаются в квартире, следователи звонят соседям Инго П. Те говорят, что не слышали громких звуков из квартиры Инго П. ни до ни после 23 часов тоже.

Воскресенье, 13 мая 2007 года (День матери), 23:40, Берлин-Лихтенберг, квартира Инго П.

В 23:40 ч. прибывает доктор Ф., судебный эксперт из Института судебной медицины Шарите. Он также отмечает, что «труп в значительной степени высох». Измеряет температуру трупа (33 °C), температуру воды в ванне (31,1 °C) и воздуха (24,9 °C).

«Никаких травм, никаких кровоизлияний», – отмечает он в своем отчете о состоянии трупа на месте его нахождения. «Изо рта и носа выделяется водянисто-красноватая жидкость. На конечностях старые кровопотеки, на левом бедре круглая гематома, которая, по словам господина П., является следом от его старого укуса». По просьбе следователей судебно-медицинский эксперт называет ориентировочное время нахождения тела в воде «приблизительно шесть часов

(подлежит дальнейшему уточнению при определении массы тела)» и «рекомендует провести вскрытие, чтобы полностью выяснить причину смерти, пока он не видит никаких свидетельств насилия».

При нынешних фактах нельзя ни доказать, ни исключить, что Инго П. каким-либо образом поспособствовал смерти Бертрун Г. Похоже, что Инго П. не очень хочет вспоминать о событиях в своей квартире в День матери – либо потому, что ему есть что скрывать, либо потому, что его память затуманена алкоголем. Чтобы выяснить, что на самом деле произошло, следователи должны полагаться на самое надежное действие правоохранительных органов в таких случаях – судебное вскрытие. «Тело передано транспортной службе судебно-медицинской экспертизы», – отмечает верховный комиссар. «[…]. Вскрытие наобходимо для установления причины смерти и исключения действия третих лиц».

Понедельник, 14 мая 2007 года, 0:30, Берлин-Лихтенберг, Франкфуртская аллея, кафе Galaxy

Когда тело Бертрун Г. было транспортировано, и полиция попрощалась с Инго П., было уже заполночь. Инго П. больше всего теперь нуждался не во сне, а в шнапсе. Он нетерпеливо ждет, пока машины детективов и полицейских уедут, затем отправляется в местное питейное заведение.

Das Galaxy популярен среди пьющих много, но с маленьким кошельком. Это заведение на Франкфуртской аллее Инго П. часто посещал с Габи. «Закажите три напитка, оплатите два», гласит одно из типичных предложений Galaxy.

В этот поздний час Инго П. доверяется пьяному другу по имени Свен Р. «Моя Габи мертва! И я виноват!» Он плачет. Во-первых, Свену Р. не приходит мысль, что Инго мог убить свою подругу Он думает, что его друг обвиняет себя в том, что не увидел ее вовремя, поэтому она заснула и утонула в ванной. Свен Р. также знал Габи, они не раз выпивали вместе. Теперь он скорбит с Инго, у него в глазах слезы, комок в горле. «Эх, Инго, все может так быстро закончиться!»

Понедельник, 14 мая 2007 года, 1:30, Берлин-Панков, квартира Свена Р.

Инго П. настолько расстроен, что Свен Р. решает отвезти его в свою квартиру. Он не может оставить своего приятеля в таком состоянии. Поэтому они едут в Панков, где Свен Р. живет в однокомнатной квартире. Он зажигает свечи, они скорбят и пьют вместе: «Габи – единственная женщина, которую я когда-либо любил», – говорит Инго П. в слезах.

Наконец он делает замечание, которое пугает Свена Р., несмотря на его сильное опьянение: «Я не должен был этого делать! – вырывается у Инго П. – Это моя вина, черт побери!»

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Свен. – В чем твоя вина, Инго?

Но ничего путного он не может узнать от своего приятеля, глаза которого закрываются и голова падает на грудь.

Однако слова Инго П. не выходят из головы Свена Р. «Я не должен был этого делать!» Как это понимать? – спрашивает сам Свен Р. Он признался мне, что убил Габи!

Свен Р., уверенный, что Инго П. спит, спокойно покидает свою квартиру.

Понедельник, 14 мая 2007 года, 2:15, Берлин-Панков, Бар Алабама

В соседнем баре «Алабама» Свен Р. сначала заказывает пиво и шнапс. Затем он звонит в полицию. «Мне есть, что сказать», – объясняет он, еле ворочая языком, настолько, что дежурный офицер не понимает его. Через некоторое время Свен Р. может хотя бы сказать, где находится, и что он, возможно, узнал об убийстве. «Я отправлю патруль, оставайтесь там, где вы есть», – говорит полицейский.

Свен Р. в это время настолько пьян, что ни о каком его перемещении не может быть и речи. Чтобы не упасть, он цепляется за барную стойку и продолжает заказывать алкогольные напитки, желая подкрепиться для разговора с патрульными.

Патруль, который прибывает в «Алабаму» около трех утра, находит Свена Р. в состоянии крайнего опьянения. Он очень неясно формулирует свои мысли, полиции приходится неоднократно просить повторить сказанное. Некая Габи, подруга Инго П., проживающая на Франкфуртской аллее, была найдена мертвой накануне в квартире Инго П. в ванной, постепенно узнают они от него. Вышеупомянутый Инго П. признался ему менее часа назад, «что он может быть частично виноват в смерти своей подруги. Дальнейшее получение информации пришлось прервать», говорится в протоколе патрульных. «Допрос Р. не возможен из-за сильного опьянения допрашиваемого».

Вероятность того, что в самообвинении приятеля Бертрун Г. кроется нечто большее, чем алкогольная фантазия, высока, любой опытный полицейский хорошо это знает.

Опасное удовольствие от купания

Тот, кто находится в состоянии алкогольного опьянения или под влиянием каких-либо наркологических препаратов, принимая ванну, всегда имеет риск заснуть и утонуть. Только в 2012 году 60 человек в стране умерли в ванной. Часто за такими случаями купания в домашней ванне кроется что-то еще. Вряд ли убийство можно легче замаскировать под несчастный случай в ванной.

Несчастный случай в домашних условиях на самом деле, нередко оборачивается насилием в семье со смертельным исходом. Если жертва-женщина и ее партнер-мужчина были одни в квартире, вероятность преступления, а не несчастного случая относительно высока.

Итоги репрезентативного исследования, проведенного в 2004 году по заказу Федерального министерства по делам семьи, пожилых, женщин и молодежи, по вопросу насилия в отношении женщин в Германии, были неутешительными: из 10 264 женщин (старше 16 лет), которые были опрошены в ходе исследования, более чем 60 процентов сообщили, что неоднократно подвергались домашнему насилию (физическому и/или сексуальному). В докладе Федеральной службы уголовной полиции (ФВУП) говорится, что в 2015 году в Германии 104 290 женщин стали жертвами насилия со стороны своих партнеров. Около двух третей (65 800) случаев насилия заключалось в умышленном нанесении телесных повреждений, по меньшей мере 331 – убийство или непредумышленное убийство. По словам начальника ФВУП Мюнхена, число незарегистрированных случаев насилия в семье еще больше – многие жертвы молчат от страха или стыда.

Насилие в партнерских отношениях не всегда исходит от мужчин. По данным ФВУП, в 2015 году в 82 процентах случаев насилия в семье жертвами были женщины, в 18 процентах – мужчины. Кроме того, насильственное утопление в домашней ванне никоим образом не является редкостью в спектре случаев домашнего насилия, однако жертвами становятся преимущественно новорожденные или дети. Для детей до двух лет ванна в любом случае является чрезвычайно опасным местом. У детей вес головы выше по отношению к туловищу, поэтому, когда они попадают в воду, у них часто не хватает силы долго держать голову вертикально. Соскальзывая в воду, они захлебываются, вода попадает в ноздри, прерывается дыхание, вследствие чего практически без шума наступает смерть. Среди маленьких детей утопление в ванне, по данным Европейской организации по безопасности детей, является самой распространенной причиной смерти. В каких случаях родитель был бы способен спасти ребенка, можно выяснить только после тщательного расследования, проведенного надлежащим образом подготовленным следователем и судебно-медицинским экспертом. Достаточно часто заключение о смерти дает семейный врач, который не имеет ни необходимой подготовки, ни возможности объективно оценить ситуацию из-за близости к семье.

Но не только малыши рискуют утонуть от насильственного утопления в ванне, даже для здоровых взрослых она может оказаться опасным местом, если близкий вам человек задумал недоброе.

Для смертельного нападения достаточно поднять ноги купающегося неожиданно. Соответствующие эксперименты показали, что «в больших широких ваннах действительно трудно защитить себя в такой неожиданной ситуации». Голова глубоко погружается в воду, прежде чем жертва может схватиться за края ванны. Рефлекторное утопление происходит при попадании воды в рот и нос, а также под воздействием давления воды на чувствительные участки кожи лица, в результате внезапно возникает состояние беспомощности, и люди тонут. При насильственном утоплении у жертвы такие же признаки утопления, как и при несчастном случае, и могут отсутствоать следы насилия.

Расследование судмедэкспертов Майнца показало, что до восьми из 49 анализируемых ими случаев смерти в ванне оказались преднамеренными убийствами. Однако в семи из этих восьми случаев жертвы были помещены в ванну уже мертвыми, чтобы имитировать смерть от утопления. «Обследование утонувшего в ванне – одно из самых сложных в практике судмедэксперта», – говорят мои коллеги профессор Риперт и профессор Риттнер в своей статье, опубликованной в 1999 году в журнале судебной медицины.

Известным стал случай британского мошенника по имени Джордж Джозеф Смит, который убил по меньшей мере трех из семи своих жен (он был двоеженцем) в ванной в начале XX века. Детектив Артур Нейл выследил серийного убийцу по письму от хозяина пансината в Блэкпуле, в котором в 1914 году незадолго до Рождества умерла в ванной миссис Элис Смит. Она была найдена ее мужем, упомянутым выше мистером Смитом. Хозяин пансионата приложил газетную вырезку об этом инциденте и вторую газетную вырезку, в которой сообщалось о миссис Маргарет Ллой, также умершей в ванной в своей квартире. Она тоже была найдена мужем, почти ровно за год до смерти несчастной миссис Смит. Автор письма обратил внимание на эти два подозрительно похожих случая. Детектив Нейл начал разбирательство, поговорил с патологоанатомом и осмотрел ванну, в которой миссис Смит скончалась. Патологоанатом сказал, что не обнаружил признаков насилия у покойной, за исключением небольшой гематомы на локте. Ванна длиной в 1,27 метра казалась явно слишком маленькой для утопления.

Детектив Нейл быстро выяснил, что мистер Ллойд и мистер Смит был одним и тем же лицом. Мужчина разъезжал по всей стране в качестве брачного афериста, убеждая женщин застраховать жизнь и указать его в качестве единственного наследника, и прибирал к рукам состояние, когда они вскоре после этого умирали в ванной. Только как он это делал?

Наконец известный судмедэксперт Бернард Спилсбери, который выступал в качестве советника Министерства внутренних дел Англии и в некоторых случаях напрямую помогал полиции, пролил свет на этот вопрос. Он провел вскрытие эксгумированного тела Маргарет Ллойд и обнаружил, что признаков утопления мало. Не было симптомов сердечно-сосудистых заболеваний, но видно, что смерть наступила мгновенно, как при сердечном приступе или инсульте.

Хотя эксгумация не афишировалась, пресса узнала об этом. Согласно газетным сообщениям начальник полиции морского курорта Кент отправил детективу Нилу отчет 1910 года, в котором точно так же описана еще одна смерть. Миссис Беатрис Уильямс была найдена мужем в ванной, которую он ранее арендовал специально для нее, – ванны в то время были не в каждом отеле. Господин Смит, он же Уильямс, привел свою жену Беатрис к местному доктору, так как у нее якобы был эпилептический приступ. Однако сама она жаловалась только на головные боли, от которых врач прописывал ей лекарство. С изумлением доктор узнал от мистера Уильямса на следующий день, что Беатрис утонула в ванной. Он поспешил в гостиницу, нашел женщину лежащей в ванной на спине с вытянуми ногами, голова под водой. При осмотре тела признаков насилия врач не нашел. Он засвидетельствовал смерть в результате утопления во время эпилептического припадка. Муж же всего пять дней спустя получил почти 2600 фунтов стерлингов как единственный наследник.

Загадочное происшествие не осталось без внимания Бернарда Спилсбери – судмедэксперта, опережавшего свое время и устанавливавшего в Великобритании прогрессивные стандарты. Даже если бы это было правдой, что у Беатрис Уильямс был эпилептический припадок в ванне, он задавался вопросом, как женщина ростом 1,70 метра могла утонуть в 1,52-метровой ванне? Для эпилептического припадка характерны стадии, на первой – тело выпрямляется и на короткое время застывает. В таком положении голова не уходит под воду, а упирается в конец ванны. Сильные конвульсивные судороги на второй стадии также не позволяют погрузиться голове женщины. И даже расслабление мышц на третьей стадии эпилептического припадка не могло привести к утоплению, размышлял Спилсбери, ванна просто слишком мала для этого.

Поразмыслив об этом в течение нескольких недель, он наконец понял. «Предположим, Смит делает вид, что шутит со своей якобы любимой женой, принимающей ванну, – говорит он детективу. – Тогда он мог бы схватить ее ноги и поднять их, заставив ее голову внезапно погрузиться. Вполне возможно, что внезапное попадание воды в нос и горло испугало ее. Это было бы правдоподобным объяснением того факта, что нет оборонительных травм и лишь незначительные признаки утопления».

Чтобы выяснить, справедлива ли теория Спилсбери, детектив Нейл провел смелый эксперимент. Он попросил женщину, занимавшуюся дайвингом и опытную пловчиху, вес и рост которой соответствовали весу и росту жертвы, сесть в заполненную водой ванну, в которой миссис Уильямс была найдена мертвой. Спилсбери предложил Нейлу неожиданно потянуть ее за ноги, заставив голову погрузиться в воду. К его ужасу, она мгновенно потеряла сознание и перестала двигаться. Спилсбери и Нейл быстро вытащили ее из ванны, им даже пришлось приводить женщину в сознание. Это доказало, что Смит мог убить своих жертв таким образом – ведь даже обученная спортсменка, которая была подготовлена к нападению, оказалась беззащитной в этой ситуации в ванной.

После того как Спилсбери и Нейл восстановили картину, 1 июля 1915 года Джордж Джозеф Смит был признан виновным присяжными и приговорен к смертной казни. Он умер в тюрьме Мейдстоун 13 августа того же года – правда, не в ванной, а будучи повешенным.

Вернемся к делу Бертрун Г. Тот факт, что безработную, зависимую от алкоголя патронажную сестру можно было убить из-за наследства, следователи, разумеется, не рассматривают. В пользу подозрения, что случайная смерть могла быть на самом деле домашним насилием, говорят соответствующие статистические данные, известные уголовные дела, такие, как дело серийного убийцы Джорджа Джозефа Смита, а также большой опыт судмедэкспертов. Когда сам Инго П. обвиняет себя в том, что он несет «вину» за смерть своей партнерши, то лишь подкрепляет подозрение следователей и судебно-медицинскихе экспертов.

Среда, 16 мая 2007 года, Берлин-Моабит, Институт судебной медицины Шарите

Спустя три дня я провожу вскрытие Бертрун Г. вместе с моим коллегой доктором Свеном Х. в Институте судебной медицины Шарите. Поскольку нет никаких конкретных подозрений в убийстве или насилии, то вскрытие производится не немедленно, а спустя три дня от того момента, как Инго П. сообщил о том, что нашел свою спутницу жизни утонувшей в ванне. Вскрытие проводится, как обычно, в таких случаях «для исключения третьей стороны в действии, вызвавшем смерть пострадавшего».

Покойная имеет сниженный при росте 1,69 метра вес – всего 51 кг. Из внешних повреждений у нее ссадины на коже лица чуть ниже нижней губы и с тыльной стороны левой мочки уха, каждая длиной в несколько миллиметров, поверхностные, похожие на царапины. Мы интерпретируем эти царапины как свежие по их внешнему виду, возникшие незадолго до смерти. Кроме того, две свежие гематомы на правом предплечье, задокументированные во время уголовно-полицейского осмотра тела, размером два и три сантиметра и расположены на стороне локтя. Кожа головы в затылочной области в сильных кровопотеках, что говорит или о том, что женщина ударилась обо что-то твердое, или о ударе по ее затылку, когда она была еще жива, когда ее сердце все еще билось и кровь циркулировала в теле. На внешней стороне обоих бедер мы также находим несколько подковообразных, иногда почти округлых кожных кровоизлияний разной давности, каждое размером до четырех сантиметров, классифицированных как следы укусов. Инго П. объяснял, что укусил свою партнершу во время секса.

При наружном осмотре трупа признаки насильственного воздействия на шею не видны. При вскрытии же мы обнаруживаем «насыщенного темно-красного цвета пятна кровоизлияний на передней поверхности глубоких мышц шеи, темно-красно-черные кровоизлияния в мягких тканях вокруг левого большого рога подъязычной кости, а также в слизистой глотки, что, несомненно, позволяет сделать только один вывод: еще при жизни шея Бертрун Г. была подвергнута насильственным действиям.

Подъязычная кость и гортань умершей действительно не повреждены, что в этом случае не удивительно, поскольку структура хрящей шеи у 36-летней женщины по-прежнему сохранила эластичность, у пожилых людей хрящи окостеневают и становятся хрупкими. Однако находятся и другие признаки насильственного удушения. «Мелкие кровоизлияния в соединительной оболочке глаз». Кровоизлияние в этот момент подтверждают удушение в виде значительного сжатия мягкой ткани шеи непосредственно перед смертью женщины.

Наше заключение по итогам секции: «Очевидных патологических изменений внутренних органов, которые привели бы к смерти, не найдено. Несмотря на многолетнее употребление алкоголя, печень и поджелудочная железа показались в рамках вскрытия без признаков болезни, так что считать причиной смерти госпожи Г. печеночную недостаточность или панкреатит нет оснований.» В кратком обзоре мы сделали окончательный вывод, полученные результаты говорят о «сжатии шеи рукой», то есть о «насильственном удушении» в качестве причины смерти. Признаки, которые всегда отмечаются при утоплении, не были обнаружены при вскрытии госпожи Г.»

Токсикологическое исследование показывает, что у Бертрун Г. в крови было 3,2 промилле алкоголя. «Таким образом, до наступления смерти Бертрун Г. находилась в сильной стадии алкогольного опьянения, которое не позволяло адекватно реагировать на происходящее».

Предположение, что женщина умерла от алкогольного опьянения, мы могли исключить из-за предыстории ее употребления алкоголя. Влияние алкоголя, в том числе больших доз, по существу зависит от привыкания к алкоголю (врач также говорит об «устойчивости к алкоголю»). Как показывает клинический опыт, алкоголики вроде Бертрун Г. регулярно выдерживают уровень алкоголя 4 промилле. Но это вовсе не означает, что существенная алкоголизация Бертрун Г. не сыграла пагубную роль в этой ситуации: ее способность реагировать и защитные рефлексы были значительно снижены.

Среда, 16 мая 2007 года, Бердин-Тиргартен, здание Государственного управления уголовного розыска Кейтштрассе

На основании наших результатов вскрытия верховному комиссару М. стало ясно, что Бертрун Г. была убита. Кто-то ее задушил или насильно закрыл нос и рот. Или, может быть, и то и другое. Расследование верховного комиссара показало, что, помимо Бертрун Г. и Инго П., никто не находился в квартире в течение рассматриваемого периода времени. В результате Инго П. сейчас находится в качестве главного подозреваемого. Сразу же после того, как следователи прочитали наше заключение, они забирают Инго П., находившегося по охраной в своей квартире, и доставляют в здание Государственного управления уголовного розыска на улице Кейтштрассе, где его снова допрашивают.

– Можете ли вы предположить, что показало вскрытие? – спрашивает верховный комиссар М.

– Нет, я не могу, – говорит Инго П. – Я не могу представить, что произошло. Я нашел ее в ванной. Он обливался потом и вытирал руки о штаны.

Следователи знакомят его с результатами вскрытия. «Ваша подруга была насильственно задушена, – говорят ему. – Кто-то, должно быть, задушил ее – и никого больше не было в вашей квартире, кроме вас двоих. Вы понимаете, что это значит, господин П.? Вы были единственными в квартире с вашей подругой. Теперь скажите нам, что на самом деле произошло».

Инженер-механик качает головой. «Я не ничего не делал. Я не хватал ее за шею. Я никогда этого не сделал бы. Я не могу объяснить, где она получила эти травмы».

Но все жалкие клятвы напрасны. Инго П. задержан и помещен под стражу.

Четверг, 17 мая 2007 года, Бердин-Тиргартен, здание Государственного управления уголовного розыска

На следующий день после задержания Инго П. получает еще одну возможность ответить на обвинения против него.

– Был ли спор между вами и Бертрун Г. перед ее смертью? – спрашивает его верховный комиссар М.

Инго П. почти плачет.

– Я не знаю. Я ничего не помню. Но если так вы говорите, я могу только представить, что пошел в ванную и, может быть, был раздражен, что она так долго оставалась там. Может быть, тогда я схватил ее за шею и тряс. Я не помню.

– Подумайте еще раз, – предлагает следователь. – Все факты говорят против вашего описания событий. Что случилось?

– Это был несчастный случай, – отвечает Инго П., на этот раз подумав немного. – Я пошел в ванную, наверное, во второй раз я проснулся и услышал ее. «Выходи сейчас же», – сказал я ей, а потом сжал ее горло, но в шутку. А потом снова пошел спать.

– Можете ли вы вспомнить, сопротивлялась ли Бертрун каким-то образом или что-то сказала?

Инго П. вытирает пот со лба.

– Я думаю, она заснула, я хотел разбудить ее. Так и должно было быть, я помню эту ситуацию на пятьдесят процентов.

– Она реагировала каким-то образом?

– Нет. И потом я подумал: дам ей поспать, и сам тоже снова пошел спать.

Из доказательств, в частности результатов вскрытия, подозрение падает на Инго П., который стал виновником смерти Бертрун Г. Поэтому прокуратура передает дело в окружной суд Тиргартена в Берлине следственному судье и запрашивает ордер на арест Инго П.

Четверг, 17 мая 2007 года, Берлин-Тиргартен, участковый суд

Следственный судья рассматривает материалы расследования в тот же день. После юридической консультации с ним Инго П. представляет другую версию инцидента. Его память, по-видимому частично восстановлена.

«Около шести часов вечера я пошел в ванную, чтобы проверить, что на она делает, – говорит он. – Я обнаружил, что она спит в ванной. Затем я схватил ее за шею и начал душить обеими руками, а она была как кукла. Я хотел напугать ее или разбудить, чтобы вернуть в постель, я точно не помню. Она никак не реагировала».

На основании этого заявления следственный судья удовлетворяет просьбу прокуратуры и выдает ордер на арест Инго П., которого отправляют в тюрьму Берлин-Моабит, где он остается под стражей до тех пор, пока против него не будет возбуждено дело.

Пятница, 25 мая 2007 года, Берлин-Тиргартен, участковый суд

Через восемь дней после ареста Инго П. получает еще одну возможность восстановить картину преступления. Следователь спрашивает, есть ли у него «версия ситуации», которая привела к гибели Бертрун Г.

– Нет, я действительно, не знаю, – отвечает Инго П.

– Что вы чувствовали, когда пришли к своей приятельнице в ванную?

– Это я тоже не могу сказать. Я могу только вспомнить, что был очень пьян.

– Но вы помните свои действия? – переспрашивает следственный судья.

– Я не могу сказать вам ничего об этом, – говорит Инго П. Он все еще подавлен. Он выглядит виноватым. – Должно быть, это я, – нерешительно продолжает он. – Больше никого не было. Я не знаю, как я схватил ее за шею, я не знаю. Но это должно быть было так, если все так выглядит. Я никогда не собирался причинять боль Бертрун.

Он начинает плакать. «Никогда в жизни! – говорит он. – Мне было бы определенно лучше, если бы я знал, что произошло. Но я не знаю, чего я от нее хотел. Я не понимал этого, пока не увидел, что она лежит в ванной. Но это было намного позже. У меня мгновенно прояснилось в голове. Я знал, что мне нужно делать. Если бы я хотел скрыть преступление, то поступил бы иначе. Это был несчастный случай, настоящий несчастный случай».

«Итак, вы говорите, когда вы подняли тревогу, вы понимали, что происходит? Тогда, пожалуйста, скажите нам, мистер П., почему ваша мертвая подруга была полностью сухой, когда машина скорой помощи прибыла через десять минут после вашего звонка». Инго П. качает головой. «Я не знаю, как она могла высохнуть. Может, я ее вытер? Лежало ли там полотенце?»

Вторник, 3 июля 2007 года, прокуратура Берлина

Даже если у обвиняемого снова значительные провалы в памяти или он, возможно, только притворяется, для прокуроры достаточно фактов. Только через два с половиной месяца после ареста Инго П. «обвиняется в убийстве человека в Берлине-Лихтенберге 13 мая 2007 года, без видимой мотивации». Таким образом, прокуратура определяет, что действия Инго П. привели к смерти Бертрун Г., но его поступок не содержит признаков убийства с определенной целью (например, неверность или жестокость).

«Арестованному предъявлено обвинение в следующем», – говорится в судебном акте присяжных. «В день преступления с 17:00 до 20:35 обвиняемый в своей квартире вошел в ванную комнату, где его подруга Бертрун Г., далее именуемая пострадавшей, принимала ванну. Либо из-за досады, что пострадавшая сторона была в ванной в течение некоторого времени, либо потому, что он хотел напугать, разбудить, обвиняемый держал пострадавшую за шею обеими руками и сжимал, по крайней мере, с условным намерением убийства, так сильно, что пострадавшая сразу же задохнулась непосредственно из-за сжатия шеи. […]

Подозрение в совершении преступления обвиняемым вытекает из заключений судебно-медицинских экспертиз, показаний обвиняемого, а также других результатов расследования».