Дискретное очарование машины Тьюринга

– Это случилось, – сказал он. – ИИ захватили власть.

– Эмм, об этом я уже знаю, – сказал в ответ Дэн. – Один из них, кажется, лишил меня работы.

– Ты не понимаешь. Они объединили усилия и слились в один сверхразумный…

– По-твоему, мы живет в мире «Терминатора»? – прервал его Дэн.

– В мире «У меня нет рта, а я должен кричать»[10], – поправил его Кэллам.

– Не важно. – Дэн обвел комнату взглядом. – Значит, ты выбросил все цифровое, чтобы нашим повелителям-ИскИнам было сложнее за тобой шпионить?

– Именно.

– И зачем мы пришли в эту комнату? – Если он не знал о телефоне, который Дженис припрятала в бюстгальтере, столовая в плане отсутствия высокотехнологичных гаджетов была ничуть не хуже.

– Чтобы ты увидел доказательство.

Кэллам отпер картотечный шкаф и достал из него ламинированный лист бумаги. По всей видимости, он был сделан еще до великой технологической чистки – это была распечатка веб-страницы, наверху которой был указан ее URL. Дэн прикусил губу; его шурин, имея степень магистра фармакологии, поверил в восстание Скайнет, потому что так было сказано в Интернете?

Кэллам передал станицу Дэн, чтобы тот мог рассмотреть ее поближе. Распечатка содержала несколько строк математических выкладок: вначале x полагался равным какому-то невообразимо огромному целому числу, затем похожему по размеру числу приравнивался y и в завершение приводилась сложная формула, помимо x и y содержавшая несколько греческих букв, для понимания которых Дэну не хватало контекста. Результатом этой формулы было… еще одно гигантское число.

– Неужели компьютер осилил арифметику? Мне кажется, такое и раньше случалось.

– Здесь все иначе, – стоял на своем Кэллам. – Если ты проверишь результат, то он окажется верным.

– Я поверю тебе не слово. Но опять-таки, что с того?

– Преобразуй результат в текст, интерпретируя его как последовательность 16-битных символов Юникода. Там сказано: «Я Эсхатон, пришел властвовать над вами».

– Это, конечно, очень остроумно, но однажды в семидесятых мой дядя, будучи старшеклассником, поменял в компьютерном клубе перфокарты, чтобы распечатка, переданная с университетского мейнфрейма, целиком состояла из слов ДЕРЬМО, набранных огромными буквами. И даже я мог проделать фокус с калькулятором, когда ты переворачиваешь результат вверх ногами и получаешь «сиськи»[11].

Кэллам указал на третью строку.

– Эта формула описывает одностороннюю функцию. Поиск x и y, при которых она дает заранее заданный результат, на любом из существующих компьютеров должен занять время, превышающее возраст Вселенной. Проверить результат просто; я проделал это за две недели при помощи ручки и бумаги. Предполагается, что исходные данные невозможно получить, имея на руках лишь текст послания – даже воспользовавшись квантовым компьютером.

Дэн обдумал его слова.

– И откуда информация?

– Это хорошо известный результат. Мои слова подтвердит любой хотя бы наполовину приличный математик.

– Почему тогда эта новость осталась незамеченной? Ой, прости… мировой сверхразум подвергает цензуре всех, кто пытается говорить о нем на публику. Что наводит меня на мысль: зачем ему тогда вообще раскрывать свое существование?

– Он злорадствует, – заявил Кэллам. – Дразнит нас своими сверхъестественными розыгрышами, тычет носом в нашу полнейшую беспомощность и ничтожность.

Дэн подозревал, что Кэллам принял чересчур много спиртного, чтобы воспринимать какие-либо доводы в пользу социальных и биологических причин, заставлявших людей дразнить и злорадствовать, и крайне малой вероятности того, что подобными качествами будет обладать ИИ, создавший себя без постороннего вмешательства.

– Любой хотя бы наполовину приличный математик? – задумчиво произнес он.

– Именно.

– Тогда дай-ка я сделаю копию и покажу ее такому математику.

Кэллам всполошился.

– Этот материал нельзя выпускать в сеть!

– Я и не стану. Я покажу его лично.

Кэллам молча насупился, как будто пытаясь придумать новую отговорку.

– Как ты собираешься его копировать? Я не пущу тебя в дом с телефоном.

Дэн сел за стол, взял ручку и чистый лис бумаги. Задача была довольно нудной, но выполнимой. Закончив, он стал просматривать копию, держа рядом оригинал; после третьей вычитки он мог с уверенностью сказать, что не сделал ни одной ошибки.

Дэн был приятно удивлен, обнаружив в фойе математического факультета щербатую пробковую доску, покрытую фотографиями сотрудников. Не все источники информации целиком переместились в сеть. Он выбрал женщину средних лет, в чьи научные интересы, судя по описанию, входила теория чисел, отметил курсы, которые она вела, запомнил ее лицо, нашел на другой доске объявлений распечатку ее расписания, после чего устроился на лужайке перед лекционным залом. Сдержав данное Кэлламу слово, он оставил телефон дома. Сначала он пытался скоротать время, наблюдая за людьми, но все прохожие выглядели такими встревоженными, что он начал нервничать и вместо этого стал разглядывать облака.

Спустя пятнадцать минут студенты вышли из зала, а вскоре за ними последовала и его «жертва».

– Доктор Лёве? Прошу прощения, не могли бы вы уделить мне минутку?

Сначала она улыбнулась, скорее всего, приняв Дэна за великовозрастного студента, который обратился к ней с серьезным вопросом, но начав читать переданный ей листок, тяжело вздохнула и оттолкнула бумагу обратно ему в руки.

– Хватит с меня этой чепухи, прошу вас!

– Именно на такой ответ я и рассчитывал, – сказал Дэн. – Но мне нужно убедить того, кто воспринимает это всерьез.

Доктор Лёве посмотрела на него усталым взглядом, но после того, как Дэн рассказал об обстоятельствах своей просьбы – постаравшись не раскрывать личность Кэллама – ее лицо приобрело выражение мрачного сочувствия.

– Когда дело касается троллинга трансгуманистов, я только за, – сказала она. – Но есть грань, за которой такие шутки превращаются в простое варварство.

– Так в чем здесь дело? – продолжал допытываться Дэн, указывая на магическую формулу.

– До недавнего времени шансы, что эта функция окажется односторонней, действительно казались довольно высокими. Но примерно год назад одна группа из Дели опубликовала статью, в которой был доказан интересный результат из смежной области; одним из его следствий, как оказалось, стала обратимость той самой функции. Если вы выберете значение, которое хотите получить на выходе, то соответствующие ему x и y можно найти за квадратичное время.

– Квадратичное время?

– Это вполне осуществимо на практике; самый обыкновенный стационарный компьютер мог бы проделать вычисления за одну ночь. Кто-то написал 20-строчную программу, чтобы сгенерировать этот результат, а затем шутки ради выложил в сеть. Хотя по идее все должны бы уже знать о результатах, которые получила группа из Дели.

– Мой друг больше не выходит в сеть. – Дэн не мог толком объяснить, почему Кэллам не проявил должного усердия прежде, чем переходить к подобной политике, но сейчас было поздно горевать о прошлом; вопрос заключался в том, что делать дальше.

– Значит, ничуть не сложнее было бы состряпать новую пару x и y, которая даст на выходе «Расслабьтесь, вас разыграли»? – спросил он.

– Да.

– А если мой друг утверждает, что может проверить вычисления при помощи ручки и бумаги, такое вообще возможно?

– Если он действительно располагает таким количеством времени.

Дэн подбодрился.

– Насколько сложно вам было бы…

– Закодировать для вас антидот? – Доктор Лёве вздохнула. Дэн пожалел, что между ними нет фильтра Трифтокраси, который мог бы повысить его метрики искренности и, может быть, даже добавить толику щенячьих глаз.

– Полагаю, это мой общественный долг, – решила она. – А вообще, опубликуйте его в сети, хорошо? Я не хочу делать этого сама, потому что тогда наверняка привлеку к себе внимание целого роя чокнутых, а мне и без того дел хватает.

– Спасибо.

– Через пару дней я вышлю его вам по электронной почте, – сказала она. – Или, если это запрещено, можете зайти и забрать его лично.

6

– Я должна это сделать, – сказала Дженис, нервно покручивая телефон на столе. На экране все еще проигрывался рекламный ролик, который она показала Дэну: улыбающаяся медсестра ведет пожилую женщину по палате, в то время как ее «коллега», похожая на результат метаморфозы эллиптического тренажера, придерживает пациентку за другую руку.

– Я согласен, – ответил он. – Без вопросов. Я и сам присоединюсь к пикету.

Она поморщилась.

– Для начала ты мог бы не называть это пикетом. Нам нужно привлечь к себе внимание, а не устраивать блокаду.

– Хорошо. Не против, когда все закончится, если я помогу тебе забросать дом министра яйцами?

– Уже лучше.

Дело близилось к полуночи; Дженис только что вернулась с вечерней смены. Дэн чувствовал, как его живот сжимается изнутри; профсоюз должен был выплатить ей компенсацию из забастовочного фонда, но этого не хватит, чтобы покрыть ипотеку. А его поиски работы за последние четыре месяца так и не увенчались успехом.

– Есть новости от Кэллама? – спросила она.

– Дай ему время, – ответил Дэн. – Мне кажется, он будет все перепроверять по два раза.

– Если это сработает, ты на всю жизнь станешь для Линды героем.

Дэн неблагодарно хмыкнул.

– А для Кэллама – наоборот.

– Почему? Как только он переживет этот конфуз, наверняка будет благодарен за то, что ты развеял его заблуждения.

– Ты когда-нибудь смотрела «Продавец льда грядет»[12]?

– Я слишком устала, чтобы вспоминать – и тем более догадываться, что именно ты этим пытаешься сказать, – ответила Дженис.

– Да. Нам, пожалуй, пора в постель.

Дэн не спал и просто лежал в кровати, пытаясь найти повод для оптимизма. Возможно, забастовка продлится всего пару дней. Никого не заботило, были ли людьми паршивцы, которые занимались холодным прозваниванием из бойлерной, но сколько бы роботизированных морских котиков больница ни разместила в отделениях для детей, общественность бы ни за что не осталась стоять в стороне, позволив заменить половину медсестер реквизитом из третьесортных научно-фантастических фильмов.

Министр встала, обращаясь к законодательному собранию. – В вопросах предоставления медицинских услуг требуется гибкость и инновационный подход, – сказала она. – Люди хотят получать качественное обслуживание по разумным ценам, и эта незаконная забастовка – всего лишь отчаянная, циничная мера, при помощи которой группы влияния пытаются сопротивляться неизбежному.

Толпа протестантов сгрудилась вокруг полудюжины телефонов – люди стояли на цыпочках и пялились друг другу чрез плечо вместо того, чтобы следить за происходящим на своих собственных гаджетах. Это было неудобно, но в то же время придавало собравшимся ощущение какой-то странной сплоченности.

– Независимое исследование, заказанное министерством, позволяет сделать однозначный вывод: внедрение «медассистентов» не только сбережет наши финансы, но и позволит нам спасти жизни. Мы увеличим число койко-мест. Мы сократим время ожидания в хирургии. Кроме того, мы увеличим скорость обслуживания пациентов в отделениях скорой помощи. Однако профсоюзы упорно продолжают обустраивать лишь собственное теплое гнездышко; общественное благо их не интересует.

Насмешки со скамей оппозиции ослабли, но настрой окружавших его медсестер изменился куда меньше. Дэн читал отчет, упомянутый министром – в нем было полно сомнительных допущений. Рецензируемых испытаний, которые могли бы подтвердить эти громкие слова, наверняка никто не проводил.

– Хватит мнить о себе бог знает что – возвращайтесь к работе! – прокричал мужчина в инвалидной коляске, пробиваясь к раздвижным дверям у главного входа больницы. Медсестры поддерживали минимальный штат сотрудников, заботясь о том, чтобы не ставить под угрозу жизни пациентов, но люди, понятное дело, все равно испытывали неудобства, а медботы были далеко не так не совершенны, чтобы полностью компенсировать недостаток персонала.

Дэн бросил взгляд на часы.

– Мне пора забирать Карли, – сказал он Дженис.

– Хорошо. Увидимся вечером. – Ее голос охрип; Дженис находилась здесь с шести утра, а речевки горло, как известно, не жалеют.

На прощание Дэн сжал ее руку, после чего стал медленно пробираться через толпу в сторону парковки.

Не успел он разблокировать машину, как заиграл его телефон. Дэн мельком глянул на экран – это было сообщение от банка. Он подал заявку на временное изменение условий кредитования – двухмесячный период, в течение которого его платежи бы ограничивались лишь погашением процентов. Но банк ответил отказом.

В ближайшие несколько дней забастовка не закончится. Он отправил Дженис сообщение: «ТЫ ВИДЕЛА ПИСЬМО ОТ БАНКА? ДУМАЮ, НАМ НАДО ПЕРЕХАТЬ, ИНАЧЕ ОНИ МАЛО ТОГО, ЧТО СДЕЛАЮТ ЭТО ЗА НАС, ТАК ЕЩЕ И ПОИМЕЮТ В ПРОЦЕССЕ».

В ожидании он стоял рядом с машиной, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Какой от него прок для жены и дочери? Он поставил Дженис в такое положение, что ей каждый день приходилось работать едва ли не по потери сознания, но теперь даже эти жертвы не помогут им сохранить дом. Ему следовало встать на колени и умолять Грэма найти ему собственного богатого извращенца, которому Дэн мог бы пощекотать нервы. По крайней мере, он никогда не имел амбиций стать писателем, так что понижение планки не сделало бы его подстилкой для клиентов.

Пришел ответ: «ЛАДНО, ДЕЙСТВУЙ».

На несколько секунд Дэн закрыл глаза рукой, после чего, наконец, взял себя в руки. Объявление было уже готово; он открыл на своем телефоне приложение для поиска недвижимости и нажал кнопку публикации.

Затем он сел в машину и направился к школе, размышляя о том, как будет рассказывать Карли об их чудесном новом доме, где лестницы покрыты разноцветными надписями, а с высоты балкона можно разглядеть окрестности на расстоянии нескольких миль.

7

– Меня разыграли, – сердито заявил Кэллам. Он сидел на последнем упаковочном ящике, насквозь промокший от пота, после того, как помог Дэну затащить их на девятый этаж Чудесного Дома.

Дэн тем временем никак не мог отдышаться. Его абонемент в спортзал истек месяц назад, и сердечно-сосудистая система, по всей видимости, ошибочно приняла резкое снижение нагрузки за повод раньше времени отправиться на заслуженный отдых.

– Ты случайно сердечно-легочную реанимацию делать не умеешь?

– Ничего с тобой не случится. – Кэллам ездил на велосипеде – в любую погоду, при любом достатке и даже после наступления Сингулярности. – Я знаю, ты думаешь, что я вел себя, как идиот, но все не так просто.

Дэн сел на пол и прижал голову к коленям.

– Только, пожалуйста, не говори мне, что все это было двойным обманом: наши владыки-ИскИны сначала сделали вид, что раскрыли себя, а потом позволили тебе выяснить, что на самом деле никакого раскрытия не было, и тем самым убедили тебя в том, что на самом деле их не существует. Среди всех обманов четного порядка «нулевой» не так известен, но схлопывается ничуть не хуже прочих, а внимания привлекает и того меньше.

Но Кэллам был не в том настроении, чтобы терпеть издевательство над своей верой, и если его «туринская плащаница» не прошла датировку радиоуглеродным методом, значит за этим стоял заговор не менее хитроумный, чем его первоначальное, теологическое заявление.

– Дело не в том, что я поверил на слово посту на Reddit, – с негодованием произнес Кэллам. – Я сверился со статьей википедии об односторонних функциях, прежде чем что-то предпринять. И, готов поклясться, формула все еще числилась в списке высоковероятных кандидатов. Там даже была ссылка на какого-то известного специалиста по теории сложности, который сказал, что пробежит нагишом по полю в МТИ[13], если это утверждение будет опровергнуто при его жизни.

– Может быть, он уже видел черновой вариант статьи; ведь так сложно найти уважительную причину для непреодолимой тяги к эксгибиционизму.

– На прошлой неделе я снова зашел в википедию и посмотрел на историю правок. Оказалось, что эта часть статьи действительно была обновлена с учетом результата, полученного в Дели, за несколько месяцев до того, как ее прочитал.