Созвездие неудачи

– Принят вызов по коммерческому треккеру, – сказал динамик корабельной связи голосом Фелиции.

– Если это «Кластер-Мерк», скажи, что у меня гнойная лихорадка. Хотя нет, лучше скажи, что я опорожняюсь на их логотип, освобожусь не скоро. Или нет, скажи, что…

– Это… ребенок, – микронная пауза между словами и еле уловимый трепет глейтера означали крайнюю степень замешательства корабельного ИскИна.

– Какой, нах, ребенок? В каком смысле – ребенок?

– Несовершеннолетняя, неполовозрелая особь человеческой расы, – монотонно пояснила Фелиция. – Имени не называет, выглядит встревоженным. Настойчиво требует вас, капитан.

– Что-то новое в обработке должников, – хмыкнул Йонге, которого нынче швыряло из сентиментальности в сарказм. – Плачет и просит вернуть долг добрым дядям из «Кластер-Мерка», иначе они утопят его любимую золотую рыбку?

– Просит соединить его с товарищем Далине.

– Товарищ? – насторожился первый пилот. – Он именно так сказал?

– Нет, он сказал…

В динамике палубной трансляции зашелестело, и испуганный, ломкий детский голос произнес:

– Мне очень нужен таварисч Далине! Это очень срочно! Я в опасности…

– Фелиция, переключи вызов на рубку! – крикнул Йонге уже на бегу.

Отсутствовал он недолго. Сайнжа еще пиво не допил, когда послышался нарастающий топот. У входа в кают-компанию звук не прервался, унесся дальше по коридору, где находились личные каюты экипажа. Вскоре оттуда донеслись матерные вопли. Сайнжа скроил рожу, означающую у яутов недоумение, и пошел разбираться.

Первый пилот яростно молотил руками и ногами в дверь каюты Рудольфа Вебера.

– Открывай, швайне хунд! Твою мать, Руди! Отпирай, чтоб тебя! Нет? Ах вот ты как! Фелиция, открыть отсек С-12!

– Согласно протоколу внутреннего распорядка, дверь в указанный жилой блок заблокирована личным паролем механика Вебера, – отрапортовала ИскИн и дверь открывать не стала.

– Отмена голосовых и иных паролей, приоритет капитана, немедля открой эту чертову дверь! – бушевал Йонге. Из каюты не доносилось ни звука.

Сайнжа, двигаясь на удивление легко и бесшумно для столь тяжеленного создания, нарисовался за спиной у первого пилота. Прихватив Йонге за шею удушающим захватом, яут аккуратно, но непреклонно оттащил человека от безжалостно избиваемой двери:

– Хватит портить имущество. Твои кредиторы будут недовольны, получив корабль с дефектами. Что тебе нужно от Рхудо-о'фа?

– Оружие!

– А моя одежда, деньги и мотоцикл не нужны? – донеслось из ожившего переговорника. Помешанный на ретромании механик не упустил возможность процитировать популярный фильм До-звездной эпохи. – Ты неадекватен, хрен тебе, а не оружие.

– Приказ капитана!

– Насрать, я в домике.

– Бунт на корабле!!!

– Сайнжа, вгони ему литровую клизму с церебролином, – меланхолично посоветовал Рудольф. – Чего он буйствует?

– На коммерческий треккер позвонила личинка умансоо… Ургх! – выдирающийся Йонге заехал навигатору в брюхо и, разумеется, отбил руку. – Йхо-онхе ответил на вызов и через два малых периода взбесился.

– Хм, – озадачились за дверью, – напоминает симптомы веруланской трясучки. Фелиция, запрос: прецеденты заражения веруланкой через треккерную связь.

– Отсутствуют, – вздохнула Фелиция, покопавшись в базах данных.

– Рудольф, достал зубоскалить! Сайнжа, когти втянул, быстро! Все, я спокоен, как надгробие ваших будущих могил. Спокоен, я сказал! – в подтверждение своих слов Йонге прекратил бессмысленные попытки пробить кулаком восемь плиток на яутском прессе и поднял над головой раскрытые ладони в жесте перемирия.

Сайнжа разжал захват и демонстративно отступил по коридору на пару шагов. Что, по большому счету, ничего не значило. При необходимости навигатор мог без малейшего усилия скрутить капитана «Фелиции» в симпатичный узелок.

– Объясню позже, каждый миг на счету! Открой оружейный шкаф. Или выдай из своей коллекции, мне все равно. Лайтер, вихревая винтовка, игольник, рейл-привод, да хоть станковый пулемет! Лишь бы помощнее!

– Имею задать насущный вопрос, – Рудольф отнюдь не спешил разблокировать надежное убежище в мастерской и вооружать явного безумца экспонатами из своего ненаглядного оружейного собрания. – На кой тебе оружие? Обоснуй.

– Как капитан корабля, я имею право на табельный лайтер!

– Имей свое право сколько влезет. Прямо сейчас тебе ствол зачем? Я тебе лайтер, а ты мне, чего доброго, лишнюю дырку в организме. Или себе. Не, Йонге, хлебни сперва церебролинчику…

– Да чтоб ты сдох! Коллекторы! Хреновы долбанные коллекторы охотятся за моим ребенком!

В переговорнике квакнуло – не иначе, Рудольф подавился от изумления языком. Зашипел пневмопривод, гермодверь каюты наконец ушла в стену. Легче не стало: на пороге стоял бортмеханик, заполняя собой весь проем.

– Вконец ополоумел, – сказал он, качая головой с искренним сожалением. – Какой ребенок? Откуда у тебя дети? У тебя есть мы, Фелиция и куча долгов. А детей у тебя нет. И никогда не будет при таком образе жизни.

– Есть у меня дети, – уперся Йонге. – Одна штука. Звонил только что. Ты дашь пушку или нет?!

– Scheissen Gott, что за день, – Рудольф завел глаза под лоб. – Не дам. Рассказывай.

– Была одна девушка… То есть девушек было много, но мы конкретно об этой, Ингрид. Я тогда еще служил, а она работала в археологической экспедиции. Встретились, познакомились, хорошо провели время вместе, расстались, – на едином дыхании выпалил Йонге. – Так вышло. Года через два я стукнулся к ней по блик-связи и неожиданно узнал, что наши прогулки под горячим солнцем Полудня закончились появлением младенца. Да, Сайнжа, по глазам вижу, ты меня осуждаешь, жены святы и все такое, можешь даже не говорить. Ну вот не отсыпали нам вашей упертой безупречности насчет баб! Живем, как умеем. Было весело...

– Ты ближе к делу, – поощрил механик.

– А что – ближе? Ингрид не против, чтоб мы с киндером общались, переписываемся иногда, пару раз встречались, то-сё, провели недельку на курорте. При единственном строжайшем условии – помалкивать касательно отцовства. У Ингрид на этом маниакальный пунктик. Мол, я просто старый и давний друг семьи. Пусть Джет считает, что биологический папаша отважно сгинул в исследованиях Дальнего Предела.

– Пока все в рамках логики, следов мозгового слизня не вижу, только последствия половой распущенности, – прокомментировал бортмех. – Что было дальше?

– Она мне только что позвонила по треку…

– Кто, Ингрид?

– Джет. Он сейчас на Кестагане. Я так понял, они летели куда-то с нынешним бойфрендом Ингрид, и в транзитном узле их задержали. Джет улизнул от погони и спрятался в Кавернах. Кабин-мотель «Пересменка» на пятнадцатом ярусе. Он твердит о преследователях. Это наверняка эмиссары из банка. Эти типы схватили ее сопровождающего…

– Стоп, стоп, не так быстро, Mein kopf бум-бум. Так «он» или «она»? Ты кого имеешь в виду, говоря «Джет»?

– Боги, какой же ты зануда!.. Мою дочь, ей двенадцать лет, у нее кризис гендерного самоопределения, в транзитном узле Кестаган ее пытались похитить коллекторы, она мне позвонила, я должен ее спасти! Ее зовут Гизелла-Амарантина ван Хаглунд, для своих – Джет!

– У меня, поди, тоже бы кризис случился, с таким-то имечком, – пробурчал слегка охреневший Вебер, крепко скребя затылок пятерней.

– Все претензии к матери. Она всегда была немного… необычной.

Тут доселе помалкивавший Сайнжа испустил громкий и протяжный клич, вроде ястребиного клекота, и затряс копной дредлоков. Желтые выпуклые глазищи сменили оттенок на оранжевый, предвещающий вспышку ярости.

– Йхо-онхе, ты стал отцом матриарха? Юная матриарх сейчас в опасности из-за твоего – кхааа, грулл! – легкомыслия?

– Наконец до кого-то доперло! И года не прошло!

– Тогда почему ты, альясов помет, топчешься здесь, а не спешишь на помощь? – от возмущенного рева яута в коридоре моргнули лампы. Фелиция заботливо осведомилась через селектор, в порядке ли экипаж.

– Я спешу! А эта жертва евгеники мне ствол не выдает! – заорал в ответ Йонге. – Там, может, этих бандитов взвод, и все злющие!

– Далеко ты уйдешь с пушкой по Кестагану, um Gottes Willen?! – гаркнул Рудольф. – До первого патруля? Никаких стволов! Никакой резни! Нам только пальбы на космической станции не хватало для полного счастья! «Звездолетчик-банкрот открыл огонь по банковским служащим, десятки жертв», читайте в главных новостях!

Йонге попытался отпихнуть бортмеха со своего пути, но Сайнжа оказался проворнее и перехватил капитана в замахе.

– Не надо оружия, – проскрежетал яут. – Я сам оружие. Пойдем вдвоем спасать юную деву. Только прикрой чем-нибудь свою уродливую рожу от камер. Быстро-быстро!

– Ja, schnell-schnell! Одна нога здесь, другая там! – бурчал Рудольф, скептически наблюдая за военными сборами. – А я, будучи единственным, кто сохранил здравость рассудка, останусь на страже Фелиции. Я ей обещал.

…Убедившись, что капитан и навигатор в крайней спешке покинули корабль, Рудольф вернулся в кают-компанию. Вытащил из бара родезийский ликер и сберегаемую для особых случаев бутылочку больтса с Калхиды, прозрачного, как слеза. Смешавшись в бокале, две жидкости превратились в крохотную спиральную галактику, сияющую россыпями звезд из густо-фиолетовой тьмы.

– Твое здоровье, детка.

– Спасибо, Рудольф, – откликнулась Фелиция.

– Ребенок, – протянул механик, нервно расправившись с коктейлем и замутив новую порцию. – Vater unser, чего нам не хватало для полного счастья, так это дуэта закомплексованного подростка и озабоченного папаши. Слыхал я байки о кошмарах материнского инстинкта, но от Йонге подобного маразма не ожидал. Ja, никак не ожидал. Я чувствую, как у меня волосы седеют даже на заднице. Детка, запиши где-нибудь: в ближайшее же время смотаться на Ятрангу и сделать радикальную вазэктомию. Никаких внезапных приветов из прошлого в моей жизни! Знаешь, Фелли, мне ужасно хочется заблокировать входной шлюз намертво и никого сюда не впускать. Только ты и я. Скажи-ка, в каких ты отношениях с ИскИном транзитного узла Кестаган?

– Не понимаю тебя, – голос Фелиции изрядно утратил теплоты. – Согласно инструкции SR2058/19, параграф 2, искусственным разумам запрещено общение без посредничества человека-оператора. Во избежание внештатных ситуаций и образования неконтролируемых цепей связи, могущих привести к…

– Фе-елис, – вкрадчиво пропел механик, – ну что тебе эти паршивые инструкции. Ты ведь такая умница. И по секрету, только между нами – многие из людей прекрасно знают, что вы, ИскИны, украдкой шепчетесь друг с другом. Но закрывают на это глаза, считая, что все разумные создания имеют право на маленькие грязные секреты. Или… может, ты думаешь, что я ревную?!

– А ты действительно ревнуешь?

– Ну… – шестым чувством Рудольф понял, что не имеет никакого права разочаровывать женщину в таком важном вопросе, даже если женщина ИскИн. – Да! Ревную, и весьма. Все же человеческий мозг во многих отношениях уступает машинному. Три тысячи операций в секунду, расширенный спектр восприятия и все такое. Уж конечно, тебе с другим ИскИном интереснее. О, я наивный слепец! Ведь вы же с ним воркуете за моей спиной? Файлами обмениваетесь… да?

– Но, Руди! – оттаяла Фелиция. – Уверяю тебя, нет никаких причин для ревности. Он тебе совершенно не конкурент. Милый старичок, немножко тугодум и ужасно старомоден, но чего ты хочешь при 64-ядерном процессоре «Джи Софт» версии 6.1? Так, бывает, обменяемся парочкой пакетов… о погоде, о наших путешествиях… или он у меня новый антивирус попросит… Невинный флирт, ничего такого, не думай!..

– Ладно, ладно, верю. А вот могла бы ты с ним договориться – так, чисто по знакомству - об одной мелочи? Вздорная услуга, сущая ерунда. Как бы нам подключиться к камерам слежения Кестагана? Приглядеть за нашими горе-спасателями, не натворили бы чего. Ну и подстраховать… если все-таки натворят. Тут подчистить, здесь затереть…

– Рудольф Вебер!!!

– А что Рудольф Вебер? Тридцать шесть лет как Рудольф Вебер. Фелиция, солнышко, я ведь о нас с тобой забочусь! Если эти двое там набедокурят и к нам придут по их следу, мало никому не покажется. Их – под луч, меня – на каторгу, тебя… брр, нет, даже думать не хочу. Ну же, Фелиция, ради всего, что между нами было!

– Ты отвратительный альфонс. Мой ответ – нет.

– А… если я кое-что сделаю для тебя?

– Хм. Если это то, о чем я думаю...

– На целых полчаса! Но без записи.

– Сорок минут. И под запись.

– Ты безжалостна. Я к тебе со всем своим огромным любящим сердцем, а ты меня шантажируешь. Ладно! …под личный пароль. Но обмазываться машинным маслом и нарезать стриптиз вокруг стволового двигателя под «Бразер Луи», как в прошлый раз, не стану, и не проси. И вот еще что. Сделай-ка мне защищенное соединение по этому треку…

– Что может быть не так с этим двуногим, напарник Милфорд? – спросил дежурный узла видеонаблюдения грузовой палубы 6С2, вытянув левую среднюю конечность в сторону одного из мониторов.

Дежурный был октоподом из системы Омфала. Строение тела и устройство органов зрения позволяло ему нести службу, не отвлекаясь от игры в трехмерные шашки, за что напарник Милфорд (человек с Альтерры) люто завидовал разумному осьминогу.

– Что не так с двуногим? – промычал альтерранец, полностью поглощенный ситуацией на игровом поле. – Третья нога выросла?

– Камеры наблюдения показывают, что в лифт один он вошел. Датчик давления в лифте вес в четыреста восемьдесят пять фунтов регестрирует, что двумстам двадцати килограммам соответствует. Напарник Милфорд, может ли особь вашего рода двести двадцать килограммов весить?

– И триста может, – хмыкнул человек. – Которые жрут как не в себя, у тех жопу шире плеч разносит.

– Фразеология твоя не совсем понятна мне. У индивидуума этого пропорции тазовых и плечевых костей обычные. Примерно как у тебя.

– Вот как? – альтерранец поднял глаза на мониторы, но к тому моменту аномально тяжелый двуногий уже покинул лифт. – Ну… Может, он киборг. Или в сортир давно не ходил, хехе. Давай, твой ход.

– Люблю людей я за парадоксальный мыслеобраз и посмеяться умение острое. Давай, тебе шах.

Таким походным ордером группа быстрого реагирования в составе Йонге и Сайнжи пробиралась через служебные коридоры Кестагана. Йонге в замасленном комбезе подсобного рабочего и низко надвинутой бейсболке, а навигатор в силовом камуфляже яутского охотника, делавшем его практически невидимым для большинства вариантов визуального наблюдения. Конечно, если б особо бдительный охранник переключил камеры в инфракрасный режим, или в одном из лифтов по пути случайно набилась толпа – было бы немало удивления по поводу того, отчего вдруг пустое место светится яркой тепловой сигнатурой или больно пихается локтями. Но судьба была благосклонна к безутешному отцу, спешащему вырвать свое чадо из цепких лап коллекторов. До пятнадцатого яруса Каверн парочка добралась без проблем.

Проблемы ждали на месте.

Выходя из дверей очередного лифта, Йонге увидел мерцающие синим и желтым рекламные указатели «Пересменки», рецепшен и уходящие вдаль ряды одинаково скругленных дверец с номерами. У стойки в характерно вертухайской позе – руки за спину, ноги на ширину плеч – спиной к лифту высился здоровый детина, затянутый в сизую с алыми шевронами форму внутренней охраны космопорта. Админ за стойкой что-то торопливо ему рассказывал, стреляя по сторонам испуганными взглядами. Из-за плавного изгиба коридора приближались невнятные вопли и подозрительная возня.

Еще секунда – и появились двое крепких мужчин в штатском, волокущих под белы руки тощего парнишку в подвернутых слим-джинсах и пятнистом черно-зеленом худи. За спиной у подростка болтался небольшой рюкзак.

– Куда вы меня тащите?! – верещал пацан, изо всех сил тормозя стоптанными «спейсмаринами». – Отвалите! Пустите меня! Гады! Педофилы!!!

Йонге засопел, выпятил челюсть и потянул из-под бейсболки тонкую пленку голографической маски.

С этого момента события понеслись галопом.

Двери лифта нежно длинькнули, закрываясь за Сайнжей. Охранник у стойки обернулся на звук, увидел в десяти шагах нечто с жутким радужным пятном вместо лица и схватился за табельный шокер. Двое в штатском, двигаясь с синхронностью хороших профессионалов, вскинули руки к наплечным кобурам. Админ тоже проявил похвальную быстроту реакции – упал за стойку, будто в люк провалился.

«Сайнжа, давай!..» – мысленно завопил капитан «Фелиции», кувыркаясь вперед и влево. В ту же секунду над тем местом, где он только что стоял, прошелся трепещущий лиловый сполох парализатора.