Хроники 1340–1350

В тот день было убито и взято в плен более 200 рыцарей, из коих 23 были банеретами[855]. Всего же мертвыми полегло добрых 3 тысячи человек, а остальные бежали, бросив шатры, палатки и всё, что туда привезли и доставили. Когда англичане вернулись со всей этой добычей в Энбон, графиня устроила им великое чествование. Затем названный мессир Карл был отослан в Англию.

Глава 155

О том, как король Филипп Французский пришел с большим войском па гору Сангат, чтобы снять осаду с Кале, но был вынужден отказаться от своего намерения

Король Франции чувствовал, что его добрые люди, осажденные в городе Кале, терпят суровые лишения. Поэтому, поразмыслив, он сказал, что желает оказать им помощь и сразиться с королем Англии, дабы снять осаду. Затем он велел объявить по всему своему королевству, чтобы к празднику Пятидесятницы[856] все рыцари и оруженосцы были в городе Амьене или поблизости от него. Оглашенное всюду, это распоряжение было исполнено. В городе Амьене собралось множество принцев, графов, рыцарей и оруженосцев. Они устроили великий совет и долго обсуждали, как им снять осаду с Кале. Ведь королю прямо говорили, что англичане заняли такие сильные позиции, что подступиться к ним невозможно. Из-за этого король Франции надолго задержался в Амьене, не двигаясь дальше, и постоянно в его войско вливались новые силы[857].

Король Англии, находясь под Кале, хорошо знал, что жители города не могут продержаться долго, ибо испытывают острую нехватку продовольствия. По суше к ним уже никто не мог подойти с какой-либо стороны. Кроме того, король велел перекрыть и морской путь, по которому им украдкой поставляли припасы. Он приказал построить на берегу, довольно близко от Кале, деревянный замок, а затем снабдить его пушками, спрингалдами и разместить в нем лучников, дабы никто не отважился проникнуть этим путем в город или, наоборот, покинуть его.

Находившиеся в Кале рыцари — мессир Жан де Вьенн, мессир Жан де Сюри и мессир Арнуль д’Одрегем — с великим трудом послали вестника к королю Франции. Сообщая о своем бедственном положении, они просили поддержать их, ибо в противном случае им придется сдаться[858]. Тогда король Франции выступил из Амьена и велел всем своим людям подойти ближе к Кале. Они ехали и двигались до тех пор, пока не прибыли на гору Сангат[859], что стоит в двух лье от города. Затем король и сеньоры расположились там хорошо и основательно; и говорили тогда, что в войске короля Франции насчитывается добрых 200 тысяч человек.

Однако скажу вам, как поступил король Англии, когда узнал, что король Франции прибыл с очень большим войском, дабы сразиться с ним и заставить его снять осаду, которая потребовала от него стольких телесных трудов и денежных средств. Он рассудил, что французы могут приблизиться к его лагерю и городу Кале лишь двумя путями: либо по дюнам вдоль берега[860], либо повыше, где было великое множество рвов, торфяных топей и болот, а мост для переправы, называемый Нюлэ[861], был только один. Тогда король Англии велел подогнать свои корабли и нефы к прибрежным дюнам, хорошо снабдить их бомбардами и разместить на них латников и лучников, дабы французское войско не посмело и не смогло там проследовать. Кроме того, он велел графу Дерби, своему кузену, занять мост Нюлэ с большим количеством латников, чтобы французы не могли по нему переправиться.

Между горой Сангат и морем стояла одна высокая башня, которую охраняли 32 англичанина. Воины из Турне пошли на нее поглядеть. Они ее захватили и разрушили, а всех, кто в ней находился, убили[862].

Король послал своих маршалов, сеньора де Боже и сеньора де Сен-Венана, дабы они разведали и выяснили, где его войску будет легче пройти. Два барона поехали на разведку и хорошо изучили всю местность, а затем доложили королю, что пройти можно лишь по одной дороге, но она хорошо охраняется и по ней могут проехать бок о бок лишь четыре всадника.

Эти вести были очень неприятны королю Франции. Поэтому он послал монсеньора Жоффруа де Шарни и сеньора де Монморанси с охранными грамотами, дабы они переговорили с королем Англии. Проследовав через реку по мосту Нюлэ, они хорошо рассмотрели проезд. Затем они явились к королю Англии и сказали от имени пославшего их государя, что тот прибыл, дабы снять осаду с города Кале, и как можно скорей; однако король Англии столь плотно перекрыл все проходы, что к нему невозможно подойти. Поэтому король Франции просит, чтобы он соизволил освободить путь для него и его людей, и тогда ему будет дано сражение. А если он не желает этого сделать, король Франции отступит назад и предоставит ему пространство для битвы на своей стороне.

Король Англии сказал в ответ на эти речи, что не сделает ничего из предложенного; но если король Филипп не может пройти здесь, то пусть обойдет кругом, дабы найти подходящий путь. С этим ответом и вернулись два рыцаря в войско короля Франции.

Когда король Франции увидел, что не добьется ничего иного, то ушел с горы Сангат и счел город Кале потерянным. Отступив назад, в город Аррас, он распустил свое войско и предоставил защитникам Кале выходить из положения самостоятельно, как сумеют[863].

Глава 156

О том, как город Кале был сдан королю Англии и заселен англичанами, а также о двухгодичном перемирии, которое было заключено при посредничестве кардинала Булоньского

Когда жители Кале увидели, что не получат никакой помощи и король Франции уже отбыл назад, то пришли в смятение. Затем они повели долгие переговоры с монсеньором Готье де Мони, который, во имя Бога и милосердия, доносил их речи до короля Англии. Сначала он никак не мог смягчить короля и добиться пощады для горожан. Король желал всех предать смерти — так сильно они его разгневали в прошлые времена[864].

Однако в конце концов переговоры завершились тем, что шесть именитых горожан Кале отдали себя на волю короля. Совсем голые, с веревками на шеях, они пришли к нему и поднесли ключи от города[865]. Король желал, чтобы они тотчас и немедля были обезглавлены, но королева Англии и мессир Готье де Мони просили за горожан столь горячо, что король простил их вину, и они не претерпели никакого телесного ущерба.

Затем король послал своих маршалов, чтобы они завладели городом Кале[866]. Все находившиеся там рыцари были взяты в плен и отосланы в Англию, а король и королева с большим ликованием вступили в город. Затем из Кале были выдворены все его обитатели: мужчины, женщины и дети. Потеряв всё свое имущество и наследственное достояние, они ушли жить где придется[867]. После этого король заселил город новыми людьми из Англии[868].

В том же году, стараниями кардинала Булоньского[869], который находился во Франции, между французским и английским королями было заключено перемирие сроком на два года. После этого король Англии хорошо снабдил город Кале припасами и вместе с женой-королевой вернулся в свою страну[870].

Глава 157

О том, как мессир Жоффруа де Шарни пытался захватить город Кале, подкупив его коменданта Эмери Павийского, но потерпел неудачу

Это перемирие соблюдалось довольно хорошо. Однако находившийся в Сент-Омере мессир Жоффруа де Шарни, как и некоторые другие рыцари Пикардии, крайне досадовал из-за потери Кале. И вот, в том же году, он сумел так столковаться с монсеньором Эмери Павийским[871], одним ломбардским рыцарем, капитаном Кале, что тот пообещал сдать город в определенный день, если ему выплатят 20 тысяч золотых.

Случилось же, что король Англии проведал об этой сделке — я не знаю как. Тогда он вызвал монсеньора Эмери к себе в Лондон и для начала хорошенько его припугнул. Однако в конце концов король велел ему оставить в силе соглашение с французами и сказал, что намерен прибыть в Кале ко дню сделки. Мол, с этим условием он полностью простит Эмери его вину.

Мессир Эмери, который уже почитал себя мертвым, обещал всё устроить и вернулся в Кале.

Король Англии вовсе не забыл о своем замысле: под покровом ночи он высадился в Кале с 1000 латников. А в день, когда названный мессир Эмери должен был сдать город[872], в его окрестности на тайный сбор прибыли мессир Жоффруа де Шарни, мессир Моро де Фьенн, мессир Жан де Ланда[873], мессир Эсташ де Рибемон[874], мессир Пепен де Вьер, мессир Анри дю Буа, сир де Киканпуа[875] и многие другие рыцари из Артуа, Вермандуа и Пикардии. Затем, ночью, они были впущены в город. Тут англичане выскочили из укрытия, напали на французов и выбили их обратно. Разгорелась большая и лютая битва, ибо французы, которые были весьма многочисленны, сплотились в отряд.

Попытка французов вернуть Кале

Король Англии сражался в тот день под знаменем мессира Готье де Мони. А на стороне французов был превосходный рыцарь мессир Эсташ де Рибемон. Тем не менее французы потерпели полный разгром. Под вечер все они были убиты или взяты в плен и уведены в город Кале.

Король Англии дал ужин для пленных французских рыцарей и собственноручно поднес в подарок серебряный венец[876] мессиру Эсташу де Рибемону как наилучшему бойцу на стороне противника. Он также отпустил его из плена без выкупа, дав ему двух коней и 20 экю, чтобы он смог вернуться к себе домой.

Глава 158

О том, как король Филипп Французский и его сын, герцог Нормандский, овдовели, но вскоре женились снова, а также о смерти названного короля Филиппа

В том же году ушла из этого мира королева Франции[877] — жена короля Филиппа и сестра герцога Эда Бургундского, а следом за ней скончалась и госпожа Бонна[878], герцогиня Нормандская, дочь короля Богемии. Так стали отец и сын вдовцами, потеряв своих жен. Довольно скоро после этого король Филипп снова вступил в брак, женившись на госпоже Бланке Наваррской[879], дочери короля Карла Наваррского. Так же сделал и герцог Нормандский, женившись на графине Булоньской, герцогине Бургундской[880].

Тем временем перемирие между королем Франции и королем Англии постоянно соблюдалось в пределах Пикардии, но не в отдаленных краях; ибо в Пуату, Сентонже и на границах Аквитании постоянно происходили стычки и нападения.

Похороны Филиппа VI, короля Франции

В год милости Нашего Господа 1350 ушел из этого мира король Филипп[881]. Сразу после этого в городе Реймсе с великой торжественностью был коронован его сын, герцог Нормандский[882].

Бой у брода Бланш-Так: французский отряд под руководством Годмара дю Фэ пытается помешать англичанам переправиться через Сомму (1346). Миниатюра из Первой Книги «Хроник» Жана Фруассара (Британский музей, Arundel, ms № 67, vol. 1, fol. 144)

 

Римский манускрипт

Глава 1

О том, как герцог Бретонский умер, не оставив прямого наследника, и о том, как графа де Монфора признали сеньором Бретани

Из рассказанного выше вы знаете, что король Филипп Французский прибыл в Понт-а-Бувин воевать с королем Англии, окружившим и осадившим город Турне. Ради этого он объявил военный сбор по всему королевству Французскому и не забыл позвать герцога Бретонского, каковой привел к нему на службу более внушительные силы, чем любой другой из французских сеньоров. В отряде герцога, на его содержании, было 33 банерета из земель Бретани и добрых 700 рыцарей и оруженосцев — все как один дворяне.

Когда сеньоры простились с королем и между собой, то каждый направился в свои земли и дал отпуск всем своим людям, полагая, что их военная служба не понадобится еще долгое время.

Герцог Бретонский, который был в возрасте 60 лет или около того[883], тоже поехал назад в свои земли, сопровождаемый лишь придворными, но в пути его охватила и скрутила болезнь, от которой он слег в постель и умер в городе Шартре. Герцог не оставил ни сына, ни дочери — у него никогда не было детей в браке с его женой. Однако у него был родной брат по отцу и по матери, которого звали мессир Жан Бретонский. После него осталась одна красивая юная дочка, которая носила имя Жанна и была графиней де Пантьевр по своей матери[884]. Оба этих сеньора, то есть герцог, побывавший под Турне, и его брат мессир Жан Бретонский, граф де Пантьевр, имели еще одного брата, который приходился им родней только по госпоже их матери, но не по отцу. Ведь их мать во втором браке была замужем за графом де Монфором, от которого и родила этого сына, ставшего потом графом де Монфором. А герцогиней Бретонской эта госпожа была только при жизни герцога Бретонского, ее [первого] супруга.

Герцог Бретонский, побывавший под Турне[885], и его брат считали графа де Монфора за брата, поскольку у них с ним была общая мать (но не отец, как вы слышали). Этот граф де Монфор был женат на сестре графа Людовика Фландрского. Герцог Бретонский, побывавший под Турне, выдал дочь своего родного брата замуж за мессира Карла де Блуа, который был сыном графа Ги Блуаского, братом графа Людовика Блуаского и племянником короля Филиппа Французского по его сестре. Ведь из сказанного и написанного ранее вы знаете, что граф Эно, граф Ги Блуаский и мессир Робер д’Артуа были женаты на трех сестрах короля Филиппа[886].

Тот герцог Бретонский, который побывал под Турне, всегда испытывал опасения, как бы граф де Монфор, его единоутробный брат, не пожелал после его кончины силой лишить наследства свою родственницу, законную наследницу Бретани. Потому-то и выдал ее герцог замуж за мессира Карла де Блуа, дабы дядья оного — король Филипп Французский и граф Алансонский, а также двоюродный брат, герцог Нормандский, помогли ему отстаивать и защищать бретонское наследство в том случае, если граф де Монфор, который вовсе не был выходцем из Бретонского дома, пожелает нарушить и попрать его права под каким-нибудь хитрым предлогом.

Однако случилось именно то, чего в свое время остерегался и опасался герцог Бретонский. Едва узнав о его кончине, граф де Монфор срочно прибыл в Нант, главный город Бретани, и так поладил с именитыми горожанами и жителями окрестных земель, что они приняли его как сеньора и принесли ему клятву верности и оммаж со всеми торжественными почестями, которые положено воздавать герцогу Бретонскому, без всяких исключений и оговорок[887]. Затем граф немедля поехал в Ренн — самый большой город Бретани после Нанта. Жители Ренна приняли его сходным образом. Так же поступили и жители Ванна, Кем-перле, Кемпер-Корантена, Доля[888], Сен-Брю-де-Во[889], Энбона, Ламбаля[890] и всех других городов и крепостей Бретани, за исключением Бреста и некоторых мощных замков, чьи сеньоры не пожелали подчиниться графу немедленно. Ведь они считали, что мессир Карл де Блуа женат на законной наследнице Бретани, и потому удивлялись: как это добрые города и крепости сразу сдались графу де Монфору? Но этому весьма поспособствовал мессир Эрви де Леон — один великий бретонский барон. А кроме того, куда бы граф ни направлялся, на любые встречи он брал графиню, свою жену, у которой сердце было мужское и львиное.

Когда граф и его супруга объездили все добрые города и крепости Бретани, они решили устроить очень большое пиршество в городе Нанте и назначили время для его проведения. Об этом объявили и возвестили повсюду, и были в избытке собраны все припасы, какие только могли понадобиться для проведения праздника.

Граф де Монфор, ловкий и сообразительный, оставил свою супругу-графи-ню в Нанте заниматься подготовкой торжеств, а сам с большим отрядом латников направился в город Лимож, сеньором и графом коего был его почивший брат, герцог Бретонский. Ведь граф де Монфор точно знал, что именно там хранится великая казна, которую герцог копил с давних пор. Когда он доехал до Лиможа, его приняли без всяких возражений, ибо уже разнеслась молва — и граф хорошо подтвердил ее правдивость — о том, что жители Нанта, Ренна, Ванна и других добрых городов и крепостей Бретани признали его своим герцогом и сеньором. Это представило дело графа в очень выгодном свете. Церковники и горожане Лиможа воздали ему все торжественные почести, подобающие сеньору, и завладел он драгоценной казной, где хранились великие суммы золота и серебра, накопленные его братом-герцогом, каковой был известен добрым правлением и большой бережливостью.

Всю эту великую казну граф де Монфор приказал погрузить и сложить на повозки. Он распорядился ею как своей собственностью, думая, что она придется ему очень кстати: с ее помощью он упрочит свое положение, приобретет добрых друзей и сокрушит врагов. Взяв под свою власть в Лиможе и Лимузене всё, что относилось к его наследству, граф всюду назначил новых людей и служащих. Затем он выступил в обратный путь и, вернувшись в Нант, узнал, что приготовления к пиршеству, которое он желал устроить, уже полностью завершены. Это очень его обрадовало, ибо он ждал в гости знатных людей и прелатов своей земли — «своей» в том смысле, что, согласно его собственным утверждениям, у него было право на владение ею.

На этот пир, устроенный в Нанте, прибыли советники и служащие из добрых городов и крепостей Бретани, коих сам же граф и назначил на должности, но из баронов туда не явился никто, кроме Эрви де Леона. По этой причине граф был весьма задумчив и удивлен. Правда, туда приехали некоторые рыцари и оруженосцы, в основном бретонские бретонцы[891], которые еще не были хорошо осведомлены, как обстоит дело. Каждого, кто присутствовал на пиру, граф одарил и наделил из своего добра столь щедро, что все остались довольны; и снискал он расположение и любовь, ибо чего только не сделаешь с помощью подарков!

Глава 2

О том, как граф де Монфор с большим войском осадил Брест

Граф де Монфор испытал великую досаду, когда увидел, что большинство баронов и рыцарей Бретани отказываются повиноваться его приказам и вовсе не приедут на праздник. Однако он продолжал пировать, выказывая радушие всем гостям. И прежде чем торжества завершились, граф спросил, как ему поступить с теми, кто желает его ниспровергнуть. В ответ ему посоветовали, чтобы он созвал всех вассалов, попросил помощи у всех друзей и набрал наемников со всех концов, ибо средств у него для этого вполне достаточно. Затем ему следует пройтись по Бретани с большой кованой ратью, дабы силой сокрушить мятежников и заставить их покориться. И прежде всего, ему надо идти на Брест и стать его господином, ибо нельзя быть герцогом Бретонским, не будучи сеньором Бреста.

Граф де Монфор доверился этому совету и призвал всех, кто принес ему клятву верности и на чью помощь он рассчитывал. Кроме того, он привлек наемников со всех концов и заплатил им столь хорошо и щедро, что каждый шел служить ему охотно.

Наконец, граф де Монфор увидел, что у него достаточно людей, чтобы пройти по всей Бретани и выяснить, кто именно проявляет к нему враждебность, говоря, что у него нет наследственных прав на герцогство Бретонское. Намерение графа и его советников состояло в том, чтобы волей-неволей заставить таковых образумиться. Затем он выступил из Нанта с большим войском и двинулся по дороге на Брест.

Вам следует знать, что прежде, чем граф подступил к Бресту, он так сильно подчинил и привел к покорности сельские области и большие города Бретани, что все местные жители последовали за ним верхом и пешком. Одни это сделали из-за молвы, которая гласила: «Вот наш сеньор-герцог!», а другие просто побоялись ослушаться.

Граф де Монфор и все его отряды продолжали поход, пока не прибыли под Брест. В те дни стражем и комендантом Брестского замка был один храбрый и умный рыцарь, мессир Гарнье де Клиссон, который доводился двоюродным братом сеньору де Клиссону. Граф де Монфор вызвал рыцаря на переговоры, поручившись за его безопасность. Мессир Гарнье вышел за укрепления. При встрече граф спросил, почему рыцарь затворил от него Брестский замок, хотя ему хорошо известно, что он является герцогом и сеньором Бретани, и добрые бретонские города уже признали его таковым.

Мессир Гарнье сказал в ответ:

«Сир, я держу запертым замок Брест и буду это делать до тех пор, пока мне не станет очевидно, что в Бретани есть герцог, которого признали все бароны и держатели фьефов, как надлежит в таких случаях. Кроме того, мне нужно знать, что этот герцог исполнил свой долг в отношении своего естественного и верховного сеньора, короля Франции, а тот принял его в свои ближайшие вассалы, скрепив клятву верности поцелуем. Когда все это станет для меня совершенно ясно, я, разумеется, подчинюсь».

Тогда сказал ему граф де Монфор:

«Гарнье, вы же видите, что здесь находится мессир Эрви де Леон — один из великих баронов Бретани. Он уже выказал мне повиновение, и так же сделали многие благородные прелаты, дворяне, все добрые города и крепости Бретани. Поэтому вам не следует становиться мятежником, ссылаясь на то, что я не являюсь герцогом Бретонским, ибо этот титул перешел ко мне по наследству от моего недавно почившего сеньора-брата». — «Сир, — ответил рыцарь, — я провел множество дней и ночей подле монсеньора вашего брата, о коем вы говорите. И при этом я не раз слышал, как он утверждал, что у вас нет на герцогство Бретонское никаких прав, ибо все они принадлежат мессиру Карлу де Блуа по той причине, что он женат на дочери мессира Жана Бретонского, графа Пантьевра, родного брата почившего доброго герцога. Когда эти доводы — раз вы желаете поставить их под вопрос — получат ясную оценку и определение там, где надлежит, то есть в Париже, перед королем Франции и двенадцатью пэрами, тогда я и открою ворота Брестского замка, а до той поры — нет». — «Гарнье, Гарнье, — ответил граф де Монфор, — мы не желаем ждать так долго. Однако ступайте назад: вы сказали уже достаточно. И знайте, что мы постараемся войти в Брест как можно скорее».

После этого мессир Гарнье вернулся в замок, а граф де Монфор велел отладить и приготовить к штурму осадные машины и бриколи. Он сказал:

«Брест — это ключ ко всей Бретани! Завладев им, я получу Бретань!»

Глава 3

О том, как граф де Монфор завоевал замок Брест, и о том, как ему сдались многие другие города и замки

Испытав большое неудовольствие от слов мессира Гарнье де Клиссона, граф де Монфор твердо решил, что не станет помышлять ни о чём ином, покуда не возьмет замок Брест. Два дня спустя графу посоветовали сделать следующее: устроить одну засаду столь близко от замка, сколь позволяет осторожность, а затем сняться с лагеря, плохо соблюдая порядок, словно по неопытности, дабы выманить мессира Гарнье и его людей. И, когда они выйдут наружу, засада выскочит вперед и зажмет их между замком и лагерем. А иначе, мол, их не взять.

Как посоветовали, так и было сделано. Возле замка скрытно устроили и расположили засаду, а когда настало утро, воины графа начали сниматься с лагеря. Они складывали в мешки шатры и палатки, грузили их на повозки и фуры, а затем уходили разрозненными толпами. Мессир Гарнье де Клиссон и его соратники, находившиеся в замке Брест, заметили, что происходит. Поэтому они сказали: «Сделаем вылазку и ударим в тыл уходящим! Мы нанесем им урон и вернемся назад с пленниками!» Они так и сделали. Выйдя наружу, они не слишком удалились от замка, ибо люди графа де Монфора располагались лагерем очень близко, в палисадниках перед рвами.

Воины гарнизона вышли с копьями в руках, полностью готовые начать бой и ударить в спину монфорцам. Уже завязали стычку, как вдруг из-за крепости стремительно появилась засада и напала на воинов, охранявших ворота. Когда те заметили врагов, то очень встревожились, но, тем не менее, стали храбро обороняться.

Мессир Гарнье и его люди услышали шум схватки. Поэтому они оставили свой замысел, вернулись к замку и очень отважно вступили в бой. С великим трудом смогли они сдержать натиск противника, ибо мост был опущен, ворота открыты, а нападавшие всеми силами старались ворваться внутрь. Разгорелась яростная и лютая схватка, воины гарнизона совершили множество ратных подвигов, и особенно отличился мессир Гарнье де Клиссон. Ведь он держался позади всех своих людей и, доблестно сражаясь, прикрывал их отход к воротам. Те, кто стоял наверху ворот, пускали стрелы, бросали камни и заставили штурмующих попятиться. Но всё равно, как ни велика была доблесть в рыцаре и его людях, ворота были бы захвачены, если бы те, кто стоял наверху, не получили дозволение поднять мост и опустить решетку. Когда они это сделали, то перекинули [со стены] маленький дощатый мостик, по которому их люди поднялись в замок один за другим. При этом мессир Гарнье де Клиссон, находясь впереди, прокладывал путь своим людям и всеми силами помогал им вернуться в гарнизон. В тот день он совершил подвиги, достойные отважного мужа, но при этом получил весьма тяжелые раны, и лишь с великим трудом доставили его в замок. Очень многие были ранены в этой стычке и на той, и на другой стороне.

Граф де Монфор и все его люди вернулись в лагерь, на прежнее место, и когда защитники замка увидели, как обстоит дело, то ясно поняли, что их обманули. Но еще больше они огорчились из-за того, что мессир Гарнье де Клиссон, раненый в голову и тело, не мог получить в замке надлежащего ухода. Через три дня он скончался, и все воины были растеряны и встревожены, когда увидели своего капитана мертвым.

Граф де Монфор получил известие о смерти мессира Гарнье де Клиссона и очень обрадовался. Ведь он хорошо знал, что не сможет завладеть крепостью до тех пор, пока мессир Гарнье будет жив. Затем граф распорядился, чтобы мессир Эрви де Леон провел переговоры с защитниками Бреста и передал, что им будут прощены все провинности, если они согласятся сдать крепость. Воины гарнизона видели, что их капитан мертв, а помощь не появляется ни с какой стороны. Поэтому они стали за себя опасаться и в итоге сдали Брест графу де Монфору в обмен на сохранность своих жизней и имущества.

Так завладел граф де Монфор Брестским замком. Разместив в нем новых людей и припасы, он поручил охранять его, под честное слово, одному из своих дворян, коему вполне доверял.

Выступив из Бреста, граф де Монфор прибыл под Орэ — замок, основанный по приказу Юлия Цезаря. Он управился столь хорошо, что замок был ему сдан как относившийся к владениям герцогов Бретонских. После этого граф проследовал дальше и прибыл под Гуи-Ле-Форе. Его впустили туда, а затем и в Сюзеньо — прекрасный замок, который стоит в трех лье от Ванна и является палатой герцогов Бретонских. Графа приняли в Сюзеньо весьма радушно, и провел он там — я не знаю сколько дней. Оттуда он прибыл в Ванн, где и обосновался. При нем постоянно находился мессир Эрви де Леон, а также множество других рыцарей и оруженосцев Бретани. С помощью даров граф старался привязать к себе как дворянство, так и добрые города. Он содержал большую пышную свиту и велел всюду платить сполна и щедро, ничего не беря в долг. Поэтому все люди были довольны графом и его придворными и говорили:

«У нас хороший сеньор, и, судя по его поведению, он желает нам лишь добра. Но дай-то Бог, чтоб он оставил нас в покое!»

Глава 4

О том, почему мессир Карл де Блуа долго воздерживался от похода в Бретань, и о том, как сеньоры Франции обещали оказать ему помощь

Учитывая заглавие и предисловие к этому разделу, посвященному бретонским событиям, можно было бы удивиться: о чем тогда думал мессир Карл де Блуа, который состоял в браке с законной наследницей Бретани и принадлежал к влиятельнейшему французскому линьяжу, будучи племянником короля Филиппа и графа Алансонского, а также братом графа Блуаского? Почему этот сеньор дал свободно действовать графу де Монфору, а не помешал ему сам или через своих представителей, когда он только начал захватывать добрые города, крепости и замки Бретани? Ведь граф де Монфор брал под свою власть достояние бретонских герцогов, всюду назначая людей, благонадежных и дружественных по отношению лично к нему. В то же время он приобретал расположение рыцарей и оруженосцев, ибо мог выказывать широкую щедрость после того, как присвоил в Лиможе великую казну, которая, как выше сказано, принадлежала его почившему брату.

Это удивляло очень многих рыцарей и оруженосцев Бретани, которые хорошо знали, что по своей супруге именно мессир Карл де Блуа имеет право стать герцогом Бретонским. Но, поскольку он это терпел и допускал, они говорили в своих беседах, что не могут сами по себе объединиться и начать действовать в его поддержку.

Мессир Карл де Блуа так долго медлил с тем, чтобы явиться в Бретань и потребовать соблюдения своих прав, что даже слишком. Ибо граф де Монфор уже настолько сильно укрепился всевозможными способами и приобрел стольких друзей, что выбить его оттуда стало весьма непростым делом: очень много значит, кто первым сумеет вступить во владение.

Разумеется, мессир Карл де Блуа, находясь в Париже, был осведомлен обо всех этих событиях и обсуждал их со своими дядьями, королем Франции и графом Алансонским, а также со своим двоюродным братом, герцогом Нормандским, который очень его любил. Однако в ответ его лишь угощали сладкими красивыми речами, говоря:

«Милый кузен, не тревожьтесь ни о чём! Пусть этот граф де Монфор ездит по Бретани и разбрасывается деньгами, которые достались ему от герцога, его брата. Что бы он там ни вытворял, в конце концов ему надлежит явиться сюда, дабы получить герцогство от нас. Бароны, рыцари и другие держатели фьефов в Бретани не настолько глупы и несведущи, чтобы признать его сеньором без нашего дозволения. За такой опрометчивый шаг им пришлось бы дорого заплатить. Поэтому, милый кузен, ни о чем не тревожьтесь! Последнее слово всё равно остается за нами. Вы — герцог Бретани, и считайте, что уже от нас ее получили. Мы вас держим за герцога и наследника, а если кто захочет возразить — мы на него поглядим! Мы поможем вам защищать и отстаивать герцогство от всех врагов. Это наша обязанность, и мы докажем это делом».

Успокоенный такими речами, мессир Карл де Блуа поверил в то, что ему говорили и обещали. Он позаботился об увеличении своего придворного штата и, отказавшись от герба Шатийонов, начал использовать герб Бретани. По всему Парижу мастера были очень сильно загружены заказами на изготовление знамен, флажков, обойной ткани для покоев, курдин и всяких других вещей, которые должны быть отмечены гербом в имуществе какого-нибудь сеньора или дамы. И подписывался он уже так: «Карл де Шатийон, герцог Бретонский и сир де Гиз»[892]. А тем временем граф де Монфор, думая упрочить свое положение, повсюду старался обзавестись друзьями, как в самой Бретани, так и в соседних землях. Тоже открыто используя титул и герб герцогов Бретонских, он подписывался: «Жан, герцог Бретонский, граф Монфорский и Лиможский».

Так, из-за этих событий, начали разгораться в Бретани распри, которые повлекли за собой столь великие войны и ужасные злодеяния, что едва ли можно было найти какое-нибудь средство или решение, дабы восстановить там мир.

Глава 5

О тому как граф де Монфор съездил в Англию и принес оммаж английскому королю

Граф де Монфор видел, что ему покорилось всё или почти всё герцогство Бретонское, и не усматривал никаких мятежников и противников, с коими надлежало бы сильно считаться, ибо мало-помалу все приходили к нему в повиновение. Однако со стороны — от своих друзей, живших во Франции, и в частности от графа Фландрского, который был его шурином, — он прослышал и узнал, что мессир Карл де Блуа титулуется и подписывается герцогом Бретонским, используя соответствующий герб. Он уже принес клятву верности и оммаж за герцогство Бретонское королю Франции, коему полагалось получать с него рельеф, и теперь ведет приготовления, чтобы прийти в Бретань и заявить о своих правах на наследство. Король Франции, как его естественный и верховный сеньор, должен ему помочь, и найдутся у него для этого и добрые друзья, и мудрые советники.

Подумав и поразмыслив над этим, граф ясно увидел и понял, что его ждет отнюдь не мирное правление. Поэтому он посоветовался с теми, кому наиболее доверял. Они сказали в ответ:

«Сир, лишь своими собственными силами вы не сможете противостоять могуществу короля Франции. Слишком оно велико. Кроме того, ваш противник, Карл де Блуа, располагает поддержкой очень многих друзей, поскольку король Франции и граф Алансонский приходятся ему дядьями. Но сделайте вот что: вы очень надежно подготовитесь и укрепитесь против врагов, если съездите в Англию. Принесите королю Английскому клятву верности и оммаж за герцогство Бретонское и станьте его вассалом на том условии, что он поможет вам защищаться и обороняться от всех людей, будь то король Франции или кто другой. Король Англии согласится на эту сделку весьма охотно, ибо, высаживаясь в Бретани, он получит прекрасную возможность вторгаться во Францию, а затем оставлять своих людей в бретонских гарнизонах на отдых. Пока длится эта распря, вы всегда будете иметь в Англии добрых друзей. А если ваша родственница, жена Карла де Блуа, вдруг умрет, что вполне возможно, вы станете полновластным хозяином герцогства Бретонского. Никто — ни мужчина, ни женщина — уже никогда его у вас не оспорит».

Граф де Монфор с большой радостью прислушался к этому совету, ибо счел его верным и полезным. Дабы отправиться в Англию, он привел в порядок свои дела и вышел в море из Ванна с хорошей свитой, состоявшей из рыцарей и оруженосцев. Граф увез с собой множество прекрасных драгоценностей, чтобы дарить и жаловать их для пользы дела и приобретать, таким образом, друзей. Все эти драгоценности были из лиможской сокровищницы его брата, герцога Бретонского.

Граф высадился в Англии в Плимуте[893]. На своих судах он привез много коней. Когда их вывели на берег, граф и его люди сели верхом и поехали в сторону Лондона. По прибытии они спросили о короле. Им сказали, что он находится в Виндзоре[894]: вместе с королевой он бывает там чаще всего. Граф де Монфор, называвший себя герцогом Бретонским, отдохнул в Лондоне один день. Затем он и его люди вновь сели на коней и поехали в сторону Виндзора. Пообедав по пути в Брэмфорде[895], они прибыли в Виндзор и нашли там короля и королеву, которые уже были извещены об их приезде. Придворные рыцари устроили гостям очень почетную встречу и проводили их к королю.

О том, как проходило знакомство графа с королем, мне следует распространяться лишь настолько, насколько это относится к цели его поездки. Он изложил свое дело хорошо и рассудительно, а король выслушал его с благожелательным вниманием. Затем король ответил, следуя совету, полученному от монсеньора Робера д’Артуа, который всегда находился рядом: