Смерть за поворотом

Домоправитель предложил мне занять одно из кресел.

– Прошу вас, примите мои извинения, – сказал он, усаживаясь в другое. – Вам ни к чему было так мучиться.

– Пустое, мистер Спинни. Но благодарю вас за внимание.

– Спасибо. Я… – начал было дворецкий, но внезапно замолчал. Было видно, что он чувствует себя некомфортно, и не потому, что неудобно сел.

– Что-то еще, мистер Спинни? – поинтересовалась я.

– Право, мне так неудобно… – снова неуверенно начал он.

– Да говорите же, хуже уже все равно не будет.

– Я не люблю просить…

– Я что-то могу для вас сделать? – уточнила я. – С удовольствием – все, что в моих силах.

– Вы чрезвычайно добры, мисс Армстронг, но у нас, в Кодрингтоне, очень строгие правила, когда дело касается гостей и их слуг. Все мы стремимся как можно лучше устроить их всех, независимо от их положения. «Поступай с другими так…» – говорил наш Господь. Никогда не знаешь, когда сам окажешься гостем в чужом доме и встретишь теплый и благодарный прием.

Кивнув, я улыбнулась.

– Так что, понимаете ли, мы установили правило никогда не просить наших гостей, которым мы предоставили наше гостеприимство, ни о чем необоснованном.

– Что же я могу для вас сделать? – прямо спросила я, пытаясь спасти беднягу от всех этих никому не нужных танцев вокруг да около. – Я в вашем распоряжении.

– Мы должны, ради его светлости, найти виновного в смерти бедняги Докинса. И ради его же светлости, мы должны, во бы то ни стало, избежать скандала. Так вот, мне пришла в голову мысль…

– Не согласимся ли мы с леди Хардкасл использовать наши способности добираться до самой сути вещей, не привлекая к этому местных «синих мундиров»? Ведь мы с ней уже стали известными всей стране ищейками.

– Ну… я… понимаете ли… – начал заикаться дворецкий.

– Простите меня, мистер Спинни, – шутка неудачная. Я буду рада вам помочь и уверена, что леди Хардкасл тоже с удовольствием за это возьмется. В конце концов, лорд Ридлторп – один из старейших друзей ее брата.

– Правда? – переспросил мой собеседник с очевидным облегчением. – Вы не шутите?

– Разумеется, нет, – дружелюбно ответила я. – Это будет… – Я хотела было сказать «весело», но вовремя остановилась – ведь в расследовании убийства нет ничего «веселого». – Это будет… славно, когда негодяй предстанет перед судом.

– Перед судом? – немного испугавшись, уточнил дворецкий. – А я надеялся, что мы сможем все решить без привлечения судов. Нам любой ценой надо избежать скандала.

– Боюсь, что этого я обещать не могу. Время от времени мы позволяем себе достаточно вольно обращаться с законом, но нарушать его – никогда! – Последнее было безобидной ложью – мы нарушили законы множества стран, занимаясь нашей прошлой деятельностью на службе Короны, но дворецкому знать об этом было ни к чему. – Однако если мы сможем решить проблему ко всеобщему удовлетворению, избежав и скандала, и нарушения закона, мы это сделаем.

– О большем я и не прошу, – сказал наконец Спинни.

– Что ж, отлично. И что вы собираетесь делать? Как, по-вашему, будет лучше провести расследование?

– Ну-у-у… – медленно произнес дворецкий. – Здесь я хотел бы сделать одно довольно дерзкое предложение. Я подумал, что, если бы вы согласились проводить побольше времени внизу, вы смогли бы втереться в доверие к слугам, и это дало бы вам возможность беспрепятственно передвигаться по дому и наблюдать за гостями.

Я с трудом удержалась от смеха.

– Какая потрясающая идея! Но почему вы упомянули слуг? У вас что, уже есть подозреваемые?

– Не хотелось бы думать, что кто-то из слуг его светлости мог совершить такое темное дело, как убийство мистера Докинса, – серьезно сказал Спинни, – но… Понимаете… Поведение Эвана Гаджера так и не изменилось…

– Да он просто упрямый молодой человек, – заметила я. – Пытается проверить, насколько можно манкировать правилами.

– Я на это надеюсь. А потом есть еще Морган Колман. Очень амбициозный юноша.

– Но ведь вы не думаете, что амбиции могли подтолкнуть его к убийству?

– Опять-таки, надеюсь, что нет. Но из этого только следует, насколько важно для вас будет иметь возможность наблюдать, слушать, расспрашивать… И вы сможете вывести этих людей из-под подозрения, поймав настоящего негодяя.

– Хороший план, – сказала я. – А как мы объясним мое неожиданное желание поработать, если последние два дня я провела в одиночестве в своей комнате, подозрительно избегая компании всех вас?

– Может быть, можно будет сказать, – предложил дворецкий, подумав, – что вы устали от безделья и хотели бы чем-нибудь заняться, чтобы поменьше думать о трагедии?

– Вы очень умны и хитры, мистер Спинни. Думаю, вы сами сможете сообщить об этом всем остальным.

Глава 7

Спинни применил свои лидерские качества, и я без всяких проблем присоединилась к остальным слугам. В полном доверии к себе с их стороны я не была уверена, но, как сказала ранее хозяйке, никто в лакейской не отказался от лишней пары свободных рук, поэтому выгонять меня в ближайшее время местные работники не собирались. Кроме того, на меня смотрели как на потенциально важный источник сплетен, что, по моему мнению, в конце концов, и склонило чашу весов в мою пользу.

Я «на всякий случай» захватила с собой свою лучшую униформу и к тому времени, когда наступила пора подавать обед, была в образцовом порядке. Сначала я помогла лакеям накрыть стол, а потом осталась прислуживать за обедом. Совершенно ясно, что для личной горничной дамы прислуживать за столом было не совсем обычно, но, принимая во внимание гостей хозяина и то, что Эван был занят – он выступал в качестве камердинера мистера Уотерфорда и герра Ковача, – никто не отказался от моей помощи.

Несмотря на шокирующие события, произошедшие днем, все гости собрались на аперитив в библиотеке, так что к тому времени, как они заняли свои места за столом, их настроение было слегка подавленным, но отнюдь не мрачным. Тише всех вел себя лорд Ридлторп, но даже он был гораздо жизнерадостнее, чем днем.

Тщательно продуманный мистером Спинни план рассадки был полностью проигнорирован. Гости сами занимали места за столом по мере того, как входили в столовую после объявления о том, что обед подан. Таким образом, к вящему неудовольствию дворецкого, дамы оказались на одной стороне длинного обеденного стола, а джентльмены – на противоположной. Леди Хардкасл расположилась на одном краю, и слева от нее сидели мисс Титмус, леди Лавиния и Розамунда Беддоуз. Напротив них устроились лорд Ридлторп, Виктор Ковач, Гарри, Монтегю Уотерфорд и еще один пожилой джентльмен – по моему разумению, дядя лорда Ридлторпа, Алджи.

По центру стола были выставлены блюда с hors d’oeuvres[33] которые обедавшие сами накладывали себе, рассаживаясь. Казалось, все ждали именно того момента, когда увидят икру и другие деликатесы, так что в разных концах стола стали возникать оживленные разговоры.

Когда прибыла громадная супница, настроение повысилось еще больше. Из того, что прошептал мне один из лакеев, я поняла, что мистер Спинни, руководивший подачей блюд внизу, был все еще немного раздражен, но здесь, в столовой, все проходило если не сказать весело, то вполне жизнерадостно. Миссис Раддл превзошла самое себя. Все пахло и выглядело просто грандиозно, а по реакции сидящих за столом я поняла, что вкус супа был, по крайней мере, не хуже, чем его внешний вид.

Обнеся всех супом, мы, слуги, встали вдоль стен помещения, всегда готовые услужить, но предпочитающие не попадаться на глаза. Я никогда не могла понять, то ли господа забывают о нашем присутствии, то ли им не хватает воображения уразуметь, что мы тоже что-то собой представляем, но это происходит повсеместно. Как только мы ставим перед ними еду и отходим, мы перестаем для них существовать. Некоторые слуги возмущаются по этому поводу (по крайней мере, в частных разговорах), я же нахожу это забавным, а иногда и очень полезным – когда они считают, что вокруг них никого нет, правящие классы бывают изумительно нескромными.

Уверена, в один прекрасный день какой-нибудь талантливый ученый поймет, как нам удается это делать, но я, например, легко могу слушать разговоры отдельных людей в общем шуме застольной беседы. Я как раз выслушивала жалобы миссис Беддоуз на обслуживание в ателье в Кингстоне[34], как вдруг мое внимание привлекла фраза, произнесенная возбужденным полушепотом, которую герр Ковач сказал лорду Ридлторпу:

– Я только хочу сказать, друг мой, что предложение остается в силе. И в свете последних… событий я буду готов обсудить…

Я так и не смогла разобрать, что Ковач будет готов обсудить с его светлостью, потому что его полузадушенный голос неожиданно заглушила леди Лавиния:

– Право, дядя Алджи, ты неисправим.

Я посмотрела на дальний конец стола и увидела дядю хозяина дома, прихлебывающего суп и хихикающего, как школьник. Розамунда от души рассмеялась – я в первый раз с момента ее прибытия увидела хоть какие-то ее эмоции помимо презрения, недовольства и осуждения, – а леди Хардкасл постаралась спрятать смех за бокалом с вином.

– Ты что, считаешь, что за обеденным столом не стоит? – спросил старый джентльмен, продолжая подмигивать.

– Даже за обеденным столом в борделе и то нельзя, дядя Алджи, – сказала Джейк, от чего миссис Беддоуз просто расхохоталась.

– А я однажды отлично пообедал в борделе, – сказал пожилой чудак. – Помню, там была эта девушка, кажется, испанка, так вот она…

– Дядя Алджи! – сурово прикрикнула Лавиния. – Нет!

Он опять хихикнул и зачерпнул ложку супа.

– Не волнуйся, милая, – сказал старик, проглотив суп. – Молодая Розамунда сама может о себе позаботиться. И если я ее вдруг обижу, то она мне за это покажет… Ведь сказала же она этому Докинсу, куда он может отправляться…

– Ты о чем, дядя? – поинтересовалась Джейк.

– Вчера вечером. На приеме, – продолжал настаивать старый джентльмен. – Чуть не заехала бедняге по физиономии. Именно тогда я и попытался организовать игру в сыр Святого Югузона[35]. Чтобы как-то разрядить обстановку. Но что было после, я так и не увидел – молодой Эдмонд велел мне убираться. Никакой радости для дяди Алджи. Никакой радости… – В голосе у него послышалась искренняя тоска, и он вернулся к остаткам своего супа.

– А ты мне ничего об этом не рассказывала, Роз, – сказала леди Лавиния.

– Да рассказывать, в общем-то, не о чем, – холодно произнесла миссис Беддоуз. – Наглец вякнул что-то вульгарное, и я поставила его на место.

– Вульгарное, дорогая? – переспросила Джейк.

– Непристойный намек, – пояснила Розамунда. – Пошлость. Я сказала, что я женщина замужняя и он должен следить за своими манерами, а не то…

– «А не то» что, дорогая? – озабоченность Лавинии возросла.

– Он так этого и не узнал, – сказала Беддоуз. – Именно тогда дядя Алджи занялся организацией своей импровизированной игры.

– Но, Роз, милая, ты…

От этой беседы меня отвлек толчок, полученный от молодого лакея, стоявшего рядом, который предупредил меня, что лорд Ридлторп подал сигнал убрать приборы для супа и подготовить приборы для рыбы.

А потом мы приготовили приборы для сорбета.

И для салата.

А еще для пирога с дичью.

И для пудингов.

Наконец последние кофейные чашки были убраны и появились декантер[36] с портвейном и громадная тарелка с сырами.

– Ну что же, дамы, – с этими словами леди Лавиния встала из-за стола, – на свете существует не так уж много традиций, которые я одобряю, особенно потому, что большинство из них направлено на то, чтобы испортить нам, женщинам, настроение, но мне кажется, что среди них есть одна, которой мы должны придерживаться. Давайте удалимся в библиотеку и оставим мальчиков с… Честно сказать, никогда не знала, с чем мы их оставляем, но уверена, что без них нам будет гораздо лучше. Библиотека. Бренди. Бельгийский шоколад. Allons[37].

Услышав ее, три оставшиеся дамы встали, бросили салфетки на стол и направились к выходу из комнаты. Я встретилась взглядом с леди Хардкасл, и она легким движением головы показала, что я должна идти вслед за ними.

* * *

В библиотеке я появилась несколько позже, потому что по дороге зашла на кухню. Там я приготовила свежий кофейник и урвала целый поднос потрясающего вида petits-fours[38], приготовленных миссис Раддл, на тот случай если обещанного бельгийского шоколада этим сладкоежкам будет мало.

Поднос я поставила на низкий столик, вокруг которого в креслах устроились все четыре дамы. Пока я передвигала графин с бренди и расставляла бокалы, чтобы освободить место для кофе, за столом шла ничего не значащая беседа, во время которой меня демонстративно не замечали, так что разговор продолжался без всяких пауз. Я отошла в сторону и стала делить свое внимание между содержанием книжных полок и болтовней дам, терпеливо ожидая своей очереди в темноватом углу большой комнаты.

Основную часть вечера мисс Титмус была очень молчалива. Но она успела отдать должное лучшим образцам вина из подвалов лорда Ридлторпа, так что в этой небольшой группе близких друзей становилась все увереннее и разговорчивее. Хелен стала серьезно и настойчиво расспрашивать леди Хардкасл о ее жизни в Китае, Бирме, Индии и нескольких европейских странах. Миледи, которая никогда не отличалась скромностью в присутствии заинтересованной аудитории, была счастлива поведать свои сказки о шпионах, интригах и разного рода аферах, добрая половина которых была правдой лишь частично.

Мисс Титмус, открыв рот, впитывала каждое ее слово и практически вскрикнула в конце истории о том, как мы с хозяйкой избежали ареста секретной службой одной недружественной нам державы, переодевшись в морскую форму.

– Боже мой! – Она зажала себе рот руками. – Это невозможно! Правда. Или нет? Вы же не могли… Бог мой!

Миссис Беддоуз прекратила листать журнал и бросила на свою старую подругу испепеляющий взгляд.

– Послушай, Мышь, да успокойся же ты наконец. Она же шутит. Конечно, ничего подобного не было. В реальной жизни люди такие вещи не делают. Честное слово, иногда ты бываешь такой невероятной дурой…

– Спокойно, Роз, – вмешалась в разговор леди Лавиния, кладя руку на кисть Беддоуз. – Я бы на твоем месте не торопилась с выводами. Эдмонд знает брата Эмили целую вечность и всегда намекал мне, что младшая сестренка Гарри не так проста, как кажется. – Она сделала паузу и осмотрела комнату. – Да вот и мисс Армстронг. Что вы там прячетесь? Подойдите к нам.

Я оставила изучение довольно эклектичной коллекции книг и, подойдя к столу, встала за креслом леди Хардкасл.

Лавиния подняла на меня глаза:

– Ваша хозяйка рассказывала здесь всякие небылицы. А какова ваша версия событий? Вы можете подтвердить хоть что-то?

– Конечно, может, – пренебрежительно заметила Розамунда. – Она же ее горничная. И не будет возражать своей кормилице.

– Право, Роз, – было видно, что Джейк уже устала. – Неужели тебе необходимо все время быть такой противной?

Как это часто случалось на публике, я оказалась в затруднительном положении. Несмотря на то что суть истории, рассказанной моей госпожой, была правильна, большинство подробностей не соответствовали действительности. Но я, естественно, не хотела доставить миссис Беддоуз удовольствия, признав это. Мы действительно злоупотребляли гостеприимством многих стран, засовывая свои носы в их дела. Однако хваленая «секретная служба» именно этого государства была сборищем ни на что не способных тупых мздоимцев, которым своя овчинка была ближе к телу, чем защита государственных секретов. Фактическую же опасность представляла банда местных контрабандистов, которые постоянно и настойчиво грозились заставить нас покинуть этот бренный мир. Скрылись мы одетыми не в морскую форму, а в форму полицейских, что, на мой взгляд, делало всю историю гораздо увлекательнее. Миледи же напрочь отказывалась запомнить эту подробность, создав, после множества попыток, свою версию событий, которая заставляла дам пронзительно визжать. В менее враждебной компании я, возможно, позволила бы себе внести коррективы в изложение многих фактов, но в нынешних обстоятельствах я была не склонна подрывать авторитет хозяйки.

– События разворачивались практически так, как об этом рассказала леди Хардкасл, – заявила я. – Единственное, что она преуменьшила, так это опасность, в которой мы находились, и то мастерство, с которым мы скрылись.

«А вот теперь помучайся», – подумала я про себя. Эта фраза должна было включать в себя все от «Она все наврала» до «Тем не менее это чистая правда», и, что гораздо важнее, она не оставляла Розамунде возможности продолжать задирать мисс Титмус.

– Ха! – с триумфом произнесла леди Лавиния. – Я же говорила тебе, Роз, что нельзя быть такой опрометчивой. Скажите, мисс Армстронг, а не могли бы вы придвинуть себе кресло и присоединиться к нам? Уверена, что у вас тоже есть что нам рассказать.

– Мы вас просим! – с энтузиазмом воскликнула Хелен.

Миссис Беддоуз ничего не сказала и стала изучать крохотное пятнышко на своей перчатке.

– Кажется, вас приглашают, Фло, – сказала леди Хардкасл. – Берите кресло и устраивайтесь. – Сама она подвинулась в сторону, чтобы освободить для меня место между собой и мисс Титмус.

– Отлично, – сказала Лавиния. – Хотите бренди?

– Спасибо, миледи, не откажусь, – ответила я, наливая себе бокал, прежде чем подвинуть к столу еще одно удобное кресло.

А потом начался форменный допрос. Джейк и Хелен забросали нас таким количеством вопросов, что в другой обстановке это выглядело бы невежливым. Но спрашивали они с таким энтузиазмом и заинтересованностью, а ответы сопровождали таким количеством охов и ахов, а также различными «О, мой Бог!», что было невозможно не удовлетворить их любопытство. Или почти невозможно. Миссис Беддоуз, старавшаяся не выглядеть грубой, с трудом сохраняла свой вид индифферентного равнодушия с тем, чтобы доказать нам, что она выше всех этих душевных проявлений.

В течение следующего часа мы с хозяйкой осветили для них выборочные моменты нашей службы на благо государства, начиная с пребывания леди Хардкасл в Кембридже. Дальше настал черед рассказов о ее шпионских похождениях в то время, когда ее муж, сэр Родерик, находился на службе за рубежом. Официальные структуры внимательно следили за дипломатом, а вот его светская супруга была вольна ходить где угодно, никем не замеченная. А я как ее горничная ездила вместе с ними в Шанхай, и там она завербовала меня в качестве своей помощницы.

Мы поведали еще парочку захватывающих историй, которые случились с нами до того, как жуткое убийство сэра Родерика заставило нас бежать. А еще много рассказали о Китае, Бирме и Индии, а также о задворках Лондона, Парижа, Вены и Берлина.

Когда же мы после всех этих убийств, таинственно исчезающих трофеев и населенных привидениями пабов, добрались до нынешнего времени, мне показалось, что мисс Титмус вот-вот взорвется. Не уверена, что или до, или после того вечера я слышала, чтобы человек столько раз воскликнул «Черт возьми!».

– Ну и жизнь! – произнесла миссис Беддоуз с иронией.

Леди Хардкасл то ли не услышала, то ли решила проигнорировать эти слова – по ней иногда трудно бывает определить, что она думает после пары бокалов, – и перевела разговор на трех подруг.

– Ну вот, теперь вам все о нас известно, – сказала она, – а вот мы о вас ничего не знаем. Например, взять вас, Лавиния. Стыдно признаться, но я до вчерашнего дня вообще не подозревала о вашем существовании.