Все - иллюзия. (Сборник)

— Прошу прощения, — сказал Джерольд и поднялся.

По пути он залпом проглотил у стойки еще порцию. В вестибюле вошел в лифт и вышел на пятнадцатом этаже.

Окошко администратора было, разумеется, закрыто. Но дверь по-прежнему не была заперта.

Джерольд толкнул ее и вошел. Робот все так же катался на колесиках позади стола, управляя на макете Манхэттена световыми сигналами при помощи пальцев-проводков. В животе у Джерольда что-то оборвалось, его пронзил холод. Он стоял, ожидая, пока робот обратит на него внимание.

Но робот совершенно игнорировал его.

Он был человекообразной формы, но двигался так рационально, как никогда бы не смог человек. Он самоуверенно продолжал заниматься своим делом, выказывая при этом явный разум. Проводки касались световых сигналов, иногда на миг, иногда задерживались, и Джерольд знал, почему. Робот обрабатывал людей.

Джерольд, наконец, встрепенулся, обошел робота и вошел в следующее помещение. Оно было такое же, как первое, хотя робот был несколько иным. Мерцающий шар его головы был совершенно безликим, и робот передвигался на трех суставчатых ногах. Он работал над макетом Нижнего Манхэттена от Бэттери до Уолл-стрит[5].

Уолл-стрит...

На этаже было много помещений, во всех них находились роботы, каждый несколько отличался от остальных и все трудились над различными секторами пяти районов города. У Джерольда сложилось ощущение, что они никогда не останавливаются. И вообще остановятся лишь тогда, когда достигнут конечной цели. В голове пронеслась извращенная надежда, что, может быть, кто-нибудь обратит на него внимание. Было неудобство в том, что его игнорировали как... как комара.

Джерольд вернулся в первое помещение и осторожно прикоснулся к карте. Ничего не произошло. Поскольку карта была объемной, он попытался схватить Эмпайр-стэйт-билдинг и вырвать его из макета, но это оказалось невозможно. Пластик был небьющимся.

Чувствуя, как по лицу текут струйки пота, Джерольд схватил робота за руку и попытался сдвинуть его с места. Но робот потащил его за собой, и Джерольд понял, что не может отклонить металлическую руку ни на дюйм в сторону.

Роботы трудились, они были неуязвимы. Таков был суммарный итог усилий Джерольда. Интересно, столь же они неуязвимы к мощной винтовке или к кислоте...

Когда Джерольд вернулся в бар, Бетти все еще ждала его. Он сел и они стали пить в тишине.

— Действительно, все бесполезно, — сказала она, наконец. — Я знала, что вы не сумеете сдержать чувств, как оно и случилось. Но после того, как вас обработают, вы будете довольны всем этим.

— Я должен все знать, — хрипло сказал Джерольд. — Убедите же меня.

— Да вы ведь уже убеждены.

— Да. Черт бы их всех побрал! Они...

— Это была наша собственная ошибка, что мы пытались создать разумных роботов. Это так же глупо, как конкурс на самое длительное пребывание под водой. Ведь победит тот, кто утонет.

Джерольд вытянул руку — она слегка дрожала. Лицо его передернулось.

— Словно пол ушел из-под ног, — пробормотал он.

— Вы думали, что под ногами надежная скала, а это был тонкий лед. В этом-то все и дело. Но теперь это не имеет никакого значения, Майк. Теперь, действительно, ничто уже не имеет значения.

— Но эти бездушные штуковины заставляют Человечество строить общество, которое удовлетворит их собственные потребности... Нет!

Бетти передернула плечиками и потянулась, как кошка.

— Возможно, мы построили бы это общество и без роботов. Вы же знаете это, не так ли?

— Я должен обо всем подумать, — сказал Джерольд.

И он попытался сосредоточиться, но это оказалось странным образом затруднительно. Как он сказал, словно пол ушел из-под ног. Словно он обнаружил у себя неизлечимую болезнь. Психологический результат был точно таким же.

В известном смысле, в этом сыграла роль его странная убежденность в неуязвимости роботов. Их самоуверенность была громадной. Они даже не пытались защищаться. Их защита автоматически входила в план изменения мира на... на что?

Джерольд даже не хотел знать это. Это его не волновало. Человечество зиждется на вере в свободу воли. Люди знают, что могут принимать собственные окончательные решения, и чувствуют, что эти решения могут стать очень важными. Не было гвоздя — подкова пропала...

Часть влияет на целое. Иначе — все тщетно. Не очень-то приятно вдруг осознать, что часть больше не имеет ни малейшего влияния на целое, что стадо неизбежно будут гнать в каком-то направлении, независимо от того, как будет извиваться и биться попавшая в сеть рыба. Человек может стремиться к звездам. Если это его стремление совпадет с целями роботов, то ему даже разрешат работать над этими планами. С другой стороны... Джерольд заметил молчаливый, пристальный взгляд Бетти.

— Все ваши слезы не смоют ни словечка из текста, — сказала она. — Все бесполезно, мистер Майк Джерольд.

— Никто еще не отменял принципы антропоморфизма, — ответил Джерольд. — Человек создал Бога по своему образу и подобию. В этом кроется причина, почему люди готовы повиноваться королям. Они знают, что короли — из плоти и крови, так же, как они сами, и хотят того же самого. С королями у простых людей есть некий общий знаменатель. Но с этими проклятыми созданиями наверху такого знаменателя нет.

— Они не созданы по нашему образу и подобию. Если бы только вы поняли, что скоро вас не будет интересовать...

Джерольд со стуком поставил стакан на стол и встал с напряженным лицом, стиснутыми губами.

— Давайте уйдем отсюда, — сказал он. — Мне не нравится чувство, словно за мной наблюдают.

Бетти вышла вместе с ним с веселой улыбкой на губах. Они поймали такси и поехали в ресторан. Джерольд ел мало. Мысли его вертелись, как белка в колесе.

Потом они танцевали в садике на крыше. Внизу лежал Нью— Йорк. Джерольд повел Бетти на террасу, где они стояли, глядя на расстилающийся внизу город.

— Мы сейчас на вершине, — сказал, наконец, Джерольд. — Я имею в виду Человечество. Все остальное — долгий путь вниз.

Она плотнее завернулась в кофточку.

— Мы не узнаем об этом. Может быть, это даже не путь вниз.

— Управляемые... Нет, даже не так. Нас гонят, как стадо. А мы даже не понимаем, что не идем по своей воле. — Он поглядел на тусклые огоньки Бруклина. — Люди во всем мире что-то планируют, борются, страдают и мучаются, потому что думают, что все это имеет смысл. Они борются за то, что, как они думают, они сами хотят. И если, в конечном итоге, они получают желаемое, то лишь потому, что этого же хотят роботы. Мы — слепые, идущие во тьме. Даже хуже, чем просто слепые. Если только... — Его пристальный взгляд прошел по пустому небу, тщетно ища там ответа. — Что же дальше? Человек не завоюет звезды. Это так и останется мечтой, одной из тех, что никогда не будут осуществлены. К звездам полетят роботы. У них не будет трудностей в создании космических кораблей. Возможно, они могут сделать это прямо сейчас, только еще не готовы. А мы-то боялись, что высшей расой станут люди-мутанты!

Бетти ничего не ответила. Когда Джерольд повернулся к ней, она с готовностью подняла лицо, словно ожидая, что его губы начнут искать ее. В их поцелуе не было страсти: в нем было что-то более глубокое, какой-то слепой, отчаянный поиск уверенности, голод, который никогда не сможет быть насыщен. Они были людьми, желавшими, жаждущими недосягаемого. И горько было осознавать это.

Внезапно Джерольд сделал шаг назад. В глазах Бетти отражались огоньки раскинувшегося внизу города. Она была такой теплой, человеческой, доступной — но все это было неважно.

— Я... ужасно доверчивый, — неуверенно произнес Джерольд.

— Вы сами видели их. Разве это вас не убедило. Они существуют.

— Я предполагаю, что так. Вот потому я и чувствую, что безнадежно пытаться что-либо сделать.

— Совершенно безнадежно.

— И все равно... — Наступила тишина, после долгой паузы Джерольд продолжал: — Неужели в мире нет места, куда не простерлась бы их власть?

— Такие места есть, но плохие. Места, не имеющие значения. Они управляют лишь ключевыми районами, и больше им ничего не нужно. — Она шагнула вперед и прижалась к нему. — Я так одинока, мистер Майк Джерольд. Мне нравится, когда вы обнимаете меня. Вы знаете, что может произойти с нами дальше?

— Что? — тихо спросил он.

— Бракосочетание, — сказала она, чуть пожав плечами. — Или нет. Это не имеет значения. Все равно вы будете обработаны. Это неизбежно. Вы не сможете никому рассказать о роботах. Было хорошо провести с вами время. Я могу говорить правду, потому что знаю, что это все пройдет впустую.

— Я буду бороться, — заявил Джерольд. — Роботы не могут быть неуязвимыми. Так или иначе, должен быть какой-то способ...

— Нет никакого способа, — сказала она, слегка задрожав. — Отвезите меня домой, пожалуйста. Я не боюсь. Я не могу бояться, так как я обработана против страха. Просто... Отвезите меня домой.

Джерольд так и сделал, и всю долгую поездку по Манхэттену глядел ей в лицо. Она казалась ему символом, возможно, символом Человечества, брошенного, идущего к неведомой, но предопределенной гибели. А за ней вырисовывались бесчеловечные силуэты роботов. Они были чуждыми. У них даже не было стандартной формы. Внешность их не имела значения, пока не мешала им эффективно исполнять свои задачи.

Той ночью Джерольд не спал. Шел дождь, Теплый, липкий дождь нью-йоркского лета. Джерольд бродил по улицам, неизменно возвращаясь к зданию, где работала Бетти. В окнах пятнадцатого этажа не было света — роботам был не нужен свет в их неустанной работе по управлению Человечеством. По всем телефонам пяти районов города они прослушивали мысли людей и внушали им свои. А потом люди наивно полагали, будто принимаемые ими решения были их собственными!

В большинстве случаев, так и было. Только не важные решения, не те, которые шли наперекор планам роботов. Храбрость и жертвенность оставались пустыми словами. Капкан захлопнулся, сеть закрылась, и не было никакой возможности сбежать. Потому что человек сам соткал эту сеть.

Теплый дождь стекал по небритым щекам Джерольда. Его шаги глухим эхом отдавались по пустынным каньонам улиц.

Затем он вернулся в свою квартиру, выдернул из стены телефонный провод и швырнул аппарат в стену. Затем нашел пистолет, сунул в карман и взял легкий дорожный рюкзак. Оставался еще один заслуживающий внимания шанс.

Джерольд знал, где можно купить сильную кислоту, и для гарантии взял несколько кварт[6]. Затем стал дожидаться утра.

В восемь он вошел в вестибюль здания, как раз в тот момент, когда Бетити Эндрюс исчезала в лифте. Внезапно Джерольд почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он бросился вперед, выкрикивая имя девушки, но опоздал: дверь лифта уже закрылась.

Швейцар коснулся его плеча:

— Пожалуйста, дождитесь следующего.

— Да... да...

Джерольд поднял взгляд на индикатор. Огоньки быстро скользили по панели. Второй. Третий. Четвертый. Пятнадцатый. Лифт остановился, затем пошел вниз.

Джерольд вошел в кабинку.

— На пятнадцатый, — сказал он лифтеру.

Вышел он на пятнадцатом. Бетти уже сидела за окошечком, и при виде его в глазах у нее не промелькнуло ни искорки удивления.

— Привет, Майк, — сказала она.

— Привет. Я хочу войти туда. — Он посмотрел на дверь.

— Они не причинят вам вреда.

— Послушайте, если вы думаете... — Джерольд больно прикусил губу. — Послушайте, — повторил он. — Я хотел бы взять вас и увезти куда-нибудь подальше, туда, где эти черти не смогут добраться до нас. Вы поехали бы со мной?

— Это все бесполезно.

В голове ее звучала покорность неизбежной действительности.

— Не будьте дурочкой. Вас же просто загипнотизировали.

— Они не используют гипноз. Нет, Майк, они не жестокие хозяева. Они позволяют нам делать все, что мы хотим, потому что мы не можем захотеть ничего, что повредило бы им. Если вы захотите встретиться со мной, то я буду здесь. Если вы захотите встретиться со мной, то вернетесь. Только вы уже не будете чувствовать то же самое. Я имею в виду, к роботам. Вас обработают.

Джерольд издал хриплый, невнятный звук, повернулся и распахнул дверь. Робот был по-прежнему там, бесшумно катаясь вдоль стола с макетом и тыча в него пальцами.

Джерольд достал пистолет и принялся стрелять в робота до тех пор, пока не опустошил обойму. При этом он тщательно целился. Сетка из проводков, служившая роботу лицом, выглядела самой уязвимой.

Джерольд ожидал, что пули тут не помогут, поэтому не был особенно разочарован. Он сорвал с плеч рюкзак, открыл его и достал кислоту.

Это была сильная кислота. Но она ничуть не навредила ни роботу, ни макету. Просто стекла с них, как вода.

Джерольд вышел и тщательно закрыл за собой дверь. Он ни разу не взглянул на Бетти, хотя чувствовал на себе ее взгляд, пока ожидал лифта, затем вошел в кабину и повернулся. И мельком увидел ее, когда дверь лифта уже закрывалась.

— Двадцать первый, — сказал он лифтеру.

Вэйнемена не было в его офисе.

— Если вы подождете, мистер Джерольд...

— Да, конечно.

Ему не хотелось ждать в приемной, потому что девушка бросала украдкой взгляды на его взлохмаченные волосы и неопрятную одежду. Поэтому он прошел прямо в кабинет Вэйнемена, и секретарша, вначале было дернувшись, не стала его останавливать.

Джерольд шел по кабинету, когда зазвонил телефон. Не сознавая, что делает, он взял трубку и поднес к уху. И услышал голос девушки из приемной:

— Доктор Вэйнемен на связи, мистер Джерольд.

— Да? — сказал Джерольд.

— Слушай, Майк, — раздался громкий, раскатистый голос Вэйнемена. — Я задержусь на полчасика. Секретарша сказала, что вы только что вошли. Подождете меня, а?

— Хорошо.

Джерольд положил трубку. Лицо его посерело, когда он понял, что наделал, а в животе возникла сосущая пустота. Он отпрянул от стола, не сводя глаз с телефона.

Устройство роботов...

Роботы управляют всем при помощи телефонов. Секунду назад он дал им возможность прослушать его мысли, прослушать и отдать команду. Было ошибкой взять трубку. Джерольд сделал это машинально.

И его не обработали.

Мысли его о роботах остались неизменными. И планы тоже. Он по-прежнему намеревался убедить Вэйнемена в истинности своих слов, показать врачу, что делается на пятнадцатом этаже, побудить Вэйнемена использовать свое влияние на городские власти. Он по-прежнему планировал бороться с роботами, предавая огласке их действия.

Он не был обработан. А это означало, что Бетти солгала, минимум, в одном. Все остальные слова были истиной. Ложью оказался лишь один значительный фактор.

Инструментом, который использовали роботы, был не телефон.

Возможно, Бетти искренне думала, что это телефон. Ведь она была обработана. Роботы управляли ее разумом. Естественно, ей не позволили бы раскрыть секрет их власти — природу их тайного оружия.

И это не телефон.

«Но это что-то, что используют все, причем очень часто. Встроенное в него устройство, кажется, предназначено для естественной механической цели. И оно действительно служит ей. Но также держит открытым связь с роботами. Оно связывает роботов мысленно с любым, кто использует это устройство» — так сказала Бетти.