Письма Ю. К. Терапиано В. Ф. Маркову (1953–1972)

73

8.II.65

Дорогой Владимир Федорович,

Не имея от Вас известий после нашей парижской встречи377, я, признаться, спрашивал себя: что могло быть не так? Почему после вполне дружественных бесед – полное молчание?

Правда, я сам должен был бы раньше написать Вам. Но припадок, случившийся на улице в день встречи с Вами, превратился в затяжное осложнение моей хронической болезни желчных путей (подходящая и необходимая болезнь для критика!), и я вожусь с ним по сей день. Только недавно мой врач нашел как будто бы правильный метод лечения.

А болезнь и загруженность работой в «Русской мысли» сводила на нет мои эпистолярные позывы.

Статья «В защиту Ходасевича» появилась в 1929 году, помнится378. Вырезка у меня до сих пор сохранилась, но на ней нет обозначения даты. Если найдете, не откажите тогда сообщить точную дату, т. к. я хочу в одной статье379 сделать ссылку на Г. Иванова.

Вскоре выйдет небольшой сборник стихов Ирины Владимировны «Одиночество»380 в одном американском издательстве, а затем – мой381. У меня («Паруса»), в сущности, не сборник, а брошюра: это стихи, написанные с августа 63 по август 64, в «Избранные стихотворения»382 не попавшие, всего 32 страницы.

Спрашивается, зачем издавать такую тетрадку?

Но раз предложили издать, то, конечно, глупо было бы не воспользоваться. А о «Избранных стихах» получил известие, что в Москве их кое-кто прочел и кое-кто кое-что скопировал… – Какой эзоповский «штиль»! Это меня порадовало.

В общем, как говорили мне в «Объединенных писателях» и в «Доме книги», почти вся «Рифма» и почти все другие сборники стихов ушли «туда». Там есть интерес к стихам зарубежных поэтов, их провезти легче, и крамольного в них мало.

«Пипифакс»’ом здесь, в Париже называют туалетную бумагу. Кто пустил в обращение это слово – французы или русские – не знаю, хотя это и не так важно. Маяковский воспользовался им в своих стихах «Парижанка».

Жаль, что домашние заботы отнимают надежду видеть Лидию Ивановну и Вас этим летом в Париже.

Может быть, еще все и устроится, и Вы снова получите возможность посетить Европу?

Шлю мой дружеский привет Лидии Ивановне и Вам.

Ваш Ю. Терапиано

74

13.III.65

Дорогой Владимир Федорович,

Отвечаю на Ваши вопросы.

Pipifax пишется с «х».

Антонин Петрович Ладинский (1896–1961) скончался в Москве 4 июня 61 г.

О Новелле Матвеевой383 я ничего не знаю.

Адрес Злобина – знаю старый, т. к. очень давно его не видел и не знаю, где он сейчас и что с ним.

Zlobine, 30, Rue Hamelin, Paris 16е.

Только что получил Ваше письмо от 10 марта: Ирине Владимировне все передал.

Адреса Райса не знаю384, я его никогда не вижу и вообще не симпатизирую его пониманию литературы.

Ирина Владимировна Вам напишет. Она дает свое согласие. Она совсем не была обижена, а просто сама находилась в «неписательном» состоянии для переписки.

Тут главное – «На берегах Невы».

Она пишет, переделывает, дополняет, а нужно бывать в «Русской мысли» каждую среду, т. е. времени как раз только на «берега» и хватает.

Теофиль Готье говорит о «броне гиппопотама» как о необходимом оружии поэта и вообще всякого пишущего. Нужно воспитывать в себе нечувствительность ко всяким внешним событиям, иначе жить нельзя.

Я прошел курс лечения, после которого мне стало легче. Надеюсь на весну и лето, будет тепло, и жизнь – какая-то жизнь в моем состоянии – снова станет возможной.

Книга Ирины Владимировны уже прокорректирована, а своей корректуры жду (впрочем, без большого волнения).

Сейчас меня занимают совсем иные, не литературные вопросы, но об этом можно лишь при встрече говорить, а писать – ничего не выйдет.

Литературная жизнь в Париже свелась к минимуму, т. к. почти никого уже нет и нет также и желания выступать, читать, спорить…

Но закрепить прошлое необходимо, и в этом должна помочь Ирина Владимировна своими «На берегах Сены».

У меня есть немало всяких материалов для «Сены», да и в памяти эта эпоха запечатлелась навсегда.

Ирина Николаевна и я шлем наш привет Лидии Ивановне и Вам.

Ваш Ю. Терапиано

75

31.V.65

Дорогой Владимир Федорович,

У Смоленского родственники – жена и сын, я думаю, они ничего не будут иметь против опубликования его стихов в том английском сборнике385, который Вы составляете. Вот адрес М-me Смоленской (сына и его адреса я не знаю совсем).

М-те Т. Smolensky (Таисия Ивановна)

18, Rue Lacretelle, Paris XVе.

У Поплавского были родители и брат, – я их совсем не знаю. Литературным наследством его заведывает Николай Дмитриевич Татищев386. У меня только его старый адрес, спросите В. Мамченко: 23, Rue Pasteur, Meudon, S. et О. (Виктор Андреевич).

О лекции «русский футуризм» Blnstitut d’Etudes Slave я ничего не знаю и не слышал.

Если не ошибаюсь, я давал вырезку статьи Иванова «В защиту Ходасевича» Агуши, она мне ее потом вернула, вместе с другими данными ей документами.

Вырезка есть, но нет даты – и нигде не могу ее найти! Хочу сослаться на эту статью в одной главе II тома моих воспоминаний «en preparation»387.

Татищев выпускает книгу Поплавского388. У него была рукопись, подготовленная самим Поплавским, с пометкой: «опубликовать через 25 лет». Теперь 25 лет со дня смерти Поплавского исполнились. Интересно, какова будет эта книга?

Что касается Оцупа – его жена куда-то исчезла, да и вообще она вела себя странно, так что ее молчание в ответ на Ваше письмо не удивительно.

Недавно был (29/V) вечер памяти Лермонтова389.

Хорошо говорил Адамович, Зайцев заявил, что Лермонтов был «не гением» и поэтом слабой формы, а вот прозаиком – гораздо лучшим!!

Одна дура (А. Горская390) составила и прочла на вечере стихотворение, состоящее из различных строк Лермонтова – «попурри» из его стихотворений. И не почувствовала даже, что творит…

Шлю мой привет Лидии Ивановне и Вам, надеюсь, что у Вас все благополучно.

Ваш Ю. Терапиано

76

31.VII.65

Дорогой Владимир Федорович,

Вот наконец настал мой отпуск в «Русской мысли», и могу заняться запущенной в последнее время личной перепиской.

Надеюсь, Н. Татищев выслал уже Вам изданную им книгу Б. Поплавского.

Вышла недавно книга А. Гингера «Сердце»391.

Сам Гингер умирает от рака у себя дома после бесплодного пребывания в госпитале.

Я сейчас же написал о «Сердце», чтобы доставить ему последнее удовольствие…

Но в книге есть много хорошего и своеобразного, так что это вовсе не отзыв «par complaisance» (дружеская).

Гингер не умел и не хотел лезть вперед как, например некоторые Е. К., Д., А…., но был поэтом для немногих. Кое в чем, конечно, например в его опытах с архаическими словами, я не согласен с ним, но и это порой интересно.

Не знаю, каковы «подпольные» советские поэты.

Но если они следуют новейшей западной поэзии, то, боюсь, они станут столь же невыносимы, как, например, «наши» французы, дошедшие до «хуже, чем худая проза», по выражению одного французского критика. Боюсь XX века – века уродства (и в живописи), шума, грохота, напора, массового, «blousons noires» («черных блуз», хулиганья).

У Вас в Калифорнии лето, а у нас – осень – 92 года – пишут в газетах – не было такого плохого лета. Мог бы уехать, но не стоит сидеть «под дождем» в гостинице!

Читали ли Вы «Воздушные пути»?

Не понимаю, почему Ахматова с такой явной злобой обрушилась на Г. Иванова? Чем он мог ее задеть? – «Копеечкой»? («Петербургские зимы»).

Ведь если он даже и ошибся – и у Мандельштама не было дочери, – то этот слух в Париже знают все, его привезли после войны из России. А на «Тучке» он бывал постоянно – и т. д. Заодно Ахматова задела и французскую писательницу «prix» (кажется, Гонкур) – жену Луи Арагона, Эльзу Триоле. Они – коммунисты, верно, но зачем же ругаться: – «какая-то триолешка наврала»?..392 Арагон, говорят, хочет «реагировать». Боюсь, как бы он не напакостил ей по своей линии…

А наши – никто из лежавших на груди у Г. Иванова, например Померанцев, никак не реагировали на ахматовское выступление! Или гипноз имени столь велик? Или просто: в душе каждый литератор рад, когда ругают другого?

Желаю Вам хороших каникул и шлю привет Лидии Ивановне и Вам.

Ваш Ю. Терапиано

77

20.XI.65

Дорогой Владимир Федорович,

Мне не дали второй корректуры «Парусов», поэтому там 4 ошибки.

Сначала я, как водится, не заметил, а теперь – там, где могу – исправляю.

Эпиграф из Белого: его Вы уже заметили, – исправьте, пожалуйста, в книжке.

Стр. 17, примечание: «…Музыканты», в Киеве. – Иначе непонятно, где и почему «тишина побежденной столицы». Киев был завоеван, а не принял большевизм, как Петербург или Москва.

Стр. 32 (ошибка перепечатчицы) …И вдруг в руках мильоны красных роз. Как чудо…

Стр. 35. Не «взмах», а «взлет рокового колеса» (ошибка перепечатчицы) – и, согласен, Лившиц – … (его я знал хорошо, наш киевлянин).

О «лесенке» же могу заметить, что Чуковский в 1920 г. говорил о Маяковском то же самое – «механически»; – «обыкновенный размер, расположенный уступами».

У нас неделя «русской советской поэзии».

По случаю выхода двуязычной антологии (по-французски и по-русски) в издательстве «Seghers» приехали (кроме заболевшей Ахматовой) Сурков, Твардовский, Мартынов, Вознесенский, Ахмадулина, Роберт Рождественский, Слуцкий, Соснора и Кирсанов393.

Вечер в огромном зале – все переполнено молодежью, экстаз, гром аплодисментов. Лучше всех – Вознесенский и Соснора, Ахмадулина – «так себе» (футуризм).

Сегодня они подписывают антологию в книжном магазине «Globe» (советском).

Хозяйка вечера – Эльза Триоле с Арагоном. («Триолешка наврала…».) Вид у «Триолешки» – совсем старая, но очень приличная и очень хорошо переводит стихи. Арагон – величественен и красив.

А Сурков держался, как мужик, когда благодарил Триоле и подносил ей – «нате вам! – в благодарность» – комплект первого издания Пушкина.

Какой бы мог быть «обратный вечер» – в Москве!

И выли бы тоже, если бы…

Но до этого еще нужно подождать, а так, пока – и нас понемножку читают «там», есть сведения.

Ирина Владимировна последнее время все болеет, но работает над «берегами», которые издает Камкин.

Ирина Николаевна и я шлем привет Лидии Ивановне и Вам.

Ваш Ю. Терапиано

Ирина Владимировна шлет привет Вам обоим.

78

5.I.66