Венецианский призрак

«Стадия отрицания, – подумала Настя и тотчас ухмыльнулась, – ну вот, я же это помню и понимаю, разве это не означает, что я не сумасшедшая?»

Могла ли Настя самостоятельно прекратить лечение?

Да, она думала, что могла, потому что она сама подписала добровольное согласие на психиатрическое вмешательство и никто ее в больницу силком не тащил. Но если она прекратит лечение, значит ли это, что странные и пугающие галлюцинации к ней снова вернутся? Только при одной мысли о том, что она может еще раз три недели общаться и даже спорить с несуществующими людьми, повергало ее в шок. Но, с другой стороны, Настя прекрасно понимала, что еще пару недель на подобных препаратах – и она окончательно утратит способность ясно мыслить. И еще, словно с каждой порцией этих чертовых таблеток и уколов она все меньше оставалась самой собой. И это тоже очень сильно ее волновало.

«Так что же мне делать? – Настя уперлась лбом в холодное стекло. На улице был снег, рваные снежники красиво опускались в свете уличного фонаря, который был как раз у нее под окнами (окнами с решетками!). – И уйти нельзя, и оставаться нельзя!»

Настя чувствовала себя загнанной в угол, вот если бы она могла позвонить Марине и поговорить с ней. Быть может, у подруги появились какие-то идеи или мысли, но сотовый телефон в клинике был под запретом, и его отобрали у нее сразу при поступлении в больницу.

Простояв до утра возле окна, Настя услышала, как в коридоре оживает жизнь, и поняла, что скоро к ней в палату зайдет медсестра, чтобы поставить первый укол. Настя вернулась в постель, она уже знала, что после первой дозы лекарства снова впадет в глубокий и тяжелой сон.

Новый год Настя встретила в больнице, как Максим и говорил, ее домой не отпустили даже на время праздника, потому что, по мнению Екатерины Ивановны, она еще была недостаточно пролечена (накачана лекарствами), чтобы выходить за пределы больницы, а уж тем более оставаться с Максимом наедине.

Насте показалось, что муж ее действительно боится, наверняка он уже пару раз прокручивал такую историю, как он засыпает у себя в кровати, а просыпается на том свете с отверткой в горле.

В Новый год в больнице было очень тихо, врачей не было, а дежурившие посменно санитарки, видимо, чтобы больные им не мешали праздновать, вкалывали им чуть большую дозу лекарств, чем полагалось.

Настя подумала про это в тот момент, когда проспала подряд в течении полутора суток и в результате помочилась прямо в постель. И это было ужасно. Она уже не просыпалась ночью, чтобы умыться и, встав у холодного окна, постараться хотя бы немного привести мысли в порядок. Настя все время либо спала, либо находилась на грани сна.

В Рождество Максиму разрешили увезти Настю домой на сутки. Чтобы не травмировать ее психику еще больше, мужчина повез ее в городскую квартиру.

Анастасия сидела в машине, как большая восковая кукла, за время лечения она сильно поправилась и как-то отяжелела и теперь напоминала рыхлого и унылого моржа.

– Я пока не выставил таунхаус на торги. – Максим сам начал разговор, он вел автомобиль и старался не смотреть в сторону жены. – Я пока решил там немного поработать, я думаю, что до весны его все равно не продать.

Настя молчала, она с трудом понимала, о чем ей говорит муж, и еще ее сильно клонило в сон.

– Вот я и подумал, что сегодня ты останешься дома, в городской квартире, там ванна, телевизор, я купил еду, все дела, а я вернусь в таунхаус и закончу свои дела. По работе.

– Какие у тебя могут быть дела, которые нельзя сделать в городе? – Настя неимоверным усилием воли заставила себя разлепить глаза.

Даже находясь не в самом лучшем психоэмоциональном состоянии, она прекрасно понимала, что Максим ей нагло врет. Нет у него за городом никаких дел, просто он или боится с ней оставаться под одной крышей, или не хочет этого.

– У меня есть такие дела, – нахмурился мужчина. – Что, я не могу жить там, где я хочу?

В другое время Насте стало бы обидно, она даже, наверное, заплакала бы и спросила мужа, за что он так с ней поступает, но сейчас ей было все равно. Фиолетово. Плевать. Хочет жить в коттедже, пусть живет в коттедже. Хочет жить на Луне, пусть летит на Луну. Только бы он к ней не приставал и дал выспаться.

– Мне все равно, – ответила Настя и закрыла глаза.

К дому они подъехали в полной тишине.

– Просыпайся! – Максим осторожно тряс ее за плечо, Анастасия медленно вынырнула из тяжелого сна.

– Все? Приехали?

– Да! – Максим замешкался. – Я не буду выходить, мне лучше прямо сейчас уехать за город, потом снег пойдет, метель, и видимость будет плохая. А ты поднимайся к нам в квартиру, вот тебе ключи и сотовый, отдыхай там, спи или смотри телевизор. А завтра мы созвонимся, и я отвезу тебя обратно в больницу.

Настя вспыхнула, вот такого она точно не ожидала, Максим решил даже не провожать ее до дома, а просто выставить из машины и уехать.

«Наверное, мы скоро разведемся», – подумала Настя, но подумала как-то спокойно.

Она взяла из рук мужа сумку с ключами и телефон и молча пошла в подъезд, разговаривать или что-то обсуждать с Максимом у нее не было ни сил, ни желания, ни настроения.

Первым делом дома Настя разделась и пошла в душ, там она отмокала, наверное, около часа. В семь вечера ей надо было выпить целую горсть лекарств, которые ей дали с собой (выпить под присмотром Максима, так сказала Екатерина Ивановна), но раз ее муж самоустранился, то Настя решила выкинуть таблетки в унитаз.

После душа Настя долго себя разглядывала в большом зеркале, в котором она отражалась во весь рост. Всего за две недели в больнице она умудрилась поправиться килограммов на восемь, и с чем это связано, она не могла понять. В ее лекарствах содержались гормоны? Она совсем не двигалась и много ела? Но, так или иначе, ее кожа на животе, бедрах и даже груди в нескольких местах разошлась и теперь отвратительные растяжки украшали ее тело. Живот висел, бедра стали дряблыми и некрасивыми, на спине образовались складки.

– Какой ужас! – Настя крутилась возле зеркала и понимала, что больше никогда, ни за какие сокровища мира она не согласится снова лечь в больницу и принимать эти лекарства. Страх превратиться в огромную уродливую корову был намного сильнее, чем перспектива медленно и верно сходить с ума.

Анастасия накинула халат и пошла в зал, там она устроилась у телевизора, закуталась в плед и тотчас уснула. Проснулась она в три часа ночи от ужасного чувства голода и жажды одновременно. Настя пошла на кухню и залпом выпила три стакана воды, голод она решила игнорировать, так как ее толстое тело повергло ее в ужас и надо было худеть.

Настя вернулась в комнату, по телевизору шла та самая «Битва провидцев», и Настя с раздражением переключила канал.

«Эта дурацкая Лола, зачем она приезжала? В чем смысл?» В голове у Насти постепенно прояснялось, и хотя она была у нее тяжелая, но соображать все-таки стало легче.

«Это пока меня снова не накачают лекарствами». Настя решительно бродила по темной квартире, и это ее не пугало.

«Почему я не проверила отпечатки пальцев с отвертки?» Неожиданно Настя смогла нащупать и ухватиться за единственно правильную мысль, которая ее еще могла спасти. Ну, потому что, если на отвертке, при помощи которой был убит Умка, обнаружат ее отпечатки пальцев, то, значит, ее дело – действительно труба и придется возвращаться в больницу для серьезного лечения. Ну а если там нет ее отпечатков, значит, она не опасна и действительно не убивала щенка, как она и помнит.

– Да я пальцем его не тронула! – пробормотала Настя, продолжая ходить по квартире кругами. – Надо прямо сейчас поехать за город, найти эту отвертку и сдать ее на экспертизу.

Максим бросил отвертку куда-то в ящик для инструментов, и она могла бы без труда ее там отыскать, но вот куда ее потом можно сдать на экспертизу, Настя не знала. А Максима она привлекать к этому вопросу не хотела, потому что если бы муж захотел, то догадался бы и сам проверить отпечатки пальцев, прежде чем сдавать ее в дурку.

«Плевать, разберусь с этим позже!» Настя решила, что сейчас главное – это найти отвертку и самой где-нибудь спрятаться на пару дней, пока не будут готовы результаты экспертизы. Если они покажут, что она виновата в смерти щенка, Настя сама придет и сдастся врачам, ну а если на отвертке не ее отпечатки пальцев, то…

Что она будет делать дальше, Настя пока не знала, но скорее чувствовала, чем понимала, что сейчас от ее решительных действий зависит ее будущая жизнь.

Анастасия сначала переоделась в джинсы (они ей стали безбожно малы), пришлось их снять и облачиться в спортивный костюм, а потом она принялась за сборы.

В кабинете у мужа она нашла довольно внушительную сумму денег, к счастью, все ее документы лежали тоже там. Побросав в сумку первую попавшуюся смену белья и зубную щетку, парочку свитеров и крем для лица, Настя пошла в коридор одеваться. Она вызвала такси и теперь ждала, пока подъедет машина.

Конечно, за отверткой можно было приехать и рано утром, совсем незачем было срываться за город в середине ночи, но Настя почему-то чувствовала, что Максиму лучше о ее проделках не знать, а это значит, что ехать надо именно сейчас.

Такси подошло через пять минут, Настя залезла на заднее сиденье, и ее снова одолел сон, эти неожиданные приливы сонливости, видимо, были побочным явлением от приема сильнодействующих препаратов. Анастасия из последних сил старалась не уснуть, но плавно покачивающаяся машина все-таки сделала свое дело, незаметно для самой себя она все-таки задремала.

– Женщина! Проснитесь! Мы приехали! – Настя проснулась от громкого окрика водителя. – Дальше проехать нельзя, охрана поселка не пускает, выходите здесь!

Настя испуганно встрепенулась и протерла глаза.

– Все? Мы приехали? – Она выглянула в окошко и увидала, что таксист остановил машину у КПП. – Возьмите! – Она протянула водителю деньги за проезд, а сама тяжело вылезла из машины. Тело ее плохо слушалось.

– Вы куда? – крикнул ей парень из КПП.

– Малахитовая, тринадцать, я хозяйка! – отозвалась Настя. – Приехала за вещами, надо срочно забрать.

– Стойте там, сейчас к вам подойду. – Охранник, в котором Настя узнала Сергея, подошел к ней поближе. – Ох, это действительно вы! – Он не смог скрыть разочарования. – Вы так изменились…

– Болею, – буркнула Настя. – Открывайте ворота, я пошла. Слушайте, вы же раньше свободно такси пропускали, что сейчас? Почему такая проверка?

– Так у нас после ЧП с вашим щенком здесь все соседи на ушах стоят, кто-то говорит, что это бандиты залезли и убили, кто-то… – Он осекся и замолчал, и Настя поняла, что сплетни о ее невменяемости уже поползли по поселку. – Кто-то говорит другое… – закончил Сергей, – но раз вы уже не в больнице, значит, все нормально.

– Я, – она запнулась, – да, я сама легла в больницу, у меня очень болела голова, и какие-то… – слово «галлюцинации» она вслух произносить не хотела, – и проблемы со сном. Но меня подлечили, и теперь я в полном порядке.

– Ну да, ну да. – Сергей выразительно оглядел ее с головы до ног. – Я вижу.

– Ну, я пошла! – Настя смутилась, одно дело понимать самой, как ее сильно разнесло, а другое, когда об этом говорят чужие люди.

– Да, идите, ночью у нас спокойно, ваш муж дома, он с вечера никуда не уезжал, спит, наверное.

– Наверное, – кивнула Настя и пошла вперед.

И лишь стоило ей оказаться внутри «Северной Короны», как тотчас ею овладело уже забытое беспокойство, не помогали даже лекарства, которыми она была до сих пор напичкана по самое горло.

Настя медленно шла по ночной Малахитовой улице, она была великолепно украшена, елки в огнях, витые фонари, и, по идее, должна была олицетворять собой сказку про Снежную Королеву, но на самом деле Настя в ужасе ждала, что сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь монстр или появится Светлана Викторовна и засмеется своим ужасным смехом.

Конечно, она больна, и при этом серьезно больна, и даже если на отвертке не обнаружат ее отпечатки пальцев, то галлюцинации в виде Светланы Викторовны и Иннокентия, несуществующую историю о гибели Андрея Викторовича и прочую ерунду невозможно объяснить логически, а значит, ее надо лечить. Но одно дело, лечиться дома и принимать всю жизнь таблетки, чтобы галлюцинации не вернулись, а другое дело осознавать, что ты в любой момент можешь кого-то убить, а потом даже не вспомнишь про это.

Настя даже не могла себе представить, что должно было перемкнуть у нее в голове, чтобы она своими руками поймала Умку и пригвоздила его отверткой к стене. Это чудовищно, и вполне возможно, что она это действительно сделала.

Вся в своих мыслях Настя подошла к своему таунхаусу и остановилась. Калитка была заперта, забор высокий, но в сумке, которую ей отдал Максим, конечно, были ключи.

Немного порывшись в сумке, она открыла дверь, вошла внутрь и снова ощутила то самое неприятное дежавю, она буквально прочувствовала каждой клеточкой своей души, что вот именно здесь, под окнами ее спальни, стояла Светлана Викторовна и так неестественно смеялась.

«Но я же точно помню, вот как сейчас, все это помню», – в очередной раз поразилась натуральности своих галлюцинаций Настя, она как раз подошла к тому самому месту, где в прошлый раз так веселилась ее мертвая домработница.

«Неужели галлюцинации действительно могут быть настолько реальными?»

Настя немного замешкалась под окнами своей спальни, но затем взяла себя в руки и пошла в гараж. Там она спокойно включила верхнее освещение, машина Максима и ее «Порше» стояли на месте, а затем подошла к ящику для инструментов.

Конечно, ее муж никогда не отличался особой любовью к порядку, но и разбрасывать вещи в разные стороны было не в его правилах. Скорее он мог поддерживать минимальный порядок, чтобы потом сэкономить свое время на поисках нужных ему вещей, и поэтому ящик для инструментов стоял на своем обычном месте, а вот в ящике царил полнейший бардак.

Это обстоятельство немного удивило Настю, но ровно в той степени, в которой она вообще сейчас могла эмоционально реагировать на все происходящее вокруг. Ее состояние больше напоминало крепкий сон с редкими вкраплениями бодрствования. Естественно, Анастасия понимала, что это эффект от препаратов, и поэтому взглянула на перевернутый вверх дном ящик спокойным взглядом и запустила в него руки.

Отвертку она нашла сразу и осторожно взяла ее за острую часть: даже находясь под воздействием препаратов, Настя понимала, что отпечатки пальцев необходимо сохранить. Она положила отвертку в сумку и уже собралась уходить, когда ей в голову пришла отличная идея.

Зачем ей тратить деньги на такси и испытывать проблемы с передвижением по городу, тем более сейчас, когда она собирается на пару дней (до результатов экспертизы) исчезнуть со всех радаров, если у нее есть машина? Конечно, ее золотистый «Порше» незаметной машинкой не назовешь, и прятаться на нем будет исключительно тяжело, да что там говорить, практически невозможно.

Настя подошла к черному «Ауди» Максима, конечно, это тоже не безликая машинка, но она хотя бы не бросается в глаза на каждом перекрестке.

Настя открыла дверцу, села за руль и включила двигатель, да, полный бак бензина, видимо, Максим заправился накануне вечером. У нее была доверенность на вождение «Ауди», как и у Макса на вождение ее «Порше», поэтому с точки зрения закона она тоже могла быть спокойна.

Вот так неожиданно к Насте пришло решение уехать из «Северной Короны» на автомобиле мужа, она и в городскую квартиру возвращаться пока не собиралась, чтобы избежать приставаний и расспросов со стороны Максима.

«А куда ты поехала? А почему? А что с больницей? А не хочешь ли ты еще кого-нибудь проткнуть отверткой?»

Настя выключила двигатель (еще не хватало угореть в гараже) и вышла из машины, немного замешкавшись, она подошла к багажнику, наверное, надо его открыть, чтобы посмотреть, что с собой возит ее муж и нужно ли ей это барахло.

Насте еще предстояло подняться наверх и взять одну из уже собранных сумок с одеждой, потому что смена белья ей необходима и хоть какие-то брюки, кроме спортивных.

Настя подергала багажник, потом вспомнила, что сама его и не открыла, вернулась на водительское место и нажала на кнопку.

Она немного замешкалась за рулем, ей показалось, что кто-то стоит и смотрит на нее со стороны ящика для инструментов, у нее от страха сердце на мгновение перестало биться, но потом она заметила, что это всего лишь горит огонек сигнализации, и успокоилась. Все-таки этот дом нагонял на нее жути, и как она ни старалась не паниковать, у нее это плохо получалось (даже с успокоительными препаратами и еще с какой-то там фигней, которую в нее вливали почти три недели литрами).

Анастасия подождала, пока у нее перестанут дрожать руки, еще раз отругала себя за излишнюю впечатлительность и вылезла из машины. К открытому багажнику она подошла уже в нормальном состоянии и даже не сразу поняла, что в нем лежит.

– Что за дрянь он с собой возит? – только и смогла произнести Настя, но потом отшатнулась и заорала в голос.

На дне багажника, скукожившись, весь в крови, лежал ее муж Максим. Из горла у него торчала отвертка.

– Господи! Максим! – Настя подскочила к багажнику, нагнулась и вытащила мужа за подмышки.

Мужчина был очень крупный и намного тяжелее ее, но, видимо, Настя находилась в таком шоке, что подняла его обмякшее тело, как пушинку. Она выволокла Максима из багажника и положила на бетонный пол гаража.

– Максим! Максим! – Настя в истерике била мужчину по щекам, затем выдернула отвертку у него из горла. Он был еще теплым, Настя буквально чувствовала, как жизнь покидает тело ее мужа. Она застыла рядом с ним, больше не проронив ни слова, и только когда она смогла понять, что лицо у него белое, а губы посинели, Настя сообразила, что все кончено. Она посмотрела на свои руки, и ее охватила новая волна ужаса: пока она возилась с телом, вся перепачкалась кровью Максима, вся одежда, все руки и даже обувь были в крови.

«Надо срочно вызвать полицию!» Настя вскочила на ноги и бросилась к машине, там, на водительском месте, у нее лежала сумка, в которой был сотовый телефон.

Настя понимала, что в тот момент, когда она доставала Максима из багажника, он еще был теплый, а это значит, что убийство произошло вот буквально в течение часа, видимо, убийца уехал как раз в тот момент, когда она вошла в дом.

«Мне повезло, что я с ним не столкнулась!» – нервно хихикнула Настя, пытаясь удержать в скользких от крови руках сотовый телефон.

Наконец она сообразила, что к чему, вытерла ладони о спортивные штаны и уже набрала «102», как ее обожгла мысль: «А ведь все подумают, что это я его и убила!» Настя выключила телефон и попятилась.

Чтобы не смотреть на тело мужа, она обошла его стороной и теперь сидела внутри своего «Порше».

«Сергей мне прямо сказал, что большинство соседей считают, что это я убила щенка и… о господи! Так ведь Максима убили точно так же и тоже отверткой!» Настя застыла от ужаса, теперь она совершенно точно знала, что звонить ей в полицию нельзя.

Она вся в крови, она схватила отвертку, которой убили мужа, и теперь на ней ее отпечатки, кроме того, она буквально несколько часов назад была отпущена из психиатрической клиники, куда ее положили по подозрению в шизофрении. И ее лечащий врач, Екатерина Ивановна, прекрасно знает историю про Умку, в принципе эта история и стала главным критерием помещения ее в клинику на стационарное лечение.

«Что бы я ни говорила, все решат, что раз я убила щенка отверткой, раз я лечилась в клинике от шизофрении, раз я видела галлюцинации и общалась с мертвыми, значит, у меня снова поехала крыша и это именно я убила Максима». Ее трясло как в лихорадке, кровь мужа начала запекаться, и теперь все ее открытые участки кожи, на которые она попала, начали чесаться и зудеть.

«Звонить в полицию нельзя. – Для Насти остановилось время. – Домой возвращаться тоже нельзя. Когда обнаружат труп Максима, охранник Сергей скажет, что видел меня глубокой ночью и что я, непонятно по какой причине, поперлась в таунхаус. В больницу тоже нельзя, после такого меня поместят в закрытую дурку и превратят в овощ. Остается только одно – бежать».

Но раньше Настя никогда ни от кого не бегала, она понятия не имела, как скрываться и где прятаться.

Для начала Настя вышла из машины и пошла в дом, где уже по сложившейся привычке посмотрела на фреску: все лодки на месте, темная фигура тоже никуда не делась, привидения, если они и были, покинули этот дом вместе с ней.

Настя понимала, что призраки не всовывают людям в горло отвертки, а это означало только одно: в доме был настоящий убийца и, видимо, он в курсе всего происходящего. Иначе зачем бы он убивал Макса тем же самым способом, как до этого был убит щенок? Единственно правильный вариант ответа – это для того, чтобы подставить ее, Настю, и она это прекрасно понимала.

Настя пошла в душ, она скинула всю заляпанную кровью одежду, хорошенько помылась, затем высушила волосы феном и переоделась в чистое. Ее удивляло собственное спокойствие, она понимала, что до утра у нее есть время, и поэтому делала все максимально четко, но без паники.

Настя собрала окровавленную одежду в пакет, туда же бросила первую отвертку из ящика, а затем пошла к себе в спальню и открыла сейф: все украшение и деньги были на месте, значит, убийство Максима никак не связано с ограблением.

В принципе, Настя про ограбление даже и не подумала, она почему-то была совершенно уверена в том, что настоящие мотивы у преступника куда сложнее и страшнее.

Настя выгребла из сейфа всю наличность, банковские карточки, все украшения, все положила в сумку, затем взяла два чемодана с одеждой и потащила их вниз. Затем снова вернулась в гараж и подошла к «Порше», у нее реально перехватило дыхание, когда она открывала багажник своего автомобиля, мысленно она уже приготовилась к тому, что и там на дне багажника окажется очередной труп с очередной отверткой в горле.

«Кстати, об отвертке!» Настя подошла к Максиму и, стараясь на него не смотреть, наклонилась и подняла с пола окровавленную отвертку.