Созвездие неудачи

Яут не подвел – одним ударом снес охранника с парализатором. Со стороны это выглядело так, будто здоровенного мужика порывом ветра вздернуло над полом, сложило пополам и унесло по коридору вдаль. Один из штатских тоже выстрелил, Йонге ощутил близкое дуновение раскаленного воздуха: похититель использовал не полицейский шокер, а что-то вроде легкого плазменника «Фотон-44», на ближних дистанциях прожигающего в человеке дыру величиной с блюдце. Второй штатский стрелять не мог, он был чересчур занят. Маленький беспомощный подросток вцепился в него, как рассерженный кот в добермана, и молотил чем попало куда придется.

Малозаметное колебание воздуха, изображающее яута в стелс-режиме, чуть сместилось. Пистолет полетел в одну сторону, стрелок в другую. Приземлился стрелок с грохотом, как вязанка дров, после чего не шевелился и никаких звуков не издавал. Йонге взял на себя второго похитителя и от всей души втащил «двоечку» – как наставлял сержант Сталин: с левой прямым в переносицу, с правой крюк в челюсть. Противник рухнул, как подкошенный. Его плазменник (и впрямь «Фотон», только какой-то экзотической сверхкомпактной модификации) откатился к стене.

Йонге машинально подобрал оружие и отметил, как удивительно тихо и мирно сделалось вокруг. Никто даже носа не высунул из номеров. Баталия длилась не больше трех секунд, звукоизоляция в жилых капсулах прекрасная, а огромное преимущество лучевого оружия в том, что оно стреляет бесшумно. Где-то негромко играла музыка. С еле слышным шелестом уползал с поля боя поверженный охранник в серо-красном. Админ, сидя под стойкой, тихонько икал. Перегнувшись через стойку, Йонге сгреб его за грудки, ткнул в нос жалом плазменника и страшным голосом произнес:

– Пятнадцать минут сидеть, бояться, никому ни звука! Поднимешь алярм – вернусь, сожгу!

– Ааа-ыыыы, – булькнул админ, закрыл глаза и сомлел.

Йонге уронил админа и поискал глазами дочь. Джет стояла неподвижно, вжавшись в стенку и держа рюкзачок перед собой обеими руками, как щит. В прошлый раз вживую капитан «Фелиции» видел Джет несколько лет назад, на Тирадии. Тогда она была бойкой девчушкой с парой торчащих хвостиков, целыми днями носилась по пляжам или ныряла с аквалангом. Теперь она изрядно вытянулась, и внешняя схожесть с Ингрид изумляла. То же худощавое, но жилистое сложение. Такая же напряженная, в струнку, осанка. Даже колючий, настороженный взгляд был таким же.

Умиленный отец сделал пару шагов, намереваясь заключить героически спасенную дщерь в объятия.

Ботинки «спейсмарин» с высоким берцем рекламировались как «удобная, не знающая сносу обувь для дальних походов». Керамопластовый «стакан», тройная композитная подошва со стальным супинатором… в общем, суть в том, что пинок «спейсмарином» в коленный сустав – это очень, очень больно. Особенно если удар приходится прямиком в имплантированный на переломе штифт. А вот нефиг лезть с обнимашками, когда в руке плазменный пистолет, а на морде лица резиновый пузырь с пятнами Роршаха.

Йонге взвыл и припал на одно колено, как оруженосец, приносящий своему рыцарю вассальную клятву:

– Гребучий случай! В схватке с тремя вооруженными бандитами самую тяжелую травму мне нанес двенадцатилетний ребенок!..

– Эээ… таварисч Далине? – нерешительно предположил упомянутый ребенок.

– К вашим услугам, – раздраженно ответил Йонге, растирая колено.

– Скажите что-нибудь такое, что можете знать только вы, – потребовало чадо.

– О боги Бездны… Тирадия! Помнишь стеклянный пляж на Тирадии? Я тебе жакийские поющие шары купил! И еще… («Проклятье, она что-то писала в последних мэйлерах, хвасталась, помнится…») А! Пару декад назад ты занял третье место среди энтузиастов-программеров. Твой мод NPC с нелинейным прохождением квеста включили в будущий проект… как его, ч-черт… «Стратагема»! – выпалил Йонге, вспомнив логотип известной компании, частенько всплывавший на планшетке Рудольфа. – Игра «Звездная реконкиста»! Пятый выпуск!

– Шестой, – всхлипнула Гизелла-Амарантина ван Хаглунд.

И самым позорным образом разревелась.

– Йхо-онхе, – невидимая увесистая лапища рухнула на плечо, неумолимо развернув пилота в сторону межярусных аварийных лестниц. – Время уносить ноги.

На десятом ярусе, когда Йонге малость выдохся, беглецы свернули к жилым коридорам и запрыгнули в первую свободную кабинку лифта. Тонко хрустнул пластик – протянув руку к потолку, яут двумя пальцами раздавил крохотный корпус следящей камеры.

– Заметят же, – Йонге стянул с физиономии постылую маскирующую пленку. – Покатится алярма.

«Она так и так покатится, – откликнулся в глейтере Сайнжа. – Сюда глянь».

Йонге посмотрел. Даже взял в руки и повертел во все стороны, чуть ли не обнюхал небольшую пластинку с чипом, протянутую яутом.

«Было под воротником одного из тех, в штатском. Мы только что измордовали двоих сотрудников Фузийской Безопасности.»

«Какого триббла нужно Безопасности от моего ребенка?!»

«Отличный вопрос, Йхо-онхе».

«Мы их как… насовсем?»

«Не проверял на жизнедеятельность. Что, нужно было?»

Лифт, подрагивая, летел вверх, навстречу яростному солнцу и Большому Пузырю.

– Извини за пинок, – подала голос Джет. Втиснувшись спиной в угол и поворачивая голову туда-сюда, она словно сканировала из-под надвинутого капюшона зеркально-пластиковую кубатуру лифта. – Я отчаялся ждать. Решил, ты забил или заплутал по дороге. Спасибо, что выручил… С тобой пришел кто-то под стеллсом, да? Я слышу. Он шумно дышит. И топчется на месте.

– Эммм, – малость подрастерялся пилот «Фелиции». Черт его знает, как нервный подросток отреагирует на явление яута в облегченной боевой выкладке. Вдруг забьется в истерике или вообще потеряет сознание? – Как бы это сказать…

Сайнжа разрешил проблему радикально. Возник из пустоты, отключив режим невидимости – в двух-с-половиной-метровой чешуйчатой красе, из-за которой ему приходилось нагибать голову вперед, чтобы не въехать макушкой в осветительные панели. Дружелюбно ухмыльнулся, широко растянув клыки в стороны. Джет сглотнула, малость шатнувшись из стороны в сторону – хотя, может, качнулся миновавший очередной уровень Каверны лифт.

– Яутжа, – потрясенно выдохнула она. – Офигеть.

– Яутжа – это когда народ в целом, – внес лингвистическую поправку Сайнжа. – Отдельная особь – яут. Я Сааржанайяахтаунир, Носитель Копья Первого Дома. Можно называть Сайнжа. Вообще-то за сокращение имени положен поединок до смерти. Но вам можно. У вас несовершенный речевой аппарат.

– Сайнжа. Яут. Я запомню, – завороженно кивнула Джет и прищурилась, азартно обстреливая Сайнжу расспросами: – Вы из касты воинов или охотников? Вы телохранитель Йонге или он вас нанял для сопровождения? Можно сделать вашу инсту – это не нарушит каких-нибудь национальных традиций? Мои френды взвоют от черной зависти, когда я выложу такой снимок! Вы знаете, как о вас говорят? Мол, в Галактике полно тех, кто слыхал про яутжа, но совершенно невозможно отыскать тех, кто их видел и остался жив… – она вскинула руку с комм-браслетом. Тихий щелчок, над запястьем Джет повис кадр со схваченной крупным планом оскаленной мордой Сайнжи. Морда смотрелась чрезвычайно выразительно.

– Нет, – вмешался Йонге. – Никаких эксклюзивных фоточек.

– Почему? – слаженным хором возмутились яут (обожавший сливать в Скайнет терабайты своих портретов с тэгами «крутая добыча», «я великий воин», «моя очешуенная физиономия») и Джет (как любой тинэйджер в Галактике, мечтавшая об армии восторженных подписчиков своего твитт-блога).

– Потому что ты прячешься, – напомнил пилот. – Ну-ка представь, если твой блог бдительно мониторят, а тут ты выбрасываешь обнимашки с яутом? Сайнжа, это Джет. Прошу любить и… эээ… жаловать.

– Высокая честь для меня, – яут затряс лобастой башкой и заклекотал, выражая безмерную радость. Десятки металлических креплений и украшений на раскачивающихся дредлоках немелодично зазвякали.

– Эй-эй, прием, – ожила крохотная капелька передатчика в ухе Йонге. – Здесь Вебер. Мы с деткой малость подсуетились, учтя твоя полную неспособность к стратегическому планированию. Организовали для вас зеленый коридор с оркестром. Ковровая дорожка расстелена на гейте Лима-Два.

Рудольф удобно возлежал на диване в кают-компании, одним глазом рассеянно поглядывая на экран с новостями Кестагана, а другим – в бокал с «галактикой». Завидев вернувшийся экипаж и гостью, он перетек из лежачего положение в стоячее.

– Рад видеть всех живыми, и в особенности прекрасную… прекрасного… Verdammt! …прекрасное дитя. Рудольф Вебер, лучший бортмех по эту сторону Пояса Ориона, – представился он, украдкой задвинув ногой под диван пару пустых бутылок. Джет окинула его изучающим взглядом с головы до ног, что-то решила про себя и протянула твердую ладошку:

– Очень приятно, Джет, – механик ответил церемонным рукопожатием. – А где миз Фелиция? Если б не ее понимание, меня б здесь не было…

– Добро пожаловать на борт, – прозвенела по внутренней связи ИскИн. – Я здесь и вижу тебя. К сожалению, не могу поприветствовать тебя во плоти за отсутствием материального облика.

Ощутив себя в безопасности, Джет откинула капюшон худи на спину. Еще не сформировавшиеся до конца черты остренького лица и впрямь смахивали на пацанские. Светло-каштановые волосы высоко выбриты на затылке, длинная челка распадалась надо лбом на две косо срезанные прядки. Кожа болезненно-светлая, на скулах резко выступают два пунцовых пятна – то ли от пережитого стресса, то ли от смущения.

– Миз Фелиция и есть корабельный ИскИн нового поколения? – догадалась она. – В вашем объявлении говорилось – «межрасовый экипаж». Яут, два человека, ИскИн – а кто еще?

– Еще с нами ходил жаки, но сбежал, – буркнул Йонге, стаскивая с себя промасленный комбез. – Не вынес привычки Рудольфа разбрасывать повсюду грязные фонящие тряпки и народного обычая Сайнжи делать абразивный маникюр прямо в кают-компании.

– Неправда, его достало твое постоянное жульничество при заполнении налоговых, – возразил механик, снова обрушиваясь на диван. – Джет, ты это… проходи, садись, будь как дома. Выпить хочешь?

Йонге прожег гостеприимного бортмеха свирепым взглядом. Джет неловко присела на краешек угловатого барного стула:

– Почему так холодно?

– Кондей разладился, – торопливо пояснил Йонге, исподтишка показав Рудольфу кулак. Не объяснять же несовершеннолетней, но весьма сметливой девице, что вынужденное понижение температуры малость снижало сексуальную активность неугомонного в своей любвеобильности яута. Откалиброванный синхрон и успешная личная жизнь экипажа, конечно, прекрасны. Однако что прикажете делать с непреходящей эрекцией, зудящими яйцами и манерой Сайнжи прихватывать напарников-людей за задницу в самый неподходящий момент? Учтя активное теплолюбие яутов, Йонге решил, что лучше малость подмерзнуть, чем быть круглосуточно готовым дать отпор настойчивым яутским домогательствам. Все имеет свои разумные границы, и секс – не исключение. – Рудольф все никак не соберется починить… Так о чем бишь мы?

– О коллекторах, – жизнерадостно возник Рудольф. – Много наваляли?

– А, язви твою душу!.. Джет, я понимаю, ты устал, у тебя жуткий стресс, но у меня вопрос. Много, много вопросов. Для начала, что за чертовщина тут творится?

– Йхо-онхе, – укоризненно протянул Сайнжа, – у тебя в гостях юный матриарх, а ты его пытаешь прямо с порога. Джет, не гневайся на него. Йхо-онхе просто волнуется.

– Я не матриарх, – отрезала Джет. – Я есть хочу.

– И я не волнуюсь, – мрачно буркнул Йонге. – Я спокоен и позитивен, как протон. Руди, ты говорил касательно выпить? Плесни мне водочки.

– Айн момент, – покладисто согласился бортмех и пошел за выпивкой.

Пока он ходил, а Сайнжа, прикрыв глаза, о чем-то советовался с корабельным ИскИном, Йонге сунулся в пищеблок, совмещенный с кают-компанией. Торопливо обшарил шкафы и холодильники для полуфабрикатов, соображая, чем угостить незваную гостью. Странно, еще сутки назад Джет мирно пребывала на другом краю Вселенной. Она жила в строчках мэйлеров, порой прилетавших по блик-связи, и была отмеченным галочкой пунктом в мысленном списке Очень Важных Вещей в жизни Йонге Далине. Теперь она сидела в кают-компании его корабля, быстро и нервно ощипывая пальцами манжеты рукавов худи. Он отвечал за ее жизнь и благополучие – и не испытывал по этому поводу ровным счетом никакого восторга. Йонге даже не представлял толком, как с ней говорить.

«Какого ляда на борту нет ничего, кроме бухла и полной кладовки протеиновых брикетов?» – раздраженно воззвал он к отсутствующему напарнику.

«Брикеты не трожь, – прилетело от Рудольфа. – Собственность навигатора. Он обещал оторвать голову любому, кто покусится на его запасы. На закупку продовольствия для экипажа за последние двое суток капитаном денежных средств не выделялось! – в майнде капитана возникла анимированная рожа, ехидно дразнящаяся раздвоенным языком. – Пошарь в нижнем шкафу, помнится, там валялась пачка чокоатля… Слушай, чего эта твоя Джет так на меня косится? Даже стремно малость.»

«Брезгует отвратным зрелищем пьяного берлинца», – надорванная пестрая пачка оказалась на месте. Йонге заварил чокоатль, добавил пару галет и преподнес Джет. Девчонка обхватила чашку обеими ладонями, грея пальцы, и зыркала исподлобья то на капитана, а то на навигатора.

Вернулся Вебер с запотевшим стаканчиком «Ядерной». Пока Джет мелкими глотками отхлебывала напиток, пилот в два приема прикончил гранчак, поджариваемый с трех сторон глейтерным излучением крайне заинтригованных соратников и ИскИна. Пауза затягивалась. У Йонге возникло ощущение, что сейчас у него задымится либо макушка, либо задница.

– Так чего с тобой происходит?! – в конце концов рявкнул он.

Пожалуй, переборщил и с резкостью, и с громкостью. Джет втянула голову в плечи и сжалась в комочек. Чашка задрожала в ее руках, и Джет с преувеличенной осторожностью поставила ее на стол. На глазах выступили крупные слезы.

– Хорошо, хорошо, извини, – немедленно сыграл отход незадачливый допросчик, внутренне содрогнувшись при мысли, что сейчас придется унимать подростковую истерику. – Все, не плачь, прости меня, я слишком груб. Но ты ведь пойми, я очень волнуюсь. В конце концов, мы же должны понимать, что творится, просто для того, чтобы решить, что делать дальше. Не расстраивайся. Давай так: расскажи хотя бы то, что знаешь. Начни с того, почему вы улетели с Хатанги. Ты ведь не один летел, так?

– С Лексом, – кивнула Джет. – То есть с Александером. Это бойфренд Ингрид. Они вместе уже несколько лет, – она сосредоточенно нахмурилась. – Последние полгода я жил в интернате, потому что Ингрид и Лекс отбыли в экспедицию.

– В какую экспедицию? – машинально спросил Йонге.

– На Курциаль, – без раздумий ответила Джет.

Фелиция вывела над столом голограмму требуемого сектора Блока Фузии, где возле своего желтого карлика одиноко нарезала круги прохладная планета земного типа. Про Курциаль Йонге кое-что слышал краем уха. Включенный в планы Второй Волны по терраформированию, этот мир позже был признан бесперспективным, не дождавшись появления колонизаторов. Жизнь на нем развилась до стадии позвоночных ящериц и птиц, но затем эволюция застопорилась. Тихий, пустой, малость потусторонний мирок на обочине малоиспользуемой спейсштрассе К-305, на который никто никогда не претендовал, почему-то удостоился внимания Института Истории.

– Гм, – Йонге воззрился на полупрозрачную схему. – Они же ксеноархеологи. Что может интересовать ксеноархеолога на планете, где разумной жизни никогда не было?

– Без понятия.

– Фелиция?

– Статей или отчетов о результатах историографических изысканий на Курциале в течение трех последних декад в Скайнете не публиковалось. Проверить закрытые разделы?

– Пока не надо. Ладно, проехали Курциаль. Ингрид с бойфрендом вернулись из экспедиции. Что дальше?

– Ингрид заказала нам с Лексом билеты до Таульги. Я не усек, с какой радости должен внезапно срываться в неизвестность посреди учебного семестра. Ингрид огрызнулась, мол, руководство школы она берет на себя, моя задача – скоренько упаковаться. Мы поссорились, она разозлилась. Прежде с ней такого не бывало, она всегда умеет держать себя под контролем. А тут взревела голодным тапасом, мол, это не моего ума дело. Ага, я внезапно лечу невесть куда – и это совершенно не мое дело? Я ей что, посылка, которую достаточно запаковать и отправить «Фед-экспрессом»?

Фелиция изобразила масштабированный участок пространства между Хатангой и Таульгой. Через несколько секунд к ним добавились траектории перелетов Таульга – Станция Цецилия и Станция Цецилия – Кестаган.

– Наиболее вероятный маршрут от Хатанги, – пояснила Фелиция.

– На Кестагане Лекс усадил меня в кафе, сам ушел к билетным терминалам. Там его окружили люди в форме охранников космопорта и быстро увели. Он успел подать мне условленный сигнал: «Беги и прячься». Я сделал, как велено. Но понятия не имел, сколько придется торчать в мотеле. Спустя полсуток психанул и откровенно сдрейфил. Стал думать, как выбраться с Кестагана, додумался до чартерных рейсов. Шерстил инфодоски, увидел название вашей компании и твое имя. Вышел на связь. Ты ответил, велел ждать. Вместо тебя вломились эти... с пистолетами. Скрутили и повели. Остальное сам знаешь.

– Ты и твой спутник провели бок о бок больше восьмидесяти стандарт-часов, – подключился Рудольф. – За это время он ни разу не обмолвился о цели путешествия? Не брякнул по неосторожности ни полсловечка о причине, погнавшей его в такой далекий рейд? У тебя самой… самого должны же быть какие-то предположения!

– Во-первых, Лекс – бойфренд моей матери. Он не мой биологический отец, не задушевная подруга и не дружок по классу, – с неожиданной резкостью отчеканила Джет. – У нас неплохие отношения, но и только. Школьный психиатр сказал, я должен научиться очерчивать свои социальные границы и защищать их. И помнить, что личное пространство других людей заслуживает уважения и невмешательства. Поэтому я и не лез к Лексу с расспросами. Во-вторых, меня ведь никто не похищал и не увозил тайком. Мы отправились в путь с ведома и разрешения Ингрид. В-третьих, перелеты и прыжки – штука чрезвычайно скучная и однообразная. В основном я дрых, шлифовал курсовые проекты, когда позволял Скайнет – мотался с кланом в данжи. Лекс всю дорогу торчал в обнимку с лэптопом. Отчет об экспедиции строчил, что ли. Мы добирались до очередного спейс-узла, пересаживались на другой борт и мчались дальше. Лекс твердил, у него все под контролем. Сказал, на Кестагане точно выяснится, оправданы его подозрения или нет. Обещал при любом раскладе без утайки рассказать мне все, когда доберемся до места. Но – не успел.

– До какого места? – спросили капитан и бортмех хором.

– До Рамаяны, – тихонько произнес подросток, прикрыл глаза и ушел в себя.

Йонге и Рудольф переглянулись. Первый пилот поймал себя на том, что с каждой минутой все сильнее сожалеет о героическом порыве мчаться спасать Джет. Поведанная история пестрила зловещими недоговоренностями и нестыковками, вдобавок издавая сильнейший душок грядущих неприятностей. Мало им своих финансовых бед, что ли?

– Джет, а вот эти парни из безопасности, что явились по твою душу… они не упоминали банк «Кластер-Меркантайль»? Аббревиатуру «К-М» или коллекторскую службу?

– Нет, – помотала головой Джет. – Они сказали, поступила наводка от админа «Пересменки», видевшего объявление о розыске пропавшего ребенка. Меня то есть. У них был приказ изъять меня из отеля и поместить в отделение Ювенальной опеки.

– Тебя объявили в розыск? – потерял нить логической связи Йонге.

– Ну да.

– Фелиция, сводку новостей…

– Уже, – откликнулся ИскИн. – Объявлена в розыск по станции Кестаган Гизелла-Амарантина ван Хаглунд, двенадцати лет. Причина: похищена, разыскивается родителями.

Рудольф громко прокашлялся.

– Настойчиво голосую за немедленный сеанс переговоров с родительницей юной леди, – заявил механик. – Уж она должна быть в курсе, куда и зачем отправила собственного ребенка.

Йонге досадливо цыкнул зубом:

– Блик-связь с Хатангой, угу. Ты что, настолько богат? В лучшем случае мы можем кинуть запрос. Дней через десять дождемся ответа.

– Бедность отвратительна, – изрек Рудольф. – Когда мы с Фелицией задумаем податься в другой экипаж, в первую очередь пробьем финансовое состояние компании. Если оно окажется ниже шести пунктов по индексу Джобса, перетопчутся без наших услуг, да, детка?

– Вы совершенно правы, товарищ Вебер.

«Заткнитесь, а? Капитан думает!»

Ничего толкового в многоопытную голову Йонге Далине придти не успело, ибо, влекомый соблазнительным ароматом недопитого чокоатля, на стол смачным шлепком спланировал из потолочного вентканала Шмютцель.

Шмютцель был нынче в дружелюбном модусе. Каковое дружелюбие продемонстрировал всеми возможностями, отпущенными природой волосатому пауку размером с кокер-спаниеля. Растопырил в метровом размахе передние ноги, стоя на четырех задних, и приветственно задрал желтые, лаково блестящие педипальпы. Вот, говорила его жестикуляция, посмотрите, это ничего, что я выгляжу близким родственником пандорианских аркиоп-убийц. Крест на головогруди, я совершенно не такой!

Кличку несуразному созданию, четырёхглазому и восьмилапому, дал Рудольф. В переводе с необерлинского – Крошка Мерзость.