Дискретное очарование машины Тьюринга

– Но потом правку откатил какой-то вандал?

– Нет. Во всяком случае, даже если все было именно так, история правок этого не отражает.

Дыхание Дэна, наконец, замедлилось; он поднял голову.

– Хорошо. Значит, тролли не просто отредактировали статью – им еще и хватило умений, чтобы замести следы. Это коварный ход, но…

– Коварный не то слово! Я сопоставлял записи с разными людьми в сети: либо за пару дней статью отредактировали несколько тысяч раз – не вызвав ни единого подозрения со стороны википедии, – либо история правок на самом деле верна, но некоторые люди каким-то образом получили устаревшую версию статьи.

Дэн оглядел стоявшие на полу ящики, которые ему нужно было распаковать до прихода Дженис и Карли.

– Кто-то заморочил тебе голову, и ты злишься. Я это понимаю. Но это не означает, что у тебя есть персональный кибер-преследователь, который точно знал, когда ты заглотишь наживку, чтобы вступить в игру и расставить у тебя на пути нужные декорации.

Немного помолчав, Кэллам добавил: «Дело в том, что когда мы считали заговор настоящим, жизнь была вполне сносной. Все было под контролем: мы чинили друг другу вещи, выбирались на природу за провизией».

– Отрабатывали подтягивания в духе Линды Гамильтон, учились стрелять из РПГ…

Кэллам рассмеялся, но затем осекся.

– Мне на ум приходит несколько стран, где все могло именно так и закончиться.

– Так что не забывай: в этом есть свои плюсы.

– И какие же?

– Ты по-прежнему можешь сколько угодно играть в «Терминатор: Сопротивление» – ремонтировать аналоговые гаджеты и проворачивать секретные операции по добыче провизии в обход цифровой банковской системы. И для этого тебе не придется ни становиться чокнутым выживальщиком, ни беспокоиться о том, что смертоносные роботы пытаются устранить наших лидеров.

Когда Дженис и Карли пришли домой, с ними была подруга Карли, Чэлис, которая была так наслышана от Карли о чудесном доме, ставшем новым обиталищем семейства, что уговорила свою мать разрешить Дженис взять ее с собой на небольшую экскурсию.

– Посмотри на мою спальню! – безапелляционно воскликнула Карли. Дэн еще даже не успел собрать там полки, но его дочь, судя по всему, была очарована уже одной лишь атмосферой новизны, царившей в этом месте, а если на ее подругу квартира и не произвела особого впечатления, она проявила достаточно такта, чтобы этого не показывать.

По крайней мере, холодильник успел проработать достаточно долго, чтобы по окончании экскурсии они смогли предложить гостье охлажденный сок.

– У мамы Чэлис есть своя линия одежды и собственные духи – прямо как у Джапоники, – объяснила Карли, с любопытством касаясь указательным пальцем кольца из капель, которое ее стакан оставил на столе.

– Ага. – Дэн вопросительно посмотрел на Дженис, получив в ответ выражение чистейшего агностицизма.

– Меня такой напряженный образ жизни не привлекает, – сказала Чэлис. – Я просто хочу, чтобы, взглянув на мои обыденные фото, другие люди знали, как вести здоровую жизнь и стильно выглядеть, оставаясь в рамках бюджета.

– Думаю, мне пора везти тебя домой, – сказала Дженис.

Дэн занялся установкой полок. Когда дело было сделано, он сам обошел квартиру и оценил результат. С обстановкой дом казался еще меньше, но зато здесь было чисто, а арендная плата не выходила за разумные рамки. Они избавились от ипотеки как раз вовремя и сумели удержаться на плаву.

– У меня есть новости, – сказала Дженис, когда Карли легла спать.

Она беспокойно теребила обручальное кольцо, что было плохим знаком: в минуты стресса на ее пальцах развивалась экзема.

– Мы собираемся прекратить забастовку. Все уже на пределе.

– Понятно. – Дэн не удивился; за неделю до этого суд постановил, что медсестры должны вернуться к работе и заново начать переговоры; условия требовалось выполнить до определенного срока, а неподчинение грозило штрафом.

– Но больница уже разослала уведомления об увольнении двадцати процентам сотрудников. – Дженис показала свой телефон. Ее сообщение было еще короче, чем разговор Дэна с отделом кадров.

– Мне жаль. – Дэн взял ее за руку. Ее работа была в десять раз тяжелее его собственной – и несмотря на то, что последние восемь лет Дженис трудилась в одном и том же отделении, ей так и не дали постоянную должность. Будучи временным работником, она не могла рассчитывать на выходное пособие. – По крайней мере, у нас кое-что останется от продажи дома, как только мы здесь пообживемся.

– Этого хватит, чтобы продержаться три месяца? – спросила она. Именно столько им придется ждать, чтобы получить право на пособие по безработице.

– Должно хватить.

– Должно?

За семейные финансы отвечал Дэн; предполагалось, что это одна из его сильных сторон.

– Если мы будем действовать осмотрительно, – сказал он. – И если не случится ничего неожиданного.

8

Дэн припарковался на улице в сотне метров за домом Грэма и приготовился ждать. За последние три дня ему удалось провести на одном и том же месте целый час, не привлекая внимания полиции или местных жителей, но в крайнем случае он был готов пойти на риск, заявив, что пришел встретиться с другом, чтобы обсудить личный вопрос, но в итоге струсил. Выглядело это довольно жалко, но если бы копы постучались в дверь к Грэму, чтобы проверить эти слова, он вряд ли бы стал со всей категоричностью утверждать, что не знаком с Дэном и, вероятно, даже был в состоянии искренне поверить в то, что Дэн мог не только испытывать настойчивое желание доверить ему свои проблемы, но и оказаться достаточно скрытным, чтобы ретироваться в решающий момент.

Зазвонил телефон; это была его сестра Нина.

– Как там Аделаида? – спросил он.

– Хорошо. Но на следующей неделе мы переезжаем.

– Серьезно? И куда же?

– В Севилью.

– Вы едете в Испанию?

– Нет, – изумленно ответила она. – Я имею в виду Севиль Системс – новый город рядом с солнечной фермой. До него всего километров триста.

Дэн слышал о большой солнечной ферме, которую вскоре должны были ввести в эксплуатацию в южной Австралии, но считал, что ее строители будут придерживаться политики «блестящей изоляции».

– Зачем вам селиться рядом с гигантским массивом зеркал? Если они собираются снабжать энергией полстраны, то вы уж точно сможете воспользоваться ею из Аделаиды.

– Графство заключило сделку с эксплуатационной организацией, и теперь обустраивает в этом месте новый населенный пункт. Продукты от местных производителей, дома на возобновляемых источниках энергии… это же просто фантастика!

– Допустим. Но чем вы там будете заниматься? – Нина училась на соцработника, но, насколько было известно Дэну, так и не смогла найти работу за последние несколько лет.

– Чем пожелаю, – ответила она. – Одно из условий сделки с компанией гарантирует каждому из жителей безусловный базовый доход. Но у меня все равно будет куча возможностей, чтобы скоротать время; я могу продолжать заниматься своими картинами или работать с детьми из неблагополучных семей.

– Понятно.

– Тебе стоит приехать! – стала упрашивать Нина. – Вместе с Дженис и Карли… мы отлично проведем время.

– Нет, мы слишком заняты, – ответил Дэн. – Сейчас у нас есть масса возможностей, и нам нужно их изучить.

– Хотя бы спроси Дженис, – настаивала Нина. – Пообещай, что подумаешь об этом.

– Мне пора идти, – сказал Дэн. В этот момент курьерский фургон тормозил перед домом Грэма. – Позвони мне, когда переедете. Поделишься новостями.

– Договорились.

Грэм вышел из дома, держа в руках белую картонную коробку размером около метра, затем поднес ее к фургону так, чтобы машина прочитала штрих-код. Вслед за этим отодвинулась крышка люка, и он положил коробку внутрь.

Когда люк закрылся, Грэм хлопнул рукой по борту фургона, как будто внутри находился человек, для которого это было сигналом к окончанию погрузки. Когда фургон отъехал, Дэн уже было подумал, что Грэм на прощание поднимет руку, но он просто опустил глаза и отвернулся.

Дэн не стал рисковать, проезжая мимо дома; объехав вокруг здания, он догнал красно-желтый фургон, который как раз приближался к магистральной дороге, по которой, по мнению Дэна, должен был направиться курьер, если только эти таинственные Медичи не жили в том же самом пригороде, что и их Микеланджело. Когда фургон повернул на восток, Дэн сумел занять ту же полосу, в паре машин позади него.

Фургон продолжал двигаться прямо десять, двадцать минут, поднимаясь по градиенту доходов. Дэн уже потратил какое-то время, чтобы отрепетировать свою встречу со спонсором Грэма; теперь он пытался просто не думать о намеченном сценарии, чтобы не начать предугадывать собственные действия. По плану он должен был подать свою просьбу в качестве делового предложения, сформулированного насколько туманным языком, что даже если их разговор будет записан, половина присяжных в любом суде откажутся воспринимать его как шантаж.

Дэн не гордился своим поступком, но он был обязан вытащить семью из передряги. Правительственные компьютеры убедили себя в том, что они с Дженис по собственной воле растранжирили свои сбережения, поэтому денежного пособия им, судя по всему, пришлось бы дожидаться дольше, чем планировалось. Дэн провел последние шесть недель в попытках разобраться, на чем именно было основано такое решение, но так и не смог добиться от министерского онлайн-портала хоть сколько-нибудь связного объяснения. По всей видимости, какое-то едва заметное пятнышко в многомерном пространстве, состоящем из финансовых профилей всех заявителей, проявило черты, характерные для расточительства, и точка: стоило тебе угодить в статистически красную зону, и никто уже не был обязан указывать тебе на конкретное действие, которое можно было бы со всей уверенностью назвать безрассудным.

Фургон поменял полосу, приготовившись свернуть на следующем светофоре. Дэн удивился; человек, готовый потратить шестьдесят штук в год на авторское порно, наверняка бы выбрал более престижное жилье. Он мрачно улыбнулся; если несколько сотен тысяч измеряемых параметров не смогли отличить его поведение от мошенничества в сфере социальных выплат, то кто он такой, чтобы составлять профиль ценителя особых талантов Грэма?

Фургон повернул на север; Дэн поехал следом. Улица представлял собой смесь жилого района с ухоженными, но непримечательными на вид домами, шеренг розничных магазинов и редких офисных зданий.

Приблизившись к веренице ресторанов фаст-фуда, фургон замедлил ход, после чего свернул на парковку. Это поставило Дэна в тупик; даже если у грузовика было достаточно времени, чтобы по пути забрать еще один заказ, поскольку торт-мороженое был хорошо защищен от послеобеденной жары, выбор места был довольно странным. Может быть, машиной все-таки управлял человек? У Дэна не было возможности увидеть фургон спереди. Несмотря на единообразную символику в масштабах всей страны, служба доставки представляла собой франшизу; возможно, один из местных владельцев-операторов решил нарушить тенденцию и сесть за руль.

Дэн проследовал за фургоном на стоянку. Машина еще не успела припарковаться, хотя проехала уже с полдюжины свободных мест; возможно, водитель хотел остановиться поближе к индийскому кафе «на вынос», расположенному у дальнего конца. Дэн сохранял дистанцию, но чтобы свести риск к минимуму, решил пока что не занимать стоянку, и жестом дал понять приближающемуся микроавтобусу, что тот может занять место, на которое якобы позарился он сам.

Фургон остановился у мусорного контейнера. Крышка была приоткрыта – не настолько, чтобы его содержимое было видно снаружи, но в то же время достаточно широко, чтобы любой, кто пытался забросить в контейнер свой мусор, проезжая мимо него на машине – кроме, пожалуй, самых неуклюжих обывателей – имел неплохие шансы на успех.

В боковой части фургона открылся люк, из которого на блестящей подставке из нержавеющей стали показалась девственно чистая коробка Грэма. Когда платформа выдвинулась до конца, коробка неподвижно лежала на своем месте, и на мгновение Дэн ухватился за образ адресата, который должен был заслуженно явиться за своей посылкой, появившись буквально из ниоткуда в дизайнерской толстовке с капюшоном, чтобы забрать дорогой сердцу фетишистский десерт, а затем помчаться прочь с парковки к лимузину, дожидавшемуся его на улице. Может быть, даже целому конвою лимузинов, которые должны были отвлечь внимание, исключив возможность погони.

Но затем скрытый механизм подтолкнул коробку, и она перевернулась, оказавшись посреди куриных костей и промасленных салфеток.

9

– Мы переедем к моей матери, – решила Дженис.

– У нее всего одна свободная комната. Которую она использует как кладовку. – Дэн чувствовал, как простыня под ним становится влажной от пота. Ночь была не такой уж жаркой, но в какие-то моменты его кожа по непонятным для него самого причинам начинала мокнуть в случайные моменты времени.

– С барахлом мы разберемся, – сказала Дженис. – Она будет только рада, если мы приберемся. Я могу спать с Карли на свободной кровати, а ты – на диване. Это только на пару месяцев.

– С чего ты взяла, что она вообще разрешит нам остаться?

– Думаешь, она допустит, чтобы ее внучка спала в машине?

– А я, по-твоему, допущу? – возразил Дэн.

Дженис укоризненно пожала губы.

– Не выворачивай мои слова наизнанку. Я знаю, что ты сделал все, что мог. И знаю, что я тоже – от этого я не чувствую себя менее виноватой, но так мне хотя бы проще поступиться своей гордостью. Если бы мы на самом деле спустили все наши сбережения на… то, в чем эти гениальные правительственные алгоритмы увидели злой умысел, то сейчас, пытаясь говорить с ней спокойным голосом и вымаливая эту комнату, я бы, наверное, рвала на себе волости от ненависти ко всему своему существу. Но мы не сделали ничего плохого. Мы должны ясно это понять, ради сохранения своего рассудка, а потом предпринять тот шаг, который обеспечит нам крышу над головой.

Дэн, должно быть, уснул около трех, потому что проснувшись в четверть пятого, почувствовал особую, мерзкую усталость, которая была хуже, чем отсутствие сна как такового.

Он поднялся и вышел из спальни. В гостиной он включил свой ноутбук и мучительно сощурился от резкой яркости экрана. Он проделал привычный ритуал, включавший в себя проверку JobSeekers, TaskRabbit и еще дюжины сайтов, которые предположительно должны были предоставлять возможности для бизнеса и трудоустройства, но по факту – после отсева денежных пирамид и явных схем с выуживанием данных – по-видимому, не несли ни одного законного применения его навыкам или доступному капиталу.

Почтовый клиент подал сигнал. Дэн намеренно отводил взгляд от сообщения, ненадолго появившегося в правом верхнем углу экрана; ему не хотелось знать о воззвании очередного благотворительного фонда, которому он прекратил перечислять средства. Какую пользу он приносил миру, в его теперешнем состоянии? Если бы он исчез в этот самый момент, воздух бы просто занял освободившееся место, не более того.

Он открыл программу, чтобы удалить сообщение, но не смог сделать этого, не увидев отправителя. Сообщение было прислано американской юридической фирмой Бейкер энд Сондерс. Заголовок гласил: ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОБ УРЕГУЛИРОВАНИИ КОНФЛИКТА.

Дэн открыл письмо. Его зрение было все еще затуманено; чтобы прочитать сообщение, ему пришлось увеличить текст. Дипити Системс были готовы уладить дело, не прибегая к судебным разбирательствам. Они предлагали выплачивать по тридцать тысяч в год, в течение пяти лет, каждому истцу, входящему в когорту Дэна по возрасту и профессиональным навыкам.

Он перечитал сообщение дюжину раз, пытаясь найти подвох – токсичный мелкий шрифт, который бы подпортил ощущение победы. Но ничего не обнаружил. Он открыл приложенное к письму официальное соглашение, которое набросали юристы; оно было в пять раз длиннее резюме и в десять раз тяжелее для осмысления, но раньше чтение финансовых контрактов было для него привычным делом, и ни одна из формулировок не вызвала в его голове тревожных звоночков.

Перед самым рассветом из спальни вышла Дженис.

– Что читаешь? – спросила она, присаживаясь рядом.

Он переключился на основной текст письма и передвинул ноутбук так, чтобы она смогла его прочитать. Он наблюдал, как Дженис недоуменно хмурится, постепенно осознавая масштаб предложения.

– Все по-настоящему?

Дэн помолчал. Это был хороший вопрос, и он должен был дать на него честный ответ.

– Если я это подпишу, – сказал он, – то, скорее всего, получу обещанные ими деньги – в этом я уверен. Единственное, насчет чего я не уверен, так это… зачем.

– В каком смысле? Скорее всего, они боятся, что если дело дойдет до суда, им придется заплатить еще больше.

– О чем бы ты мечтала в перспективе ближайшего будущего, если бы была важной шишкой в хайтек-компании?

– О колониях на Марсе, надо полагать.

– Давай пока что будем держаться Земли.

Дженис теряла терпение, но решила подыграть.

– Я не знаю. О том, что бизнес идет в гору? Что мои биржевые опционы взлетают выше крыши?

– Но что, если твой бизнес по большей части заключается в продаже товара, который оставляет людей без работы? Включая тех самых людей, которые платят за твою продукцию вполне реальные деньги?

– За что боролись – на то и напоролись, разве нет?

– Да, если только ты не найдешь способ удержать своих покупателей на плаву. Можно попробовать договориться с более богатым правительством о выплате всеобщего безусловного базового дохода – и слегка подсластить пилюлю, предложив немного увеличить собственные налоговые отчисления. Ты и твои машины становятся крупнейшим сектором экономики; то, что раньше было рабочей силой, низводится до роли потребителей, но ББД возвращает их в финансовый круговорот, и деньги продолжают вращаться – безо всяких очередей за бесплатным питанием и бунтов на улицах.

– Ну, мечтать не вредно, – сказала в ответ Дженис. – Но какие бы условия ни были у Нины в Севилье, этого не добиться в масштабах всей планеты.

– Само собой, – согласился Дэн. – Учитывая разницу в политике и представлениях людей о личной ответственности, такой проект заранее обречен на провал. Во всяком случае, если пытаться подогнать всех под один шаблон. Но знаешь, компьютерам в Трифтокраси всегда удавалось подобрать график погашения для любого конкретного клиента. Если ты не ставишь своей целью причинение реального вреда, то собрав о человеке достаточно информации, как правило, всегда находишь вариант реструктуризации, на который он готов повестись.

Дженис окончательно проснулась.

– Ты что, будешь передо мной Кэллама разыгрывать?

Дэн покачал головой.