Венецианский призрак

Она уже была в коридоре, когда услышала за спиной странный звук, словно Максим громко охнул и что-то упало.

– Что там у тебя? – Настя повернулась и пошла назад.

– Лучше не подходи ко мне, – дрожащим голосом произнес Максим. – Настя, оставайся там, где стоишь, тебе не надо это видеть.

Но, конечно, Настя его не послушала, с подкашивающимися от страха ногами она подошла к мужу. Максим стоял у автомобиля и смотрел на стену в гараже, там, где у него лежала запаска и находился стеллаж с инструментами.

Настя сначала даже не поняла, чего так испугался ее муж, просто его голос и напряженная поза говорили о том, что мужчина находится в ужасе, но что именно его так напугало?.. Настя подошла ближе и увидела это своими глазами.

– О боже! – крикнула она и закрыла лицо руками, она разревелась и бросилась вон из гаража, подальше от стены, к которой было пригвождено острой отверткой бездыханное тельце Умки.

Какой-то больной ублюдок пробил щенку горло, и теперь он висел, как тряпичная кукла, большая тряпичная белая кукла, вся перепачканная кровью.

Настя залетела в коридор и заметалась, ее душили слезы и одновременно тошнило, жуткая картинка не выходила из головы. Она бросилась на кухню и налила себе стакан воды, ее колотило от ужаса и нервного перенапряжения.

– Ты где? – услышала она глухой голос Максима, муж вышел из гаража и теперь искал ее в доме.

– На кухне! – всхлипывала Настя.

– Я снял его со стены и завернул в тряпку. – Максим зашел на кухню и сразу же подошел к холодильнику. Затем он открыл дверцу, достал холодную водку и сделал прямо из бутылки несколько больших глотков. – Думаю, нам надо уехать в городскую квартиру, здесь становится небезопасно.

– Хорошо, – покорно согласилась Настя.

– Но прежде чем уехать, я посмотрю записи с камер видеонаблюдения, они должны фиксировать все, что происходит у нас в гараже.

Настя снова кивнула и со стаканом в руке вышла из кухни, она пошла через гостиную к лестнице, чтобы подняться наверх, и уже по привычке посмотрела на фреску.

– Максим! – позвала она его упавшим голосом.

Максим вышел на середину гостиной и замер: на фреске теперь было всего пять лодок, три справа и две слева, одна гондола снова куда-то исчезла. Но даже не это напугало Настю до полусмерти, в одной из лодок сидела женщина в черном балахоне, ее лицо было низко опущено и полностью скрыто черным капюшоном.

– Я ее видела на трассе, в лесу. – Настя боялась за свою психику, она физически ощущала, как медленно перегорают предохранители, отвечающие за наличие здравого смысла. – Я ее видела…

– О боги… – Максим попятился. – Поехали в город. – Максим продолжал пятиться к выходу, не спуская глаз с фрески.

– Но ты же выпил. – Настя тоже не могла повернуться к фреске спиной, она тоже пятилась к коридору.

– За руль сядешь сама. – Максим наконец смог оторваться от созерцания и налетел на Настю. – Камеры посмотрим завтра, поехали отсюда как можно скорее!

Они вылетели из дома, пробежали по двору и снова вошли в гараж, но на этот раз подошли к машине Насти.

Пока она возилась с дверцей, Максим быстро сел на пассажирское место и пристегнулся ремнем безопасности.

– И пусть завтра приезжает эта твоя экстрасенс, – произнес Максим, как только Настя села за руль. – У нас дома действительно происходит какая-то чертовщина. Ты раньше видела что-нибудь подобное?

– Да. – Настя решила, что больше нет смысла скрывать что-то от мужа. – Когда мы только заехали в таунхаус, лодок было восемь.

Глава 3

В гостиной был включен весь верхний свет, подсветка потолка, горел камин, и на столе была включена большая красивая настольная лампа.

Настя до смерти боялась полумрака в этом доме, и похоже, ее точки зрения придерживались и все присутствующие: Марина, Максим и даже Лола, которую все-таки удалось заманить в дом огромным гонораром.

Настя ее сразу узнала, и хотя она никогда не смотрела передачу «Битва провидцев», с Лолой она была визуально знакома, ее лицо часто мелькало на одном из федеральных каналов.

Темная Лола была неопределенного возраста, ей можно было дать и сорок лет, и пятьдесят, и даже все шестьдесят, в зависимости от выбранного ракурса и освещения. Сейчас в гостиной было светло, как в операционной, и Настя увидела, что все лицо Лолы покрыто мелкими морщинками.

«Наверное, ей пятьдесят пять лет», – подумала Настя.

Лола была одета как обычно, вернее, как ее привыкли видеть телезрители на центральном канале: черный балахон, большой крест на мощной груди, макияж «смоки-айс» и черные волосы, висящие сальными прядями до плеч.

Максим, Марина и Настя сидели на диване и боялись пошевелиться, а Лола стояла напротив фрески и уже битый час смотрела на нее молча, не проронив ни слова.

– Алло… – начал было Максим, но Лола прервала его властным жестом, мол, заткнись, и Максим действительно заткнулся.

Так прошло еще минут десять, и Настя уже начала паниковать, ей показалась, что экстрасенс впала в кому, но тут она повернулась к ним лицом и начала говорить:

– Я чувствую в этом доме призраков, здесь обитают мертвые души, и они настроены очень агрессивно.

– О боже, – пролепетала побледневшая Марина.

– Я вижу, что здесь обитает сразу несколько мертвых душ, которые настроены к хозяевам дома крайне враждебно, и если сейчас не провести обряд по очищению дома от порчи, то вы все погибните.

– Как все? – Маринка в мольбе сжала руки. – Но я-то не хозяйка! Я не имею к этому дому никакого отношения! Как я могу погибнуть?

Максим и Настя, остолбенев, сидели молча.

– Вы тоже попали под влияние мертвых душ, потому что ввязались в это дело. – Лола посмотрела на притихших людей, сидящих на диване в ряд, как на насекомых. – Так вы собираетесь мне платить за обряд очищения от порчи или готовы рискнуть и погибнуть в ближайшие дни?

– Максим! – захлебываясь слезами, Маринка кинулась к мужу Насти. – Умоляю тебя, заплати ей деньги! Я не хочу умирать, у меня дети! – И она беззвучно разрыдалась.

– Да ну, ерунда какая-то, – неуверенно пробормотал Максим, но все-таки полез за бумажником в карман. – Сколько я вам должен?

– Тысячу долларов, это стандартная цена, – ответила разом повеселевшая Лола.

– Стандартная цена за снятие порчи? – усмехнулась Настя.

– Да, – ответила Лола, не поняв ее иронии, она взяла у Максима деньги и стала готовиться к ритуалу.

Зареванная Маринка, Максим и Настя не сводили с нее глаз.

Насте вообще казалось, что она попала в передачу, и сейчас выйдет опухший с похмелья ведущий программы и начнет задавать ей каверзные вопросы. Между тем Лола достала из своей сумки, которая до сих пор лежала рядом с ней на столе, красную скатерть, кулечек с землей, три свечи и какой-то непонятный огрызок.

Экстрасенс расстелила скатерть на полу перед фреской, расставила по периметру свечи и зажгла их, потом посыпала земелькой и положила в центр этого магического треугольника огрызок. Затем она громко принялась читать православную молитву, и в каком бы шоке сейчас Настя ни находилась, она никак не могла понять, каким образом связана православная молитва, и этот странный ритуал, и…

– Все! – Лола затушила свечи. – Сейчас надо выйти во двор и закопать этот энергетический сгусток плохой энергии (она держала в руках огрызок) в землю.

– Сейчас зима, – отозвалась Настя. – Там снега по колено и земля мерзлая.

– Ну, значит, просто выбросите его за пределы своего двора. – Лола легко нашла компромисс. – Я удалила всех сущностей из вашего дома, теперь живите спокойно.

Под гробовое молчание всех присутствующих Лола позвала своего водителя-телохранителя, который сопровождал ее во всех поездках, и вышла во двор к своему внедорожнику с затемненными стеклами. Еще пара минут, и они уехали прочь.

– Все хорошо, – первая очнулась Маринка. – Она нам помогла, и больше ничего плохого в этом доме не случится. Я вам говорила, что она очень сильный экстрасенс, она почти до самого финала дошла!

– Это только мне одной кажется, – Настя потянулась, – что нас нае…ли, причем по полной программе, или все думают, что эта тетка действительно здесь изгоняла злых тварей?

– Как ты можешь такое говорить! – Маринка замахала на нее руками. – Она же…

– Все, девочки, не спорьте, – последним очнулся Максим. – Я бы тоже отнесся к этой Лоле скептически, если бы своими глазами не увидел, как с фрески исчезла одна лодка и появилась эта страшная тетка в плаще. Так что давай, Настя, без твоих злобных шуточек…

– Да, я тоже помню, что на новоселье этой фигуры в лодке не было. – Марина пошла к выходу. – Вызовите мне такси, мне домой пора.

– Спасибо тебе. – Настя подошла и обняла подругу, она ни капельки не поверила Лоле, но и обижать Маринку не хотела, все-таки она старалась как могла.

– Да, спасибо тебе. – Максим вызвал такси. – Быть может, эта Лола и действительно что-то там видит, я уже сам не понимаю, где правда, а где ложь, но продавать мы этот дом будем, и уже завтра! Утром я позвоню своим знакомым риелторам, и они выставят его на продажу! У меня мурашки по коже от этого таунхауса.

– У меня тоже. – Настя стояла в коридоре, она ждала, пока Маринка оденется, такси уже заехало во двор. – Я ненавижу этот дом…

– А где ваш щенок? – неожиданно спросила Маринка. – Ты же говорила, что завела собаку, самоеда, Умка, по-моему?

Ни Настя, ни Максим не рассказали беременной Марине, что случилось с щенком, они не хотели напугать женщину в положении еще больше.

– Он у свекрови, – первой нашлась Настя.

Максим отправился провожать Марину до такси, а Настя пошла в спальню собирать вещи. Даже несмотря на заверения Лолы, что теперь все будет хорошо, она не хотела ночевать в этом доме.

– Ты куда собралась? – Максим так неожиданно появился в дверях ее спальни, что Настя вздрогнула.

– Мы же собирались уехать в город? – не поняла Настя. – Ты же сам сказал, что дом лучше выставить на продажу, а нам пока пожить в городе?

– Знаешь, какая мысль мне сейчас пришла в голову? – Максим зашел в спальню и сел на кровать, в комнате было два пустых кресла, но Максим уселся в джинсах прямо на белоснежные простыни. – Прежде чем уехать в город, нам надо все-таки посмотреть записи с камер. Если честно, эта прибабахнутая Лола мне кажется мошенницей, и я ей совершенно не верю. Но и как объяснить эту чертовщину с фреской и убийство щенка, тоже не знаю. Давай посмотрим камеры, и мы увидим, кто убил нашего щенка.

– Я не хочу на это смотреть. – Настя передернула плечами. – Ты иди и смотри, а я пока соберу вещи. Я больше не хочу оставаться в этом доме.

Максим покорно ушел к мониторам, а Настя принялась вынимать вещи из шкафа и раскладывать их на кровати. Затем она спустилась вниз за сумками, снова вернулась в спальню и продолжила сборы.

Монотонная работа ее успокаивала, и хотя она прекрасно понимала, что впереди ее еще ждет нелегкое время, придется сходить к психиатру, придется как-то дальше жить после аборта, придется как-то жить (или не жить) с Максимом. Но сегодня ей хотелось только одного, чтобы ее больше никто не трогал, чтобы они с Максимом собрали вещи и вернулись в город и чтобы она никогда больше в жизни здесь не появлялась.

– Настя… – Максим стоял в дверях с мертвенно-бледным лицом. – Бедная моя… – У него дрожали губы. – Ты не помнишь, как сама убила нашего щенка?

– Что? – Анастасия отпрянула от мужа в сторону. – Ты рехнулся? Я? Убила?

– Я посмотрел камеру, там ты приехала на такси, вошла во двор, позвала к себе собаку, а потом уехала. В гараже виден только силуэт, но по времени это ты, да и больше никого на территории нашего дома не было. Я просмотрел всю запись. Пока я в гостиной разговаривал с домработницей, ты приехала из больницы, убила Умку, а затем вернулась обратно. Зачем?

Максим смотрел на нее с ужасом.

– И вот еще что! – Он протянул ей кофту. – Это твой свитер? Я взял его из стиральной машинки.

– Мой, – пробормотала Настя, она точно помнила, что, когда вернулась из больницы, щенок болтался у ее ног, но она совершенно не помнила, что она сама убила собаку. И разве она способна на такое чудовищное преступление? Нет? Или да?

– На свитере, на рукавах пятна от краски. – Максим был готов разреветься. – Ты сама нарисовала эту черную фигуру краской из баллончика, а вот из этого, – Максим вынул из кармана пустой баллончик из-под краски, – ты замазывала якобы исчезающие гондолы. Зачем?

Настя смотрела на мужа с ужасом и не могла подобрать слова, она ничего, совершенно ничего не понимала, она не помнила ни как убила Умку, ни как ретушировала фреску.

– Баллончики из-под краски лежали у тебя в бардачке, в машине. – Максим выглядел растерянным. – Ты тяжело больна, Настя, и прерывание беременности ничего не изменило. Я думаю, ты на подсознании решила напугать меня несуществующим привидением для того, чтобы я перестал сомневаться в твоем душевном здоровье, но… – Он беспомощно развел руки в стороны. – Смерть щенка и краска… это перебор, Настя. Ты стала опасна, и прежде всего для себя, я должен положить тебя на стационарное лечение в больницу.

Настя тяжело опустилась на кровать и кивнула: если она действительно сама сотворила весь этот ужас и, самое главное, ничего не помнит, значит, ей придется согласиться на лечение.

– Я сейчас вызову врача из частной психиатрической клиники, они тебя увезут и вылечат. Все будет хорошо! – уверял ее Максим, но глаза у мужчины оставались испуганными и холодными.

Настя видела, что он ее действительно боится.

Собранный чемодан пришелся как нельзя кстати, когда за Настей приехала «Скорая психиатрическая помощь» (разумеется, частная), она уже была полностью готова. Ей оставалось лишь накинуть пуховик и надеть ботинки и пройти следом за двумя огромными санитарами, при виде которых у Насти подкашивались ноги.

Максим вместе с ней в больницу не поехал.

Глава 4

Как Настя и предполагала, у нее диагностировали латентную форму шизофрении, которая на фоне гормональной перестройки организма, возникшей во время беременности, переросла в агрессивную стадию.

Ее лечащим врачом была пожилая, спокойная и уравновешенная женщина, обладающая тихим и вкрадчивым голосом, представилась она как Екатерина Ивановна.

Сегодня был день для свиданий, и ее проведать приехал Максим, сначала он заглянул в одноместную палату, в которой лежала Настя, и поставил ей на тумбочку пакет с яблоками и апельсинами, а затем отправился к Екатерине Ивановне для разговора.

Настя лежала в больнице всего пять дней.

– Она говорит, что у тебя хорошие шансы жить полноценной жизнью. – Максим вернулся в палату и прямо с порога начал успокаивать жену.

Насте же было совершенно все равно, ей давали какие-то таблетки три раза в день, кололи уколы, она совершенно ни о чем не думала и не переживала. Ей было плевать на все.

– Екатерина Ивановна говорит, что у тебя довольно распространенная форма шизофрении, типа В, это значит, что болезнь может спокойно дремать долгие годы, никак не проявляя себе, как вышло в твоем случае, а потом рвануть. У некоторых это происходит в период полового созревания, у других при климаксе, у многих во время беременности. Гормональная перестройка организма… – Наконец-то Максим выдохся и замолчал.

Настя лежала на кровати и тупо смотрела в потолок и никак не комментировала словесный поток мужа, а он перевел дыхание и начал снова:

– Понимаешь, в твоем случае вся диагностика складывается на основе твоих и моих показаний, все, что ты рассказала: галлюцинации, навязчивые идеи, общение с несуществующими людьми, все это острая форма шизофрении. В принципе, тебя можно было бы лечить и дома, если бы не эта жуткая история со щенком. Ты его убила и даже не можешь об этом вспомнить! А что, если в следующий раз ты вот так воткнешь отвертку мне в горло? Понимаешь, мне очень неприятно, что ты Новый год встретишь в больнице, я помню, ты так хотела устроить шикарный праздник за городом. – Максим вздохнул. – Но Екатерина Ивановна говорит, что отпускать тебя домой пока рано. Быть может, на Рождество. Если все пойдет нормально, то Рождество мы с тобой встретим дома вместе. Ты как? Согласна?

Настя уже спала, она закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон, больше всего похожий на смерть.

Когда она проснулась, Максима рядом с ней уже не было, стояла глубокая ночь. Именно в такие моменты Настя немного начинала соображать, видимо, в это время был самый большой перерыв между приемом таблеток и уколами и организм хотя бы немного приходил в себя. Вот и сейчас Настя с трудом встала с кровати, пошла в ванную и умылась холодной водой, она хотела оставаться в здравом уме хотя бы немного подольше, потому что утром к ней опять придет санитарка, а после ее укола Настя снова превратится в вечно спящий овощ.

Настя умылась холодной водой, но вытираться не стала, она подошла к окну, на котором были установлены решетки, и постаралась сосредоточиться, в последние дни ей это почти не удавалось.

Настя понимала, что влипла в совершенно поганую историю, и если до убийства щенка у нее еще были хотя бы какие-то попытки оправдать или объяснить свое безумие, то после этого чудовищного случая она не могла найти себе оправдание.

Конечно, Максим рассказал Екатерине Ивановне эту ужасную историю с собакой, и именно это и стало причиной применения таких сильных препаратов (так думала Настя, пока еще она могла думать). Но с другой стороны, Настя отлично помнила, как оставила Умку живым и здоровым, а сама уехала на такси в больницу, и уж точно она не стала бы ни в каком припадке разрисовывать эту жуткую фреску в доме.

Однако же Максим показал и ее одежду, перепачканную в краске, и сами пустые баллончики. Настя понимала, что он желает ей только лучшего, но она никак не могла принять тот факт, что тяжело больна.