Помоги проекту - поделись книгой:
Защитники Ванна, как добрые, отважные рыцари, открыли ворота и держались у барьеров, поскольку видели знамена графа Уорика, графа Арундела, барона Стаффорда, монсеньора Готье де Мони, монсеньора Вильяма Фитц-Уорена, монсеньора Томаса Холланда[382] и многих других. Находясь напротив барьеров, эти английские господа решительно бросались в бой, из-за чего мессир Оливье де Клиссон, мессир Эрви де Леон и другие рыцари тоже рисковали более смело, ибо дворянин против дворянина — это честный расклад[383]. Там было совершено столько прекрасных ратных подвигов, что рассказ о них вызвал бы удивление. Ведь англичане, узрев ворота полностью открытыми, сочли это за великую издевку, гордыню и бахвальство. А перед воротами они видели сеньора де Клиссона, монсеньора Эрви де Леона и других рыцарей, которые показывали чудеса воинской доблести.
В конце концов приступ завершился тем, что англичане получили сильный отпор и были отброшены далеко от барьеров. Не знаю, то ли они попятились умышленно, чтобы увлечь за собой противника, то ли нет, но бретонские сеньоры открыли свои барьеры и двинулись вперед, каждый с копьем в руке. Для охраны барьеров они оставили шесть рыцарей и большое количество других воинов, а сами, все пешие, стали преследовать англичан, толкая и разя их копьями. Те же от них отбивались, постоянно при этом пятясь.
Там был славный бой и мощное препирательство на копьях, в ходе которого было совершено множество прекрасных подвигов. Тем не менее численная сила англичан возрастала, так что в итоге пришлось попятиться уже бретонцам, и сделали они это не в таком правильном порядке, в каком сошли вниз.
В разгоревшейся великой борьбе и упорной схватке многие были ранены и повержены. Когда те, кто охранял барьеры, увидели, что их людей гонят и теснят, то затворили засовы, да столь некстати, что монсеньору де Клиссону пришлось остаться снаружи. Поэтому он был захвачен в плен перед барьерами вместе с монсеньором Эрви де Леоном[384]. Между тем некоторые англичане, и прежде всего сир Стаффорд со своим знаменем, уже успели взойти наверх и были окружены между воротами и барьерами. Их никак нельзя было выручить и спасти от смерти иль плена, поэтому сир Стаффорд сдался врагу вместе со многими людьми из своей свиты. Затем защитники Ванна отступили обратно в город и затворили ворота. На этом и кончился штурм, который длился немалое время и был отмечен большими ратными достижениями.
Таким вот образом, как я рассказал, попали в плен два рыцаря — сеньор де Клиссон и мессир Эрви де Леон. Англичане устроили бы по этому поводу большой праздник, если бы не знали, что барон Стаффорд остался по другую сторону барьеров. После этого штурма под Ванном уже не было совершено никаких других столь же больших и громких ратных деяний.
Глава 88
Теперь расскажем о том, как король Англии осаждал город Динан. Просидев под ним три дня, он осмотрел укрепления и оценил их надежность. Видя, что Динан защищен лишь палисадами и земляными валами, король решил, что захватить его будет нетрудно. И вот на четвертый день он велел мощно его штурмовать, придерживаясь хорошо продуманного плана.
Штурм длился довольно долго. По приказу короля, лучники погрузились в челны и лодки, а затем приблизились к самым палисадам и стали стрелять столь яростно и густо, что защитники не смели показываться из-за укрытий. На этих челнах и лодках были воины, вооруженные кирками и острыми секирами. С их помощью они подрыли земляные валы, разнесли палисады, а затем вошли в город и захватили его[385].
Когда местные обитатели, мужчины и женщины, увидели, что город захвачен и англичане уже находятся в его пределах, то, совсем испуганные, не стали защищать свои дома и обратились в бегство. Даже сам мессир Пьер Портебёф, который был капитаном Динана, умчался, поспешая изо всех сил.
К чему затягивать рассказ? Город Динан был взят, разграблен, разорен, опустошен, а затем сожжен весь дотла, так что там не уцелело ни дома, большого иль малого, ни монастыря, ни церкви. При этом англичане учинили великое смертоубийство над мужчинами, женщинами и детьми, и захватили столь превосходную добычу, что ее было не счесть, ибо добрый город Динан был обширен, богат, полон всяких товаров и иного добра.
Исполнив свой замысел и желание относительно Динана, король выступил назад к городу Ванну, каковой был осажден им в первую очередь. Когда он еще находился в пути, его известили, что монсеньор Оливье де Клиссон и монсеньор Эрви де Леон попали в плен. В связи с этим король испытал большую радость. Вернувшись под Ванн, он расположился в осадном лагере.
Глава 89
Однако расскажем вам немного о монсеньоре Людовике Испанском, монсеньоре Карло Гримальди, монсеньоре Отоне Дориа и их отряде. Они рыскали по морю между Бретанью и Англией и неоднократно наносили англичанам великий ущерб. Так, однажды они решили напасть на флот короля Англии, который стоял неподалеку от Ванна, в одном небольшом порту. Они нагрянули в то время, когда воинов на кораблях было слишком мало, чтобы их охранять и оборонять. И всё же те, кто там находился — примерно 100 латников и 300 лучников — хорошо исполнили свой долг и держались, пока к ним не пришла помощь из осадного лагеря.
Вскоре туда выдвинулось всё войско. Англичане, пешие и конные, мчались наперегонки и собирались на пристани. Однако они не смогли поспеть настолько быстро, чтобы помешать мессиру Людовику Испанскому нанести очень большой ущерб их флотилии. Он пустил на дно четыре крупных корабля и погубил всех, кто там был. Когда же он увидел, что враг наступает большими силами, а многие латники и лучники со знаменами и флажками грузятся на баржи и нефы, дабы напасть на его большие корабли, то спокойно и осмотрительно отступил, направляясь в открытое море. Несмотря на сопротивление англичан, он увел с собой три нагруженные припасами баржи, которые недавно прибыли из Англии.
Увидев, что вражеская флотилия сильно удалилась, англичане не сочли нужным ее преследовать и вернулись назад. И был дан совет королю Англии, чтобы он разместил одну часть своего флота в гавани Бреста, а другую — в гавани Энбона, поскольку там корабли будут в большей безопасности, чем на нынешней стоянке[386]. Король последовал этому совету и сделал так, как ему предлагали. Он постоянно находился в осадном лагере под Ванном, а часть его людей всё еще оставалась под Ренном и Нантом. Теперь расскажем вам о том, как действовал герцог Нормандский после того, как устроил великий сбор латников в Анжере и его округе.
Глава 90
I-Герцог Жан Нормандский, сын короля Франции, провел в городе Анжере примерно 12 дней. За этот срок туда явились все или почти все, кого король, его отец, призвал и затребовал. Там были такие сеньоры, как герцог Бургундский, его сын мессир Филипп Бургундский, брат названного короля граф Алансонский, герцог Бурбонский, граф Осеррский, граф Сансеррский[387], граф Форезский, граф Сен-Поль[388], граф Водемонский и Жуанвильский[389], граф Порсьенский, граф де Руси[390], сеньор де Боже, сеньор де Куси, сеньор де Кран, сеньор де Монморанси, сеньор де Понс[391], сеньор де Партене[392], граф Вандомский, сеньор де Сен-Венан, мессир Луи де Шалон[393], виконт д’Онэ[394], сеньор д’Оффемон, сеньор де Фьенн, сеньор де Реневаль, сеньор де Бозо[395], Ле-Шатлен де Бове[396], сеньор де Шатийон, граф Гинский, коннетабль Франции, сеньор де Клермон[397] и многие другие бароны и рыцари. В общей сложности у них насчитывалось добрых 10 тысяч латников и 30 тысяч пехотинцев. Наконец, снарядив обоз с припасами, они выступили в сторону Нанта-II[398].[399]
Английские сеньоры, которые сидели под городом Нантом, будучи оставлены там своим королем, получили донесение, что герцог Нормандский ведет на них рать — добрых 40 тысяч человек. Полагая, что он хочет заставить их снять осаду, они срочно сообщили об этом своему государю-королю, дабы узнать, каковы будут его распоряжения: дожидаться ли им французов или отступить?
Услышав эти вести, король Англии стал очень задумчив и некоторое время склонялся к тому, чтобы прекратить осаду Ванна и Ренна и направиться к Нанту. Однако когда он посовещался, ему сказали, что его лагерь расположен в хорошем месте, на выгодной, надежной позиции, поблизости от его флота. Поэтому ему следует оставаться здесь и дальше, поджидая своих врагов. Пусть он отзовет всех своих людей из-под Нанта, но позволит другим продолжать осаду Ренна. Ведь расстояние до этого города не так велико[400], чтобы король не мог вовремя оказать своим людям помощь или отозвать их, если потребуется.
Король последовал этому совету. Все, кто сидел под Нантом, были отозваны назад и вернулись в осадный лагерь под Ванн[401].
III-Тем временем герцог Нормандский, французские сеньоры и все их воины двигались, пока не прибыли в город Нант[402]. Мессир Карл де Блуа и его брат, граф Блуаский, приняли их с великой радостью. Сами сеньоры расположились в Нанте, а их люди — в предместьях и по окрестным селениям, ибо все они не смогли бы поместиться в названном городе и получать там свое довольствие.-IV[403]
Глава 91
В то время как герцог Нормандский находился в Нанте, английские сеньоры, сидевшие под Ренном, устроили один приступ, очень большой и хорошо продуманный. Еще задолго до этого они подготовили необходимые осадные орудия и приспособления.
Приступ длился весь день напролет, но англичане ничего не достигли, а лишь потеряли многих своих людей убитыми и ранеными. Ведь в гарнизоне были добрые латники, и в частности один великий бретонский барон, сеньор д’Ансени, а также Ивэйн Шарюэль и Бертран дю Геклен, который в ту пору был очень молод. Вместе с епископом названного города они столь усердствовали в обороне, что не понесли никакого ущерба. Англичане тоже постоянно поддерживали в своем лагере добрый порядок. При этом они разоряли и опустошали всю округу и брали с нее отступное.
Перед тем как покинуть Нант, герцог Нормандский решил на совете, что пойдет к Ванну и снимет с него осаду, дав противнику битву или каким-нибудь иным способом. Тогда латники собрались в путь, выступили из Нанта и первым делом провели войсковой смотр. Затем они поехали, соблюдая превосходный строй и порядок. Впереди были маршалы, мессир Жоффруа де Шарни[404] и сир де Шато-Вилэн. В их отряде насчитывалось добрых 500 копий.
Так двигалось войско вместе с герцогом Нормандским, пока не подступило довольно близко к Ванну — туда, где располагался лагерь короля Англии[405]. Затем французы немедленно раскинули лагерь во всю ширину одного луга, красивого, раздольного и просторного, расставили там шатры, палатки, павильоны и все другие походные жилища. Кроме того, французы велели выкопать вокруг своего лагеря весьма хорошие, глубокие рвы, дабы им нельзя было внезапно нанести урон. Их маршалы и маршал Бретани, мессир Робер де Бомануар, часто отправлялись в разъезды и устраивали стычки возле лагеря англичан, а те тоже не оставались в долгу.
Когда король Эдуард увидел, что герцог Нормандский привел против него такое большое войско, то призвал к себе графа Солсбери, графа Пемброка, а также других бретонских и английских сеньоров, державших в осаде город Ренн. Он это сделал, чтобы его силы были более сплоченными, если придется сражаться. В целом у англичан и бретонских монфорцев могло насчитываться примерно 2500 латников, 6 тысяч лучников и 4 тысячи пехотинцев. Однако у французов людей было в четыре раза больше, и все они имели хорошее снаряжение.
Глава 92
Два этих лагеря, раскинутых под Ванном, были очень красивы и велики. Король Англии вел осаду таким образом, что французы могли к нему подступиться лишь с очень большим уроном для себя. И велел он часто устраивать штурмы, придерживаясь хорошо продуманного плана. Однако воины гарнизона оборонялись отважно и рьяно, а городские укрепления, по приказу сеньоров-предводителей, были надежно восстановлены и усилены. Это было сделано весьма своевременно, а иначе осажденные оказались бы в большой опасности.
Вам следует знать, что между двумя этими армиями часто происходили столкновения, схватки и стычки. Ведь французы стерегли все окрестные дороги так бдительно, что английские фуражиры ездили только большими отрядами, очень сильно при этом рискуя. В стычках часто терпела поражение то одна, то другая сторона, и многие были красиво пленены и красиво спасены силой оружия. Но знайте, что англичанам никак не удавалось достичь своей главной цели, а между тем уже миновал день Всех Святых и зима была совсем близко. Поэтому, оставаясь там, они терпели великие неудобства.
Нелегко приходилось и французам, ибо погода выдалась очень ненастная и дождливая. Но, хотя обе стороны провели тот сезон весьма тоскливо, англичане всё же страдали сильнее, ибо окрестные земли повсюду были так разорены и опустошены, что они не знали, где добывать фураж. В то же время мессир Людовик Испанский, мессир Карло Гримальди и мессир Отон Дориа с большим количеством испанцев и генуэзцев стерегли морские пути и наносили весьма немалый ущерб англичанам, доставлявшим припасы на кораблях в осадный лагерь. В тот сезон они захватили множество английских кораблей и барж, так что король Англии был очень разгневан. Он не раз вызывал на битву герцога Нормандского и монсеньора Карла де Блуа, которые были главными предводителями французского войска. Однако названные сеньоры вовсе не считали нужным сражаться и ссылались на то, что король Франции запретил им это.
Пока продолжалась осада Ванна, между противниками — прежде всего, между королем Англии, с одной стороны, и герцогом Нормандским и монсеньором Карлом де Блуа, с другой, — было заключено соглашение о том, что барон Стаффорд будет отпущен из плена без всякого выкупа в обмен на такое же освобождение монсеньора де Клиссона. Мессир Карл де Блуа намного сильней обрадовался бы, если бы свободу получил монсеньор Эрви де Леон, а не сеньор де Клиссон, ибо его очень просили об этом некоторые бароны Бретани и госпожа его супруга, которой мессир Эрви доводился кузеном[406]. Однако король Англии не согласился на такую уступку, больше желая освободить монсеньора Оливье де Клиссона, нежели другого пленника. Впоследствии из-за этого с названным рыцарем и землей Бретонской случилось великое зло. Далее вам об этом еще будет рассказано.
Вам также следует знать, что папа Климент[407], который правил в ту пору Церковью, был осведомлен, что эти сеньоры очень сильно ополчились друг на друга и раскинули лагери под Ванном. Поэтому он послал туда легатами двух кардиналов, а именно кардинала Пренесте[408] и кардинала Клермонского[409], дабы они договорились о заключении какого-нибудь доброго мира между монсеньором Карлом де Блуа и графиней де Монфор. По прибытии кардиналы хорошо постарались исполнить задание. Они ездили из лагеря в лагерь, предлагая рассмотреть и обсудить разные пути к соглашению, однако обе стороны отнеслись к их речам столь холодно и настороженно, что никакого примирения достичь не удалось[410]. И когда кардиналы, посланные туда с самыми благими намерениями, увидели, что мира и близко нет, то стали вести переговоры о каком-нибудь перемирии на два или три года. Прежде чем они смогли склонить к этому стороны, им пришлось изрядно потрудиться. И главная причина, по которой сеньоры снизошли к их просьбам, заключалась в том, что стояла очень дождливая, ненастная погода, и они жили в своих лагерях, терпя большие трудности.
В конце концов кардиналы доездили до того, что было заключено трехгодичное перемирие между королем Англии, графиней де Монфор и их приверженцами, с одной стороны, и королем Франции, монсеньором Карлом де Блуа и их приверженцами, с другой. Каждый должен был владеть тем, что удерживал на то время, однако вне условий перемирия были оставлены некоторые сеньоры Бретани и Лимузена, которые никак не могли быть в него включены[411].
Глава 93
После того как этот договор был составлен, записан, скреплен печатями и оглашен, осада Ванна завершилась. И простился король Англии с графиней де Монфор, монсеньором Ивоном де Тигри, монсеньором Гильомом де Кадудалем, монсеньором Жоффруа де Малетруа, монсеньором Анри де Пенфором, его братом монсеньором Оливье, двумя братьями-рыцарями де Кирик, монсеньором Амори де Клиссоном, монсеньором Жераром де Рошфором и другими бретонскими рыцарями и оруженосцами, державшими сторону Монфоров. Перед отъездом король попросил, чтобы они продолжали честно и верно служить своей госпоже[412]. Все ему это пообещали. Расставшись с ними, король велел полностью подготовить к плаванию свой флот, стоявший в порту возле Ванна. Затем он отплыл в Англию, взяв с собой всех своих людей и монсеньора Эрви де Леона, который был его пленником.
Так, как я вам рассказал, закончился этот большой поход и противостояние войск под Ванном. Тем временем французские сеньоры отправились назад в Анжу. Герцог Нормандский дал отпуск всем участникам похода, и разъехались они по своим краям.
Перед тем как вернуться во Францию, герцог Нормандский оставил в Нанте своего кузена монсеньора Карла де Блуа вместе с супругой. Герцог настоятельно просил баронов Бретани, державших его сторону, чтобы они честно и верно служили монсеньору Карлу и его супруге — их госпоже; а иначе, мол, они очень сильно прогневят французского короля, его отца. Все сеньоры ему это пообещали. Затем, как выше сказано, герцог вернулся во Францию, где его ждал теплый прием.
Довольно скоро после его возвращения и роспуска войск, был схвачен мессир Оливье де Клиссон из-за худой молвы, ходившей о нем. Я не знаю, был ли он в чем-нибудь виновен, но мне очень трудно поверить, что такой знатный, богатый и благородный рыцарь мог вынашивать вероломные замыслы и готовить измену. Тем не менее, из-за подлой молвы он был взят под стражу и заключен в парижском Шатле. Все, кто слышал об этом, были удивлены и не знали, что думать. Беседуя между собой, французские бароны и рыцари недоумевали: «
Довольно скоро после того, как мессир Оливье де Клиссон был обезглавлен в Париже, по сходному обвинению были схвачены многие сеньоры[415] — благородные рыцари Бретани и некоторые из Нормандии. Их казнили так же, как и названного рыцаря. Среди них были сир де Малетруа со своим сыном, сир д’Авогур[416], мессир Тибо де Морийон[417] и многие сеньоры Бретани — до десяти рыцарей и оруженосцев. В скором времени еще четыре рыцаря, тоже весьма благородных, были приговорены к смерти из-за худой молвы (я не знаю, была ли она правдива) и подверглись такой же казни, как и вышеназванные[418]. Их звали мессир Анри де Малетруа[419], мессир Гильом Бакон[420], сир де Рош-Тиссон[421] и мессир Ришар де Перси[422]. Все они были богатыми и очень знатными нормандскими сеньорами.
Надо сказать, что всё это крайне возмутило родственников казненных, ибо, в довершение ко всему, король Франции конфисковал их земли, утверждая, что своими преступлениями они лишили себя права на владение.
Сеньор де Клиссон оставил после себя сына, юного оруженосца по имени Оливье[423]. Тот немедленно направился в Энбон вместе со своим дядей, монсеньором Амори де Клиссоном, и стал жить при юном наследнике графа де Монфора[424]. Впоследствии, когда оба юноши возмужали, они повели очень упорную войну в Бретани и во Франции, отмщая за смерть своих отцов. Ведь граф де Монфор умер в заточении, в парижском замке Лувр.
Глава 94
В ту пору королю Эдуарду Английскому пришло на ум и захотелось обновить и перестроить большой Виндзорский замок[425], который некогда был основан и возведен по велению короля Артура. Именно там изначально был установлен и учрежден знаменитый Круглый Стол, от коего столько славныхI–II[426] рыцарей разъехалось по свету и доблестно потрудилось на ратном поприще! И решил король Эдуард, что создаст рыцарский орден для себя, своих сыновей и самых доблестных мужей своей земли. В общей сложности их будет не более сорока[427], именоваться они будут рыцарями Голубой Подвязки, а праздник этого ордена III-из года в год будет отмечаться в день Святого Георгия-IV[428]. И, дабы положить начало этому празднику, король собрал графов, баронов и рыцарей со всей страны и поведал им о своем замысле и великом желании основать новый орден. Они с радостью его поддержали,V–VI[429]были там выбраны сорок рыцарей, которые, по общему суждению, славились как самые доблестные среди всех прочих. Вместе с королем они клятвенно присягнули, что будут соблюдать порядок проведения праздника и устав ордена в том виде, как это было согласованоVII–VIII[430]. И велел король основать и возвести в Виндзорском замке часовню Святого Георгия, и определить и приписать к ней каноников, назначив им хорошие ренты и щедрые пребенды, дабы они служили там Господу.
И чтобы о празднике было хорошо известно и ведомо во всех землях, король Англии послал своих герольдов объявить и возвестить о нём во Франции, Шотландии, Бургундии, IХ-Фландрии, Брабанте, Германии и всюду до самой Ломбардии-X[431]. Всем рыцарям и оруженосцам, которые пожелают приехать, он обещал безопасную дорогу назад в течение пятнадцати дней после праздника. И должна была там состояться джостра с участием сорока рыцарей-защитников, отвечающих на любой вызов, и сорока оруженосцев. Это торжество в Виндзорском замке было назначено на ближайший день Святого Георгия, в год по счету 1344[432]. Королеву Англии там должна была сопровождать свита, в которой насчитывалось три сотни дам и барышень — знатных, благородных и одетых в одинаковые наряды.
Глава 95
Пока король Англии вел большие приготовления, дабы принять сеньоров, дам и барышень, которые пожалуют на праздник, пришли к нему точные вести о том, что монсеньор Оливье де Клиссон и другие вышеназванные рыцари казнены по обвинению в измене и вероломных замыслах. От этих вестей король Англии был чрезвычайно разгневан. Ему показалось, что король Франции сделал всё это ему назло, и, таким образом, перемирие, заключенное в Бретани, следует считать нарушенным и утратившим силу.
Король сразу подумал о том, чтобы в ответ точно так же казнить монсеньора Эрви де Леона, который был его пленником. И в своем гневе он отдал бы приказ немедленно, если бы не его кузен, граф Дерби. Очень сильно укорив короля в присутствии других советников, граф привел много превосходных доводов, дабы уберечь его честь и обуздать его гнев. При этом он настоятельно просил, чтобы король соизволил назначить за рыцаря достойный и соразмерный выкуп, как хотел бы, чтобы обошлись с его людьми в сходном случае.
И рассудил король, что его кузен граф Дерби советует верно, а все его слова и просьбы идут от великодушия и благородного сердца. Поэтому он обуздал свою ярость и согласился с ним. Затем он велел привести монсеньора Эрви, каковой — знайте! — пришел туда, охваченный великим страхом и смятением. Ведь он полагал, что его должны предать позорной смерти, ибо так ему сообщили.
Когда король увидел его пред собой, то сказал:
«Эх, мессир Эрви, мессир Эрви! Король Филипп де Валуа выказал свою свирепость слишком жестоким способом! Мне назло и крайне несправедливо, из-за молвы и ложных подозрений, он приказал предать позорной казни таких благородных рыцарей, как сир де Клиссон, сир д’Авогур, сир де Малетруа, сир де Рош-Тиссон, а также других бретонцев и нормандцев, к коим любой человек должен испытывать жалость. Если бы я не хотел отставать от него в свирепости, то поступил бы с вами сходным образом, ибо вы нанесли мне в Бретани больше вреда, чем кто-либо другой. Однако я сдержусь: пусть он творит свою волю, а мне моя честь дороже. Из любви к присутствующему здесь графу Дерби, моему кузену, который очень об этом просил, я любезно отпущу вас за легкий выкуп, соответствующий вашему положению, но только если вы соизволите сделать то, что я скажу».
Рыцарь испытал великую радость, когда услышал, что ему не надо опасаться за свою жизнь. Поэтому он сказал, что охотно и всеми силами исполнит королевское повеление. Тогда король сказал ему так:
«Мессир Эрви, я хорошо знаю, что вы — один из самых богатых рыцарей Бретани. Если бы я пожелал настаивать, то легко получил бы с вас очень большой выкуп — 30 тысяч экю и более. Однако я скажу, что вы сделаете. Вы отправитесь к королю Филиппу де Валуа и скажете ему от моего имени, что, поскольку он, мне назло, предал позорной смерти столь благородных рыцарей, коих я назвал, я говорю и утверждаю, что, на мой взгляд, он нарушил и разорвал перемирие, которое мы с ним заключили. Поэтому со своей стороны я тоже отказываюсь его соблюдать и объявляю о возобновлении войны отныне и впредь[433]. И хотя я достоверно знаю, что вы вполне могли бы выплатить мне 30 тысяч экю, я вас отпущу за 10 тысяч экю и поверю вам на слово, что вы пришлете их в Лондон в течение трех месяцев или же вернетесь в плен».
«Монсеньор, — сказал рыцарь, — Бог да изволит вознаградить вас за любезность, которую вы мне оказываете, а равно и монсеньора графа Дерби! И знайте, монсеньор, что ваше поручение я исполню охотно, а выкуп выплачу вовремя! Если вам угодно, я доставлю его в надежное место в Брюгге».
Король молвил:
«Меня это вполне устраивает».
Уже в скором времени рыцарь, сияя от радости, собрался в путь. И когда он был готов, то прибыл спросить разрешение на отъезд у короля, каковой его дал охотно и сказал еще так:
«Монсеньор Эрви, несмотря на то, что ваш король меня разгневал и теперь по его вине я шлю ему вызов, вы скажете всем рыцарям и оруженосцам по ту сторону моря, чтобы они вовсе не преминули явиться ко мне на торжество. Здесь будут рады их видеть и принять, и они не понесут никакого ущерба».
«Сир, — ответил мессир Эрви, — я сделаю всё, что вы велите».
Затем мессир Эрви покинул короля, приехал в Дувр и вышел оттуда в море, дабы причалить в Булони. Однако в пути его застигла такая большая буря и непогода, что ему пришлось провести в море пять дней, постоянно подвергаясь великой опасности. В итоге он был так изнурен и измучен морской качкой, к коей был совсем непривычен, что его скрутила болезнь. От нее он и умер в Париже довольно скоро после того, как исполнил свое поручение, и таким образом был избавлен от обязательства платить выкуп.
Глава 96
Но вот приблизился день Святого Георгия, на который было назначено великое торжество в Виндзоре. Король провел большие приготовления, и съехались туда со всей его страны графы, бароны, рыцари, дамы и барышни. Праздник длился целых пятнадцать дней и удался на славу. Состоялось великое пиршество, а на превосходную джостру приехало много рыцарей из заморских земель — Фландрии, Эно и Империи. Однако из Франции не было никого.
Когда праздник был в самом разгаре, к королю поступило множество донесений из разных земель. В частности, туда прибыли рыцари из Гаскони — сир де Леспар[434], сир де Комон[435] и сир де Мюсидан[436]. Их прислали сеньор д’Альбре[437], сеньор де Поммье[438] и другие гасконские господа, державшие сторону англичан. Вместе с ними также приехали шесть именитых горожан Бордо, каковые нашли теплый, радушный прием у короля и его советников.
Посланники поведали королю, что его гасконские земли, а также его друзья и добрый город Бордо получают от него слишком малую помощь и слабую поддержку. Если он срочно не пошлет туда значительные силы, способные противостоять французам, все его гасконские владения пребудут в большой опасности.
Король очень весело сказал в ответ, что даст им превосходного капитана, сильного и могучего, и наделит его полномочиями королевского наместника, дабы он оказал противодействие заморским врагам с помощью добрых латников и лучников.
Гасконские бароны остались вполне довольны этими обещаниями.
Затем, пока продолжался праздник, король выбрал и назвал тех сеньоров, которых он желал отправить в Гасконь во главе с графом Дерби. Среди них были граф Пемброк, граф Оксфорд, барон Стаффорд[439], монсеньор Готье де Мони, монсеньор Франк де Халь, монсеньор Жан де Мони[440], мессир Джон Грей[441], мессир Джон де Ла-Зуш[442], мессир Томас Кок, сеньор Феррере, два брата де Лефдаль, Ле-Льевр Брабантский, мессир Эдмунд дю Форт[443], мессир Хъюг Гастингс, монсеньор Стивен Томби[444], монсеньор Ричард Хебдон[445], монсеньор Норман Суинфорд, мессир Роберт Элтем[446], монсеньор Джон Норвич[447], монсеньор Ричард Роклиф[448], монсеньор Роберт Квентон[449] и многие другие. Всего же в этом отряде насчитывалось добрых 300 рыцарей и оруженосцев, 600 латников и 2 тысячи лучников. И велел король своему кузену, графу Дерби, взять достаточно золота и серебра, дабы содержать большую, пышную свиту и хорошо платить всем воинам-наемникам[450].
Кроме того, пока продолжался праздник, король повелел, чтобы монсеньор Томас Дагворт[451] отправился в Бретань и помог графине де Монфор защищать и оборонять ее земли. Ведь, несмотря на то, что в Бретани было объявлено перемирие, он опасался, как бы король Филипп не начал там войну из-за его речей, переданных монсеньором Эрви де Леоном. Потому-то и послал он туда монсеньора Томаса с сотней латников и пятью сотнями лучников[452].
Еще распорядился король, чтобы монсеньор Вильям Монтэгю, граф Солсбери, отправился в пределы Ирландии и обосновался в графстве Ольстер, ибо ирландцы очень сильно восстали против короля и сожгли в названном графстве большое количество селений, державших английскую сторону. Вместе с графом Солсбери король послал туда 200 латников и 500 лучников.
Глава 97
Как вы уже могли слышать, король Англии разделил своих людей на тех, кто отправится в Гасконь, Бретань и Ирландию. По его распоряжению, казначеи выдали капитанам довольно золота и серебра, дабы они могли вести себя с надлежащим достоинством и платить воинам жалованье. Затем все распределились по отрядам, как было велено.
Однако расскажем в первую очередь о графе Дерби, ибо он получил самое трудное задание, и ему довелось участвовать в самых прекрасных военных приключениях. Когда все его дела были улажены и приведены в порядок, воины явились на сбор, а флот был зафрахтован, снаряжен и нагружен припасами, — граф простился с королем и прибыл в Хантон[453]. Затем он вышел оттуда в море вместе с вышеназванными соратниками[454]. И плыли они, сообразуясь с ветром и звездами, пока не причалили в Байонне — добром, крепком и большом городе, который всегда держал сторону английского короля. Там они сошли на берег и выгрузили всё свое снаряжение в пятый день июня, в год 1344[455]. Именитые горожане, простые жители Байонны, а также некоторые рыцари и оруженосцы встретили их с великим радушием.
Граф Дерби и все его люди провели в добром городе Байонне шесть дней и хорошо отдохнули. Затем граф выступил оттуда, поблагодарив горожан за превосходный прием. И ехал он, пока не прибыл в добрый город Бордо[456]. Там его уже поджидали с большим нетерпением и испытали великую радость от его приезда. Горожане выступили графу навстречу большой процессией и проводили его в город под звучание множества труб и других инструментов. Самого графа поселили в аббатстве Святого Андрея, а других расквартировали по всему городу. Англичане без труда нашли, где и как разместиться, ибо город Бордо достаточно обширен, чтобы легко принять на постой большое войско.
Между тем граф де Л’Иль находился в четырех лье оттуда, в Бержераке. К нему пришли известия, что граф Дерби высадился в Бордо с большим количеством латников и лучников, поэтому сил у него достаточно, чтобы, господствуя в поле, штурмовать, осаждать и захватывать замки и добрые города. Услышав эти вести, граф де Л’Иль тотчас призвал к себе графа Комменжского, графа Перигорского, виконта Кармэнского, виконта Вильмюрского, монсеньора Карла де Пуатье[457], графа Валентинуа, и всех баронов и рыцарей, которые находились в том краю от имени короля Франции. Когда все они собрались, он сообщил полученные сведения о войске графа Дерби и потребовал совета по этому поводу. Сеньоры ответили, что наилучшим образом они исполнят свой долг, находясь в городе Бержераке, ибо он является ключом к области, расположенной вдоль реки Жиронды[458], и можно твердо полагать, что англичане направятся именно в эту сторону.
Этому совету решили последовать. Сеньоры устроили сбор своих латников в городе Бержераке и расположились в предместьях, которые велики, обширны и притом хорошо укреплены и окружены рекой. Туда же, в предместья, они свезли наибольшую часть своих припасов.
Глава 98
Проведя в городе Бордо примерно семь дней, граф Дерби узнал, что граф де Л’Иль находится в Бержераке. Тогда он велел, чтобы войско и обоз выступили из города, построились и двинулись в ту сторону[459]. Ближе к ночи они остановились в замке под названием Монкюк[460], который подчинялся англичанам и находился в одном малом лье от Бержерака. Тот вечер они провели в полном довольстве, ибо припасов у них было достаточно, а на следующий день, ранним утром, их фуражиры прискакали под Бержерак. Они нашли много чего пограбить и вернулись в свое войско, которое всё еще находилось в Монкюке, ибо сеньоры хотели там дружно пообедать и решить, как им действовать дальше. Довольно ранним утром они пообедали, и когда все еще сидели за столом, мессир Готье де Мони посмотрел в сторону графа Дерби и сказал:
«Монсеньор, если мы и впрямь отважные, испытанные воины, то сегодня за ужином будем пить вино тех французских сеньоров, которые сидят в гарнизоне Бержерака».
После этих слов граф Дерби поднял голову и ответил:
«За мною вовсе не постоит, чтоб мы не выпили!»
Соратники, услышав слова графа, склонились друг к другу и сказали:
«Пойдем вооружаться. Мы тотчас поедем к Бержераку!»
Без дальнейших разговоров все очень быстро вооружились и оседлали коней.
Когда граф Дерби увидел, что они столь воодушевлены, то очень обрадовался и сказал:
«Итак, поедем к Бержераку, во имя Бога и Святого Георгия!»
Все ратные люди построились и поехали с развернутыми знаменами в сторону города, в самый разгар дневного зноя. Они двигались до тех пор, пока не подступили к барьерам предместий, которые вовсе нелегко было взять, ибо одну их часть окружала река Гаронна, а в другой находились добрые латники, способные хорошо их оборонять и защищать.
Поделиться книгой: