Хроники 1340–1350

«Сир, соблаговолите прийти на помощь вашему сыну, ибо он находится в очень опасном положении!»

Король спросил, есть ли у принца какие-нибудь раны и повреждения. Ему сказали:

«Да, но не слишком тяжелые».

Тогда молвил король в ответ этим рыцарям:

«Возвращайтесь к нему и больше не зовите меня до тех пор, пока он не будет ранен настолько сильно, что станет беспомощным. Дайте мальчику заслужить себе шпоры».

После этого рыцари покинули короля и вернулись к принцу, в его рать.

Глава 144

О том, как король Филипп Французский был вынужден покинуть поле боя и уехать в Лабруа, и о том, как спаслись мессир Карл Богемский и граф Гильом Намюрский

Для французов в этой битве, которая прошла довольно близко от Креси, было слишком много неблагоприятных обстоятельств. Прежде всего, из-за своей гордыни они сражались без строя, порядка и вопреки воле короля. По этой причине ни сам король, ни мессир Жан д’Эно, удержанный в его свите, ни многие другие добрые рыцари так и не смогли вступить в битву.

Многие французы, наступавшие на англичан, весь день не ели, не пили, были усталыми и изнуренными. Все это не прибавляло им сил и бодрого дыхания. Когда они сражались, солнце светило им в глаза и очень мешало. В добавление ко всему, было уже очень поздно, и вскоре настала ночь. Поэтому многие не смогли примкнуть к своим знаменам и к своим предводителям, но те из них, кто желал испытать судьбу в сражении, вступали в него сразу, как прибывали. И когда они добирались до места битвы, то оказывались прямо напротив английских лучников, которые чинили им очень большое препятствие.

А тем временем сгущались ночные сумерки, стало совсем темно, и воины уже не могли узнавать друг друга. Однако англичане по-прежнему не двигались с тех мест, где были построены, и ни один латник с их стороны не вставал перед стрелявшими лучниками, ибо те легко могли обознаться.

Король Франции держался в отдалении от места битвы[773]. При нем были монсеньор Жан д’Эно и некоторые советники, добрые и испытанные рыцари, составлявшие его личную охрану. Он часто спрашивал, как идет сражение. Примерно на заходе солнца ему сказали о беде и несчастье, постигшем его людей, и что ничего уже не исправить. Услышав эти вести, король жестоко воспламенился гневом и погнал своего коня шпорами в сторону врагов. Тогда те, кто находился рядом — мессир Жан д’Эно, мессир Шарль де Монморанси, сир де Сен-Дижье[774], сир де Сен-Венан и некоторые добрые рыцари, коим было поручено охранять особу короля и помогать ему советами — стали его удерживать. Ясно сознавая и оценивая опасность, они сказали ему:

«О! Дорогой сир и благородный король! Имейте в себе меру и осмотрительность! Если сегодня некоторая часть ваших людей погибла из-за своей безрассудной дерзости, то вы-то не извольте подвергать опасности себя и благородную корону Франции в таком злосчастном приключении! Ведь вы еще достаточно могущественны, чтобы собрать столько же людей, сколько потеряли, и даже больше. Ваше королевство никогда не будет так разгромлено, чтобы этого нельзя было сделать. Отступите сегодня в Лабруа, который находится довольно близко отсюда. В течение завтрашнего дня вы получите новые вести и добрый совет, если то угодно Богу».

Пылая гневом, король продолжал ехать вперед, но при этом осмысливал речи и советы, исходившие от добрых рыцарей, и более всего — от монсеньора Жана д’Эно. Ведь король считал его столь надежным и рассудительным человеком, что был уверен: дорожа своей честью, он не даст ложного совета ни в коем случае. Кроме того, по правде говоря, король хорошо видел, что уже поздно, и оставшаяся при нем горстка людей может мало что сделать после такого разгрома. Поэтому он сдержался и с помощью поводьев повернул своего коня назад. Избрав путь на Лабруа, он прибыл туда ночевать вместе с вышеназванными рыцарями из его свиты.

Некоторые участники битвы еще сражались и метались по полю, когда оттуда уехал мессир Карл Богемский, сын доброго короля Богемии, именовавшийся и подписывавшийся королем Германии[775]. Так же сделали и многие другие сеньоры, поскольку было бы очень печально, если бы все там остались. Ведь, к сожалению, их и так полегло предостаточно. Но такие битвы и столь великие поражения не обходятся без больших людских потерь.

Под графом Гильомом Намюрским убили его скакуна, и он оказался в большой опасности. С великим трудом его подняли, но при этом погиб один добрый рыцарь из его свиты, коего звали мессир Луи де Жюплё[776]. Граф был спасен лишь благодаря дружным усилиям своих людей, которые взяли руководство на себя и вывезли его из опасного места.

Невозможно вам рассказать и поведать, что приключилось с каждым участником битвы: как сражались те, кто там остался, и как спаслись те, кто уцелел. Для этого понадобилось бы слишком много слов и объяснений. Скажу вам только, что прежде еще никогда не слышали о таком великом разгроме и столь больших потерях средь великих сеньоров и доброго рыцарства, которые случились там при столь малом количестве ратных подвигов. Так свидетельствуют очевидцы с обеих сторон, записавшие об этом чистую правду.

Эта битва была в субботу, на следующий день после дня Святого Варфоломея, в месяце августе, в год милости Господа Нашего 1346[777].

Глава 145

О том, как англичане, одержав победу при Креси, провели ночь, а затем, поутру, разбили отряды французских ополченцев

Когда битва завершилась и сгустилась ночная тьма, король Англии велел объявить, чтобы под страхом веревки никто не пускался в погоню за врагом, и чтобы никто не раздевал и не передвигал мертвых до тех пор, пока он не даст дозволение. Этот запрет был наложен с той целью, чтобы поутру мертвых было легче опознать. И велел король, чтобы каждый шел отдыхать в свое расположение, не снимая доспехов. Он также попросил, чтобы все графы, сеньоры, бароны и рыцари пришли поужинать вместе с ним, и приказал своим маршалам окружить лагерь дозорами и обеспечить ему надежную охрану на всю ночь. Все королевские распоряжения были точно исполнены, и приглашенные явились к нему на ужин. Можете не сомневаться, что после прекрасной победы, которую им посчастливилось одержать, они испытывали великую радость и великий душевный покой.

Воскресным утром стоял густой туман. Поэтому, с дозволения короля, англичане в большом количестве выступили из лагеря, некоторые верхом, некоторые пешком, и двинулись через поле, чтобы посмотреть, не собираются ли какие-нибудь французы в толпы и отряды для нового нападения. Тогда нашли они множество ополченцев из добрых городов, которые группами дремали в кустах, рвах и за изгородями. Переговариваясь, эти люди спрашивали друг друга, что случилось и стряслось, ибо еще не знали, чем закончилась битва и что стало с их королем и другими предводителями. Когда они увидели, что приближаются какие-то воины, то дождались их, приняв за своих. А эти англичане набросились на них, как волки на овец, и убили, сколько хотели, без какого-либо сопротивления.

Еще один отряд англичан пошел наудачу в другую сторону. Там повстречал он большую толпу людей, которые шли по полю, дабы узнать какие-нибудь новости о своих сеньорах. Одни искали своих хозяев, другие — близких, иные — товарищей. Англичане же убивали их всякий раз, когда находили и встречали.

Глава 146

О том, как были опознаны и похоронены сеньоры, павшие в битве при Креси

Англичане вернулись в свои расположения примерно в час терций — как раз в тот момент, когда король и сеньоры слушали мессу. Затем они описали свое приключение и то, что совершили. Тогда король повелел монсеньору Рейнольду Кобхему, который был очень отважен и считался самым доблестным из английских рыцарей, чтобы он взял с собой некоторых рыцарей, сведущих в гербах, и всех герольдов. Ему надлежало обойти всех мертвых и составить списки рыцарей, коих удастся опознать. Он также должен был распорядиться, чтобы всех принцев и великих сеньоров положили особняком в одном месте, оставив на каждом надпись с именем, дабы потом их можно было опознать и похоронить в соответствии с их достоинством.

Названный монсеньор Рейнольд и его товарищи сделали, как было велено. В течение целого дня они исходили всё поле из конца в конец, осмотрели всех мертвых, а под вечер представили их списки королю, когда он ужинал. И стало известно из этих списков, что они нашли лежащими мертвыми в поле 11 предводителей высшей знати, считая одного прелата, 80 рыцарей-банеретов, примерно 12 сотен однощитных или двущитных рыцарей и добрых 15 тысяч других воинов — оруженосцев, турникелей[778], ополченцев из добрых городов, бидалей, генуэзцев и пехотинцев. А из англичан мертвыми были найдены только три рыцаря и примерно 20 лучников[779].

Теперь будет уместно назвать вам принцев и видных сеньоров, которые там полегли, ибо что касается остальных, то я не смог бы перечислить их до конца. Итак, начну с любезного и благородного короля Богемии, монсеньора Карла. Совершенно слепой, он, однако, пожелал быть первым в бою и весьма настоятельно приказал своим рыцарям любой ценой провести его столь далеко вперед, чтобы он мог нанести удар мечом по кому-нибудь из врагов. Исполнив его желание, все рыцари полегли рядом с ним. Так и нашли их лежащими вокруг доброго короля.

После него самым великим из павших сеньоров был мессир Карл, граф Алансонский, родной брат короля Франции; затем граф Людовик Блуаский, сын родной сестры короля Франции, затем граф Фландрский, затем герцог Лотарингский, затем граф Зальм-на-Зальме, затем граф Аркурский, затем граф Осеррский, затем граф Сансеррский, затем граф Омальский[780] и затем великий приор Франции[781]. Поэтому тогда говорили, что за минувшие двести лет еще не было видано или слыхано, чтобы столько принцев погибло в одной битве, будь то при Куртре[782], Беневенто[783] или где-нибудь еще.

Боже, храни их души! Ибо они погибли, отважно служа королю, своему сеньору, который очень горько их оплакивал и скорбел, когда узнал правду. Однако сведения о потерях пришли к нему только в понедельник, в час нон, после того, как он, пользуясь коротким перемирием, послал к противнику четырех рыцарей и четырех герольдов. В ту пору король Французский находился в Амьене. Он прибыл туда воскресным утром, еще на рассвете покинув Лабруа со своей ближайшей свитой. Большинство людей короля, прослышав, что он остановился в Амьене, собрались там же или в городской округе.

Весь воскресный день после битвы, а также и вечер король Англии оставался на том месте, где одержал победу. В понедельник, поутру, от короля Франции прибыли герольды и предложили заключить перемирие только лишь на три дня, чтобы те, кто придет за телами своих господ и друзей, могли их похоронить. Король на это согласился и велел отнести тело короля Богемского, своего родственника[784], и тела других принцев в аббатство под названием Мэнтене[785], расположенное неподалеку. Мессир Годфруа д’Аркур очень оплакивал тогда смерть своего брата, графа Аркурского, но исправить ничего не мог.

Еще в воскресенье прибыл в ту область граф Савойский со своим братом и доброй тысячей копий. Они успели бы принять участие в сражении, если бы оно было проведено в соответствии с замыслом доброго рыцаря Ле-Монна де Базеля, который храбро остался с благородным королем Богемии, своим господином. Когда два савойских сеньора услышали, что битва уже прошла и они прибыли не ко времени, то очень расстроились. Тем не менее, желая принести какую-то пользу и отработать свое жалованье, они в то же воскресенье поехали дальше и, сильно опередив войско короля Англии, остановились в городе Монтрее, чтобы охранять и оборонять его от англичан, если потребуется. В ту пору Монтрей не был укреплен столь хорошо, как теперь, и его жители испытали очень большую радость от приезда савойских сеньоров.

Глава 147

О том, как король Англии подступил со своим войском к городу Кале и осадил его

В понедельник утром король Англии снялся с лагеря и поехал по направлению к Монтрею. Своих маршалов он послал в набег в сторону Эдена[786], дабы они выжгли и опустошили страну, как делали прежде. Они спалили Вабан[787] и Борен[788], но местному замку[789] не причинили никакого вреда, ибо он был очень мощным. Затем они повернули к Монтрею и, не удержавшись, попытались завязать стычку с савойцами, находившимися в гарнизоне, однако ни в чем не преуспели. Тогда они ушли оттуда, спалив предместья, и вернулись в войско короля, который избрал путь на Сен-Жосс[790] и расположился тем вечером на берегу реки[791]. Утром они двинулись дальше и переправились через реку. Люди короля предали огню Сен-Жосс, Этапль[792], Невшатель[793], Ле-Делю[794], а затем опустошили всю область Булоннэ, окрестности Булони и город Виссан[795], который тогда был добрым и большим. В нём-то и расположился король со всем своим войском на одну ночь.

Следующим утром король Англии выступил из Виссана и, придя под крепкий город Кале, осадил его со всех сторон[796]. Он сказал, что не отступит ни зимой, ни летом, как бы стойко город ни держался, — разве только король Филипп снова придет сразиться и снимет осаду силой.

Глава 148

О том, как король Эдуард Английский построил под Кале целый осадный городу а также о милости, которую он оказал бедным людям, покинувшим Кале

Названный город Кале был очень сильно укреплен и в нём находилось много добрых латников — таких как монсеньор Жан де Вьенн[797], который был там капитаном, мессир Арнуль д’Одрегем, мессир Жан де Сюри[798], монсеньор Пепен де Вьер[799], монсеньор Анри дю Буа[800] и многие другие. Поэтому король Англии ни разу не позволил своим латникам штурмовать город, ибо они могли больше потерять, чем выиграть[801]. Вместо этого он велел немедленно отстроить для него дворец из бревен и досок — с большим залом, покоями и всем надлежащим — и хорошо покрыть его соломой, дабы он, король, мог провести там всю зиму, лето и даже еще больший срок, если понадобится. Кроме того, он велел выкопать большой ров вокруг всего лагеря, дабы в него нельзя было ворваться внезапно.

Все сеньоры, рыцари и остальные тоже велели отстроить себе жилища как можно лучше, соответственно своему положению, — одни из дерева, другие из дрока, иные из соломы, так что за довольно короткое время там вырос целый город, большой и укрепленный. В нем, на большом рынке, можно было купить всё необходимое для жизни. Там стояли мясные и галантерейные лавки, суконные ряды, и шла бойкая торговля всеми иными товарами точно так же, как если бы это было в Аррасе или Амьене. Ведь фламандцы, будучи на стороне англичан, всячески их снабжали.

Часть поставок шла также из Англии, по морю, которое там совсем не широко для переправы. Товаров было бы еще больше, если бы не генуэзцы и другие моряки, которые постоянно стерегли море. Рыская по нему в разные стороны, они беспокоили нападениями тех, кто плыл в английский лагерь или возвращался назад. Одного из предводителей этих моряков звали Маран[802], а другого — Местрель[803]. Они часто объединялись с другими мореходами в большие отряды и доставляли англичанам много тревог и огорчений, захватывая у них корабли, нагруженные припасами. Это весьма сердило короля Англии и людей из его войска. Однако иногда французы получали отпор и тоже несли потери.

Многие англичане, желая выказать свою удаль, часто устраивали перестрелки и стычки с защитниками города, так что с обеих сторон были убитые и раненые. В поисках приключений английские маршалы со многими латниками и лучниками часто совершали рейды по землям вокруг Кале: один раз — в сторону Сент-Омера или Теруана[804], другой — в сторону Булони. При этом они захватывали крупный и мелкий скот для снабжения войска и опустошали всё на своем пути. Между тем гарнизон Сен-Омера состоял из хороших латников, которые охраняли город и подступы к нему. Такие же гарнизоны были в Монтуаре[805], Гине[806], Уа[807], Марке[808], Лике[809], Фьенне[810], Булони, Теруане, Эре, Бетюне, Сен-Венане, Аме[811], Ардре[812] и всех других крепостях, стоявших в той местности. Поэтому там часто случались всевозможные приключения и опасные стычки. Одни в них теряли, а другие выигрывали, как это обычно происходит во время таких войн и осад. Однако сейчас я упомянул об этом довольно кратко, ибо думаю легко всё наверстать, прежде чем мой рассказ об осаде закончится.

Теперь же я хочу поведать о большой любезности, которую король Англии оказал бедным людям Кале.

Когда защитники города Кале увидели, что англичане не прекратят осаду и что их запасы продовольствия очень быстро истощаются, то решили на совете выслать прочь бедных жителей, от которых им не было никакой пользы. Затем они выставили за пределы города не менее 600 бедных, плохо обеспеченных людей и сказали им следовать прямо через английский лагерь. Как только король Англии узнал об этом, то велел их задержать и привести к нему в большой зал, построенный из дерева по его приказу. Там он велел, чтобы их сытно накормили, напоили, а затем, Бога ради, выдали всем по три старых стерлинга и проводили их в сохранности за пределы лагеря. Все почли это за великую милостыню и великое благородство[813].

Теперь я ненадолго отвлекусь от осады Кале и продолжу рассказ об осаде Эгийона — с того места, где я его оставил, когда начал говорить о высадке короля Англии в Нормандии. И расскажу я вам, как эта осада завершилась.

Глава 149

О тому как под Эгийоном погиб наследник герцога Бургундского, и о том, как герцог Нормандский прекратил осаду замка и ушел с войском во Францию

Всё это время — с середины апреля до середины сентября[814] — герцог Нормандский провел в Гаскони, в осадном лагере под мощным замком Эгийоном. По его приказу, замок неоднократно штурмовали разными способами, и находилось при герцоге великое множество доброго рыцарства и знати.

Герцог очень сильно потратился на всякие осадные машины, орудия и штурмовые приспособления. Их верховным распорядителем был мессир Людовик Испанский — тот самый добрый рыцарь, о котором вам уже рассказывалось в связи с войной в Бретани. Очень ему доверяя, герцог прислушивался к его советам в первую очередь. Дабы нанести защитникам замка как можно больше вреда и ущерба, мессир Людовик Испанский придумал в ходе осады множество новых хитроумных орудий, коих еще никогда не видели в использовании. Однако в гарнизоне находились славные воины, которые превосходно от всего оборонялись и выстояли, как вы уже слышали[815].

Пока продолжалась осада Эгийона, редкий день обходился без штурмов и стычек. Однажды воины из лагеря вновь пошли на приступ, и было при этом совершено множество прекрасных подвигов. Случилось же так, что о начале этого штурма услышал мессир Филипп Бургундский, сын герцога Бургундского и двоюродный брат герцога Нормандского. Во французском войске, среди своих сверстников, он был одним из самых прекрасных рыцарей и искал случая выдвинуться на ратном поприще. Дабы скорей отличиться и принять участие в деле, он быстро вооружился, сел на весьма резвого скакуна и ударил его шпорами. Конь, который был очень сильным, норовистым и строптивым, пустился вскачь и споткнулся, перепрыгивая через ров. Перелетев через голову, он рухнул на монсеньора Филиппа Бургундского и так его расшиб и ранил, что рыцарь после этого уже не оправился и в скором времени умер[816]. Разумеется, герцог Нормандский тогда весьма опечалился, ибо мессир Филипп принадлежал к самому могущественному дому Франции — и по линьяжу, и по земельным владениям, и по богатству.

Довольно скоро после этого события к названному герцогу пришли письменные известия о великом разгроме, постигшем французов в битве при Креси. Кроме того, король Франции, отец герцога Нормандского, отзывал его назад, повелевая, чтобы он прекратил осаду Эгийона и вернулся во Францию[817].

От таких известий герцог сильно расстроился, имея к тому все основания, ибо он уже поклялся, что не уйдет, пока не получит замок в свою волю. Однако теперь приказ короля, его отца, служил ему извинением и освобождением от клятвы. Как бы то ни было, прочитав письма, он призвал в свой шатер всех великих сеньоров, находившихся в лагере: герцога Бургундского, герцога Бурбонского, монсеньора Жака де Бурбона, графа Форезского, дофина Оверньского, графа Вандомского, графа де Л’Иля, графа Вантадурского[818], графа Булоньского, графа Нарбоннского, монсеньора Людовика Испанского с его сыном монсеньором Карлом Испанским[819], сеньора де Партене, сеньора де Крана, а также многих других банеретов и рыцарей из тех, что там были. Пересказав дошедшие до него вести и королевское повеление, герцог дружелюбно попросил, чтобы ему изволили дать достойный совет.

Все сеньоры, разумеется, были крайне расстроены и огорчены этими вестями о разгроме при Креси, ибо представлялось очевидным, что потери, понесенные высшей знатью, очень ослабят корону Франции. Тем не менее они единогласно посоветовали и сказали герцогу, что для его чести будет намного полезней, если он подчинится призыву короля, своего отца, нежели останется под Эгийоном, учитывая последние события и то, в каком положении оказалось королевство, которое он должен унаследовать. Тогда было постановлено и приказано, чтобы поутру каждый собрался в дорогу, а затем снялся с лагеря и следовал за знаменами[820].

Когда настало утро, все поспешили уложить свои вещи, сняться с места и выступить в путь[821]. Защитники Эгийона тотчас заметили, что французское войско сворачивает лагерь и уходит за знаменами. Едва увидев это, мессир Готье де Мони побежал вооружаться и велел своим соратникам сделать так же. Затем они сели на коней, проехали по мосту, наведенному французами, и прибыли в их расположения. Там они застали довольно много людей, которые замешкались позади своего войска. Ринувшись в атаку, они убили их изрядное количество. Названный мессир Готье не пожелал на этом остановиться, но велел везти свой флажок навстречу вражескому арьергарду, который развернулся, чтобы подобрать и спасти отставших. Главой этого арьергарда был мессир Карл Испанский, носивший герб Кастилии с четвертью французского. Началась очень большая и упорная схватка. Многие рыцари и оруженосцы с обеих сторон были сброшены с коней наземь. Тем не менее англичане и гасконцы сражались столь хорошо, что поле боя осталось за ними. Арьергард был разбит, и в плен попал один добрый рыцарь из Нормандии, очень большой друг герцога, коего звали мессир Гримутон де Шамбли. Затем мессир Готье де Мони вернулся со своими соратниками в Эгийон, доставив туда много французских пленников, припасов и снаряжения.

Глава 150

О тому как мессир Готье де Мони поехал из Эгийона к королю Эдуарду и был задержан в пути, несмотря на охранную грамоту, полученную от герцога Нормандского

Как вы уже слышали, защитники Эгийона совершили вылазку и вернулись в замок с пленниками и добычей. После этого они спокойно и умело расспросили некоторых пленных дворян, почему герцог снялся с лагеря столь внезапно. Французы не хотели об этом говорить, но их донимали вопросами так настойчиво, что они поведали обо всех событиях, случившихся с королем Англии и его людьми: какой разгром они нанесли королю Франции и его воинству при Креси, как много принцев и сеньоров там полегло, а также о том, что король Англии осадил крепкий город Кале.

От таких вестей воины Эгийона были крайне обрадованы и в благодарность за это обошлись с пленниками как можно приветливей и учтивей. На следующий день они разделили свою добычу. Пленный мессир Гримутон де Шамбли достался монсеньору Готье де Мони, поскольку тот внес за него возмещение своим соратникам.

В скором времени случилось, что мессир Готье де Мони сказал своему пленнику, предлагавшему за себя выкуп в 3 тысячи старых экю:

«Гримутон, Гримутон, мне хорошо известно, что если бы я пожелал настаивать, вы заплатили бы все пять, а то и шесть тысяч выкупа. Ведь вы — один из великих рыцарей Нормандии и очень любимы герцогом. Но я скажу, что вы сделаете под ваше честное слово: вы поедете к вашему сеньору-герцогу, в чьем линьяже и совете вы состоите. Постарайтесь получить для меня охранную грамоту, скрепленную печатями герцога и короля Франции, его отца, дабы я мог без опаски ехать через королевство Французское, из города в город, от гостиницы к гостинице, всего лишь о двадцати лошадях, выплачивая разумную цену за стол, до тех пор, пока не прибуду под Кале к моему сеньору-королю, коего я очень хочу повидать. Я не стану задерживаться в каком-либо городе более одной ночи и буду хорошо платить за постой. А если вы не сможете получить для меня этот пропуск, то вернетесь сюда не позднее чем через месяц».

Рыцарь честно пообещал сделать всё, что в его силах. Затем он отбыл от сеньора де Мони и приехал во Францию, к герцогу Нормандскому. Испросив у него охранную грамоту для сеньора де Мони, он доставил ее назад в Эгийон и был принят там с великой радостью.

Понадеявшись на пропуск, выданный герцогом Нормандским, сир де Мони отправился в путь, всего лишь о двадцати лошадях, и проследовал через Францию без каких-либо препятствий до самого Орлеана[822]. Однако там он был задержан, взят под стражу и не смог освободиться, несмотря на предъявленную грамоту. Затем рыцаря доставили в Париж, к королю, и его положение стало весьма тяжелым и опасным. Большинство королевских советников желало, чтобы ему отрубили голову, — так сильно ненавидели рыцаря за его великую доблесть! Однако в конце концов герцог Нормандский, прежде ручавшийся за безопасность мессира Готье, добился того, что он получил свободу, не понеся никакого ущерба. Затем благородный рыцарь прибыл под Кале и нашел очень почетный прием у короля Англии и всех сеньоров.

Глава 151

О том, как граф Дерби, выступив из Бордо, вторгся в Пуату и захватил Сен-Жан-д' Анжели, Монтрей-Бонен и Пуатье

В то же самое время граф Дерби, который находился в Бордо и провел там всё лето, задумал совершить поход с англичанами и гасконцами[823]. Переправившись из Бордо в Блав, он вторгся со всеми своими людьми в Пуату[824]. Затем англичане осадили город Сен-Жан-д’Анжели и, проведя под ним четыре дня, совершили много приступов. Именитые горожане, которые боялись потерять свои жизни и имущество, открыли ворота, сдали город и принесли графу клятву верности и оммаж[825]. Выступив оттуда, названный граф быстро двинулся к Монтрей-Бонену[826]. Когда англичане подступили к замку, то стали мощно его штурмовать. Там находилось добрых триста монетчиков, чеканивших деньги. Они не пожелали сдаться и сказали, что спокойно выдержат осаду. В конце концов Монтрей-Бонен был взят и захвачен штурмом, а все, кто в нем находился, погибли.

Когда замок оказался в распоряжении графа Дерби, он разместил там людей от своего имени. Затем он прибыл под город Пуатье, который был в ту пору весьма богатым и влиятельным[827]. Англичане и гасконцы его окружили и, внимательно оглядев, решили, что ему не выстоять. Поэтому они устроили мощный штурм сразу в четырех местах и взяли город силой[828]. Затем они его полностью разорили и разграбили, спалив при этом множество больших построек и славных, красивых церквей. И захватили они столь большую добычу, что без числа! Они нагрузились ею так, что даже перестали обращать внимание на полотна и сукна, ценя лишь золото и серебро.

Тогда англичане и гасконцы решили между собой, что уже достаточно сделали в этом походе и не пойдут дальше, но вернутся назад и поместят всю добычу в надежное место[829]. Двинувшись обратно, они прибыли в Сен-Жан-д’Анжели[830], чтобы отдохнуть и набраться сил. Затем они вернулись в Бордо, из коего прежде выступили, и все их латники разъехались. По прошествии недолгого времени граф Дерби собрался в путь, намереваясь прибыть под Кале.

Глава 152

О том, как король Шотландский вторгся с большим войском в пределы Англии, но был разбит и захвачен в плен поблизости от Ньюкасла-на-Тайне

В то время как король Англии сидел под Кале, пришли в движение шотландцы. Весьма сильно ополчившись, они вторглись в Англию, дабы полностью ее выжечь, и проследовали между Бервиком и Роксбургом. В свите короля Шотландии находились граф Патрик[831], граф Морэйский, граф Дуглас[832], граф Сатерленд[833], граф Марский[834], граф Файф[835], мессир Роберт Вереи, мессир Саймон Фрезел, Александр Рамсей и многие другие. У них было добрых 2 тысячи латников и 20 тысяч других людей[836].

Королева Английская, находясь в пределах Нортумберленда[837], прослышала, что шотландцы устроили большой сбор и хотят вторгнуться в Англию. Тогда велела она созвать латников со всего королевства Английского, отовсюду, где думала их найти, и назначила день сбора в Ньюкасле-на-Тайне, дабы оказать противодействие шотландцам. В стране была тогда большая убыль в латниках, ибо они находились с королем Англии под Кале и с графом Дерби в Гаскони, а некоторые еще оставались в Бретани и вели там войну. Тем не менее добрая дама созвала всех людей, каких только могла, и прибыла в Ньюкасл-на-Тайне. Собравшись там, англичане выступили в поле, дабы сразиться с шотландцами, которые уже находились неподалеку.

Подготовка к сражению при Невилз-Кроссе

Тогда королева вверила все свои дела, а также своих латников и лучников под управление четырех прелатов и четырех баронов: архиепископа Кентерберийского, архиепископа Йоркского, епископа Даремского, епископа Линкольнского, сеньора Перси, сеньора Невиля, сеньора Моубрея и сеньора Ласи. Затем английские латники и лучники, коих в общей сложности было не более восьми тысяч, выдвинулись в поле и построились тремя ратями, хорошо и красиво: лучники, как обычно, на переднем крае, а латники — за ними[838]. Разгорелась большая и упорная битва, ибо шотландцы — очень добрые, стойкие воины, и в ту пору они люто ненавидели англичан за понесенный от них великий ущерб. Кроме того, шотландцы были весьма многочисленны, и потому мало считались с противником. Там было совершено столько великих ратных подвигов, что рассказывать о них можно долгое время. Очень сильно пришлось постараться англичанам, коих [по сравнению с шотландцами] была лишь горстка; однако благодаря своей доблести и отваге они сделали так, что поле боя осталось за ними. Король Дэвид Шотландский был захвачен в плен английским оруженосцем по имени Джон Коупленд[839]. Впоследствии король Англии оказал этому оруженосцу великие благодеяния и пожаловал ему все земли, которыми на то время владел в Англии сир де Куси[840]. Там было убито и взято в плен большинство сеньоров Шотландии.

Битва при Невилз-Кроссе в 1346 году

Эта битва состоялась довольно близко от Ньюкасла-на-Тайне[841], в год милости Нашего Господа 1346, во вторник, ближайший после дня Святого Михаила, что в сентябре[842]. Вам следует знать, что король Англии был очень благодарен своим людям, которые приняли участие в этой битве и столь хорошо сражались, что разгромили его врагов и взяли в плен короля Шотландии, его противника. О радости, которую он испытал, я не желаю долго распространяться, но вернемся теперь к осаде Кале.

Глава 153

О том, как в лагерь под Кале прибыли граф Дерби и королева Филиппа Английская, а также о переговорах, которые вел с фламандцами король Эдуард

Осада Кале была весьма затяжной. В ходе нее случилось так много приключений и было совершено столько прекрасных подвигов с обеих сторон, как на суше, так и на море, что я не могу поведать не то что обо всех, но даже о четверти из них. Ведь король Франции велел разместить по всем соседним крепостям таких добрых латников, что англичане, которые покидали лагерь конными или пешими, чтобы отправиться на поиски фуража или приключений, не имели преимущества над противником и часто подвергались нападениям, сильным и яростным. Кроме того, они часто устраивали перестрелки и стычки возле ворот. В какой-то день несла потери одна сторона, в какой-то — другая. А в море находился один моряк по имени Маран, который много раз весьма выручал защитников Кале.

Так продолжалась эта осада всю зиму. Тем временем граф Дерби совершил морское плавание и высадился возле Кале, а примерно на Рождество туда пожаловала и сама королева Англии. Разумеется, ее приняли с великой радостью.

Англичане получали очень большую помощь от городских общин Фландрии, ибо король Англии, как мог, берег дружбу с ними. В ту пору сын их [погибшего] сеньора, графа Фландрского, юный Людовик[843], находился под охраной жителей Гента, а герцог Брабантский желал выдать за него свою дочь и обещал королю Франции, что, если этот брак состоится, он перетянет Людовика с английской стороны на французскую. Когда король Англии узнал об этом, то отправил во Фландрию видных послов — графа Нортгемптона и других. От имени своего государя-короля эти послы весьма щедро одарили многих жителей земли Фландрской, дабы отвратить их от этой затеи с брабантским браком. При этом они обещали, что, если фламандцы согласятся на брак своего сеньора с дочерью английского короля, последний отвоюет для них у французов города Лилль, Бетюн, Дуэ и все относящиеся к ним владения[844]. Фламандцы же, тут и сравнивать нечего, намного больше склонялись на сторону короля Англии, нежели на сторону короля Франции.

Глава 154

О том, как мессир Карл де Блуа попал в плен под Ла-Рош-Деръеном

Пока продолжалась осада Кале, в Бретани постоянно воевали между собой мессир Карл де Блуа и графиня де Монфор[845]. Король Франции поддерживал монсеньора Карла де Блуа, своего племянника, а король Англии — названную графиню.

И вот прибыли в Бретань от имени короля Англии два очень отважных рыцаря с некоторым количеством латников и лучников. Одного из них звали мессир Томас Дагворт[846], а другого — монсеньор Джон Хардшелл[847]. Они обосновались в городе Энбоне, и вместе с ними там еще находился один рыцарь, бретонский бретонец, коего звали Танги дю Шатель[848].

Однажды три вышеназванных рыцаря собрали как можно больше людей с той целью, чтобы подвергнуть осаде город и замок под названием Ла-Рош-Дерьен[849], капитаном которого был Тассар де Гин[850], очень опытный оруженосец.

Когда англичане и бретонцы прибыли под Ла-Рош-Дерьен, то осадили его со всех сторон и устроили мощный штурм. Однако там случилась такая беда: жители города больше поддерживали графиню де Монфор, нежели монсеньора Карла, и потому перешли на ее сторону. Оруженосец сделал так же и благодаря этому остался капитаном.

Когда мессир Карл де Блуа узнал о случившемся, то был очень разгневан и призвал людей, откуда только мог. Особенно много рыцарей прибыло к нему из Бретани и Нормандии. Затем он с 16 сотнями латников, 4 сотнями рыцарей и 12 тысячами пехотинцев[851] явился под Ла-Рош-Дерьен, чтобы подвергнуть его осаде. Они начали штурмовать город и стеснили его очень сильно[852].

До графини де Монфор и английских рыцарей дошли вести о том, что Ла-Рош-Дерьен взят в осаду. Названная графиня тотчас приняла решение и созвала людей отовсюду, где могла их найти. В итоге у нее набралась добрая тысяча латников и 15 тысяч пехотинцев[853]. Затем эти воины выступили в путь и приблизились к французам. Когда до войска монсеньора Карла оставалось всего два лье, они расположились на ночь вдоль одной реки с тем намерением, чтобы дать сражение на следующий день. Однако, уже после того как они раскинули лагерь и предались отдыху, монсеньор Томас Дагворт и мессир Джон Хардшелл отобрали половину своих людей, велели им вооружиться и сесть на коней. Незадолго до полуночи они отправились в набег, напали на лагерь монсеньора Карла с одной из сторон и нанесли великий урон. Тогда войско быстро всполошилось, и все в нём вооружились. Сильно замешкавшись, англичане и бретонцы не смогли отступить вовремя, поэтому люди монсеньора Карла окружили их и дали бой, да такой, что убили и взяли в плен большинство из них. Мессир Томас Дагворт был тяжело ранен и попал в плен, а мессир Джон Хардшелл отступил как можно скорее. Почти совсем упавший духом, он вернулся в свой лагерь и рассказал о случившемся.

Как раз в то время туда приехал с двумя сотнями латников один очень отважный английский рыцарь. Он сказал, что если его послушают, он пойдет на врага и выручит своих соратников или же всё потеряет. Ему доверились. Взяв оставшихся воинов, он немедленно выступил и примерно на восходе солнца напал на лагерь монсеньора Карла.

Пленение Карла де Блуа, герцога Бретонского, в сражении при Ла Рош-Дерьен

Французы, полагавшие, что одержали полную победу, спали в своих станах и были совсем безоружны. Поэтому они крайне встревожились, когда услышали крики: «К бою!» Поспешая изо всех сил, они стали вооружаться и собираться в отряд. Однако прежде, чем все смогли это сделать, бретонцы и англичане нанесли им такой урон, что освободили всех своих товарищей и, победив монсеньора Карла де Блуа, взяли его в плен[854].