Хьюстон, Хьюстон, как слышите?

Во время пятого перерыва на питание «Луна-центральная» выходит на связь по собственному почину.

— «Подсолнух», Земля готовит для вас ознакомительный материал по истории, — слышат они голос Марго. — Понимаем, вы не хотите тратить энергию на расспросы, поэтому сейчас отправим список основных фактов. — Смеется. — Задачка оказалась не из легких, у нас тут нет профессиональных историков.

Лоример кивает своим мыслям. Что бы он сам рассказал человеку из 1690-го, пожелавшему узнать о судьбе Кромвеля — а тогда ли жил Кромвель? — но слыхом не слыхавшему об электричестве, атомах и США?

— Пожалуй, вот главное, о чем необходимо вас проинформировать: людей сейчас гораздо меньше, чем было в вашу эпоху, два с небольшим миллиона. Вскоре после вашего времени началась пандемия. Она не убивала людей, но сокращала их численность, стерилизуя половые клетки. Почти везде перестали рождаться дети. Меньше всего пострадало государство под названием Австралия…

Бад многозначительно поднимает палец.

— Еще на севере Канады дела обстояли относительно неплохо. Выжившие перебрались в южные американские штаты, там были и поля, и коммуникации, и фабрики — оптимальные условия для существования. Все прочие страны опустели, но мы туда иногда заглядываем. У нас пять основных видов деятельности — или, правильнее сказать, отраслей промышленности? Продовольствие — что-то выращиваем, что-то ловим в океане. Связь, транспорт и космос… Космос — это по нашей части. Еще самые необходимые фабрики. Конечно, все гораздо скромнее и проще, чем в ваше время. Повсюду мы видим созданные вами вещи, за что безмерно благодарны… Да, вот это вам будет интересно: у вас были дирижабли, и мы тоже построили шесть огромных. И наконец, пятый вид деятельности — все, что связано с детьми. Рождение, воспитание и так далее. Ну как, теперь представляете общую картину? У нас тут нашелся детский учебник, я из него взяла сведения.

Пока Марго рассказывает, трое мужчин сидят точно окаменевшие; Лоример так и держит в руках остывающий пакетик с тушеным мясом.

Бад начинает жевать, давится.

— Два миллиона людей — и космические полеты? — произносит он сквозь кашель. — Невероятно!

Дейв задумчиво смотрит на динамик:

— Они нам многого не рассказали.

— Так я спрошу, — предлагает Бад. — Да?

Дейв кивает:

— Поаккуратней.

— «Луна», спасибо преогромное за лекцию, — говорит Бад. — Было очень интересно и познавательно. Мы только одного не поняли: как вам удалось сохранить космическую программу, с парой-то миллионов людей? Нельзя ли об этом чуть поподробнее?

Пока тянется пауза, Лоример пытается выстроить шаткие цифры. Было восемь миллиардов, стало два миллиона… Европа, Азия, Африка, Южная Америка да и его родные Штаты — брошенные земли. «Почти везде перестали рождаться дети». Всепланетная стерилизация… Но в чем ее причина? «Черная смерть», массовый голод в Азии — это были децимации, теперь же размеры катастрофы куда больше… Нет, не просто больше — они невообразимы.

Безлюдный, заваленный мусором мир…

— «Подсолнух»? — окликает Марго. — Да, мне следовало догадаться, что вы захотите узнать насчет космоса. Так вот, у нас только четыре исправных корабля, еще один строится. Два уже вам знакомы, они неподалеку от вас. «Индира» и «Печ» летят к Марсу. Не в вашу ли эпоху появился Марсианский купол? Спутниковые станции тогда точно были. Ну и старый Лунный купол, конечно, — помню, во время пандемии он уже стоял. Тяжело пришлось тем, кто в нем жил, но они выдержали. Мы перед вами в неоплатном долгу, вот конкретно перед вами. История все сохранила — как вы создавали минимально рентабельную космическую программу, отлаживали ее, спасали от фанатиков. Великий подвиг! Именем одного из вас мы назвали радиолокационный маяк. «Лоример»! Ваше наследие в хороших руках, мы его бережем и приумножаем. У нас страсть к путешествиям. «Человек — это скиталец» — вот один из наших девизов.

— Вы то же самое услышали, что и я? — комически хлопает глазами Бад.

А Дейв все глядит на динамик.

— И ни слова об их правительстве, — медленно произносит он. — О состоянии экономики — молчок. Будто со стаей обезьян разговариваем.

— Спросить? — предлагает Бад.

— Погоди, дай подумать… «Роджер». Спроси насчет имени главы государства и руководителя космической программы. А еще… Впрочем, пока хватит.

— Президент? — переспрашивает Марго. — Это что-то вроде королевы или короля? Погодите, здесь Мида, она говорит насчет вас с Землей.

Женщина постарше, чей голос звучит в этой кабине нечасто, выходит на связь:

— «Подсолнух»? Да, мы осведомлены о чрезвычайно сложной жизнедеятельности вашего общества, о ваших правительствах. Но у нас очень мало людей, и в подобных формальных структурах мы не испытываем необходимости. Периодически собираются специалисты из разных областей деятельности, и связь у нас на высоте — каждый человек получает информацию своевременно. Специалист обладает всей полнотой власти в рамках своей должности, пока он эту должность занимает. Мы проводим регулярную ротацию, продолжительность обычной вахты — пять месяцев. Наша Марго прежде летала на дирижаблях, а я поработала на нескольких фабриках и фермах. Само собой, мы учимся, в обязательном порядке повышаем свою квалификацию. Трудятся у нас все, и в этом, наверное, большая разница между вашими и нашими порядками. И вообще жизнь теперь намного стабильнее, мне кажется. Мы меняемся очень медленно. Мой ответ вас устраивает? Если нет, можете задавать вопросы Надзору, там все фиксируется. Вот чего мы не можем, так это познакомить вас с нашим лидером, или кого вы подразумеваете под словом «президент»? — В ее смехе никакой иронии, только искреннее веселье. — Простите, мне это напомнило старый анекдот. Должна сказать, — снова берет она серьезный тон, — мы очень рады тому, что нет никаких проблем с пониманием вашей речи. На борьбу с языковым дрейфом были затрачены огромные силы и средства. Язык — луч в прошлое, и если бы мы позволили ему погаснуть, это была бы ужасная трагедия.

Дейв берет микрофон:

— Спасибо, «Луна». Вы нам дали богатую пищу для размышлений. Конец связи.

— Док, как считаешь, сколько тут правды? — чешет в кудрявом затылке Бад. — Может, они фантастику свою нам читают?

— С правдой и фантастикой разберемся позже, — говорит Дейв. — А пока наша задача — долететь.

— Вот с этим-то как раз есть сложности…

«Есть сложности» — это слишком мягко сказано, что выясняется в ходе долгих и кропотливых вычислений. Разгон по венерианской траектории не спасет. Лоример перепроверяет расчеты — результат прежний.

— Дейв, похоже, задача в принципе нерешаема, — признает он поражение. — Слишком жесткие параметры. Наши возможности исчерпаны.

Командир напряженно думает, массируя суставы пальцев. Потом кивает:

— «Роджер». Ложимся на оптимальный курс к Земле.

— Попросим их сделать нам ручкой, если увидят, как мы мимо пролетаем, — говорит Бад.

Все молчат, осмысливая перспективу медленной смерти в космосе. Полтора года… Лоримера гложет вопрос, тот самый, очень нехороший. Но ведь понятно, каким будет ответ Дейва. Сам бы что решил? А решив, сделал бы? Хватило бы духу?

— Алло, «Подсолнух»? — вторгается в его раздумья голос «Глории». — Слушайте, мы тут посчитали: если вы истратите все топливо на максимальное сближение с нашей орбитой, мы закончим виток и подберем вас. Воспользуйтесь гравитацией Солнца. Маневрируем мы свободно, а вот с ускорением у нас посложнее, чем у вас. Скафандрами располагаете? Устройствами передвижения астронавта? На несколько ка хватит?

Члены экипажа «Подсолнуха» переглядываются. Лоример понимает, что не он один обдумывал этот вариант.

— «Глория», нам нравится ваша идея, — отвечает Дейв. — Но давайте подождем, что скажет «Луна».

— Зачем ждать? — недоумевает Джуди. — Это в нашей компетенции, и мы ничем не рискуем. Ну, не посмотрим на Венеру в этот раз, так посмотрим позже. Воды и продовольствия у нас вдоволь, а что запахов на борту прибавится — не беда, потерпим.

— Эге, а ведь правы цыпочки, как ни крути, — говорит Бад.

Ожидание. Голос «Луны»:

— Джуди, мы тоже рассматриваем этот вариант. Но вы, похоже, не осознаете степени риска… Уж простите, «Подсолнух». Джуди, если сумеете их подобрать, вам придется целый год жить на одном корабле с тремя представителями мужского пола и совершенно иной культуры. Мида говорит, что не мешало бы помнить историю. Конни заблуждается, опасность все же есть. «Подсолнух», я понимаю, что это грубо, мне и самой неприятно. Прием.

У Бада рот до ушей, остальные тоже улыбаются.

— Дикари мы пещерные, — хихикает Бад. — Вот огуляем всех цыпочек, приземлятся брюхатыми.

— Марго, речь идет о человеческих существах! — спорит Джуди. — Не одна Конни, мы все — за спасение. Анди и Леди Блю считают, что это будет очень интересный опыт. Конечно, в том случае, если получится. Не можем мы их бросить, не попытавшись выручить.

— Все это мы понимаем прекрасно, — отвечает «Луна». — Но имеется еще одна проблема. Они могут быть носителями болезней. «Подсолнух», я отдаю себе отчет, что в изоляции вы провели четырнадцать месяцев, но Мерти утверждает, что в ваше время у людей был иммунитет к микроорганизмам, впоследствии исчезнувшим из нашей среды обитания. А некоторые появившиеся могут представлять угрозу для вас. Если подвергать смертельной инфекции оба экипажа, можно потерять и людей, и «Глорию».

— Марго, обо всем этом мы подумали, — раздраженно говорит Джуди. — А ты подумай вот о чем. Если вы намерены контактировать с ними, сначала нужно провести эксперимент. Согласись, кто-то должен это сделать, и лучше всего для такой задачи подходим мы. Как бы скоро ни развивалась болезнь, мы успеем вывести «Глорию» на стабильную орбиту, куда вы потом доберетесь без особых хлопот.

На борту «Подсолнуха» ждут.

— Что там еще за пандемия со стерилизацией? — Бад тщательно расчесывает волосы. — Вроде о карьере борца за свободу геев я никогда не мечтал.

— Предпочтешь остаться здесь? — спрашивает Дейв.

— Безумие! — восклицает «Луна» уже новым голосом. — «Подсолнух», это Мерти, я здесь отвечаю за медицину. Полагаю, в первую очередь нам следует остерегаться гриппозного менингита, у вызывающих его вирусов большой мутагенный потенциал. Возможно, ваш доктор Лоример выскажет свои соображения?

— «Роджер», передаю ему микрофон, — говорит Дейв. — Что же касается вашего первого тезиса, мэм, то позвольте вас проинформировать: на момент нашего отбытия число случаев изнасилований в кадрах космической программы США составляло ноль целых ноль десятых. Я гарантирую надлежащее поведение моего экипажа при условии, что вы будете контролировать ваш. А теперь — слово доктору Лоримеру.

Но Лоример, конечно же, не может предложить ничего полезного. Обсуждают привитость мужчин от полиомиелита, по счастью «мертвой» вакциной, и защиту от различных детских заболеваний, очевидно до сих пор не изжитых. О пандемии нового мира речь не заходит.

— «Луна», мы все-таки попытаемся, — заявляет Джуди. — Иначе как потом жить с таким пятном на совести? Давайте рассчитаем курс и решим, что им делать дальше.

На борту «Подсолнуха» кипит работа: экипаж определяет зону вероятного пересечения траекторий, проверяет и перепроверяет расчеты. Подтверждается догадка, что у «Глории» двигатель маломощный, зато способный давать тягу длительное время. Большую часть разделяющего корабли расстояния придется преодолевать «Подсолнуху», и то при условии, что ему удастся погасить скорость удаления от Солнца.

Эта долгая и напряженная работа прерывается только раз, когда Луна вызывает «Глорию» и предупреждает Конни, что женскому экипажу в присутствии мужчин понадобится скрывающая фигуру одежда.

— Конни, форменная не годится, она слишком облегающая.

Это Мида, та, что постарше. Бад хихикает.

— Может, пижамы? Конни, вот что чрезвычайно важно: когда мужчины снимают скафандры, им помогает только твой Анди, остальные держатся подальше. То же касается сна и прочих физиологических функций. И так — до самого возвращения. Ты поняла? Будь бдительна, слишком уж много тут сложных табу. У вас исправен пейджер? Я отправлю подробные инструкции.

— Да, пейджер в порядке, мы на него получали разъяснения Франс о черных дырах.

— Вот и динко. Пусть этим займется Джуди. А теперь, Конни, слушай очень внимательно. Ты передашь Анди, что он должен все внимательно прочесть. От первого и до последнего слова. Ты хорошо меня поняла?

— Динко!.. — восклицает Конни. — Да, Мида, я тебя поняла. Он прочитает.

— Чуваки, похоже, мы упускаем инициативу, — сетует Бад. — Старушка Мида выстраивает прочную оборону и перехватывает мяч.

Смеется даже Дейв. Но чуть позже, когда модулированный свист сообщает о прохождении большого текста, командир снова хмурится.

И вот учтены все факторы до единого, «Луна» ознакомлена с выверенной программой действий, «Подсолнух» получает «добро».

— Дейв, у нас есть выбор, — докладывает Лоример. — Не сказать что широкий, всего лишь два более-менее приемлемых варианта. При условии полной исправности главных двигателей.

— Без внешнего осмотра не обойтись.

Не только без внешнего осмотра, но и без утомительного ремонта — они обнаруживают вмятину в корпусе пламеотражателя и четыре часа потеют в скафандрах, пытаясь устранить повреждение. Для Лоримера это всего лишь третий выход в открытый космос, но он так быстро выматывается, что уже не до размышлений на подобные темы.

— Все, что могли, сделали, — пыхтит наконец Дейв. — Остальное компенсируем в психическом режиме.

— Еще как компенсируем, Дейви! — соглашается Бад. — Да, надо заменить рации в скафандрах, напомните мне.

«В психическом режиме»… Лоример возвращается в себя нынешнего, в большую, но загроможденную кабину «Глории», и видит живое лицо Конни. «И долго я так грезил? Должно быть, не один час…»

— Около двух минут, — улыбается Конни.

— Вспоминал, как мы с вами впервые встретились.

— О да! Нам этого тоже никогда не забыть.

Лоример уж точно не забудет.

Он позволяет воспоминаниям прокручиваться дальше.

Нескончаемые часы после первого долгого импульса, заставившего «Подсолнух» так сильно рыскать, что всем на его борту пришлось глотать таблетки от тошноты. Взволнованный голос Джуди комментирует приближение:

— Так, хорошо, четыреста тысяч… Ой, как здорово! «Подсолнух», уже меньше трехсот, для полной надежности надо сбросить до сотни…

Дейв сбрасывает. Молодчина. Аккурат сто.

При рыскании от Лоримерова сканера никакого проку. И лишь перед финальным импульсом, когда удается достаточно стабилизировать полет, на экране прибора распускается необычного вида пятнышко. Оно сразу исчезает, но успевает дать надежду, что «Подсолнух» войдет в расчетную точку схождения курсов.

— Ну, двум смертям не бывать!

В последний раз включаются главные двигатели, и рысканье сменяется тошнотворным кувырканьем; в иллюминаторах звезды выписывают кренделя. Больше не действуют таблетки, сдыхает автоподача топлива на тормозные дюзы. Все блюют, но потом ухитряются перекачать остатки горючего вручную и замедлить кувыркание корабля.

— Вот и все. «Глория», подходите и ловите нас. Бад, включай бортовые. Надеваем скафандры.

Преодолевая тошноту, они долго хлопочут в зловонной кабине. Вдруг звенит радостный голос Джуди:

— «Подсолнух», мы вас видим! Видим ваш свет! А вы нас видите?

— Некогда нам, — говорит Дейв.

Бад, наполовину забравшийся в скафандр, показывает в иллюминатор:

— У-у-уйи-и-и! Парни, гляньте!

Лоример смотрит и вроде различает слабую искорку среди кружащихся звезд, прежде чем его снова одолевает рвота.

— Благодарим тебя, Отец Небесный, — бормочет Дейв. — А теперь на выход. Док, кладь — твоя.

В громоздком скафандре выбраться из вращающегося в космосе корабля да вдобавок вытащить устройства передвижения астронавта и грузовые сети с кладью — дело крайне сложное, требующее абсолютной сосредоточенности. Но вот люди соединились фалами, Дейв реактивным пистолетом стабилизировал их положение в пространстве, и у Лоримера появилось время осмотреться.

Слева — белое пятно Солнца. В нескольких метрах под ногами вращается опустевший «Подсолнух», отсюда он выглядит до абсурдного маленьким. Впереди, в бесконечной дали, точка, слишком расплывчатая, слишком желтая для звезды. Точка ползет в их сторону — это «Глория» летит по касательной траектории.

— «Подсолнух», вы можете двигаться? — слышен голос Джуди в шлемофоне. — Мы больше не хотим тормозить, рассчитываем на ваши устройства передвижения. Идем по прямой, скорость пятьдесят тысяч в час.

— «Роджер». Док, дай твой пистолет.

— Прощай, «Подсолнух», — говорит Бад. — Веди нас, Дейви.

Лоример ловит себя на непривычном спокойствии — спокойствии мальчишки, с которым нянчатся большие и сильные дяди. И что с того, что эти дяди буксируют его в космической бездне? Он абсолютно уверен в Дейве; ни разу не возникала мысль, что командир способен ошибиться в расчетах, проскочить мимо «Глории», увлечь навстречу верной гибели свой экипаж. Но что он чувствует сейчас, о чем думает? В чем причина его затянувшегося молчания? Может, Дейва распирает презрение к тем, кто умеет манипулировать только символами, у кого нет навыков обращения с материей?.. Впрочем, недосуг задаваться подобными вопросами, надо усмирять бунт желудка.

Долгое путешествие в темноте. «Подсолнух» съеживается в мигающий огонек, понемножку разгоняясь на спиральном курсе. Пункт назначения — Солнце, там и погибнут собранные экипажем сведения, три века назад — бесценные, а сейчас — бесполезные. Заодно сгорит пачка фотоснимков и писем — дважды Лоример засовывал ее в карман скафандра и дважды вынимал.

То и дело он поглядывает на «Глорию» — та растет, из смутного пятна превращаясь в диковинное хитросплетение сияющих полумесяцев.