Хьюстон, Хьюстон, как слышите?

Слово «время» звучит у нее чуть странно, как у кокни.

— Поблизости от вас корабль «Глория», вы на экране его радара. И похоже, у вас проблема с курсом. Лорна сообщила, что вы намерены добраться до Земли, полагая, что сейчас октябрь и Земля находится в Рыбах. Это заблуждение, сегодня пятнадцатое марта. Повторяю, земная дата, — слово «дата» тоже звучит у нее необычно, — пятнадцатое марта. Найдите возможность убедиться, что Земля в Деве, совсем рядом со Спикой. Вы говорили о поврежденном иллюминаторе. Можете ли выйти наружу и посмотреть? Полагаем, требуется значительная коррекция курса. Достаточно ли у вас топлива? Есть ли на борту компьютер? Что с запасом воздуха, воды и пищи? Чем мы можем вам помочь? Ждем ответа на этой частоте. «Луна» вызывает «Подсолнух-один». Прием.

На борту «Подсолнуха» никто не шевелится. Лоример борется с разбушевавшимися эмоциями.

«Проскочили вперед во времени»…

Некуда возвращаться.

Пауза затягивается, и киста воспоминаний, которую он научился подавлять, распухает беспрепятственно.

— Ну так как, будем отвечать или нет?

— Глупостей не говори, — произносит Дейв.

— Командир, между Гаммой Рыб и Спикой сто сорок девять градусов. Передача шла из той точки, где, по их словам, находится Земля.

— Ты спятил.

— Я не спятил. Получается, сейчас все-таки март.

Дейв моргает с таким видом, будто ему докучает муха.

Через пятнадцать минут мучительную паузу снова прерывает голос «Луны-центральной»:

— Прошу выйти на связь.

— Это не запись. — Бад достает пластинку жвачки, обертку добавляет к аккуратной стопке за проводами гироскопа.

У Лоримера, зачарованного смутным мерцанием Спики, по коже бегут мурашки. Рядом со Спикой — Земля?

Разум отказывается верить, но роковая правда со всех сторон вонзает в него острые и длинные когти. Лица, голоса, шипение бекона, скрип отцовского кресла-качалки, мел на залитой солнцем классной доске, голые ноги Джинни на цветастом диване, Дженни и Пенни, бегающие в опасной близости от газонокосилки… Девочки должны были вырасти, Дженни уже догнала мать. Отец в Денвере с Эми, надеется дотянуть до возвращения сына. До моего возвращения. Нет, это просто бред какой-то. Дейв прав: трюк, безумный розыгрыш. Язык это подтверждает.

Через пятнадцать минут ровный, серьезный женский голос все повторяет, только усугубляя нервозную атмосферу на борту «Подсолнуха». С лица Дейва уже не сходит рассеянно-раздраженная мина, как у болельщика, вынужденного слушать дрянной спортивный репортаж. Лоримера подмывает выключить рацию и предложить партийку в джин. Голос сообщает о переходе на другую частоту.

Неторопливо жуя, Бад возвращает прежнюю настройку. Голос теперь звучит устало, он замирает через пару фраз.

Опять ожидание, на этот раз часовое. В Лоримера мертвой хваткой вцепилось пятнышко Спики, он не в силах отвести глаза от иллюминатора. Бад напевает «Она носила желтую ленту», но через куплет замолкает.

— Дейв, — заговаривает наконец Лоример, — наша антенна направлена точно на Спику. Можешь считать меня психом, но, если Земля там, скоро придется менять курс. Да ты посмотри: двойной источник света, видно же! Необходимо с этим разобраться.

От майора — ни слова. Бад тоже помалкивает, но его взгляд рыщет — то к левому иллюминатору, то назад, к приборной панели. Там, на самом краю, поляроидный снимок жены Бада. Долговязая, рыжая, смешливая, вихляющая задом Пэтти. У Лоримера бывают насчет нее фантазии. Впрочем, голосок как у ребенка… и рост… Многие низкорослые мужчины тянутся к высоким женщинам, Лоример объясняет это слабохарактерностью. Джинни на дюйм ниже его. Их девочки вырастут повыше. Жена решила забеременеть перед его отлетом — знала, что он будет в недосягаемости, и все же настояла. Может, родился мальчик, сын…

Прекрати! О чем-нибудь другом думай. Любит ли Бад свою Пэтти? Да кто его знает. Сам ты любишь Джинни. А до нее семьдесят миллионов миль…

— Джуди? — Это «Луна-центральная», или кто там еще. — Они не отвечают. Ты не попробуешь? Но сначала послушай, о чем мы тут думаем. Если и правда эти люди из прошлого, они могут получить очень серьезную травму. Должно быть, сейчас до них доходит, что они уже никогда не увидят родной мир. Мида говорит, эти мужчины оставили дома женщин и детей, они будут ужасно тосковать по своим семьям. Наверняка перепуганы до смерти, возможно, считают нас инопланетянами или галлюцинациями. Понимаешь, о чем я?

Через пять секунд неподалеку от «Подсолнуха» включается передатчик:

— Да, Марго, у нас такие же мысли. Динко… Эй, «Подсолнух»? «Подсолнух», майор Дэвис, слышите меня? Это Джуди Париж, борт «Глория», мы всего в миллионе километров, видим вас на радаре. — Взволнованный молодой голос. — С вами пытается связаться «Луна-центральная». Мы полагаем, что вы терпите бедствие, и хотим помочь. Не бойтесь, пожалуйста, мы такие же люди, как и вы. Похоже, ваш корабль сбился с курса — до Земли вам так не добраться. Объясните, что случилось. Требуется ли наша помощь? Если проблема с радиостанцией, можно попробовать какую-нибудь другую связь. Вам знакома старая азбука Морзе? Скоро вы уйдете с нашего экрана, мы очень тревожимся за вас. Пожалуйста, отзовитесь, если можете. «Подсолнух», как слышите? Прием.

Дейв сидит в прострации. Бад смотрит на него, переводит взгляд на левый иллюминатор, затем — с отсутствующим выражением лица — на динамик. У Лоримера выдохлось изумление, хочется только ответить голосам. Можно подрегулировать луч СЭДЧа и послать грубый сигнал. Ну а дальше-то как быть, если оба спутника против?

Девушка настойчиво повторяет попытки. Наконец произносит:

— Марго, от них ни звука. Неужто умерли? Может, это все-таки инопланетяне?

«А разве нет?» — думает Лоример.

Снова говорит лунная станция. Но голос теперь другой, постарше:

— Джуди, это Мида. Вот какое предположение: у этих людей очень жесткая иерархия. Помнишь из истории, как они забюрократизировали все и вся? Ты заметила, майор Дэвис напирал на то, что он начальник? Это называется «система власти и подчинения»: один распоряжается, остальные выполняют, а почему не отказываются — мы едва ли способны понять. Может, из-за страха. Сейчас важно другое: доминантный индивид пребывает в шоковом или паническом состоянии и другие не посмеют нам ответить, пока Дэвис им не разрешит.

Господи боже ты мой, мысленно восклицает Лоример. Иисус Христос в цветах и красках, как говорил папаша, пытаясь выразить невыразимое.

Дейв и Бад сидят не шевелясь.

— Дикость какая! — поражается Джуди. — Но разве они не понимают, что идут неправильным курсом? Этот доминантный, он что, позволит кораблю вылететь за пределы системы? Себя и других погубит? Абсурд!

Именно это и происходит, размышляет Лоример. Да, абсурд. И я должен положить ему конец. Нужно действовать незамедлительно, пока они нас не потеряли.

Воображение рисует кошмарную сцену, как он бросает вызов Дейву и Баду, как эти великаны надвигаются на него.

Сначала попробуй их убедить.

Не успев открыть рот, он замечает слабое шевеление Бада и с безмерной благодарностью слышит:

— Дейви, давай рискнем, а? Только глянем и, если что, сразу назад. Один поворот нас не разорит.

Командир поворачивает голову на градус-другой.

— Или мне сделать, как цыпа советует, — выйти наружу? — ровным голосом спрашивает Бад.

Долгая пауза, наконец Дейв равнодушно произносит:

— Ладно… готовим поворот.

Его рука так же медлительна, как и мысли. Он методично вводит данные, которые положат корабль на новый курс — так, что Спика покажется в исправном иллюминаторе.

Так почему же я не смог, в тысячный раз спрашивает себя Лоример, выполняя знакомую процедуру проверки. Нет ответа… И опять же в тысячный раз он признает в глубине души превосходство спутников. Они — настоящие, они — альфы. Мужская дружба. Или забыл, как сам с абсурдным благоговением глядел на аполлонов из школьной футбольной команды?

— Годится, Дейв. Лишь бы техника не подвела.

Дейв сбрасывает предохранитель воспламенения, переводит компьютер в режим реального времени. Трясется корпус, кабина со всем содержимым ползет вбок, яркое пятнышко Спики движется в противоположную сторону и попадает в передний иллюминатор.

Тормозные двигатели выполнили свою задачу, двойной источник света замер прямо по курсу — превосходная работа. Лоример в прозрачном окне четко видит и Спику, и ее спутницу. Он протягивает Баду телескоп:

— Та, что слева.

Бад смотрит:

— Порядок, это они. Эй, Дейв, ты глянь. — Он сует трубу в руки командиру.

Тот медленно поднимает прибор, всматривается. Лоример слышит его дыхание.

И вдруг Дейв хватает микрофон.

— Хьюстон! — хрипло кричит он. — «Подсолнух» вызывает Хьюстон! «Подсолнух» вызывает Хьюстон! Хьюстон, ответьте!

Динамик разражается возгласами:

— Они включали двигатели! Эй, слышите, вызывают!

И умолкает.

В кабине «Подсолнуха» все молчат. Лоример смотрит вперед, на пару огоньков. Время застыло, но вокруг сменяют друг друга невероятные реальности. Отраженное лицо Бада наклонено вниз, отсутствует привычная ухмылка. У Дейва шевелится борода, и Лоример догадывается, что командир беззвучно молится. В экипаже он один набожен, по воскресеньям перед едой читает краткую прочувствованную молитву. Лоримера охватывает жгучая жалость: Дейв не мыслит жизни без семьи, он души не чает в четырех сыновьях. Чутко следил за их учебой, водил в походы, на охоту и рыбалку. А Дорис, его жена, такая милашка и живчик, всегда путешествовала с ними, стряпала… И соседям помогала… Возила в школу Пенни и Дженни, когда болела Джинни… Хорошие люди, соль земли.

Нет, думает он, этого просто не могло случиться. Антенна направлена точно, шесть минут уже прошло, через минуту здесь зазвучит голос Паккарда. И прекратится кошмар. «Еще до наступления двухтысячного…» Прекрати!.. Язык должен был измениться… Думай о Дорис… о том, как она сияет от счастья, когда кормит своих пятерых мужчин. Женщины, у которых сыновья, другие… Но Джинни, твоя любимая женщина, твоя жена и дочери… Дочери — уже бабушки? Или даже их косточки истлели? Хватит, остановись!

А Дейв все молится… Как узнать, что творится в этих головах… Дейв плачет… Двенадцать минут, сейчас все уладится. Ответ застрял в пути… Нет-нет, он движется. Тринадцать. Все это безумие, дурной сон. Тринадцать плюс… Четырнадцать. Динамик только шипит и потрескивает. Уже пятнадцать. Дурной сон… А эти женщины что же, стоят в сторонке и ждут, когда мы убедимся? Шестнадцать…

На двадцатой минуте дергается рука Дейва, но снова замирает. Проскакивают секунды, потрескивает космос. Вот уже прошло полчаса.

— Вызываю «Подсолнух», майора Дэвиса. — Женщина постарше, голос помягче. — С вами говорит «Луна-центральная». Это мы теперь отвечаем за космические полеты, обеспечиваем связь и прочее обслуживание. Мне очень жаль, но я вынуждена поставить вас в известность: Центра управления полетами в Хьюстоне больше нет. Сам Хьюстон опустел с тех пор, как космодром с кораблями переместился в Уайт-Сэндс. Это произошло более двухсот лет назад.

Холодный, цвета пыли свет обволакивает мозг Лоримера, изолирует его. Этот свет останется в голове очень и очень надолго.

Женщина повторяет сообщение, объясняет, предлагает помощь, интересуется самочувствием. Взвешенная, деликатная речь. Дейв сидит будто окаменев, глядит на Землю. Бад сует ему микрофон:

— Ответь им, Дейви.

Командир смотрит на микрофон, набирает воздуху в легкие, нажимает тангенту.

— «Подсолнух» вызывает Лунный центр управления, — совершенно нормальным голосом говорит он.

«Луну-центральную», — мысленно поправляет Лоример.

— Не беспокойтесь за нас, мы справимся. Ситуация на борту штатная, никаких проблем с жизнеобеспечением. Информация о курсе принята к сведению, приступили к прокладке нового, будем благодарны за помощь с расчетами. Да, что касается нашего молчания: вынуждены экономить на передаче — не знаем пока, в каком состоянии аккумуляторы. Конец связи.

Вот так это и началось.

Мыслями Лоример возвращается в себя на борту «Глории» год — или три столетия — спустя. Он наблюдает, и за ним наблюдают. Ему теперь легко и спокойно, все страшное — глубоко под водой. Но почему так тихо? Вроде давно не слышно разговоров. Давно ли? Может, это наркотик притупляет чувство времени и на самом деле прошла минута или две?

— О прошлом задумался, — обратился он к женщине, желая услышать ее голос.

— Да, тебе есть что вспомнить, — кивает Конни и спохватывается: — Ой, прости! Не надо было этого говорить. — Ее глаза лучатся сочувствием.

— Пустяки. — (Тает, будто картины сна по пробуждении, прежний мир, а этот, другой, виден теперь отчетливо.) — Должно быть, для вас мы диковинки, вроде невиданных зверей.

— Мы пытаемся понять, — отвечает она. — Это как историю учить: событие можно запомнить, но нельзя прочувствовать. Остается загадкой, как жилось тогда людям, что они собой представляли. Надеемся, что вы нам расскажете.

Наркотик, думает Лоример. Вот для чего он нужен. Рассказать им… Ну да, чего проще? Разве способен динозавр объяснить, как ему жилось и что он собой представляет?

Перед мысленным взором прокручивается монтаж, где преобладают кадры с северной парковкой ЦУПа и с желтым телефоном на кухне, которую Джинни оплела мерзким вьюном. Женщины и вьюны…

Мысль прервана взрывом хохота. В отсеке, который здесь называют спортзалом, похоже, Бад и другие играют в мяч. Вообще-то, отличная идея, размышляет Лоример, — насчет использования мышечной энергии. Это объясняет, почему тут все в хорошей форме. Регулярные упражнения средней интенсивности. Спортзал — не что иное, как беличье колесо: когда карабкаешься по перекладинам или крутишь педали, он вращается сам и через механизм передачи вращает другие части корабля, в том числе спальный цилиндр. Настоящий вулагонг… Бад и Дейв предпочитают акробатствовать в колесе на пару: ни дать ни взять здоровенные белые обезьяны. Лоримера вполне устраивают неутомительные тренировки в женской компании, к здешнему велотренажеру никаких претензий. Обычно он разминается вместе с немногословной Конни и одной из словоохотливых Джуди.

Впрочем, сейчас все молчат. Слегка озадаченный, он оглядывает большой цилиндрический отсек управления и видит у переднего иллюминатора Дейва и Леди Блю. За спиной у них Джуди Дакар — надо же, как воды в рот набрала. На Землю смотрят, должно быть. Восхитительный диск вот уже которую неделю растет.

У Дейва шевелится борода, опять он молится. Теперь это делает чаще, чем прежде, не напоказ, но так искренне, что атеист Лоример невольно сочувствует.

Само собой, обе Джуди заинтересовались, о чем шепчет Дейв. Когда тот узнал, что они не знают, зачем нужно молиться, и слыхом не слыхивали о Библии, повисло тяжелое молчание.

«Получается, вы совсем утратили веру», — заключил он наконец.

«Отчего же? — запротестовала Джуди Париж. — Мы верим».

«Могу я спросить во что?»

«В себя, разумеется», — ответила она.

«Юная леди, были б вы моей дочерью, получили бы хорошую порку».

Сказано это было не в шутку. Вопрос больше не поднимался.

Зато благодаря религии Дейв быстро оправился от ужасного шока, говорит себе Лоример. Человеку нужен персональный бог, модель отцовства. Из религии Дейв черпает силы, и сам он надежная опора для нас. Наверное, лидеру без веры никак. А Дейв лидер что надо: неунывающий, несгибаемый, терпеливо придумывающий альтернативные решения, безошибочно устраняющий неизбежные отклонения от курса, — так уверенно и ловко с этой работой Лоример бы не справился.

Его снова одолевают воспоминания. Он на борту «Подсолнуха», с красными от недосыпания глазами слушает женский щебет и отрывистые реплики Дейва. Господи, как же трещат эти бабы! Но их компьютер тем временем делает свое дело. И расчеты их компьютера совпадают с выкладками Лоримера. Раздражает и бзик Дейва, нежелание признаваться, сколько осталось топлива на борту. Он бережет запасы и заставляет Лоримера рассчитывать, на какой срок их хватит.

Но это мартышкин труд. Очень скоро экипаж «Подсолнуха» убеждается, что дела его плохи. Корабль достигнет земной орбиты, вот только гораздо раньше планета проскочит мимо. Чтобы этого не случилось, надо заблаговременно разогнаться, а где взять топливо? Можно выполнить маневр стабилизации и погасить скорость, тогда через виток Земля догонит корабль, но это означает год ожидания, а ведь необходимые для жизни ресурсы иссякнут гораздо раньше. Способна ли команда «Подсолнуха» добровольно сократиться до одного человека, у которого будет шанс спастись?

Лоример отгоняет жуткий вопрос. Командир здесь Дейв, ему и решать.

Остается еще один вариант, последний: через три месяца траектория корабля приблизится к Венере, можно будет разогнаться по ее орбите. Решено просчитать этот вариант.

А тем временем Земля неуклонно удаляется от них, как и «Глория», которая движется к Солнцу. Ее передачу удалось вычленить среди солнечных помех, но вскоре она снова пропала. Зато теперь известен экипаж этого корабля, пять человек. Мужчина — Анди Кэй, старшая женщина — Леди Блю Паркс; похоже, эти двое отвечают за навигацию. Еще Конни Морелос и близнецы Джуди Париж и Джуди Дакар, специалисты по связи. Голоса лунного начальства тоже принадлежат женщинам, Марго и Азелле. Можно слышать их переговоры с «Эскондидой», уже заходящей за край Солнца. Дейв требует отслеживать и фиксировать все, что слышно в эфире. Но это главным образом повторы одних и тех же сообщений, которыми обмениваются «Луна-центральная» и «Глория», с примесью разнообразных посланий совершенно личного характера, насчет телят, цыплят и прочего приплода. Дейв с неохотой отказался от предположения, что это код. Мужских голосов Бад насчитал всего пять.

— А чему удивляться? — говорит он. — Когда мы улетали с Земли, там уже было полно цыпочек с водительскими правами. И раз девчонки полезли в космос, это значит, что здесь больше не опасно. Пускай попотеют, сгонят с попок жирок. — Хихикает. — Вот посадим нашу птичку, и все, прощайте, звезды, старина Бадди сыт вами по горло. Ему подавай уютный пляж, море пива, гору стейков и прочие блага цивилизации. Парни, мы же теперь ожившая легенда! Будем денежки брать за разрешение на нас поглазеть!

У Дейва такое выражение лица, что понятно: затронута неприятная тема. К немалому раздражению Лоримера, командира страшит перспектива встречи с ушедшей далеко в будущее Землей, и он сводит радиообмен к злободневным проблемам. Лоример пытается обсудить хотя бы загадку неизменившегося языка и слышит категорическое «Позже». Ты перенесся на триста лет вперед, но тебе не позволяют ничего выяснить; это здорово бесит.

Впрочем, кое-какие факты удается узнать из женской болтовни. После первого «Подсолнуха» еще девять кораблей с этим названием совершили удачные полеты и один не вернулся. А совсем недавно закончилась долгая подготовка экспедиции к двум внутренним планетам, в путь отправились «Глория» и ее систершип.

— Мы всегда летаем парами, — говорит Джуди. — От этих планет никакого проку, но взглянуть на них стоит.

— Дейв, ради бога, спроси, сколько планет они посетили, — умоляет Лоример.

— Позже.