Великая Парагвайская война

Но, едва успев обрадоваться своему успеху, парагвайцы были контратакованы 3-й бразильской пехотной дивизией «Волонтеров родины» под командованием генерала Антонио Сампайо. На артбатареях между пушками и зарядными ящиками закипело рукопашное побоище. Парагвайцы и бразильцы яростно дрались штыками, саблями и мачете, причем некоторые парагвайские солдаты ловко фехтовали сразу двумя клинками.

Однако было заметно, что парагвайцы устали, марш-бросок по болоту и зачистка траншей измотали их, а бразильцы вступили в бой с нерастраченными силами. Чтобы окончательно переломить ситуацию, Озорио дополнительно бросил в схватку 4-ю дивизию генерала Мена Барето. Этого парагвайцы, которых осталось совсем мало, уже не выдержали. Продолжая отбиваться, они откатились за бруствер, а потом побежали обратно через то самое болото, по которому полчаса назад отважно наступали.

Генерал Антонио Сампайо

Бразильцы стреляли им вслед, но не преследовали. В рукопашной они потеряли несколько сот человек убитыми и ранеными, в том числе – генерала Сампайо, получившего тяжелое увечье. Его эвакуировали в центральный госпиталь Буэнос-Айреса, однако несмотря на все усилия врачей, командир волонтеров скончался от заражения крови. Он стал первым бразильским генералом, погибшим на Парагвайской войне.

Разгром Диаса и Марко означал, что парагвайцы фактически уже проиграли генеральное сражение. Тем не менее, колонна Барриоса, в строгом соответствии с планом, все еще продиралась сквозь джунгли Потреро Пирис, а кавалеристы Рескуина месили воду и жидкую грязь, совершая свой длинный обходной маневр, поскольку приказа возвращаться им никто не давал.

Массированная атака парагвайской кавалерии в сражении при Туюти, картина аргентинского художника, участника Войны Тройственного альянса, Кандидо Лопеса. Этот однофамилец президента Лопеса в одном из боев лишился правой руки, но, вернувшись на родину, научился работать левой и за несколько лет написал серию крупных батальных полотен

Если бы после провала фронтальной атаки Лопес отправил к Барриосу и Рескуину курьеров с таким приказом или передал соответствующий условный сигнал ракетами, то это позволило бы избежать перерастания неудачи в катастрофу. Однако маршал все еще на что-то надеялся.

С начала сражения прошел час, прежде чем колонна Барриоса вышла из леса позади бразильского лагеря и построилась в боевой порядок. Артиллерии у бразильцев там не было, поэтому парагвайцев, пошедших в атаку, встретили только ружейным огнем, но он был метким и частым. Ликвидация фронтальной угрозы позволила Озорио перебросить войска в тыл, создав троекратное численное превосходство над противником. Такое соотношение сил не оставляло Барриосу ни единого шанса. Его солдаты все же дошли до вражеского лагеря, но там их опрокинули контрударом четырех дивизий и, несмотря на отчаянное сопротивление, загнали обратно в лес.

В это время конница Рескуина, заканчивая свой обходной рейд, приближалась к аргентинскому лагерю с противоположного фланга. Аргентинцы заметили ее издалека, еще на болоте, когда всадники не могли пустить лошадей вскачь. 20 аргентинских орудий открыли огонь, наносивший парагвайцам большие потери, но не заставивший их прервать уже абсолютно бессмысленную и безнадежную атаку.

Аргентинская пехота выстроилась в несколько опоясанных штыками каре, а в промежутках между ними встала конница. Выбравшись наконец из болота, парагвайские кавалеристы пришпорили коней и широкой лавой устремились на врага. Им удалось, разогнав прислугу, овладеть орудиями и после недолгой рубки обратить в бегство малочисленных аргентинских кавалеристов, но прорвать каре парагвайцы не смогли. Осыпаемые пулями со всех сторон, всадники метались между пехотными «квадратами», пытались достать врагов пиками и десятками валились на землю. В конце концов, видя тщетность своих усилий, конница отхлынула, бросив только что захваченные пушки.

Возвращаться по болоту означало – вновь подставить себя под огонь, а потому чудом уцелевший генерал Рескуин приказал своим людям обойти вражеские лагеря с тыла и укрыться в Потреро Пирис. Там остатки его колонны соединились с группой Барриоса, но произошло это совсем не в той ситуации, которую предусматривал парагвайский план битвы.

Аргентинцы отражают атаку парагвайской конницы

Сражение при Туюти продолжалось около четырех часов и обошлось парагвайцам, по их собственным данным, примерно в 5 тысяч убитых и пропавших без вести, а также в 10 тысяч раненых, из которых более тысячи умерли, а еще несколько тысяч стали инвалидами. Таких безвозвратных потерь в однодневном сражении не отмечалось ни в одной из южноамериканских войн, и даже в гораздо более масштабной гражданской войне США. Особенно катастрофично они выглядели на фоне довоенной численности населения Парагвая.

Так закончилась попытка Франсиско Солано Лопеса сыграть ва-банк и одним махом решить исход войны. Исход действительно решился, но отнюдь не в его пользу. Фактически в болотах Туюти погибла кадровая парагвайская армия и были уничтожены ее лучшие части, такие как 40-й Асунсьонский батальон, потерявший свыше 80 % личного состава. Этот батальон, сформированный из столичной креольской аристократии, сыновей офицеров и чиновников, считался элитным и имел самое качественное обмундирование. По слухам, у его солдат даже была обувь.

Союзникам победа при Туюти обошлась в 991 убитого и 3071 раненого, из которых впоследствии умерло более 400 человек. В бразильской армии, понесшей наибольшие потери, погибли 657 солдат и 62 офицера, 2292 человека получили ранения. Аргентинцы потеряли убитыми 139 солдат и офицеров, а ранеными – 480. Уругвайцы лишились 12 офицеров и 121 рядового, в госпитали попало 299 военнослужащих. Таким образом, общие потери альянса были в четыре раза меньше парагвайских, а безвозвратные – почти в пять раз.

Тела убитых парагвайских солдат

Между тем, сражение наглядно показало, сколь бесстрашных, упорных, терпеливых и презирающих смерть бойцов удалось воспитать трем поколениям парагвайских диктаторов. Союзники смогли захватить лишь 370 пленных, причем все они были ранены или контужены.

Бразильскому офицеру, оставившему заметки о битве, запомнился умиравший от ран парагвайский знаменосец, который на глазах у обступивших его солдат альянса из последних сил рвал руками и зубами свое залитое кровью знамя, чтобы оно не досталось врагу. С такими людьми Парагвай мог сопротивляться еще долго.

Однако для восстановления сил требовалось время, а к вечеру 24 мая Лопес фактически остался без армии. У него под рукой было лишь несколько тысяч относительно здоровых бойцов, да и те крайне нуждались в отдыхе. Союзники же на следующее утро располагали почти тридцатью тысячами боеготовых солдат и офицеров.

Понимая, что враг измотан и обескровлен, генерал Озорио предложил Митре немедленно возобновить наступление, отбросить противника и захватить парагвайский лагерь. Однако аргентинский главком, проявив излишнюю осторожность, не поддержал инициативу союзника.

Возможно, он недооценил авантюризм Лопеса и был уверен, что тот бросил в бой далеко не все свои резервы. Или же Митре пугала перспектива атаки по болоту под шквальным огнем, выкашивающим сотни солдат, подобно тому как накануне бразильские и аргентинские снаряды косили парагвайцев. Ведь он не знал, что у Лопеса на этой позиции стояли всего четыре легкие пушки.

Как бы там ни было, а Митре на военном совете заявил, что до получения подкреплений аргентинские солдаты вперед не пойдут. Флорес его поддержал, а наступать без союзников Озорио не решился. Таким образом, альянс не воспользовался плодами своей победы, дав неприятелю время оправиться от почти смертельного удара.

13

Западня для уругвайцев

До конца XIX века инфекционные заболевания были бичом всех действующих армий, а санитарные потери, как правило, значительно превышали боевые. Парагвайская война не стала исключением. В июне в «болотном» лагере союзников из-за антисанитарных условий вспыхнула эпидемия дизентерии. К концу месяца ряды солдат на ежедневных поверках становились все короче, зато на кладбищах удлинялись цепочки свежих могил.

Однако в этом же месяце уругвайский контингент получил значительное пополнение, в основном состоявшее из европейских наемников и увеличившее его численность до трех с половиной тысяч человек. Командование альянса решило использовать уругвайцев как ударную силу, пока болезнь не добралась и до них.

Но перед этим аргентинцам пришлось отразить две атаки со стороны лагуны. 10 июля парагвайцы обстреляли ракетами аргентинский лагерь, а потом атаковали относительно небольшими силами. Неизвестно, чего они хотели добиться, возможно, это была просто разведка боем. Аргентинцы, построившись в каре, отразили нападение. 11 июля история повторилась, а парагвайцам вновь пришлось отступить. Ни в первом, ни во втором случае помощь бразильцев и уругвайцев не понадобилась.

Эти двухдневные бои вошли в историографию Войны тройственного альянса как сражение у Ятаити Коры, по названию небольшого острова в лагуне Туюти, с которого парагвайцы осуществляли свои набеги. Оттуда же стреляли парагвайские ракетные установки. Протока между островом и берегом была неглубокой, и парагвайцы переходили ее вброд.

Потери аргентинской армии составляли 26 солдат и пять офицеров убитыми, 175 человек – ранеными и 51 – контуженными. Большинство ранений и контузий аргентинцы получили от взрывов ракет, среди которых были тяжелые фугасные снаряды калибром 68 фунтов. Одна из таких ракет упала буквально в нескольких шагах от Митре, но, к его счастью, не взорвалась. Парагвайцы, как обычно, о своих потерях не сообщали, аргентинцы же оценили их в 400 убитых и раненых.

Бои у Ятаити Коры не повлияли на планы альянса. 16 июля союзники атаковали на левом фланге, в лесисто-болотистой местности Бокерон де Пирис. В наступлении приняли участие 8 тысяч человек, в том числе 3 тысячи уругвайцев, включая наемников. Кроме них там были бразильцы, аргентинцы и впервые введенный в бой Парагвайский легион. На тот момент он насчитывал примерно 500 солдат и офицеров. Командовал всем этим «интернационалом» уже знакомый нам по битве при Ятаи уругваец испанского происхождения Леон Пальехас, недавно произведенный Флоресом в генералы.

В Бокерон де Пирис парагвайские передовые позиции располагались всего в километре от союзного лагеря, на перешейке между заросшей деревьями лагуной Пирис и густыми тростниковыми зарослями, которые в Южной Америке называют карризаль. Первая линия состояла из двух окопов, отрытых поперек перешейка и соединенных ходами сообщения. Примерно в 400 метрах за ними, на возвышенности, была выкопана еще одна траншея с высоким бруствером и завалом из деревьев. Позади нее оборонявшиеся установили две четырехорудийные полевые батареи.

Лесные заросли в Бокерон де Пирис

На этом рубеже парагвайцами командовал герой сражения при Эстеро Беллако полковник Хосе Элисардо Акино. Точных данных о количестве его солдат не сохранилось, по разным оценкам их было от пяти до семи тысяч человек.

Пальехас не имел информации о численности противника, но имел категоричный приказ наступать. 16 июля союзники при поддержке артиллерии дважды ходили в атаку, но оба раза откатывались с большими потерями.

Тем не менее, утром 18 июля солдаты альянса под звуки сигнальных горнов снова устремились вперед. На этот раз им довольно легко удалось выбить противника из первых двух окопов. Парагвайцы, не вступая в рукопашную, отбежали к третьей траншее. Доложив об успехе Флоресу, Пальехас получил приказ немедленно атаковать снова и захватить главную оборонительную позицию.

Очевидно, Флорес решил, что противник психологически сломлен, и этим благоприятным моментом надо воспользоваться. Однако дела обстояли совсем иначе: Акино не бежал, а заманивал врага в ловушку. Когда первые ряды атакующих под плотным ружейным и картечным огнем приблизились к траншее и начали перебираться через завалы, позади них раздались мушкетные залпы. И тут же из зарослей с обеих сторон выбежали со штыками наперевес сидевшие в засаде парагвайцы. Ошеломленные союзники попали под удар с тыла и с обоих флангов. Часть из них побежала назад, но для большинства путь к отступлению был отрезан. В западню попали, в основном, уругвайцы, шедшие на острие атаки.

Уругвайская артбатарея на огневой позиции

В восторге от того, что его план сработал, Акино лично возглавил контратаку со стороны траншеи. С саблей в руке и с криком «Бей негров!» он бросился на врага. Окруженных и избиваемых со всех сторон уругвайцев охватила паника, многие пытались сдаться, но парагвайцы пленных не брали. Увидев, что происходит, Пальехас повел на выручку свой резерв – 3-ю пехотную бригаду. Теперь не только уругвайцы, но и часть парагвайцев оказалась меж двух огней. Некоторым из окруженных это позволило вырваться, но лишь немногим.

3-я пехотная бригада полковника Сезарио Домингеса спешит на помощь своим товарищам, попавшим в окружение

В закипевшей с новой силой рукопашной схватке обе армии вскоре лишились своих командиров. Пальехас погиб от револьверной пули, Акино получил смертельное штыковое ранение и умер через четыре дня. Перед смертью полковник еще успел узнать о присвоении ему только что введенного в парагвайской армии генеральского звания.

Союзникам все же удалось отбиться и в относительном порядке отойти к захваченным в начале боя окопам. На этом сражение завершилось. О возобновлении атак не могло быть и речи, поскольку бразильцы и аргентинцы понесли тяжелейшие потери, а уругвайская армия фактически перестала существовать.

Из 3000 уругвайцев и их наемников, принимавших участие в битве, уцелело не более 500, а общие потери альянса убитыми и пропавшими без вести за три дня составили 3220 человек, что вполне сопоставимо с парагвайскими потерями при Туюти. Еще около 1400 солдат и офицеров было ранено.

Парагвайцы тоже понесли серьезный урон – примерно 2500 убитых и раненых, но исход битвы являлся для них несомненным успехом, особенно важным, так как ему предшествовала долгая череда неудач. Хотя союзники продвинулись примерно на километр и захватили передовые траншеи, плата за это была слишком высокой.

Уругвай за несколько часов потерял более половины от общего числа своих солдат, погибших за все годы войны. И до сих пор Бокерон де Пирис остается самым кровавым сражением в его истории. В дальнейшем уругвайцы не играли заметной роли ни в одном бою, а их участие в войне стало чисто номинальным.

Уругвайцы уносят в тыл убитого генерала Леона Пальехаса

Можно сказать, что 18 июля 1866 года Парагваю фактически удалось вывести из игры одного из трех членов альянса, однако этот успех не стоит преувеличивать, так как Уругвай изначально был самым слабым игроком в союзной команде.

Значительный урон понес и Парагвайский легион, потерявший до 300 человек, причем, в основном – пропавшими без вести. Поскольку большинство солдат вступило в это формирование не по своей воле, можно предположить, что многие «пропавшие» просто дезертировали. Как бы там ни было, а союзное командование более ни разу не рискнуло посылать легионеров в бой. До конца войны они использовались на хозяйственных работах и выполняли жандармские функции на оккупированных землях.

Церемония прощания с телом Пальехаса

14

Рио за Курузу

После провала наступления в Бокерон де Пирис союзники решили снова задействовать свой главный козырь – броненосный флот. Целью для очередной атаки они выбрали форт Курузу – передовое укрепление, которое парагвайцы начали строить летом 1866 года у берега реки Парагвай, на дальних подступах к Умаите. Его 13 пушек преграждали водный путь к крепости.

Впрочем, «форт» – громко сказано, фактически это был палаточный лагерь с несколькими блиндажами, опоясанный рвом и невысоким, довольно пологим земляным валом, на который можно было взобраться без лестниц. Столь слабые укрепления не обеспечивали надежной защиты от артиллерии, а более мощных парагвайцы соорудить не успели.

В ночь на 1 сентября к форту подошла бразильская эскадра в составе пяти броненосцев: «Тамандаре», «Рио-де-Жанейро», «Байя», «Баррозо» и «Лима Баррос», а также – семи канонерок и нескольких пароходов с десантом.

«Рио-де-Жанейро», получивший название, которое изначально предназначалось для «Баррозо», был третьим по счету броненосцем бразильской постройки, вступившим в строй 17 февраля 1866 года. Он представлял собой казематную плавбатарею типа «Тамандаре» с аналогичным водоизмещением, бронированием и вооружением.

«Лима Баррос» же, как уже говорилось, строился для Парагвая на английской судоверфи «Лэйрд энд Бразерс» под названием «Беллона», а потом был перекуплен бразильцами, став самым сильным боевым кораблем не только Бразильской империи, но и всей Латинской Америки.

Этот двухбашенный монитор океанского класса имел водоизмещение 1730 тонн и длину 61 метр. Две паровые машины мощностью 1000 лошадиных сил работали на два гребных винта и придавали кораблю скорость до 12 узлов. Помимо них, «Лима Баррос» нес трехмачтовое парусное вооружение класса «баркентина».

Вооружение состояло из четырех 70-фунтовых орудий Уитворта, размещенных попарно в двух вращающихся башнях. Бронирование: борта – 76-114 мм, башни – 114 мм, палуба – 12,7 мм. Экипаж – 170 человек под командованием капитана Элисиардо Антонио дос Сантоса.

На транспортных пароходах, входивших в состав эскадры, находилось 8385 бразильских и около 1000 аргентинских солдат и офицеров под общим командованием бразильского генерала Мануэла де Сузы. Гарнизон Курузу насчитывал, по разным данным, от 2500 до 2800 человек, но бразильцы надеялись значительно проредить его перед штурмом.

Гибель бразильского броненосца «Рио-де-Жанейро», подорвавшегося на парагвайских якорных минах

Бомбардировка началась в 7.30 утра. Береговые пушки отвечали довольно метко, но против броненосцев их чугунные ядра были бессильны – 68 попаданий и ни одного пробития. Обстрел продолжался более четырех часов и нанес парагвайцам большие потери, а затем бразильцы, по латиноамериканской традиции, ушли на сиесту.

Пока они отдыхали, парагвайцы с противоположного берега реки пустили на врага по течению несколько плотов-брандеров, груженных бочками с порохом. Однако все эти «торпеды» были вовремя обнаружены и расстреляны. А чтобы угроза не повторялась, бразильцы высадили на берег 800 десантников и после короткой стычки захватили базу брандеров.

Следующим утром обстрел возобновился. Поначалу все шло как раньше – бразильские снаряды десятками выкашивали защитников Курузу, а парагвайские ядра с гулким лязгом били в железные борта и отскакивали как мячи. Но в этот день бразильцы получили еще один сюрприз: примерно в два часа пополудни под днищем головного броненосца «Рио-де-Жанейро» один за другим прогремели два взрыва.

Атака бразильцев на форт Курузу

Корабль сразу осел на корму и под восторженные крики парагвайцев начал быстро погружаться. С него спустили шлюпки, однако, спастись удалось не всем: 57 из 148 офицеров и матросов погибли при взрывах или утонули вместе с броненосцем. Среди погибших был и капитан «Рио-да-Жанейро» Америко Сильвадо. Так парагвайцы впервые в Латинской Америке успешно применили противокорабельные якорные мины.

Отмотаем время немного назад, чтобы рассказать, откуда взялось в Парагвае это оружие.

По окончании войны Севера и Юга в США остались тысячи специалистов по различным вооружениям, которым не нашлось места в резко сокращенной американской армии. Многие сменили профессии, но другие попытались найти себе применение за рубежом в качестве наемников. Одного из них – минера по фамилии Крюгер – судьба забросила аж в Парагвай, где он летом 1865 года предложил свои услуги Франсиско Солано Лопесу.