Хроники 1340–1350

Тогда французы, не мешкая, начали штурм, однако взять городок оказалось не просто — для этого пришлось совершить много приступов. Наконец Ле-Пор-Сент-Мари был захвачен, разорен и разграблен, а все находившиеся в нем наемники — перебиты. Французы заново его укрепили, разместили в нем латников с припасами, а затем прибыли под Эгийон[604].

Итак, французские сеньоры прибыли с войском под мощный замок Эгийон и раскинули лагерь на красивых лугах вдоль реки. При этом каждый сеньор расположился со своими людьми отдельным станом, в соответствии с указаниями войсковых маршалов.

Вам следует знать, что войско, пришедшее под Эгийон, и его осадный лагерь были самыми прекрасными из всех, какие только видели с давних пор в королевстве Французском и иных краях. И длилась осада всё лето, до самого дня Святого Ремигия[605]. В ней участвовало добрых 100 тысяч человек, носящих оружие, конных и пеших. Ни в какой истории, посвященной этой осаде, невозможно было бы описать все прекрасные подвиги и славные деяния, которые там были совершены с обеих сторон. Как вы услышите, еще никогда осажденные не терпели таких тягот и не оборонялись так рьяно, как воины, находившиеся в Эгийоне[606]. Ибо всякий день им приходилось сражаться с противником по два или три раза, а чаще всего штурм продолжался с утра и до самой ночи, без перерыва. На приступ постоянно шли всё новые воины, генуэзцы и прочие, которые не давали защитникам отдыхать. Что же касается способов — как и откуда их штурмовали, я хочу вам это описать и объяснить со всей обстоятельностью.

Глава 121

О том, как французы, осаждая замок Эгийон, с великим трудом навели мост через реку, совершили много приступов и применили большие осадные машины, но так и не достигли успеха

Когда французские сеньоры прибыли под Эгийон, они, прежде всего, рассудили, что не смогут подступить к самой крепости, если не перейдут через реку[607]. Однако для этого им надлежало навести мост. Тогда герцог повелел, чтобы мост был построен во что бы то ни стало. Вскоре туда призвали более 300 плотников, которые принялись трудиться день и ночь.

Когда защитники Эгийона увидели, что мост уже доведен до середины реки, то велели снарядить три судна. Выйдя на реку, они обратили в бегство всех строителей вместе с их охраной и разрушили всё, что было построено и сколочено за долгое время.

Увидев это, французские сеньоры жестоко разгневались. Они приказали, чтобы против неприятеля тоже снарядили нефы, и послали на них большое количество латников, генуэзцев, бидалей и арбалетчиков. Затем строителям было сказано работать под их защитой. Когда строители уже потрудились один день до полудня, мессир Готье де Мони и некоторые его соратники, взойдя на нефы, опять напали на плотников и их охранников. Всё, что они успели сделать, было полностью уничтожено, и многие из них были убиты или утонули. Это состязание и противостояние возобновлялось каждый день. В конце концов, французы прибыли туда с такими внушительными силами и стали так хорошо охранять своих строителей, что мост всё-таки был наведен — хороший и прочный.

По завершении строительства все воины перешли через реку, вооруженные и построенные к бою. Затем они начали штурмовать замок Эгийон упорно и мощно, не щадя ни себя, ни противника. Однако воины гарнизона оборонялись столь рьяно, что ничего не потеряли, и длился этот штурм весь день напролет. Вечером войско отступило и вернулось в свой лагерь. Между тем защитники замка тоже имели при себе много рабочих. Поэтому ночью они починили то, что у них было разрушено и сломано днем.

На следующий день французы собрались, чтобы рассмотреть и обсудить, как они могут скорей и крепче донять гарнизон замка. В итоге, желая довести врагов до изнеможения, они постановили разделить войско на четыре части: первая из них будет вести штурм с утра до часа прим, вторая — с прим до полудня, третья — с полудня до вечерни, четвертая — с вечерни до ночи. Они были уверены, что под таким натиском осажденные долго не выстоят.

Затем, весьма тщательно всё продумав, они начали приступ и вели его, придерживаясь принятого порядка, пять или шесть дней, но без всякого успеха, хотя и потеряли при этом уйму своих людей. Ибо защитники замка, несмотря на свою безмерную усталость, нисколько не падали духом и оборонялись столь самоотверженно, что нападавшие так и не смогли захватить мост, который был возле ворот замка.

Когда французы увидели, что выбранный способ не приносит им никакого успеха, то были совсем озадачены. Ведь герцог Нормандский сказал и поклялся, что не прекратит осаду до тех пор, пока не завоюет город и замок. Тогда французские сеньоры приняли на совете другое решение и послали в город Тулузу за восемью большими осадными машинами. Кроме того, они приказали построить еще четыре машины, даже более крупных, и обстреливать замок непрестанно, днем и ночью. Однако воины гарнизона были столь надежно защищены оборонительными сооружениями, что камни досаждали им, только если попадали в крыши жилищ. У них в замке тоже имелись хорошие орудия, которые своей стрельбой наносили повреждения всем орудиям противника и за короткое время разнесли до шести из них. Весьма огорченные этим, французы постоянно ломали голову, как бы сильнее донять осажденных.

Глава 122

О том, как отряд сира де Монморанси потерпел поражение в стычке под Эгийоном, а также о том, как французы устроили мощный штурм замка и захватили подъемный мост

Так, непрестанно, многими способами, штурмовали французы замок Эгийон и его гарнизон. Почти каждую неделю они придумывали и находили какое-нибудь новое решение, но осажденные принимали встречные меры для своей защиты.

В ходе этой осады много раз случалось, что мессир Готье де Мони выезжал из Эгийона с одной или двумя сотнями воинов и отправлялся за реку добывать продовольствие. На виду у врагов, к их немалой досаде, англичане часто пригоняли в замок большие стада. Однако как-то раз случилось, что мессир Шарль де Монморанси, маршал Франции, совершил рейд и уже возвращался назад.

При нем находилось добрых 500 воинов. Все конные, они уводили в лагерь большую добычу. Тут-то и повстречали они монсеньора Готье де Мони, который немедленно врезался в их отряд с теми людьми, что у него были. Завязалась славная, крепкая схватка, но англичане вскоре потерпели бы поражение, если бы к ним не подоспел на помощь граф Пемброк с тремя сотнями воинов. Тогда битва разгорелась еще сильней, и многие были в ней ранены с обеих сторон. Наконец французы оставили поле боя. При этом был очень тяжело ранен сир де Монморанси, и спасти его удалось лишь с великим трудом. Англичане захватили у французов всю добычу и увели ее в свой замок вместе со многими пленными. Таким вот образом, два или три раза в неделю, происходили там столкновения, схватки, нападения и стычки.

Помимо всего этого, французские сеньоры однажды приказали всем в лагере вооружиться и распорядились, чтобы воины из сенешальств Тулузы, Каркассона и Бокера вели штурм с утра до полудня, а воины из Кагора, Руэрга и Аженэ, в свой черед, с полудня до сумерек. При этом было объявлено, что первый, кто сумеет прорваться на внешний мост замка, немедленно получит 100 экю. Дабы лучше обеспечить успех этого дела, герцог Нормандский велел собрать большое количество нефов и лодок. Некоторые воины погрузились на них, чтобы переправиться через реку, а другие перешли ее по мосту.

Видя, что противник собирается идти на приступ, воины гарнизона полностью приготовились к обороне. Затем начался штурм — еще более мощный, чем все предыдущие. Глядя на то, как эти воины бесстрашно рискуют жизнью и телом, дабы заслужить 100 экю, и, приближаясь к мосту, напирают друг на друга, словно из ревности, а воины в замке столь же рьяно обороняются, — глядя на всё это, можно было весьма изумиться. Наконец, в разгар дела, несколько воинов на одном челне подошли совсем близко к подъемному мосту и забросили на него большие острые крючья. Затем они потянули за них столь сильно, что порвали цепи, державшие мост, и опустили его до самого конца. Тогда можно было видеть, как воины сражаются копьями на этом мосту и валятся грудами по десять или двенадцать человек, как обороняющиеся бросают сверху ворот большие камни, горшки с известью и крупные бревна, и как многие люди получают раны, увечья и падают вниз с моста, чтобы уже никогда не подняться. Тем не менее, в конце концов весь мост был захвачен силой вплоть до главных ворот, но за него пришлось заплатить очень многими жизнями — намного дороже, чем он действительно стоил. Когда мост был захвачен, нападавшие столкнулись с еще большими трудностями, ибо не могли придумать способ, как захватить ворота. В итоге французы отступили в свои расположения, поскольку было уже поздно, близилась ночь, и они нуждались в отдыхе. Когда они отступили, защитники замка вышли наружу и починили мост, укрепив его лучше прежнего[608].

Глава 123

О том, как французы пытались штурмовать Эгийон с помощью четырех осадных башен, поставленных на нефы, но потерпели неудачу, и о том, как король Франции распорядился, чтобы его сын, герцог Нормандский, продолжил осаду

На следующий день к герцогу и сеньорам из его совета прибыли два осадных дел мастера и сказали, что если им соизволят поверить и дадут в нужном количестве лес и рабочих, они соорудят на четырех крупных, прочных нефах четыре большие «кошки», мощные и вместительные, чтобы их затем подвели к самым стенам замка. Эти «кошки» будут такими высокими, что превзойдут высотой вражеские стены. Благодаря этому воины, находящиеся внутри «кошек», смогут сразиться врукопашную с защитниками замка[609].

Герцог внимательно к этому прислушался и повелел, чтобы четыре «кошки» были построены, чего бы это ни стоило. Пусть к работе привлекут всех местных плотников и щедро оплачивают их труды, дабы они работали быстрей и охотней.

Четыре «кошки» на четырех мощных нефах действительно были построены в соответствии с замыслами и указаниями мастеров, но это заняло много времени и стоило больших денег. После завершения строительства внутрь вошли латники, которые должны были сражаться с защитниками замка. Однако, когда они миновали середину реки, воины гарнизона разрядили в них четыре мартине, которые недавно были изготовлены по их приказу, дабы противостоять этим «кошкам». Четыре мартине[610] бросали столь большие камни и так часто попадали в цель, что «кошки» начали очень быстро разрушаться. Не имея возможности уберечься от этого обстрела, латники и те, кто правил судами, были вынуждены повернуть назад, так и не достигнув противоположного берега. При этом одна из «кошек» рухнула в водную пучину, и большинство тех, кто в ней находился, утонули. I-Это стало тяжелой потерей, ибо там были добрые рыцари и оруженосцы-II[611].

Глядя на эту великую беду, герцог Нормандский и французские сеньоры поняли, что не смогут достичь своей цели. Весьма огорченные, они велели, чтобы три других нефа с «кошками» прекратили штурм, вернулись назад, а все, кто в них находился, сошли на берег.

Теперь сеньоры уже не могли придумать, каким путем, способом или хитростью можно завоевать мощный замок Эгийон. И всё же ни один III-герцог или граф-IV[612], сколь бы великим сеньором он ни был и какой бы близкой родней ни доводился герцогу Нормандскому, не осмеливался вести речь V-об уходе-VI[613]. Ведь еще ранее названный герцог весьма твердо заявил, что не уйдет, пока не получит в свою волю замок вместе с гарнизоном; разве только король, его отец, отзовет его назад. VII-Поэтому сеньоры рассудили, что граф Блуаский, граф Гинский, коннетабль Франции, и граф Танкарвильский покинут лагерь и уедут во Францию, дабы отчитаться перед королем о ходе осады и узнать, какие дальнейшие указания он изволит дать своему сыну, герцогу Нормандскому[614]. Затем, с благосклонного согласия герцога, три вышеназванных сеньора, а также некоторые французские рыцари выехали из лагеря. По прибытии в Париж они описали королю Франции по порядку весь ход осады и положение, в котором оказались французские воины и защитники замка. Король был весьма удивлен: как осажденные могут держаться так долго? Однако он не стал отзывать своего сына и легко согласился на то, чтобы герцог продолжил осаду и одолел защитников с помощью голода, коль скоро не смог взять их штурмом.

Однако оставим пока рассказ об осаде Эгийона и поведаем вам о том, как король Англии в ту же самую пору, по наущению монсеньора Годфруа д’Аркура, высадился в Нормандии на полуострове Котантен.-VIII[615]

Глава 124

О том, как король Англии, по совету мессира Годфруа д’Аркура, провел большие военные сборы и вышел с флотилией в море, чтобы вторгнуться во Францию

Прежде вам уже было рассказано о том, что мессир Годфруа д’Аркур, который был одним из самых видных баронов Нормандии, навлек на себя гнев и немилость короля Филиппа Французского, а также о том, что он прибыл в Англию и нашел радушный прием у короля Эдуарда. Сделав мессира Годфруа своим придворным советником, король выделил ему и его свите обширные земли и щедрое содержание.

Однако мессир Годфруа с великим негодованием и возмущением вспоминал о гонениях, которым он подвергся по приказу короля Франции. Поэтому все свои силы и старания он направлял на то, чтобы убедить короля Англии высадиться с войском в Нормандии. Он упорно ему твердил, что Нормандия — одна из самых богатых земель на свете. Поскольку она изобилует всяким добром, король обретет там величайшую выгоду для себя и своих людей.

Мессир Годфруа д’Аркур так убеждал и уговаривал короля Англии, что тот загорелся желанием высадиться в Нормандии и вторгнуться во Францию столь далеко, как ему еще никогда не удавалось[616]. Поэтому в начале летней поры он заготовил всевозможные припасы, очень большие и весьма внушительные. Однако, пока он собирался в поход, из Гаскони к нему пришло много писем от графа Дерби, его кузена. Находясь в Бордо, тот сообщал, с какими большими силами герцог Нормандский сидит под замком Эгийоном и держит в осаде его людей. В связи с этим король обдумывал разные возможности, но более всего склонялся к тому, чтобы оказать помощь Эгийону и сразиться с французами. Однако мессир Годфруа д’Аркур, который, как вы уже слышали, советовал ему высадиться в Нормандии, продолжал настаивать на своем[617].

Готовясь к походу, король Англии снарядил множество нефов и кораблей, как больших, так и малых, и велел свезти и доставить в гавань Хантона[618] все припасы, необходимые латникам. Затем он объявил, что все люди, годные к войне, должны явиться на большой чрезвычайный сбор в Лондон и его округу, в канун дня монсеньора Святого Иоанна[619]. Все прибыли туда к назначенному сроку, снарядившись и подготовившись, дабы отправиться с королем за море.

Довольно скоро после дня Святого Иоанна король простился с королевой, своей женой, поручив оберегать ее графу Кентскому[620], своему кузену, сеньору Перси и сеньору Невилю. Охрану королевства он доверил уже названным господам, а также четырем прелатам: архиепископу Кентерберийскому[621], архиепископу Йоркскому[622], епископу Линкольнскому и епископу Даремскому[623]. Несмотря на военные сборы, королевство Английское вовсе не обезлюдело настолько, чтобы в нем не осталось довольно много добрых воинов, которые могли бы охранять и оборонять его в случае необходимости[624].

Король Англии прибыл в Хантон и вышел оттуда в море вместе со всеми своими людьми. В его превосходном войске было примерно 4 тысячи латников и 10 тысяч лучников, не считая еще уэльсцев и ирландцев, которые обычно следовали за войском пешие. Теперь перечислю вам некоторых сеньоров, отплывших с королем за море. Прежде всего, следует назвать его сына, принца Уэльского, которому тогда было 13 лет или примерно столько[625], затем графа Херифорда, графа Нортгемптона[626], графа Корнуолла, графа Уорика, графа Саффолка, графа Арундела, графа Марча[627], графа Хантингдона[628], мессира Рейнольда Кобхема, мессира Джона Бошема, мессира Льюиса Бошема, мессира Роджера Бошема[629], сира Росса, сира де Ла-Вара, сир Фелтона[630], мессира Вильяма Фитц-Уорена, сира Уилоуби[631], мессира Вильяма Виндзора[632], сеньора Брэдстоуна и сира Мултона. Вместе с ними было еще много других банеретов и рыцарей. Направляемые ветром и кормчими, они вышли в море и весь день плыли под парусами в сторону острова Гернси. Начальником[633] своего флота король сделал монсеньора Годфруа д’Аркура, к которому испытывал большое доверие.

Глава 125

О том, как войско английского короля опустошило остров Гернси, а затем с боем высадилось в Ла-Уг-Сен-Ва-ан-Котантен

Король Франции был хорошо осведомлен о больших военных приготовлениях, проведенных королем Англии, но не знал, в каком месте надо ждать его высадки[634]. Поэтому он разместил гарнизоны во всех своих морских портах и повсюду разослал латников. В Нормандию король послал своего коннетабля, графа Гинского, и графа-шамбеллана Танкарвильского, которые недавно вернулись из-под Эгийона. С большим количеством латников они обосновались в городе Кане[635]. Одного из своих маршалов, монсеньора Робера Бертрана, король послал с большим отрядом латников в Котантен, ибо полагал, что мессир Годфруа д’Аркур может привести англичан именно в этот край. В Арфлёр он послал монсеньора Годмара дю Фэ[636], тоже с большими силами, и отдал под его охрану всю прибрежную область, начиная от Арфлёра и до самого Кале.

Король Англии плыл под парусами до тех пор, пока не пристал в начале августа к одному острову, который называется Гернси и расположен напротив побережья Нормандии. В ту пору этот остров подчинялся французам[637]. Найдя его земли на редкость изобильными и богатыми, англичане полностью их выжгли и опустошили. Они провели там семь дней. Тогда-то и решил король на совете, что направится в Нормандию и, прежде всего, в добрый край Котантен. Подготовив свои корабли и суда, англичане взошли на них и развернули паруса в сторону Ла-Уг-Сен-Ва, который расположен довольно близко от Сен-Совер-Ле-Виконта, где в ту пору был маршал Франции с двумя тысячами воинов.

Флотилия английского короля плыла под парусами до тех пор, пока не приблизилась к берегу Ла-Уг-Сен-Ва. Это случилось в день Магдалены, в год 1346[638].

Мессир Робер Бертран, маршал Франции, прослышал, что король Англии выжег и опустошил остров Гернси, взял стоявший там мощный замок и теперь хочет высадиться в Нормандии. Тогда он созвал латников и других воинов со всех окрестных гарнизонов, дабы охранять и оборонять страну в соответствии с королевским приказом. Сбор он устроил в Сен-Совер-Ле-Виконте, который раньше принадлежал монсеньору Годфруа д’Аркуру, но потом, вместе со всеми землями, был конфискован у него королем.

Маршал Франции выступил в поле и сказал, что преградит путь королю Англии. При нем находились многие рыцари и оруженосцы из Нормандии, Мэна, Перша и графства Алансон. Затем, под руководством своего предводителя, французы хорошо и смело построились вдоль морского берега, выставив лучников и арбалетчиков впереди себя[639].

Когда король Англии и его воины уже должны были причалить, они обнаружили эту преграду. Посвятив своего сына в рыцари[640], король поручил оберегать его двум лучшим рыцарям своего войска: сеньору Стаффорду, который недавно вернулся из Гаскони от графа Дерби, и монсеньору Рейнольду Кобхему. Затем король приказал построить лучников вдоль бортов и начать высадку. Корабли наперегонки устремились к берегу.

Многие французы хорошо исполняли свой долг, препятствуя и мешая противнику высадиться. И была там на редкость упорная, жестокая схватка, и длилась перестрелка очень долго.

Когда королевский корабль приблизился к берегу, король, облаченный в до-спех, встал двумя ногами на борт и с великим порывом спрыгнул на землю. Однако при прыжке он поскользнулся и очень тяжело упал ничком на песок, так что кровь потекла по лицу. Находившиеся рядом рыцари подняли его и сказали:

«Сир, сир, вернитесь на ваш корабль! Вам ни к чему сейчас идти вперед и сражаться. В этой битве мы вполне управимся и без вас. То, что вы упали и столь тяжело ушиблись, нас очень тревожит. Мы видим в этом недобрый знак!»

Тогда король молвил в ответ своим рыцарям, говорившим эти речи:

«Господа! Господа! Всё как раз наоборот! Это очень хороший знак: земля страждет меня и признаёт, что я — ее природный сеньор. Идемте же вперед, во имя Бога и Святого Георгия! Сразимся с врагами!»

От такого ответа все, кто стоял поблизости, очень обрадовались и сказали между собой, что король отменно себя ободряет. Однако они всё-таки задержались там до тех пор, пока у короля не унялась кровь. А тем временем другие уже сражались.

Там была битва упорная, яростная и весьма продолжительная. Англичане высадились на берег лишь с великим трудом. Французы стояли перед ними и с самого начала многих из них ранили стрелами, прежде чем они смогли высадиться. Тем не менее, численность английских лучников постоянно росла. Они стреляли так дружно, что вынудили нормандцев попятиться. Тогда сошел на берег принц Уэльский со своим отрядом, а затем мессир Годфруа д’Аркур и граф Саффолк, которые были маршалами войска. Не выдержав натиска, французы были отброшены и разгромлены. При этом мессир Робер Бертран был очень тяжело ранен, а его сын, юный и горячий рыцарь, убит. Погибли и многие другие. И скажу вам, что если бы англичане имели при себе своих коней, которые в то время еще оставались на кораблях, от них не ушел бы никто, все противники были бы перебиты или пленены. Лишь едва-едва, с великим трудом, сумел спастись от них маршал Франции.

Глава 126

О том, как английское войско, разделенное на четыре части, начало поход по землям Нормандии

Одержав эту победу, король Англии с войском спокойно прибыл в Ла-Уг-Сен-Ва[641]. Англичане задержались в поле на четыре дня, чтобы разгрузить корабли, привести в порядок свои силы и рассмотреть, в какую сторону им направиться[642]. В итоге они решили на совете, что разделят войско на четыре части. Одна из них двинется по морю, чтобы выжечь и опустошить прибрежные области[643], где было много тучных, изобильных земель и добрых городов. По пути этот отряд будет захватывать все нефы и корабли, которые найдет у побережья[644]. Тем временем король и его сын-принц с большой ратью пойдут по суше, разоряя и опустошая страну. Два маршала, граф Саффолк и мессир Годфруа д’Аркур[645], взяв по 500 всадников и 2000 лучников, направятся другими путями, но каждый вечер будут возвращаться в войско короля Англии, их сеньора.

В том отряде, который двинулся по морю, были мессир Ричард Стаффорд, мессир Рейнольд Кобхем, сир Росс, сир де Ла-Вар, Эдуард Клиффорд[646], сир Уилоуби, мессир Томас Фелтон[647] и многие другие. Эти рыцари и их люди, плывя вдоль побережья, захватывали и уводили с собой все встречные нефы, большие и малые. В то же время лучники и пехотинцы шли по берегу рядом с ними, грабя и сжигая все городки, попадавшиеся на их пути. Так, по суше и по воде, продвигались они вперед, пока не подошли к одному доброму морскому порту и очень укрепленному городу, который называется Барфлёр. Они сразу им завладели, ибо горожане, боясь погибнуть, сдали его[648]. Однако это вовсе не избавило город от полного разграбления. Англичане захватили там столько золота и серебра, что даже их слуги перестали обращать внимание на одежды, подбитые мехом, на перины и тому подобные вещи. Всем боеспособным горожанам было приказано покинуть город и взойти на английские корабли. Англичане взяли их с собой, ибо вовсе не желали, чтобы эти люди сплотились и досаждали им с тыла, когда они проследуют дальше.

После того как большой город Барфлёр был взят и разграблен, англичане продолжили свой путь и рассеялись по прибрежной местности. И творили они, что хотели, ибо не встречали никого, кто пытался бы им воспрепятствовать. Англичане двигались до тех пор, пока не подступили к доброму богатому городу с большим морским портом, который называется Шербур[649]. Они его взяли, разграбили, как и Барфлёр, а затем поступили так же с Монтебуром[650], Валоныо[651] и всеми другими добрыми городами, которые были в той области. При этом они захватили такие сокровища, что уже не обращали внимания на ценную утварь и ткани, сколь бы хороши они ни были, а единственно лишь на золото и серебро.

Затем они подступили к очень большому и хорошо укрепленному городу с мощным замком, который называется Карантан[652]. От имени короля Франции там находилось много латников и наемников. Быстро сойдя со своих кораблей, английские сеньоры и латники сразу начали мощный штурм. Когда именитые горожане это увидели, то очень испугались, что их лишат жизни и имущества. Поэтому, вопреки воле французских воинов, находившихся в городе, они сдались, выговорив безопасность для себя, а также для своих жен и детей. Однако свое имущество они отдали в распоряжение англичан, ибо хорошо понимали, что оно всё равно будет разграблено. Увидев это, французские наемники укрылись в замке, который был очень мощным. Но английские сеньоры вовсе не пожелали оставить дело так. Войдя в город, они на протяжении двух дней штурмовали замок столь сильно, что осажденные, не видя никакой помощи на подходе, сдали его в обмен на сохранность своих жизней и имущества. Затем французские воины покинули Карантан и направились в другое место.

Свершив свою волю над этим добрым городом и мощным замком, англичане рассудили, что не смогут их удержать. Поэтому они их сожгли и разрушили, а затем велели именитым горожанам Карантана взойти на корабли и забрали их с собой подобно тому, как уже поступили с другими[653].

Однако расскажем не менее подробно о том, как двигалась рать короля Англии.

Глава 127

О том, как действовала основная английская рать и отряды маршалов

Как вы слышали, король Эдуард послал своих людей вдоль побережья, а затем и сам выступил из Ла-Уг-Сен-Ва. Монсеньора Годфруа д’Аркура он сделал маршалом, предводителем и проводником своего войска, поскольку тот знал в Котантене все входы и выходы. Взяв 500 латников и 2000 лучников, мессир Годфруа отделился от королевского войска и, чиня пожары и опустошения, удалился на целых шесть или семь лье. Англичане нашли, что этот край богат и изобилен всяким добром. Их взорам предстали амбары, полные муки, особняки, ломящиеся от ценного убранства, откормленные быки, самые тучные на свете коровы, а также многочисленные стада овец, баранов и свиней. Захватывая скотину, англичане всегда уводили ее в королевское войско, где бы оно ни располагалось на ночь. Однако они не сдавали людям короля найденное золото и серебро, но, напротив, оставляли его себе. Таким вот образом названный мессир Годфруа, будучи маршалом, ежедневно совершал рейды с правой стороны от основного королевского войска, а под вечер прибывал с отрядом туда, где, как он знал, король собирался остановиться на ночь. Но иногда случалось и так, что он задерживался на два дня, если находил богатую местность, где было много добычи.

Король же со своим обозом направился по дороге на Сен-Ло-ан-Котантен[654]. Но прежде чем дойти до него, он провел три дня возле одной реки[655], поджидая своих людей, которые, как вы слышали, двигались в стороне. Когда они вернулись и погрузили всю добычу на повозки, граф Уорик, граф Саффолк, сир Стаффорд, мессир Рейнольд Кобхем, мессир Томас Холланд, мессир Джон Чендос и многие другие вновь поехали по дороге с левой стороны от войска. Имея в своем отряде 500 латников и 2000 лучников, они выжигали и разоряли земли Котантена подобно тому, как мессир Годфруа д’Аркур делал это в другой стороне. А вечером все непременно возвращались в королевское войско, если только не находили, что выгодней задержаться ради очень большой добычи.

Так выжигали, разоряли, опустошали и грабили англичане добрый и тучный Нормандский край.

Глава 128

О том, как король Франции, извещенный об английском вторжении, устроил великий воинский сбор под Парижем

К королю Франции, находившемуся в Париже, пришла весть о том, что король Англии идет по Котантену и разоряет всё на своем путиI–II[656]. Тогда сказал он, что не даст англичанам уйти без битвы и сполна отплатит за все тревоги и огорчения, которые они доставляют его людям. Затем король велел написать множество писем и разослал их с гонцами, — прежде всего к своим добрым друзьям в Империю, поскольку путь к ним был особенно долог: к благородному и знатному королю Богемии[657], а также к его сыну, монсеньору Карлу Богемскому[658], который именовался королем Германии (он стал им благодаря деятельной поддержке своего отца и короля Франции и уже использовал императорский герб)[659]. Король Франции попросил их так настоятельно, как только мог, чтобы они прибыли к нему со всеми своими силами, ибо он желает выступить против англичан, которые опустошают его страну. Вышеназванные сеньоры не пожелали отделаться вежливыми извинениями. Проведя сбор латников — немецких, богемских и люксембургских, они спешно прибыли к королю[660].

Кроме того, откликнувшись на призыв короля, к нему на службу прибыл герцог Лотарингский[661] III–IV[662] с отрядом, в коем насчитывалось более четырехсот копий. Затем подоспели граф Зальм-на-Зальме[663], граф Саарбрюккенский[664], граф Людовик Фландрский и граф Гильом Намюрский[665] — все с превосходными отрядами.

Король послал особый письменный призыв монсеньору Жану д’Эно, который недавно стал его союзником благодаря стараниям графа Людовика Блуаского, его зятя, и сеньора де Фаньоля. Названный рыцарь, мессир Жан д’Эно, прибыл служить королю с очень пышной свитой и большим отрядом добрых воинов, набранных в Эно и других землях[666]. Весьма обрадованный, король удержал его при себе, средь своих самых близких и доверенных советников.

Король Франции созвал всех латников, откуда только мог, V-и устроил такой великий, многолюдный сбор знатных сеньоров и рыцарей, какого еще никогда не бывало во Франции — ни под Турне, ни в других местах-VI[667]. Однако, поскольку он созывал людей отовсюду, и даже из самых удаленных земель, они съехались на сбор не сразу[668]. Прежде чем это случилось, король Англии успел весьма жестоко разорить земли Котантена, Нормандии и Пикардии. Далее вам об этом будет рассказано.

Глава 129

О том, как король Англии, двигаясь по Нормандии, захватил город Сен-Ло-ан-Котантен

Выше вам уже был подробно описан походный порядок англичан — как они двигались тремя ратями: маршалы справа и слева, а король и принц Уэльский, его сын, посередине. И скажу вам, что король совершал малые переходы, ежедневно разбивая лагерь между часом терций и полуднем, вне зависимости от своего местоположения. Англичане нашли страну столь изобильной и богатой всяким продовольствием, что им не приходилось делать никаких запасов, кроме вина, но, разумеется, его они тоже находили достаточно. Поэтому вовсе не удивительно, что местные жители пребывали в страхе и смятении, ибо прежде они никогда не видели вражеских латников и не знали, как ведутся войны и сражения. Они бежали перед англичанами, словно овцы перед волками, не имея в себе никаких сил к сопротивлению.

В войске короля Англии и его сына, принца Уэльского, было примерно полторы тысячи латников, 6 тысяч лучников и 10 тысяч пеших сержантов, не считая тех, кто двигался вместе с маршалами. Так, как я вам сказал, совершал свое вторжение названный король, выжигая и опустошая страну и при этом нисколько не нарушая своего походного порядка. Он не стал сворачивать к городу Кутансу[669] и направился к большому городу под названием Сен-Ло-ан-Котантен[670]. Благодаря очень оживленной торговле этот город был намного богаче Кутанса и в три раза превосходил его по значению. В нем был весьма развит суконный промысел, приносивший великий доход, и проживало очень много богатых горожан. В целом там насчитывалось не менее 8 тысяч обитателей, как именитых, богатых горожан, так и простых ремесленников.

Когда король Англии подступил к Сен-Ло достаточно близко, то остановился рядом, ибо не хотел располагаться в городских пределах, опасаясь пожара. Несмотря на его величину, город был тотчас захвачен без особого труда, а затем полностью разорен и опустошен. Нет такого человека среди живущих, который мог бы мысленно представить и принять на веру, если бы ему перечислили всю великую добычу, захваченную в Сен-Ло. Великое множество добрых тканей оказалось тогда в руках англичан. Кто пожелал бы их купить — получил бы большую скидку. Но, хотя каждый мог брать, что угодно, на ткани уже не обращали внимания: все стремились добыть как можно больше золота, серебра, и весьма в этом преуспели. Англичане так увлеклись грабежом, что даже оставили город несожженным. Однако они взяли в плен и отослали в Англию почти всех богатых горожан, чтобы получить за них выкуп. И было убито множество людей из простонародья, которые пытались обороняться, когда англичане входили в город.

Глава 130

О том, как англичане, войдя в город Кан, захватили огромную добычу и множество пленников

Свершив свою волю над добрым городом Сен-Ло-ан-Котантен, король Англии выступил оттуда и направился к городу под названием Кан — самому большому, самому богатому и имевшему самый многочисленный гарнизон во всей Нормандии, не считая только Руана. Кан был полон великих сокровищ, тканей и всевозможных товаров, в нем проживало весьма много богатых горожан и знатных дам, и был он славен красивыми церквами и двумя богатыми аббатствами[671].

И вот прослышал король Англии, что в гарнизоне Кана находятся граф Э и Гина, коннетабль Франции, граф Танкарвильский и большое количество добрых рыцарей из Нормандии и других земель, коих король Франции послал туда, дабы они охраняли от англичан названный город и пролегающий через него путь. Тогда король направился в ту сторону и велел вновь собрать воедино свои рати.

Король продвигался вперед, пока не подступил довольно близко к городу Кану. Там, в двух лье от него, он и расположился на ночь[672].

Коннетабль и находившиеся при нём сеньоры, французские и местные, велели, чтобы город всю ночь очень бдительно охраняли. Поутру они приказали, чтобы все как один — рыцари, оруженосцы, а также и горожане — приготовились защищать город. Полностью вооружившись, они вышли из Кана и построились перед воротами, через которые должны были пройти англичане. Всем своим видом они показывали, что намерены стойко обороняться и подвергнуть свои жизни опасности.

В этот день, весьма ранним утром, англичане приготовились, чтобы идти на Кан. Выступив из лагеря, король велел своим людям построиться в боевые порядки, ибо не сомневался, что предстоит большое дело. Затем он вместе с построенными ратями неспешно двинулся к городу и велел маршалам ехать впереди с его знаменами. Так подступили они довольно близко к городскому предместью, где стояли французские сеньоры и горожане Кана, которые имели очень богатое вооружение и, казалось, крепко держали строй.

Взятие Кана англичанами в 1346 году

Однако, как только горожане Кана увидели маршалов, наступавших на них со знаменами короля Англии, и превосходных латников в количестве, доселе невиданном, то испытали великий ужас. Теперь никто на свете не мог бы удержать их в строю. Вопреки воле коннетабля и маршала[673] они начали отступать в город. Было видно, как люди трепещут и приходят в смятение, а рать, так хорошо построенная, рушится без боя, ибо каждый стремился обратно в город, прочь от опасности[674].

Очень многие рыцари поспешили затвориться в замке, — им удалось спастись. А коннетабль и шамбеллан де Танкарвиль, вместе другими рыцарями и оруженосцами, укрылись в городских воротах. Поднявшись наверх к бойницам, они увидели, что английские лучники убивают людей без всякой пощады и не встречают никакого сопротивления. Тогда они весьма испугались, как бы с ними не поступили точно так же, если схватят.

Объятые великим смятением, они смотрели вниз на эту бойню и вдруг заметили благородного английского рыцаря, у которого не было одного глаза. Его звали мессир Томас Холланд, и с ним было пять или шесть добрых рыцарей, которые раньше уже составляли ему компанию и встречались с французами в Гранаде, Пруссии, Святой Земле и во многих иных местах, куда съезжаются славные воины. Тут французы их окликнули и сказали с мольбой:

«Эй, господа рыцари! Поднимитесь наверх и оградите нас от этих безжалостных людей, которые убьют нас, как и всех прочих, если схватят!»

Когда благородный рыцарь, мессир Томас, их увидел и вспомнил, то очень обрадовался, равно как и все его соратники. Затем они поднялись наверх ворот, и сдались им все, кто там укрывался: коннетабль, шамбеллан де Танкарвиль и другие. Охотно взяв пленников под свою защиту, мессир Томас Холланд и его соратники постарались спасти и уберечь их жизни. Они приставили к ним надежную охрану, дабы никто не осмелился причинить им зло или нанести оскорбление.

Затем эти английские рыцари проследовали через город Кан и постарались, насколько это было в их силах, пресечь великое смертоубийство, которое там творилось. Они спасли от поругания многих красивых горожанок и монахинь, тем самым проявив великое милосердие, любезность и истинное благородство.

Там были найдены и разграблены такие несметные сокровища, что трудно представить и поверить.

Описывать преследование, избиение, насилие и другие страшные беды, творившиеся тогда в добром городе Кане, нельзя без жалости. И великий ужас вызывает мысль о том, что христиане могут с таким удовольствием, без всякого зазрения совести уничтожать друг друга.

В двух концах этого доброго города Кана находились два очень больших и весьма богатых аббатства: одно — черных монахов, а другое — черных монахинь. Все монахини были благородными женщинами. Их точное число, как и ныне, должно было равняться ста двадцати, и сорок из них получали половинную пребенду. Как это ни жалко и ни печально, многие монахини были тогда изнасилованы, а оба аббатства почти полностью сожжены вместе с большей частью города. Король был весьма недоволен, но не мог этому помешать, ибо его люди, обуреваемые жаждой наживы, так рассеялись по всему городу, что собрать их было нельзя. И знайте, что очень многие захваченные сокровища так и не были выставлены на свет. Их награбили столько, что даже пажи и слуги стали настоящими богачами. Они уже не брали в расчет мелкую монету и были готовы отдать набитый ею сундук всего за пять или шесть флоринов.

Итак, король Англии исполнил свое намерение относительно доброго города Кана, а его люди, всё обшарив и обыскав, захватили столько ценного имущества, что его невозможно было бы сосчитать. Король и его советники некоторое время не знали, что делать с такой огромной добычей. Ведь они даже не предполагали, что в каком-нибудь королевстве может быть столько добра, сколько они захватили с тех пор как высадились на острове Гернси и проделали свой путь до города Кана. По точным подсчетам, они взяли в плен в Кане 107 рыцарей и более 400 богатых горожан, и еще удерживали в плену многих людей, захваченных в других добрых городах. Между тем весь их флот находился в Ла-Уг-Сен-Ва[675]. Тогда они обстоятельно рассмотрели, как сохранить захваченное имущество, пленников и уберечь свой флот. В итоге король Англии постановил, что еще до того, как они продолжат свой поход, вся добыча должна быть свезена и доставлена на корабли, и чтобы туда же отвели всех пленников[676].

Все было сделано в точном соответствии с приказом. Англичане погрузили на нефы и корабли ткани, всякое имущество, бесчисленные драгоценности и таким образом сильно облегчили свой обоз. Затем они отвели на корабли всех своих пленников. Эта флотилия, вместе с двумя сотнями латников и пятью сотнями лучников, снова была отдана под начало графа Хантингдона. Отбыв из королевского войска, граф вышел в море и благополучно доставил всё вышеперечисленное в Англию[677]. Однако поговорим теперь о короле Эдуарде и расскажем, как он продолжил свой поход.

Глава 131

О том, как английское войско перешло через реку Сену по восстановленному мосту в Пуасси и, разорив окрестности Парижа, направилось в Бовези

Когда король Англии распорядился вышесказанным образом, то велел своим маршалам ехать, придерживаясь прежнего порядка: одному — с правой стороны, другому — с левой. Сам же король и его сын, принц Уэльский, поехали между ними, посередине. По оставлении Кана[678] они вошли в пределы графства Эврё, сжигая и опустошая всё на своем пути[679]. И прибыли они в один город под названием Лувье[680], в котором производят больше сукна, чем в любом другом городе Франции. Он был почти таким же населенным, как город Эврё или Сен-Ло-ан-Котантен, но его взяли довольно быстро и малыми силами, ибо у него не было никаких укреплений. Его полностью разорили и разграбили, захватив очень большую добычу.

Когда король Англии свершил свою волю над городом Лувье и над всем графством Эврё, за исключением стоявших там крепостей (ибо он не пожелал задерживаться ни под одной из них), то прибыл на реку Сену и разорил всю местность вокруг Манта и Меляна[681]. Затем король взял, опустошил и сжег очень большой город Вернон[682]. Оттуда он прибыл в Пуасси[683], тоже весьма большой город, и обнаружил, что стоявший рядом мост сломан и разрушен так же, как и в Верноне. Король был тогда весьма огорчен и раздосадован; однако в реке еще оставались опоры и нижнее основание моста. Поэтому король задержался в Пуасси на пять дней. За это время, по его приказу, мост восстановили, хорошо и надежно, чтобы войско перешло на другой берег легко и быстро[684]. В тот же день, выполняя приказ короля, маршалы — монсеньор Годфруа д’Аркур и граф Уорик — доехали до самого Сен-Клу[685] и устроили там пожар, а затем сожгли и разрушили Сен-Жермен-ан-Лэ[686] и Ле-Монжуа[687]. Эти пожары были ясно видны из Парижа. Тогда в городе поднялась очень большая тревога. Ведь в ту пору он был укреплен лишь палисадами, и парижане опасались, как бы англичане, из дерзости, не пришли сразиться с ними[688].