Рецепт красивой смерти (сборник)

– А почему нельзя в десятую? – с апломбом и даже вызовом спросил Лихарев.

– Уже занята, пока вы с адвокатом разводили ля-ля-тра-ля-ля! – сурово пояснил Крячко. – Теперь там женщина, обвиняемая в торговле наркотиками. Женские камеры – «под завязку», не к мужикам же ее сажать? В тринадцатую!

Бовено попытался что-то сказать, но Лихарев, вдруг сообразив, что «качать права» – себе в убыток, отмахнулся от адвоката и обреченно объявил:

– Хорошо, согласен на чистосердечное…

Как оказалось, еще до работы в министерстве Матвей Лихарев сотрудничал с исламистской криминальной группировкой «Свет веры», которая «курировала» «черных старателей», занимавшихся незаконным промыслом полудрагоценных и драгоценных камней на Алтае, Кавказе, но больше всего – на Среднем и Южном Урале. Группировке требовался безопасный сбыт продукции, и Лихарев ей это обеспечивал. Так длилось несколько лет. И с какого-то момента Лихарев вдруг обнаружил, что уже не он ставит свои условия группировке, а она ставит ему. Особенно жестко это проявилось, когда отправленная заказчикам партия уральских самоцветов бесследно исчезла в дороге. Лихареву был поставлен ультиматум: или он находит товар, или голова с плеч долой.

И тут, словно сжалившись над ним, судьба послала звонок от Бунцагина, который тоже успел влипнуть всеми четырьмя в криминальный бизнес, о странном изобретателе и его необычном предложении. Лихарев срочно связался с главарем группировки и предложил вместо самоцветов человека, который умеет делать алмазы необычайного качества. Он не был уверен, что это на самом деле так, но нужно было выиграть время. Исламисты, хоть и нехотя, на такой «бартер» согласились и, не без помощи Бунцагина (что тот на недавнем допросе предпочел скрыть от оперов), быстро нашли изобретателя. И «чудо» свершилось! Вскоре главарь исламистов позвонил Лихареву и сказал, что его долг погашен – тому человеку нет цены. Где тот человек сейчас – он не знает, но краем уха слышал про Прибалтику. Что касается приобретения Бунцагиным роскошного лимузина, то он купил его сам, продав все тем же исламистам по демпинговой цене целую партию алмазов, произведенных установкой НИИ.

Когда допрос закончился и конвойный увел Лихарева во все ту же десятую камеру-одиночку (которая загадочным образом вдруг оказалась свободна), опера некоторое время молчали. Кто бы мог подумать, что в течение столь короткого времени на них свалится такой объем информации?! Первым заговорил Орлов:

– Получается, наше расследование выводит нас вон на какие рубежи – на ближнее зарубежье! И раз в этой истории замешаны исламисты, то это наверняка люди, не чуждые терроризму. И все эти криминальные схемы, я уверен, призваны служить обеспечению всяких «Мечей веры», «Имамов судного дня», «Священных джихадов» денежными средствами на покупку оружия и снаряжения. Вот и эти алмазы, которые начали к нам завозить, я более чем уверен, будут служить тому же терроризму!

– Помню, когда-то был революционный фильм – «Бриллианты для диктатуры пролетариата», – промелькнула на лице Стаса ностальгическая улыбка. – А теперь, с учетом нынешних обстоятельств, впору снимать киношку «Алмазы для диктатуры террориата».

– Кстати, обратите внимание на интересные параллели! – поднял указательный палец Лев. – В фильме фабула какая? Двадцать первый год, в ЧК приходит шифровка о том, что какие-то урки крадут из Гохрана драгоценности и через Прибалтику сплавляют их в Париж и Лондон. Почти сто лет миновало, но Прибалтика так и осталась перевалочной базой для всевозможного ворья, а Лондон с Парижем – его лежбищем. О как! Поскольку дело о синтетических алмазах из заурядной аферы переросло в аферу международного масштаба, нам самим это все не разгрести. Надо созваниваться с Вольновым. Пусть и их «контора» попотеет над этим.

– Да, похоже на то… – согласился Орлов. – Давай, Лева, звони Александру, завтра утром все встречаемся у меня.

Что ему снилось этой ночью, Лев не запомнил. Но, проснувшись утром, внутренне он уже твердо знал: наступивший день окажется не менее результативным, чем вчерашний. В высших сферах мироздания, в каком-то астрале что-то сдвинулось в позитивном плане, и теперь удача всецело была на их стороне. Впрочем, так и должно быть! Опера кого ловят? Преступников. А кто такие преступники? Это люди, нарушающие уголовное право, создающие в масштабах мироздания вселенский хаос, противоречащий вселенской гармонии. А опера так или иначе препятствуют этому. Поэтому само мироздание – на их стороне…

Разогревая тело махами рук и ног, энергичными наклонами и приседаниями, разминая его, чтобы придать суставам гибкость, а мышцам и связкам эластичность и взрывную силу, Гуров размышлял о, так сказать, нетленном и вечном. Завершив все эти физические и философские упражнения, он нырнул под ледяные струи душа, но тут запиликал его сотовый, выдав: «Не думай о секундах свысока…», что означало – его желает услышать его приятель, полковник ФСБ Александр Вольнов.

«Ого! – Лев несколько удивился его звонку. – Он что, в ясновидящие записался, что ли? Я еще только собираюсь ему звякнуть, а он и сам уже звонит. Во будет прикол, если звонит не насчет рыбалки, а по поводу алмазов!»

Поспешно выйдя из душа и одной рукой обтирая себя полотенцем, другой он нажал на кнопку включения связи. Голос Вольнова был бодр и свеж:

– Лева, привет! Извини, если разбудил, но сегодня надо обязательно увидеться.

– По вопросу о синтетических алмазах?

– Всегда поражаюсь твоей интуиции, – негромко рассмеялся Александр. – Да, ты прав. Наше начальство уже отслеживало ход вашего расследования, и сегодня ни свет ни заря мне позвонили из нашей «конторы» и дали ЦУ: отложить все прежние дела и заняться исключительно этим вопросом. Ты сейчас как, сильно загружен?

– Саш, для хорошего человека я всегда найду время. Тем более что сегодня у Петра Николаевича утром по всем этим делам будет планерка в узком составе. Подъезжай к восьми, получишь все интересующие тебя материалы.

– Добро, до встречи!

Отключив связь, Лев мысленно отметил, что дело и впрямь принимает очень серьезный оборот. Уж если и ФСБ впряглась, значит, кто-то наверху эту тему воспринял как одну из наиболее приоритетных. Об этом же он думал и по пути на работу, а прибыв в Главк, сразу отправился к Орлову. Тот уже был на месте.

– О! Самая ранняя пташка! – улыбнувшись отметил генерал. – Приветствую, приветствую… Как самочувствие?

– Терпимо… – Обменявшись с ним рукопожатием, Гуров плюхнулся в кресло. – Сегодня у нас ожидается гость… О! А вот – и он! – добавил Лев при виде появившегося после короткого стука Вольнова.

– Всем доброго утра! – просиял почти голливудской улыбкой Александр.

– Саш, а ты сегодня, часом, не именинник? – отвечая на его рукопожатие, поинтересовался Гуров. – Такой ликующий вид… А может, ты в лотерею выиграл пару-тройку миллионов?

– Ага! Миллиард! Причем марсианских ерундыриков, что по земному курсу равняется аж трем рублям!

Теперь уже рассмеялись все трое.

– Друзья мои, а как вы считаете, вот эта афера с искусственными алмазами, она и в самом деле может быть опасна для экономики России и всего мира? – подперев подбородок кулаком, спросил Орлов.

– Петр Николаевич, вот пример из Интернета. Ученые, то ли из Калифорнии, то ли из Новосибирска, точно не знаю, наши или не наши, исследовали земную кору при помощи специальных колебаний звуковых частот. И на глубине примерно километров двести обнаружили целый пласт пород, имеющих ряд характеристик, свойственных алмазам.

– Двести километров?!! – изумленно покрутил головой генерал. – Обалдеть! Да это как туда добраться-то? Кольскую скважину – всего двенадцать километров – и то бурили лет двадцать. А тут – двести!

– Так вот, по прикидкам академиков от геологии, там такой объем алмазов, что из них можно насыпать горы Кавказские, Урал, да еще и Памир в придачу. Квадриллионы тонн, стоящие по нынешнему курсу в долларах – около двадцати септиллионов.

– Чего, чего? Септо-о-о… – Лев вопросительно взглянул на Вольнова.

– Двадцать септиллионов – это двадцать с двадцатью пятью нулями. Цифра скорее из области фантастики. Но! Самое смешное тут то, что на международном аукционе алмазов и бриллиантов, прошедшем в Западной Европе, после этого сообщения цены, хоть ненамного и ненадолго, но качнулись вниз. Представляете, как чутко реагирует рынок даже на такие, по сути, фейковые сообщения? То-то же!

– Ну ладно, бог с ними, с этими квадриллионами тонн… – Орлов откинулся к спинке кресла. – Поговорим о вещах более реальных. Вчера мы допросили двух фигурантов, имеющих косвенное отношение к контрабанде синтетических алмазов. Как явствует из их показаний, все концы тянутся за рубеж. Точнее, в сторону Прибалтики. Так что ты заглянул к нам вовремя…

Он вкратце рассказал о том, что удалось выяснить от Бунцагина и Лихарева.

– Да, действительно, – озабоченно покачал головой Вольнов, – ситуация очень даже непростая. У нас есть кое-какие возможности попытаться найти нужную информацию в тех краях. Но на это потребуется определенное время. Попробуем ускорить процесс. У вас в планах что сейчас намечено?

– Ну, в частности, – заговорил Гуров, – выяснить, кто конкретно выступил в роли покупателя алмазов, кто…

Его перебило появление Крячко, чуть ли не вбежавшего в кабинет.

– Фу-у-ух!.. Я не опоздал? – ухарски подмигнув всем присутствующим, поинтересовался он. – Кстати, на часах ровно восемь, обратите внимание! А вы, поди, еще только рассвело, уже начали свой «курултай»? Самое интересное я не упустил?

– Смотря что считать интересным, – усмехнулся Лев, принюхавшись к Стасу, севшему в соседнее с ним кресло. – Так-так-та-а-ак! Ощутимо повеяло дорогими женскими духами. Это Дукатова так постаралась надушиться?

– Какая Дукатова? Что за Дукатова? – вытянув шею и тоже принюхиваясь, спросил Орлов.

– Любовница Лобуха, сгоревшего в машине, – суховато пояснил Крячко. – Да, я был у нее. Был! И что? – Он с вызовом взглянул на Гурова.

– Да ничего… – давясь смехом, мотнул головой Лев. – Ты чего так резко реагируешь?

По лицу Вольнова было заметно, что он тоже изо всех сил изображает невозмутимость. Похоже, это рассердило Стаса еще больше.

– Та-а-ак! Чую, сейчас Лева опять начнет свою душеспасительно-воспитательную антимонию насчет моей, как он считает, излишней озабоченности. Да? – свирепо прорычал он, вперив осуждающий взгляд в Гурова. – Ну, тогда хрен что расскажу вам из того, что узнал от Дукатовой. Поняли?

– Гм-гм… – Почесав кончик носа, Петр осторожно осведомился: – Стас, а ты и в самом деле получил какую-то очень важную информацию?

Выдержав паузу, не меняя своей горделивой позы, Крячко величественно изрек:

– Да, получил! И пока Лева, эта дуэнья с полковничьими погонами, не признает, что не прав, без конца шпыняя меня по некоторым чувствительным вопросам, это останется тайной. Я жду!

С наисерьезнейшим видом Лев сдержанно откашлялся и с некоторой даже торжественностью произнес:

– Признаю, что, шпыняя Станислава по части некоторых сторон его служебной и личной жизни, я был в корне не прав… – и, перейдя вдруг на шепот, уточнил: – Слушай, а руку к сердцу надо прикладывать?

– Не на-а-до, и так сойдет… – великодушно махнул рукой Стас.

Его последние слова заглушил громкий смех. Прижав ладонь ко лбу, Орлов мотал головой и раскачивался в кресле. Трясясь от хохота, Вольнов утирал невольно выступившие слезы. Рассмеялся и Гуров, один лишь Станислав, оставаясь невозмутимым, урезонивал своих собеседников:

– Ну, хватит, хватит ржать! Левино покаяние я принял, теперь все расскажу. А то опять рассержусь!

Как явствовало из его повествования, к Маргарите он поехал прямо из Лефортово. Стас и в самом деле искренне хотел всего лишь задать ей несколько вопросов. Но, подобно коварной Цирцее, которая пыталась охмурить Одиссея, Дукатова с ходу предложила ему выпить хорошего вина, якобы для того, чтобы их беседа прошла в «конструктивной, дружественной» атмосфере. Крячко сразу же заподозрил неладное, но, хоть и нехотя, все же согласился. Употребили. Потом – еще и еще. Сообразив, что его элементарно лохотронят, Стас мужественно засобирался уходить. Однако Цирцея с Конвейерной применила запрещенный прием, объявив своему гостю, что обладает крайне важной информацией, и, если он уйдет, обделив ее, несчастную и горемычную, своим вниманием, она потом скорее себе язык откусит, чем даст ему или его коллегам хоть какую-то информацию.

– Вот, Саша, как бы на моем месте поступил наш завзятый однолюб Лева? – Крячко вопросительно взглянул на Александра и тут же поспешно добавил: – Правда, и ты поступил бы точно так же, как и он, – вы ж одного поля ягоды… Он ушел бы, так ничего и не узнав. А я решил, пусть мне и придется пожертвовать собой, но даже такой ценой надо добыть информацию, чтобы содействовать нашему расследованию. И, представьте себе, моя жертва оказалась не напрасной: Маргарита рассказала, что как-то месяца полтора назад Лобух при ней говорил с каким-то дельцом по телефону, называя его при этом Шалвой Эдуардовичем. Судя по имени, это грузин.

– Хм-м-м… – почесал за ухом Орлов. – Это и есть суперважная информация, ради которой ты пожертвовал собой? М-да… А кто это – Шалва Эдуардович? Что-то не припомню такого…

– А не Чача ли это? – ненадолго задумавшись, обронил Гуров. – Ну, известный грузинский вор в законе Чубуридзе, по кличке Чача. Он процветал в начале двухтысячных, потом куда-то запропастился. Прошла информация, что он на чем-то попался в Голландии и сел там лет на пять или семь. Ты его что, и в самом деле не помнишь? Году в две тысячи шестом мы расследовали завоз в Россию крупной партии героина в бочках с грузинским вином.

– А-а-а! Было, было! – хлопнув ладонью по столу, согласился Орлов. – Вспомнил. Так, значит, именно Чача может быть причастен к незаконному обороту искусственных алмазов? Вернее, намеревается включиться в их куплю-продажу…

– Я тоже немного помню этого дельца, – кивнув, произнес Александр. – Он, кажется, еще и держатель крупного регионального «общака». Если это так, то у него на руках, считай, несколько сотен миллионов рублей. Вот и оборотные средства на покупку алмазов…

– «Общак»?! – Генерал даже присвистнул. – Ну, тогда все понятно… Оборот алмазов сулит огромные прибыли, и поэтому наш криминалитет никак не может пройти мимо такой выгодной аферы. Разработку этого Чачи мы возьмем на себя, а вот за поставщиков уж вы беритесь. Идет?

– Идет, – согласился Вольнов. – Сейчас изучу все уже сделанные вами наработки и буду корпеть над планами по выходу на Прибалтику.

Закончив обсуждение у Орлова, опера с Вольновым пошли к себе. Просмотрев все, что им удалось «накопать», Александр констатировал – намечается нечто крупномасштабное, способное нанести экономике России немалый ущерб.

– Да, я полностью согласен с вашими выводами о том, что контрабандный ввоз алмазов преследует две цели – нанести нам финансовый урон и одновременно подпитать деньгами подпольные ячейки исламистов как в России, так и за ее пределами. На этот счет у меня есть кое-какие соображения, но об этом потом…

Они обсудили дальнейшие действия по расследованию теперь уже их общего «алмазного дела», после чего Вольнов отправился в свою «контору», пообещав операм делиться с ними любой интересной информацией, если таковая вдруг появится. Дав ему такие же гарантии – немедленно извещать обо всем новом, что им удастся узнать, приятели обсудили планы на предстоящий день.

Гуров взял на себя поиски Чачи – тот едва ли оставил свой номер телефона и адрес в справочной Главка, поэтому найти этого крупного проходимца будет не так-то просто. Стас решил во что бы то ни стало разыскать «братьев» Лобуха. Номера их авто он списал у охраны на воротах поселка. Впрочем, он тоже не был уверен в том, что эти двое не маскируются, прячась под вымышленными именами, разъезжая на автомобилях, оформленных на подставных лиц, и общаясь по телефону с чужой сим-картой.

Расхаживая по кабинету, он вслух размышлял:

– Если разобраться по совести, то зацепок у нас мизер. Хорошо известное нам промежуточное звено в этой контрабандной цепочке – Лобух. Но он мертв. Его уже не допросить. Его телефонные разговоры нам недоступны – он пользовался чужой сим-картой. Его деловые партнеры по торговле нам неизвестны. Да если мы их и найдем, то нам они едва ли что расскажут. С чем придем, с тем и уйдем…

– Это верно… – не отрываясь от компьютера, согласился Гуров.

– Вот… Теперь по поводу Чачи. Мы на данный момент все еще не можем уверенно сказать, что Лобух общался по телефону именно с Чачей. Так? Но даже если и с ним, то ведь не факт, что речь шла об алмазах. Верно?

– Абсолютно верно… – вновь подтвердил Лев.

– Лева, а ты меня хотя бы слушаешь? – неожиданно спросил Крячко.

– Конечно, слушаю! Я как Юлий Цезарь – и здесь читаю, и тебя слушаю… Ты прав – насчет Чачи наши доводы хлипковаты. Но! Ничем другим, более стоящим на данный момент, мы не располагаем. Поэтому – прочь сомнения! Работаем по максимуму с тем, что имеем. А ты с чего это вдруг начал разводить всякую тут меланхолию?

– А с чего это я должен бы впадать в оптимистичный щенячий восторг? – с некоторым даже вызовом ответил Стас. – Дни идут, наш отпуск все отодвигается и отодвигается… Честно говоря, уже и ехать-то никуда не хочется.

– Вот и отлично! Мне тоже на море расхотелось, тем более что уже на второй-третий день пребывания там я начинаю зверски скучать. А вот у Мраморных озер почему-то скучно никогда не бывает. Я сейчас смотрел материалы по Чубуридзе. В открытом доступе нашел только две статьи. Одна пятилетней давности – о том, что он вышел из голландской тюрьмы и вернулся в Россию. Описывается встреча Чачи в Москве, колонна дорогих иномарок, растянувшаяся на полкилометра. А другой материал вышел года три назад, о его избрании главным вором.

– О как! – саркастично хохотнул Крячко. – И как же его избирали?

– В одном из самых престижных ресторанов Москвы… Правда, название не указывается. Зато описана процедура. О-о-о!.. Это было что-то! На плечи Чаче была накинута мантия, наподобие королевской, на голову надета шапка – точная копия шапки Мономаха, вручены скипетр и держава, отлитые из чистого золота, украшенные бриллиантами по десять-двадцать каратов. Гостей было около ста пятидесяти человек. Присутствовали православный батюшка и мусульманский имам. Оба дали свое благословение на «добрые дела» нового главного вора. Обслуживали это пиршество юные официанточки не старше восемнадцати. Подавали шампанское по полторы тысячи баксов за бутылку, закуски – соответствующие. Несколько депутатов Госдумы прислали ему свои поздравления. Правда, их имена держатся в секрете. К себе в гостиницу новоиспеченный воровской «король» уехал на «Роллс-Ройсе» ручной сборки, и не один, а с подарком своих корешей – юной девственницей, победительницей одного из региональных конкурсов красоты… Как тебе это?

Отчего-то разом помрачневший Стас проворчал что-то непечатно-многоэтажное, после чего разразился горьким, сардоническим смехом.

– Ну, и чего ради мы работаем? – риторически вопросил он. – Бегаем, как две шавки, ловим всякую мразь, отправляем за решетку, а ее меньше не становится! Более того, она прямо-таки процветает! Я уже не включаю телевизор – какой канал ни включи, везде одно и то же: подайте на спасение больного ребенка. Не потому, что мне денег жалко. Я перечисляю – когда стольник, когда больше… Но меня ужасает масштаб происходящего. Кругом уймища неизлечимо больных детей, если только это не крупномасштабная афера. И где же наш Минздрав?! Где государство?!! Почему воры и бандиты купаются в деньгах, разъезжают на дорогих авто, покупают яхты и виллы, а у здравоохранения нет денег, чтобы помочь больным детям? Да лучше уйти в дворники, чем заниматься этой херней, именуемой уголовным сыском. Тьфу, твою дивизию!..

– Ладно, Стас, успокойся… – попытался урезонить друга Гуров. – У каждого свое предназначение, у кого-то – улицы мести, а у нас с тобой – ловить уголовников. Это судьба. Да, в чем-то наша работа – сизифов труд. Но хотя бы на какое-то время мы даем передышку стране и обществу от давления, оказываемого уголовщиной. Представляешь, что может начаться, если все опера уйдут в дворники? То-то же…

– Представля-а-а-ю… – проворчал Станислав, махнув рукой. – Ладно, я пошел к информационщикам. Пусть попробуют определить, кто владелец тачек, на которых приезжали «братья» Лабуха.

– Давай… – снова сев за компьютер, кивнул Гуров. – Я сейчас тоже их нагружу – пусть поищут Чачу на просторах России, да и насчет Витослава Шашарина еще раз пусть выйдут на белорусских коллег – вдруг что-то новое сообщат? Кстати, насчет Чачи надо побеспокоить Амбара. Давно я его не напрягал…

Еще немного покопавшись в интернет-материалах и не найдя больше ничего стоящего, Лев набрал номер своего старого информатора Константина Бородкина – бывшего вора-домушника, бывшего марвихера (скупщика краденого), ныне – содержателя полуподпольного притона для криминальной столичной публики. После второго или третьего гудка Гуров услышал в телефоне знакомый, чуть надтреснутый, хрипловатый голос старого вора:

– Алле, слушаю!

– Привет, Константин! Как там жив-здоров?

– Привет, Левваныч! Да ничего, живем – хлеб жуем, пока еще есть чем жевать. Вы как поживаете?

– Да тоже ничего… Но у меня тут тема нарисовалась – насчет одного человечка. Ты про такого вора в законе слышал – его Чачей кличут?

На пару мгновений утратив дар речи, Амбар откашлялся и осторожно спросил:

– Левваныч, а его что, замести собираются? Чача… Про Чачу у нас только глухой не знает! Все юга в его руках. Слыхивал я, что в Москву он, бывает, наведывается. Ну, раз в месяцок… Кстати, должон бы щас опять приехать. А так-то он где-то близ Краснодара на своей вилле обретается. Мужики толковали, что у него там целый гарем девок всяких… Живет, как султан турецкий.

– Вот как? И где же он в Москве бывает? Тут у него своя квартира или в гостинице селится?

– Левваныч, чего не знаю, того не знаю. Попробую разузнать. Может, кто-нибудь в курсах? Только что-то я нынче малость занемог… Подлечиться бы!

– Добро! В той же пивной, что и всегда. Надо сказать: привет из Краснодара!

– Ой, благодарствую! – обрадовался Бородкин. – Завтра позвоню.

Закончив разговор с Амбаром, Гуров позвонил в пивную «Янтарь» и, сообщив, что перечисляет на их счет триста рублей, попросил на эту сумму угостить гражданина, который скажет условную фразу: «Привет из Краснодара!» Сразу же после этого звонка Лев отправился к информационщикам. По пути к их кабинету, встретив Стаса в коридоре, он поинтересовался:

– Ну, как успехи?

– Средней хреновости! – поморщился тот. – Как я и ожидал, обе машины – и «бэха», и «Нива-Шевроле» – числятся на каких-то полубомжах. Что интересно, автогражданка числится тоже на них. О тех, кто этими машинами пользуется, в полисах ни слова. Как они ездят – не представляю…

– Как ездят? – усмехнулся Лев. – Останавливают их не каждый день, а если остановят, взятку дать недолго. А если купить какого-нибудь вышестоящего гаишника, так вообще можно на всех чихать. Вон «мажоры» и без прав мотаются на своих «Гелендвагенах». Их ловят, лишают, а они как ездили, так и ездят… Ты сейчас ищешь места обитания «хозяев» машин?

– Да, попробую через них выйти на этих двух хмырей. У меня такое ощущение, что они могут быть из конкурирующих группировок. Хотя… Могут быть и конкурентами просто меж собой. Вдруг удастся зацепить ниточку, ведущую к банде, которая напала на Лобуха и Шашарина?

– Это было бы здорово! – согласился Гуров и продолжил путь к информационщикам.

Жаворонков оказался на месте, к тому же на этот момент был относительно свободен. Выслушав Льва, он пообещал в течение часа «чего-нибудь накопать». Поскольку время приближалось к обеду, Лев решил сходить в кафе. Но с этим ему пришлось повременить – телефон пропиликал «Как хорошо быть генералом» и голосом Орлова сообщил, что тот ждет его у себя. Когда Гуров вошел в кабинет, генерал с кем-то говорил по телефону. Увидев его, рукой указал на кресло и, быстро закруглившись со своим собеседником, бросил трубку.

– Из министерства звонили, насчет вашего расследования… – поморщившись, пояснил Орлов, кивнув в сторону телефона.