Для англоманов: Мюриэл Спарк, и не только

Гарри. Ну что… голова болит. Все прошло нормально, да? Я издали смотрел.

Кейт. Может, все же останешься?

Гарри. Да ненавижу я ваши светские рауты! Только что с воли приехал, не привык еще. Тут во дворце все другое, и люди другие…

Чарльз. Гарри, пожалуйста, останься. Это важно.

Гарри. Понимаешь, какая штука: голова — раскалывается.

Секунду смотрят друг на друга, Гарри выходит.

Уильям.

Ну, мы пойдем, поговорим с гостями. Всех обойдем по кругу — и домой.

Чарльз. А где мой внук, где Джордж?

Кейт.

Уехал с няней. Устал малыш, она его уложит.

Чарльз. Не плакал, молодец…

Уильям. А ты как думал?

Чарльз.

Я думал, что расплачется. Дитя, Но как-то ухватил, что делать должно: Смотрел и слушал тихо, как большие, И, как большие, слезы проглотил. Ты, Уильям, тоже тихим был ребенком. Бывало, с матерью твоей пугались: Не умер ли младенец в колыбельке?

Уильям.

Пугаемся и мы за сына. Страх Родительский — пустой, нелепый, вздорный.

Чарльз. Нет ничего страшней потери сына.

Входит Джеймс, пресс-секретарь, делает Чарльзу знак.

Чарльз. Прошу меня простить, у Джеймса дело…

Уильям.

Ах папа, нет, пусть дело обождет. Тебе сегодня тяжко. Хочешь, мы Останемся? Поговорим семейно…

Камилла. И правда, друг мой, побеседуй с сыном.

Чарльз. Нет-нет, идите, Уильям.

Пауза.

Уильям. Что ж, как знаешь.

Уильям и Кейт выходят.

Джеймс.

Премьер-министр хотел бы вам сказать Два слова. А потом — ваш выход к прессе. Там все кипит, готовьтесь к обороне.

Чарльз. Я приготовлюсь, дайте мне минуту.

Джеймс выходит.

Чарльз. Ты тоже, дорогая, извини…

Камилла. Конечно, дорогой, я понимаю… (Целует его, выходит.)

Чарльз.

Ах, наконец-то — тишина… Гудит От круговерти душной голова. Ведь с матушкиной смерти — ни секунды Покоя! Все бегут ко мне, кричат, И теребят, и рвут меня на части. Я должен на вопросы отвечать, Немедля разрешать все затрудненья, Как будто мой ответ готов сей миг, Как «доширак» в руках плохой хозяйки. Моя же мысль должна взрасти, созреть И временем неспешным пропитаться, Как пряностью жаркое у гурмана. Я жизнь свою влачил в преддверье трона. Признаюсь, я порой воображал: Вот матушка безвременно почила — Несчастный случай, редкая болезнь, — Я у кормила власти с юных лет И царствую спокойно, мудро, долго… Нет, все же лучше, чтоб она жила! Ведь пылкая мечта согреет сердце Своим огнем верней, чем жизнь сама. Останусь вечным принцем, в короля Не превращусь, как в бабочку личинка. И кокон хрупкий оградит меня Надежнее, чем крепостные стены, От жгучего позора неудачи…

Входит Джеймс.

Джеймс. Ваше Величество — премьер-министр.

Чарльз. Просите, Джеймс.

Джеймс выходит.

И вот — свершилось, мой настал черед. Еще корона лба не осеняет, Но коронован дух! Права Камилла: Высокий жребий — по рожденью мой.

Входит Эванс, премьер-министр.

Эванс. Примите соболезнованья, сэр…

Чарльз.

Благодарю. Хотя не я один Понес потерю…

Эванс.

Вся страна скорбит. Но ваша скорбь, уверен, много глубже. Вы слышали приветственные крики?

Чарльз. Приветственные? На похоронах?

Эванс.

Гип-гип-ура! И трижды повторили. Пожалуй, неуместно, но зато Проникнуто любовью к королеве.

Чарльз. Не слышал. Погружен в глубины скорби.

Входит Джеймс.

Джеймс. Идемте, журналисты заждались.

Чарльз. Поговорим позднее.

Эванс. Несомненно.

Пауза.

Чарльз. Что ж, я иду, прощайте.

Джеймс.

Погодите. Ведь мы уговорились: будет лучше Для мира и спокойствия державы, Если премьер-министр и король К народу выйдут вместе.

Чарльз.

В самом деле? Не помню я такого уговора. И полагаю, что к народу выйти Мне лучше одному. Короне должно Над низменной политикой парить.

Эванс. Политика смиренно удалилась.

Джеймс и Эванс выходят.

Чарльз.

Как принц я был бы рад взойти на сцену С премьер-министром, чтоб чужая слава Возвысила меня. Теперь не то. Теперь я сам возвышен! Королева От нас ушла. Да здравствует король! И это — я!

Чарльз выходит.

Сцена 2

Гарри и Спенсер в ночном клубе. Звучит музыка, вокруг танцуют, пьют.

Спенсер. Нет, я все понимаю: траур — дело серьезное… Но тебе надо взбодриться! Вот, отец из Восточной Европы привез. Говорит — вещь! (Достает черную бутылку.) К тому же смотри — она траурная!

Разливают, пробуют: алкоголь крепкий и отвратительный. Входит Лорд в рваных джинсах и яркой майке.

Лорд. Салют, шнурки!

Спенсер. Ну и словечки у тебя…

Лорд. А че, нельзя?

Спенсер. И вырядился, как идиот. Что за маскарад?

Лорд. Операция прикрытия, чувак! Я ходил в народ! В кабак пролетарский. Оделся соответственно, иначе мигом вычислят… Ничего интересного там не нашел, но девицу склеил — для тебя, между прочим, Гарри! Сюда привел. Истосковался небось в своей армии по женской ласке?

Гарри. Ладно, Лорд, перестань…

Лорд. Разве твоему высочеству не угодно развлечься?

Гарри. Не угодно.

Лорд. Девчонка тебе понравится.

Гарри. Отвяжись, говорю.

Лорд. Очередная пастушка для прекрасного принца!

Гарри. Вот пристал… Ну где она, твоя пастушка?

Лорд. В сортире. Красоту наводит.

Спенсер. Что, правда хорошенькая?

Лорд. Понятия не имею. Плебейки — это не мое.

Входит Джессика. Ей лет двадцать пять, одета со вкусом, явно неглупа.

Лорд. Прошу любить и жаловать — Джессика!

Джессика. Всем привет… Ух ты, и правда — принц!