Хроники 1340–1350

Когда король Франции, находившийся в Париже, увидел, что англичане устраивают пожары так близко — всего в двух лье от него, то крайне разгневался и спросил совета, как ему действовать в таких обстоятельствах. В тот день при нем находилось большое количество прелатов и «шаперонов на меху»[689].

А поскольку король Богемский, герцог Лотарингский, мессир Жан д’Эно, граф Намюрский и все королевские рыцари пребывали в Сен-Дени и его округе, королю посоветовали направиться к ним. Он решил выступить в поход на врагов и перекрыть им путь к отступлению в каком-нибудь месте, чтобы они уже никогда не смогли вернуться к своему флоту. И еще советники сказали королю в ободрение, чтобы он ничего не опасался, ибо с помощью дымов англичане никогда не смогут выгнать его из наследственных владений.

Покинув Париж, король прибыл в Сен-Дени, где находились король Богемский, герцог Лотарингский, его племянник граф Блуаский, монсеньор Жан д’Эно и великое множество доброго рыцарства. Они встретили его с большим воодушевлением и посоветовали выступить в поход на врагов[690]. Тогда король объявил дополнительный сбор повсюду — в Бургундии, Шампани, Франции, Вермандуа, Артуа, Пикардии и во всех местах, где он рассчитывал набрать латников. Те, кто был призван, повиновались.

Между тем мост в Пуасси уже был восстановлен, добротно и надежно, и английский король перешел по нему на другой берег со всем своим войском. Расположившись в аббатстве Пуасси, он провел там ночь и день Богородицы, что в середине августа, а на следующий день выступил и поехал дальше, дорогой на Пикардию, в сторону Бове и Бовези.

Глава 132

О том, как король Англии, пройдя с войском через области Бове и Амьена, прибыл на постой в Эреп

В то время как король Английский, ведя основную рать, продолжал свой поход, мессир Годфруа д’Аркур, один из его маршалов, ехал особняком, в стороне, и вел авангард, в котором было 500 латников и 1200 лучников. Он повстречал множество горожан из Амьена, конных и пеших, которые шли с большим и ценным обозом в Париж по велению короля Филиппа. Мессир Годфруа и его отряд напали на горожан и стали рьяно их теснить, а те, в свой черед, начали довольно стойко обороняться, ибо они были многочисленными, сплоченными, бодрыми и хорошо вооруженными. Разгорелась большая и упорная битва, которая долго длилась. Ее участники с обеих сторон много раз превосходно выручали друг друга, ибо каждый очень старался хорошо выказать себя в деле. Наконец, горожане Амьена были разгромлены и почти полностью перебиты или пленены. Мало кто спасся. Они потеряли весь свой обоз со снаряжением и припасами, которые были велики и внушительны. И полегло их там, на месте, добрых 12 сотен[691].

Сражение между англичанами и амьенцами

Под вечер названный мессир Годфруа вернулся к королю Англии и рассказал о своем приключении. Король очень обрадовался, когда увидел, что дело завершилось в его пользу. Затем он поехал дальше и вступил в пределы Бовези, выжигая и опустошая сельскую местность, как уже делал это в Нормандии[692].

Так ехал он до тех пор, пока не остановился в очень красивом и богатом аббатстве, которое называется Сен-Мессьен[693] и находится довольно близко от Бове. Король провел там одну ночь, а на следующий день двинулся дальше, но при этом допустил оплошность. Едва выехав из аббатства, он увидел, что всё оно пылает, подожженное изнутри. Король очень разгневался, ибо перед этим обещал монахам безопасность и сказал своим маршалам, чтобы аббатству не причиняли никакого зла. Поэтому он велел повесить поджигателей, дабы в следующий раз его приказы точно исполнялись[694].

Выступив из Сен-Мессьена, король проследовал возле города Бове, но не пожелал остановиться, чтобы его штурмовать или осаждать, ибо не хотел утомлять своих людей и тратить боевые припасы[695]. В тот день он расположился на ночлег в одном городе, который называется Мийи-ан-Бовези[696]. Однако два его маршала проследовали столь близко от Бове, что не удержались — поехали напасть на предместья и завязать стычку с защитниками барьеров[697]. Разделив своих людей на три отряда, они повели штурм сразу против трех ворот. Хотя приступ был очень упорным, они ничего не достигли и не смогли нанести названному городу никакого вреда. Однако они сожгли все предместья Бове до самых ворот, два добрых аббатства, находившихся вне городских стен, и, напоследок, многие деревни в окрестностях. Затем два маршала вновь разделили свои силы и двинулись в разные стороны, постоянно выжигая, опустошая и грабя страну. Лишь под вечер они прибыли в Мийи и расположились подле короля, их сеньора.

На следующий день король выступил из Мийи и пошел по стране, всеми силами ее опустошая и разоряя. Он заночевал в большом и добром городе, который называется Гранвилье[698], а на следующий день двинулся дальше и проследовал до замка Даржи[699], где не оказалось никакой охраны. Англичане предали его огню и выжгли всю округу до самого города Пуа[700]. В этом добром городе стояли два замка, но в них тогда не было ни сеньоров, ни охраны, а только две красивые барышни, дочери сеньора де Пуа[701]. Они немедленно были бы изнасилованы, если бы не два английских рыцаря, которые взяли их свою под защиту и, дабы уберечь, отвели к королю. Этими рыцарями были мессир Джон Чендос и сир Бассет[702]. Ради чести и благородства король оказал девушкам очень любезный прием и отослал их под охраной в безопасное место — туда, куда они сами пожелали отправиться.

Король заночевал в названном городе, в наиболее красивом из двух замков Пуа, а всё его войско расположилось по окрестным деревушкам. В ту ночь простолюдины Пуа договорились с маршалами войска, что город будет выкуплен за определенную сумму флоринов, которую они выплатят поутру. Когда настало утро, король выступил в путь со всеми своими воинами, за исключением лишь тех, кто задержался, чтобы получить выкуп.

Когда жители города собрались и увидели, что войско ушло, оставив лишь горстку людей, то не стали выполнять уговор и напали на англичан, чтобы их перебить. Эти англичане заняли оборонительную позицию и послали в свое войско гонцов с просьбой о помощи. Гонцы примчались туда, поспешая изо всех сил и восклицая: «Измена! Измена!» Когда воины их выслушали, то устремились назад, кто быстрей. Вернувшись в Пуа, они постарались найти и убить всех, кто учинил с ними этот подлый обман, а город и замки спалили так, что там не уцелело ни одного строения. Затем войско ушло из Пуа и двигалось без остановки, пока не прибыло в Эрен[703]. Там король велел объявить под страхом веревки, чтобы никто не чинил вреда городу, ибо он желал отдохнуть в нем один-два дня и тем временем разузнать, в каком месте он мог бы перейти реку Сомму с наименьшим трудом.

Глава 133

О том, как король Франции выступил с войском из Сен-Дени и прибыл к Копеньи-Л’ Экизье, что под Амьеном

Теперь я желаю вернуться к королю Филиппу Французскому, который находился в Сен-Дени или его окрестностях[704]. К нему постоянно, со всех сторон, прибывали новые воины, так что их было уже без счета. Затем названный король выступил из Сен-Дени со множеством баронов, намереваясь настичь короля Англии и сразиться с ним. Он испытывал к тому великое стремление, поскольку хотел отомстить за пожары и опустошения, учиненные англичанами в его королевстве. Король ехал, делая остановки, до тех пор, пока не прибыл в Копеньи-Л’Экизье[705], что в трех лье от Амьена. Там он задержался, чтобы подождать своих людей, прибывавших со всех концов, и разведать точное местоположение англичан.

Глава 134

О том, как маршалы короля Англии съездили на разведку вдоль берега Соммы, но не нашли ни одного места для переправы

Однако расскажем о короле Эдуарде, который, как вы слышали, остановился в Эрене. Он был очень хорошо осведомлен, что король Франции его преследует со всем своим войском, но при этом еще не знал, где бы ему переправиться через реку Сомму, которая велика, широка и глубока. Все мосты на ней были разрушены или же так хорошо охранялись добрыми латниками, что перейти по ним было нельзя. Поэтому король призвал двух своих маршалов, графа Уорика и монсеньора Годфруа д’Аркура, и сказал, чтобы они взяли 1000 латников и 2000 лучников на хороших лошадях и поехали вдоль реки Соммы, проверяя и высматривая, нет ли в ней места, I-где бы он мог переправиться со всем своим войском-II[706].

Тогда два вышеназванных маршала отбыли с хорошим отрядом, состоявшим из латников и лучников, и, проследовав через Лонпре[707], приблизились к Понт-а-Реми[708]. Однако они обнаружили, что это место уже занято большим количеством французских рыцарей, оруженосцев и местных жителей, которые были там собраны, дабы стеречь и оборонять мост. Подъехав к мосту, англичане спешились и построились в добрый боевой порядок, чтобы атаковать французов. И был там очень большой и мощный приступ, который продолжался с утра и до самого часа прим. Но мост был столь надежно укреплен, и его столь хорошо обороняли, что нападавшие так и не смогли ничего захватить. Тогда они уехали оттуда и прибыли в один большой город, который называется Фонтен-сюр-Сомм[709]. Поскольку у него не было никаких укреплений, англичане его полностью сожгли и разграбили, III-а затем поехали к другому большому городу, который называется Лонпре-сюр-Сомм[710]. Этот город был богат, в его пределах находились хорошие каноникаты и очень красивые особняки. Англичане их полностью разграбили и сожгли, так что там не осталось ни одного целого строения. Однако мост через реку оказался разрушен, и англичане не смогли изыскать способ и возможность его починить -IV[711]. Тогда они проехали еще дальше, к Пикиньи[712], и обнаружили, что город, замок и мост так хорошо охраняются, что их нельзя захватить.

Таким вот образом, в соответствии с распоряжениями короля Франции, была обеспечена охрана мостов и бродов на реке Сомме, дабы вражеское войско не могло переправиться. Ведь король желал навязать англичанам сражение в невыгодных для них условиях или извести их голодом, не пуская на другой берег Соммы.

Весь день английские маршалы проводили разведку, следуя вдоль берега Соммы[713]. Когда же они убедились, что свободного прохода нет ни в одном месте, то вернулись назад в Эрен, к своему сеньору-королю, и подробно описали, как съездили и что обнаружили.

В тот же самый день король Франции прибыл ночевать в Амьен с войском, в котором насчитывалось более 100 тысяч воинов, и была вся округа занята его латниками.

Глава 135

О том, как король Англии выступил из Эрена и, пройдя через область Вимё, захватил город Уазмон

Когда король Англии выслушал своих маршалов, то радости у него не прибавилось. Он очень крепко задумался и повелел, чтобы на следующий день, поутру, все были полностью готовы выступить, ибо он желал покинуть Эрен. Англичане провели там ночь. На следующий день, рано утром, король Англии отслушал мессу, а затем пропели трубы и все сели на лошадей. Король поехал со своим войском через Вимё[714], прямо в сторону Уазмона[715] и доброго города Абвиля, что в Понтьё. При этом передовые разъезды сновали во все стороны, выжигая и опустошая страну, как это было с самого начала похода.

В тот же день король Франции повелел монсеньору Годмару дю Фэ, чтобы он выступил из Амьена с большим количеством латников и, придя к Бланш-Таку[716], что под Абвилем, охранял речной брод от англичан, дабы они не могли переправиться. Тогда мессир Годмар дю Фэ взял добрых 2 тысячи латников и 5 тысяч пехотинцев, считая генуэзцев, и прибыл, куда было велено и приказано.

Кроме того, король Франции повелел, чтобы все сеньоры и прочие воины были готовы выступить, ибо он желал поехать к Эрену, где, как говорили, находился король Англии. Затем он оставил Амьен, перешел по мосту через Сомму и, выбрав путь на Эрен, прибыл туда в час нон[717]. Однако король Англии выступил оттуда еще поутру, и французы нашли довольно много провианта, оставленного англичанами. Сразу по прибытии король Франции расположился в Эрене и провел там ночь и весь следующий день, дабы подождать своих людей и великое войско, следовавшее за ним[718].

А тем временем король Англии ехал через Вимё, всё сжигая и опустошая, пока не прибыл в Марей[719]. Его люди спалили этот город и стали штурмовать замок. Он был взят приступом, а затем снесен и разрушен, равно как и аббатство в городе Марее[720], где располагался добрый гарнизон. Затем англичане поехали к Уазмону, чиня столь большие пожары и опустошения, что искры долетали даже до Абвиля.

Таким вот образом двигались они, пока не приблизились к городу Уазмону, где тогда собрались все жители земли Вимё. Когда эти люди, что были в Уазмоне, увидели приближающихся англичан, то вышли в поле, думая дать им хороший отпор, и напали на них яростно и стремительно. У французов был за капитана добрый рыцарь-банерет, сеньор де Бубер[721], на редкость отважный человек; и пришлось англичанам выдержать очень мощное столкновение, в котором многие из них получили раны и увечья[722].

Французы держались превосходно, но их теснили столь сурово и надвинулось на них столько людей, что они были вынуждены оставить поле боя и отступить назад в город с большим уроном для себя. Сир де Бубер, славный рыцарь, хорошо отбивался от вражеских атак, но в итоге был взят в плен монсеньором Джоном Чендосом. В плен также попали сир де Бримё[723], сир де Сэн[724], сир де Лувиль[725], сир де Сампи[726] и многие другие рыцари и оруженосцы.

Глава 136

О том, как пленный француз Гобен Агаш сообщил королю Англии о броде через Сомму, именуемом Бланш-Так

Войдя в Уазмон, король Англии расположился в большом госпитале[727], а все его люди — в городе или поблизости, вдоль одной маленькой речки. В тот же самый день, когда был взят Уазмон, мессир Годфруа д’Аркур с некоторым количеством латников и лучников совершил набег до самого Сен-Валери[728]. Там была большая стычка и упорная схватка, ибо город и замок охраняли добрые латники, которых возглавляли граф де Сен-Поль[729] и мессир Жан де Линьи[730]. Не сумев ничего захватить, англичане поехали назад к королю Англии и нашли его в Уазмоне. Король тогда напряженно думал о том, как ему переправиться через реку Сомму, ибо хорошо знал, что король Франции преследует его с огромным войском. Он велел переговорить об этом с некоторыми французскими рыцарями, находившимися у него в плену, и пообещал обойтись с ними очень любезно, если они соизволят указать какой-нибудь брод через Сомму в землях, лежащих между Вимё и Понтьё. Однако рыцари, дорожа своей честью, извинялись и говорили, что ни одного такого брода не знают.

Итак, находясь в большом госпитале в Уазмоне, король видел, что пленных рыцарей из земли Понтьё и иных краев никак не прельстить, дабы они согласились указать ему место на Сомме, где могло бы переправиться его войско. Все они, чести ради, вежливо отказывались. Тогда, по подсказке советников, он решил действовать иначе и велел, чтобы перед ним предстали люди скромного положения, из коренных уроженцев земли Вимё, которые находились у него в плену. Затем он сказал им так:

«Если среди вас найдется человек, который пожелает указать мне и моему войску место для переправы через реку Сомму, я, в благодарность, отпущу из плена его самого и пять или шесть его товарищей, а также пожалую ему 100 английских ноблей».

Там был один ратник[731] по имени Гобен Агаш[732], который хорошо знал брод Бланш-Так, ибо вырос поблизости от него и много раз переправлялся через реку в обе стороны. Когда он услышал королевское обещание, то очень обрадовался возможности получить сразу и деньги и свободу. Поэтому он сказал:

«Сир, да ради Бога! Если вы соизволите сдержать уговор, я приведу вас завтра в такое место, где всё ваше войско переправится еще до часа терций, — не сносить мне головы! Я знаю один брод, где дважды за сутки могут пройти шеренгой сразу двенадцать человек, и при этом вода не будет им выше колен. Всё дело в морском приливе: прибывая, он так наводняет реку, что никто не может ее перейти. Но когда прилив, наступающий дважды в сутки, спадает, река становится в этом месте столь мелкой, что ее легко переходят верхом и пешком. Этого невозможно сделать ни в каком ином месте, кроме как там, — разве только по мосту в городе Абвиле, который велик, хорошо укреплен и находится под охраной большого гарнизона. Дно брода, о котором, сир, я вам говорю, покрыто галькой из белого рухляка — настолько крепкого и плотного, что по нему можно безопасно возить повозки. Потому-то и называют этот брод Бланш-Так».

Выслушав речь слуги, король обрадовался намного сильней, чем если бы ему подарили 20 тысяч экю. Он сказал, что как только убедится в его правдивости, то, в благодарность, отпустит всех его товарищей и увеличит обещанную награду. Агаш ему ответил: «Сир, да! Подготовьтесь же соответственно, дабы перед восходом солнца быть там, на реке». — «Охотно», — сказал король. Затем он дал знать по всему своему войску, чтобы по звуку трубы каждый вооружился и был готов выступить в другое место.

Глава 137

О том, как английское войско переправилось через реку Сомму, разгромив отряд мессира Годмара дю Фэ в бою при Бланш-Таке

В ту ночь король спал совсем немного. Поднявшись в полночь, он велел трубить сбор. Все тотчас снарядились и нагрузили обозных коней и повозки. Затем, на рассвете[733], англичане выступили из города Уазмона и поехали, ведомые слугой и его товарищами, через область, которая называется Вимё. Наконец, на восходе солнца они оказались довольно близко от брода, именуемого Бланш-Так. Однако морской прилив был тогда еще слишком высок, и они не смогли начать переправу немедленно. Кроме того, королю надо было подождать своих людей, которые двигались следом за ним. Поэтому он оставался там, возле брода, пока не миновал час прим и прилив полностью не отступил назад. Но прежде чем вода схлынула, прибыл на другой берег мессир Годмар дю Фэ с большим количеством латников, коих, как вы слышали, послал туда король Франции. Кроме того, вместе с латниками названный мессир Годмар привел множество местных жителей, пеших и конных. Они тотчас построились на берегу, чтобы преградить врагам путь[734]. Однако король Англии вовсе не отказался от своего намерения переправиться и велел маршалам немедленно ринуться в реку, а своим лучникам — сильно стрелять по французам[735]. Там началась крепкая схватка, ибо мессир Годмар и его люди рьяно обороняли речную переправу. Некоторые французские рыцари и оруженосцы из Пикардии, Артуа и из отряда монсеньора Годмара, желая снискать почет, устремились по названному броду навстречу англичанам, дабы сразиться с ними на копьях. Там разыгралось множество прекрасных поединков, и было совершено множество превосходных ратных подвигов. И скажу вам, что англичанам пришлось тогда выдержать очень упорный бой, ибо все воины, посланные охранять брод Бланш-Так вместе с монсеньором Годмаром дю Фэ, были как на подбор и держались в добром строю, в узком месте речной переправы. Поэтому англичан ждал суровый отпор, когда они достигали противоположного берега. А еще там были генуэзцы, которые причиняли им много зла своей стрельбой. Но английские лучники стреляли столь сильно и дружно, что это было удивительно! И, пока они донимали противника, латники переправлялись через реку.

Знайте, что англичане напрягали все силы, чтобы победить, ибо им было сказано, что король Франции их преследует с войском, в котором насчитывается более 100 тысяч человек. И некоторые конные разведчики с французской стороны уже подъехали к ним совсем близко, а потом, как вы слышали, доложили о них точные сведения королю Франции.

Очень упорной и ожесточенной была эта битва у брода Бланш-Так. Французы весьма хорошо защищали речную переправу, и было совершено в тот день множество прекрасных подвигов и с той, и с другой стороны. Но в конце концов англичане перешли реку, несмотря на все препятствия. После того, как они захватили брод, речной берег и вышли в поле, французы сразу были разгромлены. И была там великая бойня, в которой полегло множество людей, собранных из Абвиля, Сен-Рикье[736], Рю[737], Монтрея[738], Кротуа[739] и земли Понтьё. Мессир Годмар дю Фэ уехал оттуда тяжело раненный вместе с некоторыми рыцарями своего отряда, остальные же были убиты или попали в плен.

Когда англичане, наступавшие впереди, оказались на другом берегу, они проложили путь для тех, кто шел следом, и для обоза с припасами. Однако прежде чем все переправились, на английское войско напали с тыла некоторые рыцари и оруженосцы, желавшие испытать удачу, — французские, и особенно из Империи, служившие королю Богемскому и монсеньору Жану д’Эно. Они захватили на берегу несколько лошадей с обозным снаряжением и убили англичан, которые старались их переправить.

К королю Филиппу Французскому, который в то утро выступил из Эрена[740] и поспешно ехал вперед, пришли вести о том, что англичане уже переправились в Бланш-Таке и разбили отряд Годмара дю Фэ. От этих вестей король был жестоко разгневан, ибо рассчитывал застать англичан у переправы. Он спросил, есть ли возможность и ему переправиться в Бланш-Таке. Ему ответили, что никак нет: морской прилив уже начался. Тогда король решил на совете, что перейдет через реку Сомму по мосту в Абвиле. Очень расстроенный, он двинулся назад и прибыл в тот же четверг ночевать в Абвиль[741]. Его войско последовало за ним, и сеньоры расположились в названном городе или его округе, ибо все не могли в нём поместиться — столь велика была их численность.

Глава 138

О том, как король Англии вступил в пределы Понтьё и раскинул лагерь возле Креси, намереваясь дать сражение королю Филиппу Французскому

Итак, расскажем теперь, что делал король Англии после того, как переправился в Бланш-Таке и разбил монсеньора Годмара дю Фэ с его французами.

Англичане собрались и построились в походный порядок, как делали ранее на протяжении всего своего пути, а затем поехали совсем спокойно и неспешно. В этот день, когда они вступили в пределы Понтьё, оставив реку Сомму у себя за спиной, король Англии многократно возблагодарил Бога, даровавшего ему такую милость. Он велел выйти вперед слуге, который указал ему местонахождение брода, и в знак признательности отпустил из плена его самого, а также всех его товарищей, и распорядился, чтобы ему выдали 100 ноблей и доброго ронсена. Об этом слуге я не знаю больше ничего. А что касается англичан, то они поехали дальше, уверенные в своей безопасности и очень веселые. В тот день они решили остановиться в одном добром и большом городе, расположенном поблизости и называемом Нуайель[742]. Однако, узнав, что он принадлежит графине Омальской[743], сестре уже почившего монсеньора Робера д’Артуа, они обошли стороной сам город и прилежащие земли, из почтения к их владелице, каковая очень поблагодарила за это короля и маршалов[744]. Затем они расположились на ночевку несколько дальше, ближе к Лабруа[745].

На следующий день, поутру, маршалы Англии отправились в разъезд и прибыли под Кротуа — добрый город, в котором идет оживленная торговля и есть хороший морской порт[746]. Они захватили Кротуа без большого труда, поскольку он не был укреплен, а затем разорили и разграбили его, как хотели. Под вечер англичане вернулись в свое войско, приведя множество быков, коров, свиней и овец. В городе Кротуа также были найдены большие запасы вина, доставленного из Пуату и Гаскони, поэтому англичане привезли их в свой лагерь и провели ночь весьма вольготно. Утром они снялись с места и выбрали путь на Креси, что в Понтьё. В ту пятницу они ехали, пока не настал полуденный час. Тогда всё войско, по приказанию короля, расположилось довольно близко от Креси[747].

Из надежных донесений король Англии хорошо знал, что король Филипп Французский преследует его с великим воинством и горит желанием дать ему битву. Это явствовало из его действий, ибо он спешил за англичанами до самого Бланш-Така, а затем вернулся в Абвиль. Тогда король Англии сказал, что не двинется больше вперед, пока не дождется и не узрит своего врага. Ведь он сейчас находится в своем законном наследственном владении Понтьё, которое некогда было дано в приданое госпоже его матери. Поэтому у него больше причин и оснований дождаться врага именно здесь, нежели в каком-то ином месте, дабы принять судьбу и случай, ниспосланные Богом. Однако король хорошо знал, что людей у него вшестеро меньше, чем у противника. Поэтому, если он хотел сражаться, ему было крайне необходимо заранее продумать свое боевое построение и, учтя особенности местности, использовать их с выгодой для себя. В ту же пятницу он велел всем людям раскинуть лагерь и приказал через своего коннетабля и маршалов, чтобы каждый надлежащим образом подготовился и снарядился в ожидании предстоящих событий, ибо, если подойдут французы, им будет дано сражение. Поэтому всю пятницу каждый провел, занимаясь своими делами: начищая доспехи, приводя в порядок снаряжение и набираясь новых сил. А тем временем два маршала вместе с мессиром Рейнольдом Кобхемом и мессиром Ричардом Стаффордом внимательно осмотрели близлежащие земли, чтобы построить там полки и встретить врагов.

Глава 139

О том, как король Франции, находясь в Абвиле, постановил, что даст англичанам сражение на следующий день, в субботу

Всю пятницу король Франции провел в Абвиле, поджидая своих людей[748]. Он также велел некоторым проследовать далее, чтобы они были уже наготове, когда придет время битвы. Кроме того, король Франции послал своих маршалов, монсеньора Шарля де Монморанси и сеньора де Сен-Венана, изучить и разведать позиции англичан. Вернувшись в час сумерек, они доложили, что англичане раскинули лагерь довольно близко от Креси-ан-Понтьё и показывают своими действиями, что дождутся французов. От этих вестей король Франции был очень обрадован и сказал, что, если угодно Богу, он даст битву следующим днем. Затем, в пятницу вечером, он попросил отужинать с ним высокородных сеньоров, которые тогда находились в Абвиле, — таких как король Богемский, его брат граф Алансонский, его племянник граф Блуаский, герцог Лотарингский, граф Фландрский, монсеньор Жан д’Эно, граф Намюрский, граф Саарбрюккенский, архиепископ Руанский[749], архиепископ Реймсский[750], архиепископ Сансский[751], епископ Ланский[752], граф Осеррский, граф Аркурский[753] и многие другие.

Тем вечером король предавался большому отдохновению и много беседовал о ратных делах. И попросил он, чтобы все сеньоры были меж собой дружны и любезны, без зависти, гордыни и ненависти. И каждый ему это пообещал.

Король поджидал еще графа Савойского[754] и его брата монсеньора Луи Савойского[755], которые должны были привести целую тысячу копий — савойцев и дофинесцев, ибо с этим уговором они были призваны, наняты и получили сполна свое жалованье за целых три месяца вперед.

Однако расскажем вам о том, какую боевую позицию занял король Англии и как он построил свои рати, а затем вернемся к королю Франции.

Глава 140

О том, как король Англии построил свое войско к бою

В ту пятницу, как я вам уже сказал, король Англии расположился в чистом поле со всем своим войском. Англичане хорошо подкрепились тем, что у них было, — а было всего вдоволь, ибо они нашли страну изобильной вином и всеми иными припасами. Король Англии дал ужин в ту пятницу всем баронам и большинству рыцарей своего войска. Он выказал им великое радушие, а затем дозволил пойти на отдых, что они и сделали.

Как я знаю по рассказам, в ту же ночь, когда все разошлись и возле короля остались только рыцари, состоявшие в его личной охране и при его покое, он вошел в свою молельню. Встав перед алтарем на колени, он провел какое-то время в молитвах, прося Господа помочь ему выйти из дела с честью. Примерно в полночь он пошел спать и поднялся на следующий день довольно ранним утром, как и следовало. Вместе со своим сыном, принцем Уэльским, он отслушал мессу и причастился, и так же поступило большинство людей в его войске. Все сеньоры отслушали мессу, причастились, исповедались и привели свой дух в доброе состояние.

После мессы король приказал всем своим людям вооружиться, выйти из лагеря и выдвинуться в поле. Вблизи от леса он велел из всех повозок и фур составить большой обозный парк, который имел бы лишь один вход, и поместить всех лошадей в этом парке[756]. Затем он построил свое войско тремя ратями, неспешно и осмотрительно. Первую он отдал под начало своего старшего сына, принца Уэльского. В ней было 12 сотен латников, 4 тысячи лучников и 4 тысячи уэльсцев из его владений. Король вверил своего сына под охрану графа Кента, монсеньора Годфруа д’Аркура, монсеньора Рейнольда Кобхема, монсеньора Ричарда Стаффорда, монсеньора Джона Бошема, монсеньора Томаса Холланда, монсеньора Джона Чендоса и многих других добрых рыцарей и оруженосцев. Вторую рать он дал графу Нортгемптону, графу Саффолку, епископу Даремскому, монсеньору Льюису Бошему, сеньору де Ла-Вару, сеньору Уилоуби и многим другим добрым рыцарям и оруженосцам. В ней было 12 сотен латников и 3 тысячи лучников. Третью же рать, которая должна была находиться за двумя вышеназванными, король возглавил сам. Она состояла из 5 или 6 сотен латников, 4 тысяч лучников и прочих пехотинцев. И знайте, что всё его войско было набрано из англичан и уэльсцев. Там насчитывалось не более шести германских рыцарей, из которых я знаю по имени лишь мессира Расса Мазюре[757], да был еще мессир Ульфар де Гистель из Эно[758].

Итак, следуя советам маршалов, король Англии расположил свои рати на красивом и ровном поле, перед обозным парком, там, где не было ни валов, ни рвов; и все его воины были пешими. Затем король стал по очереди, из ряда в ряд, обходить все полки. При этом он с такой задорной улыбкой и таким великим воодушевлением призывал воинов хорошо исполнить свой долг, что всякий робкий человек стал бы тогда смельчаком. И повелел король под страхом веревки, чтобы при любых обстоятельствах никто не выходил и не выбивался из строя, не шел за добычей и не раздевал ни мертвых, ни живых без его дозволения, как бы ни обернулось дело. Ибо если удача будет с ними, каждому представится довольно времени и возможностей, чтобы обогатиться, а если удача оставит их, то добыча им будет уже ни к чему.

Отдав приказы и распоряжения, о коих вы уже слышали, король позволил всем пойти выпить и отдохнуть. А когда зазвучат трубы, пусть каждый вернется в свой боевой ряд, под свое знамя, в точно указанное место. Исполняя его приказ, все люди разошлись, чтобы выпить, немного перекусить и отдохнуть, дабы в нужное время быть бодрыми.

Глава 141

О том, как король Франции выступил из Абвиля в сторону англичан, но после донесения разведчиков велел отложить битву на другой день, и о том, почему его приказ не был исполнен

В то же субботнее утро, когда король Англии вышеописанным образом построил свои рати, король Франции выступил из Абвиля, где он провел всю минувшую пятницу, поджидая своих людей[759]. И поехал он с развернутыми знаменами в сторону своих врагов. Было отрадно тогда посмотреть на сеньоров, которые восседали на превосходных и великолепно снаряженных лошадях, на их богатые одеяния и знамена, реявшие на ветру, и на отряды, строем ехавшие через поле. Их было там столько, что сразу и не счесть! Знайте, что общую численность войска короля Франции оценивали в 20 тысяч конных латников и более чем в 100 тысяч пехотинцев, средь которых было примерно 12 тысяч бидалей и генуэзцев[760]. Между тем у короля Англии было примерно 4 тысячи всадников, 10 тысяч лучников, а также 10 тысяч уэльсцев и пеших сержантов.

Когда король Франции выехал в поле и удалился от Абвиля примерно на два малых лье, он отдал распоряжения по своим полкам, как советовали маршалы.

Его люди с развернутыми знаменами постоянно шли и ехали впереди него, а также и позади, ибо войско было столь велико, что они не могли ехать или идти в общем строю[761].

Генуэзским арбалетчикам было приказано неторопливо идти впереди всех и везти на повозках свои арбалеты с боезапасом, ибо сеньоры желали, чтобы они начали битву и сошлись с англичанами.

В тот день мессир Жан д’Эно находился подле короля Франции так близко, как никто другой. Король удержал его при себе в советниках, дабы принимать решения о том, как действовать против врагов.

Когда король Франции построил свои рати в боевые порядки, то велел немедля идти в наступление и атаковать англичан. Он также выслал вперед многих опытных рыцарей и воинов, чтобы разведать точное местонахождение противника, поскольку был уверен, что тот совсем недалеко. При этом всё войско, вместе с королем, непрестанно двигалось вперед.

Прежде чем король успел удалиться от Абвиля на четыре лье, вернулись рыцари, посланные в разведку, и сказали, что видели англичан: они находятся впереди, не более чем в трех лье от него. Тогда король попросил одного отважного и очень опытного в ратном деле рыцаря, по имени Ле-Монн де Базель[762], а также еще трех-четырех доблестных рыцарей, чтобы они соизволили съездить вперед и изучили позиции англичан с наиболее близкого расстояния. Отважные рыцари охотно согласились это сделать и отбыли от короля. А он совсем неспешно продолжил двигаться дальше, временами останавливаясь и ожидая их возвращения.

Уже был час нон, и солнце стало клониться к закату. Тогда король Англии велел трубачам играть сбор, и все его люди вернулись, как было приказано прежде, в свои полки, под свои знамена, ибо хорошо чувствовали, что французы приближаются. Затем все воины в строгом порядке расселись на земле, обратив спины к солнцу, и лучники при этом заняли передний край. В этом положении и застали их рыцари-разведчики. Они внимательно оглядели и изучили позиции англичан, чтобы точно о них доложить, и когда постигли вражеский замысел, то повернули назад. По пути, всего в одном лье от англичан, они встретили многие знамена своего войска, которые непрестанно ехали вперед, даже не зная точно куда. Тогда рыцари велели им остановиться, чтобы подождать других, а сами, по возвращении к королю и его советникам, доложили, что высмотрели и разведали англичан: они находятся менее чем в двух лье отсюда и спокойно их поджидают, построившись тремя ратями.

Находившийся при короле мессир Жан д’Эно выслушал это донесение очень внимательно, поскольку добрые рыцари докладывали верные сведения. И сказали королю названные разведчики, чтобы он изволил принять нужное решение. Тогда король попросил Ле-Монна де Базеля высказать свое мнение, ибо он был на редкость отважным рыцарем и пристально рассмотрел неприятеля с самого близкого расстояния. Ле-Монн ответил с многократными извинениями, что никак не хотел бы говорить прежде стольких знатных сеньоров и славных рыцарей, которые здесь присутствуют. Однако, несмотря на все извинения и вежливые отказы, король просил его столь настойчиво, что он, наконец, высказался в таких выражениях:

«Сир, ваши боевые порядки сильно разбросаны по этому полю. Станет слишком темно, прежде чем они будут собраны и построены воедино, ибо час нон уже миновал. Я бы посоветовал, чтобы вы приказали вашему войску расположиться прямо здесь. Завтра утром, после мессы, вы продуманно построите ваши полки, а затем ровными рядами, в строгом порядке поведете их на врага, во имя Бога и Святого Георгия. Исходя из увиденного, я уверен, что враги не сбегут и дождутся вас»[763].

Этот совет понравился королю Франции, и он охотно бы ему последовал. Поэтому он велел послать вестовых в отряды разных сеньоров и просить, чтобы они приказали отвести свои знамена назад, ибо англичане уже стоят впереди в боевом строю, и он желает расположиться прямо тут, в поле, до следующего утра. Средь сеньоров было хорошо известно о приказе короля, но никто из них не желал возвращаться раньше передовых отрядов. А те, кто выдвинулся вперед, тоже не хотели повернуть назад раньше других. Это казалось им позорным, коль скоро они уже зашли так далеко. Поэтому они спокойно замерли на месте. Остальные же, кто был позади, непрестанно ехали вперед, поскольку хотели быть наравне с другими, если не дальше. Можно не сомневаться, что всё это происходило из-за гордыни и зависти. А поскольку Бог и удача не терпят эти два порока, всем добрым латникам стало нечего там делать.

Итак, совету отважного рыцаря не последовали и королевский приказ не исполнили. Это было безумием, ибо ничего хорошего не выйдет, если не повиноваться своему государю.

Там было столько великих сеньоров, баронов и рыцарей, что их перечисление заставило бы подивиться. Каждый действовал с оглядкой на других, желая добыть себе больше почета. Это, как говорят, доброе воинское соперничество, но только действовать при этом нужно с умом.

Глава 142

О тому как генуэзские арбалетчики завязали перестрелку с английскими лучниками, но потерпели поражение и стали препятствием для наступавшей французской конницы

Между тем начальник генуэзских арбалетчиков[764] неуклонно вел свой отряд вперед, пока не оказался перед англичанами. Тогда генуэзцы остановились и, взяв свои арбалеты с боезапасом, приготовились к битве. Примерно в час вечерни разразилась гроза с великим громом и молнией. Хлынул бурный ливень с очень мощными порывами ветра, и хлестал он французам в лицо, а англичанам — в спину.

Когда начальник арбалетчиков построил генуэзцев для стрельбы, они стали очень громко вопить и горланить. Англичане же хранили полное спокойствие и, чтобы напугать генуэзцев, разрядили несколько пушек, которые были в их войске.

После того, как буря стихла, начальник арбалетчиков велел, чтобы бидали и генуэзцы прошли еще дальше, двигаясь впереди всех ратей, дабы стрелять в англичан и расстроить их ряды, как это обычно делается. Они подступили к англичанам столь близко, что между ними завязалась сильная перестрелка, но английские лучники довольно быстро одержали в ней верх. Тогда многие бидали и генуэзцы обратились бы в бегство, если бы могли. Однако латники в отрядах великих сеньоров столь горячо стремились отличиться в битве с врагом, что не заботились о взаимодействии, порядке и строе[765]. Наступая совершенно беспорядочно, смешанной кучей, латники зажали генуэзцев между собой и англичанами, так что они уже не могли бежать. И падали слабые кони, наталкиваясь на них, а сильные кони падали, спотыкаясь о слабых, уже упавших. Те же, кто наступал следом, не постарались избежать этой давки, и потому падали, натыкаясь на тех, кто не мог подняться.

Битва при Креси

В то же время английские лучники стреляли в тех, кто был спереди и с боков, столь густо и часто, что кони, чуя в себе их стрелы с зазубринами, вытворяли диковины[766]. Одни не желали идти вперед, другие вставали на дыбы, многие сильно брыкались, иные, вопреки воле своих седоков, поворачивались задом к противнику из-за стрел, которые чувствовали в себе, а те, что уже почуяли смерть, валились наземь.

I-Тогда английские ратники, стоявшие в пешем строю,-II[767] бросались вперед и рыскали средь этих сеньоров и их людей, которые не могли помочь ни своим лошадям, ни себе самим. Держа наготове кинжалы, топоры и короткие боевые рогатины, крепкие и прочные, англичане убивали людей легко и беспрепятственно, не прилагая большого труда и не встречая сопротивления, ибо французы были беспомощны и не могли друг друга выручить. Это было несчастье, доселе невиданное — чтобы столько добрых людей погибло без боя!

Глава 143

О том, как добрый король Богемский и другие знатные сеньоры атаковали рать принца Уэльского

Это великое для французов бедствие продолжалось, таким образом, до самой ночи, пока темнота не разделила противников. Ведь когда началась битва, уже сгущались сумерки. В тот день ни сам король, ни кто-либо из его знамени не смог вступить в сражение. Не сделал этого и никто из ополчений добрых городов Франции. Один лишь I-сир де Нуайе, рыцарь старый, весьма почтенный и храбрый-II[768], заехал с орифламмой, главным королевским знаменем, столь далеко вперед, что там и остался[769].

Когда добрый король Богемии, который был весьма щедр и любезен, храбр и доблестен, услышал, что бой уже начался, то подозвал находившегося рядом Ле-Монна де Базеля вместе с его рыцарями, а также рыцарей из своих земель — Богемии и Люксембурга, которые были ему беззаветно преданы[770]. Затем он обратился к ним с особой просьбой и поручением: пусть они соизволят провести его столь далеко вперед, чтобы он смог нанести один удар своим мечом. Рыцари согласились исполнить его желание. Сплотившись вместе, они велели, чтобы знамена их государя-короля начали атаку, и с великим порывом устремились на англичан[771]. В разгоревшейся схватке, крепкой и упорной, они заставили попятиться рать принца Уэльского. Но затем подоспела рать графа Нортгемптона и епископа Даремского и поддержала рать принца.

Граф Блуаский и герцог Лотарингский[772] со своими людьми очень рьяно вступили в бой с другой стороны и тоже заставили англичан весьма потрудиться. И был там такой момент, что рать принца Уэльского дрогнула, и пришлось ей весьма нелегко. Тогда два английских рыцаря из рати принца прибыли к королю Англии и сказали: