Смерть за поворотом

– Да неужели? – рассмеялась Джейк.

– Честное слово, – продолжила миледи. – Гарри знает Пройдоху уже двадцать лет, да нет – больше, и я сама знаю Пройдоху лет двадцать или даже больше, но ни один из них никогда не говорил о его сестре.

– Вот тебе и братья, – заметила леди Лавиния. – Абсолютно бесполезные вещи.

– Вот именно, милочка. Ну, так рассказывайте. Как вы все познакомились?

– Мы учились в одной школе, – с радостью рассказала мисс Титмус. – Правда, девочки?

– Правда, – подтвердила сестра хозяина дома.

– Я мечтала о том, чтобы мне позволили ходить в школу, – вспомнила леди Хардкасл. – Так завидовала Гарри, когда он уехал. Вы были, наверное, одними из первых девочек, кого отдали в школу.

– Пионеры, – со смехом согласилась Лавиния, – это про нас. Но на вашем месте я бы не слишком завидовала. Мне кажется, что вы, с вашей гувернанткой, жили гораздо… спокойнее.

– Не думаю, дорогая, что с вами согласились бы мои многочисленные, доведенные до полного изнеможения гувернантки. Неужели в школе было так ужасно? Том Браун, женская версия?

– Гораздо хуже, – призналась Джейк. – Но мы выжили. Потому что держались все вместе, правда, девочки?

– И тогда выковались и закалились наши узы, – протянула миссис Беддоуз.

– А я так, например, очень рада, что они появились, – заметила мисс Титмус. – Не знаю, что бы я без вас делала.

– И что, были полуночные пиры, шутки и всякие шалости? – поинтересовалась Хардкасл.

– И наказания, и ледяной душ, и бег по пересеченной местности, – добавила Розамунда.

– Роз, ты просто старая ворчунья, – упрекнула ее Хелен. – Это были веселые времена.

– Правда? Должно быть, я что-то забыла.

– Не обращайте внимания на Роз, – попросила леди Лавиния. – Она любит притворяться Снежной королевой, равнодушной к радостям простых смертных, но вообще-то она душка.

Миссис Беддоуз одарила всех полной сарказма улыбкой.

– Послушай, Джейк, а у тебя есть та наша фотография? – вскинулась вдруг Титмус.

– Не знаю. Если она вообще здесь, то должна стоять на фортепьяно в гостиной – ответила Лавиния.

– Не возражаешь, если мы покажем ее Эмили?

– Если ты ее найдешь, то мы как-нибудь переживем смущение. Уверена, что Эмили любит посмеяться.

И Хелен ускакала на поиски фото.

* * *

Следующие несколько минут были не то чтобы самыми неловкими в моей жизни, но и самыми приятными я их назвать не могу. Леди Лавиния храбро пыталась поддержать веселую болтовню, леди Хардкасл присоединилась к ней со своим всегдашним очарованием, но миссис Беддоуз просто сидела, уставившись в свой бокал с бренди, молчала и выглядела так, словно хотела бы оказаться сейчас где-нибудь на другом конце света.

Так что все почувствовали облегчение, когда мисс Титмус прискакала назад, прижимая к себе фотографию в серебряной рамке. Пришла она не одна.

– Так вот, значит, где вы прятались все это время, – сказал лорд Ридлторп, входя вслед за ней. – Ребята, сюда. Они все здесь.

Гарри, мистер Уотерфорд, герр Ковач и дядя Алджи вошли в библиотеку на нетвердых ногах и стали двигать кресла, чтобы присоединиться к нам.

– Ну же, девочки, подвиньтесь, – сказал его светлость. – Дайте и нам место.

Мы передвинули наши кресла, чтобы дать возможность сесть джентльменам, которые принесли с собой бокалы и теперь, усаживаясь, подливали себе бренди.

– А мы думали, что вы все разошлись по кроватям, – продолжил Эдмонд. – Ждали вас в гостиной.

– Ты осел, – усмехнулась его сестра. – Я же сказала тебе, что мы идем сюда.

– Ты говоришь это так, как будто я прислушиваюсь к тому, что ты мне говоришь.

– Но тогда это уже не моя проблема, не так ли? Мы сидели здесь в одиночестве и чесали языками.

– Мы тоже, – признался его светлость. – Но только в гостиной. А надо было бы посплетничать всем вместе. Я в последнее время так редко тебя вижу.

– Бедняжка Пройдоха, – сказала леди Лавиния. – Но ведь вы наверняка говорили про дела, или про моторы, или еще про что-нибудь столь же несущественное, а у нас были гораздо более важные темы для обсуждения.

При этих словах миссис Беддоуз фыркнула так громко, что могло показаться, будто бы в библиотеку забрела лошадь.

– Готов поспорить, что угадаю, что это за «важные темы», – заметил Гарри, взглянув на собственную сестру. – Голову на отсечение даю – Эмили рассказывала байки.

– Немножко. – Леди Хардкасл показала ему язык. – Но это было уже давным-давно. Мы перешли к разговорам о школе. То есть дамы о ней заговорили. Мне не повезло, и в школу я не ходила, в отличие от других членов моей семьи.

– Я уже сказала вам, Эмили, – заметила Лавиния, – что вы не много потеряли. Покажи ей фото, Хелен. Пусть сама убедится, что ее миновало.

Мисс Титмус предъявила фотографию в рамке так, словно это был предмет всеобщего поклонения. Мы с хозяйкой вывернули шеи, чтобы получше ее рассмотреть. Вокруг большого кубка расселись около дюжины девочек в темных юбках и белых блузках. Те, кто был в первом ряду, сидели скрестив ноги и положив на колени крикетные биты.

– Школа для девочек Эваншоу, – объявила Хелен. – Выпуск тысяча восемьсот восемьдесят второго года. Победители мемориального кубка Яфета Фотерсдайка по крикету.

– Яфета Фотерсдайка? – переспросила миледи. – Этого всем известного…

– Умершего владельца местной мельницы, – прервала ее миссис Беддоуз. – Видимо, наши родители решили, что Лондон для нас будет слишком декадентской столицей, Женева – слишком экзотической, а Париж – слишком легкомысленной, так что отправили нас в какую-то богом забытую гранитную крепость на Йоркширских пустошах, родину темных мельниц дьявола и их давно умерших, таких же темных, владельцев-сатанистов.

– Это был песчаник, а не гранит, дорогая, – вмешалась леди Лавиния. – И школа располагалась не в крепости, а в бывшем поместье. А Яфет Фотерсдайк был седоволосым церковным старостой.

– Мрачный, отталкивающий и совершенно ужасный, – добавила Розамунда.

– Как бы там ни было, – продолжила Джейк, – мистер и миссис Эваншоу уделяли много внимания занятиям на свежем воздухе, среди которых был и крикет, в котором, по странному стечению обстоятельств, нам удалось добиться успеха.

– Лучшие годы моей жизни, – с тоской произнесла мисс Титмус.

– Не самая лучшая характеристика прожитого, – заметила миссис Беддоуз.

Леди Хардкасл достала лорнет и наклонилась к фото.

– Дайте-ка посмотреть. Как вы думаете, Фло, кто есть кто?

Я тоже наклонилась и стала изучать лица. На мой взгляд, это была толпа выпендрежных школьниц, с лицами, все еще носящими следы детского жирка. У всех была одна и та же стрижка, и их мало что отличало друг от друга, но моя хозяйка, как всегда, смогла рассмотреть больше, чем я.

– Это вы, Лавиния, – сказала она, указывая на светловолосую девочку в заднем ряду. – Роз стоит рядом с вами. А… Ах, вот и Хелен! – с триумфом в голосе закончила она, указывая на третью, пухленькую и похожую на мышку девочку.

– В самую точку, – улыбнулась Титмус. – У вас наметанный глаз на лица.

– Поэтому она прекрасный портретист, – подал голос Гарри. – Она отлично схватывает самую суть человека. Вы должны заставить ее нарисовать ваш групповой портрет, прежде чем мы расстанемся.

– А так можно, Эмили? – спросила Хелен. – А я сделаю общую фотографию, и мы сможем поставить их рядом.

– Прекрасная мысль, – согласилась Хардкасл. – Так и сделаем. А что это за девочка между вами и Лавинией? Кажется, спортсменка из нее просто никакая.

Мы все еще раз внимательно посмотрели на фото. Действительно, между мисс Титмус и леди Лавинией стояла довольно красивая девочка, с темными волосами и очень манящими глазами. На какое-то время возникла неловкая пауза.

– Это Кэти Беркиншоу, – заговорила наконец Хелен. – Она…

– Эту историю ты расскажешь в другой раз, дорогая, – прервала ее Джейк. Она забрала фотографию у моей госпожи и передала ее мистеру Уотерфорду. – Что скажете, Монти? Разве мы не были лучшими из лучших?

– Внушительная команда, – согласился Монтегю с ироничной усмешкой. – А вы что скажете, Виктор? Как думаете, смогли бы вы натянуть им нос?

Герр Ковач взял в руки фото и внимательно изучил его.

– Не уверен, что я вообще смогу кому-нибудь «натянуть нос» в крикет, старина. Эта игра не очень популярна в могущественной Австро-Венгерской империи. Честно говоря, я немного удивлен, что в нее играют девочки. Всегда считал, что это мужской вид спорта.

– В последнее время он утратил свою популярность у дам, – объяснила мисс Титмус, – но в восьмидесятых это было самое то. Хотелось бы мне вернуть те денечки. А вы играли, Эмили?

– Боюсь, что нет, дорогая, – ответила миледи. – Я немного играла в теннис, а еще меня часто заставляли играть в крокет[39], но это больше для общения.

– Ах, вот как, – расстроилась Хелен. – А вы, мисс Армстронг?

– Только не я, – вырвалось у меня. – Я сторонница регби.

– Боже! – воскликнул лорд Ридлторп. – Регби? Вы не шутите?

– Не шучу, – улыбнулась я. – Самый быстрый трехчетвертной защитник[40] в округе к вашим услугам.

– Ни за что бы не подумал, – засмеялся его светлость. – Вы такая миниатюрная…

– Пусть это тебя не смущает, – заметил Гарри. – Быстрая и беспощадная – это про нашу Фло. Я бы не стал и пытаться остановить ее, если бы она на скорости летела в мою сторону.

– Дамы что, играют в регби в… где это было… в Абердэре? – спросил мистер Уотерфорд.

– Нет, я играла с мальчиками, пока они меня не выгнали, – ответила я.

Мужчины рассмеялись.

– Вы для них были слишком хороши, нет? – уточнил Ридлторп.

– Они объяснили это тем, что закон запрещает девочкам играть. Но я успокаивала себя именно вашим объяснением.

И опять все рассмеялись.

Герр Ковач все еще изучал фотографию.

– Смотри, не проглоти ее, Виктор, – заметил Эдмонд. – Все хотят посмотреть.

Почти нехотя Ковач расстался с фотографией и передал ее остальным джентльменам. Мистер Уотерфорд улыбался, переводя взгляд с девочек на фото на их взрослый вариант, который сейчас сидел перед ним, а когда наступила очередь Гарри, то он дольше всего задержался на лице нынешней леди Лавинии, после чего тоже нехотя отдал фотографию и вернулся к беседе.

– Теперь, когда мы все здесь собрались, и после того, как трое из нас уже достаточно попереживали из-за тех трех девочек, которыми мы когда-то были, – с этими словами Лавиния вернула фото мисс Титмус, – может быть, мы во что-нибудь поиграем? День был кошмарный, и нам срочно надо поднять себе настроение.

– Именно об этом я и говорю, милочка, – подал голос дядя Алджи. – Кто хочет сыграть в сыр Святого Югузона?

– Нет, дядя Алджи! – твердо сказала Джейк. – Прошу вас, что-нибудь менее непристойное.

За этим последовал короткий спор насчет того, в какую игру они будут играть. Все они знали массу игр, и я решила, что никто не заметит, если я потихоньку удалюсь. Одно дело – принять предложение поучаствовать в беседе, но мне показалось, что я должна помочь им избежать неловкости от того, что для меня придется искать место в их играх. Я тихо пожелала леди Хардкасл спокойной ночи и незаметно удалилась.

Глава 8

На следующее утро мы с Бетти встали одновременно и принялись умываться и собираться, время от времени сталкиваясь лбами в ванной комнате.

– А вы видели труп? – спросила Баффри, причесываясь. – Я имею в виду труп несчастного мистера Докинса?

– Не вблизи, – солгала я.

– Но я готова поспорить, что в своей жизни вы повидали десятки мертвых тел, правда? Я хочу сказать, что тело, обмытое, все из себя прибранное и лежащее в гробу, – это одно дело, а вот там, на улице, все искореженное и изломанное… Даже думать об этом не хочется.

Но несмотря на эти ее слова, у меня создалось впечатление, что она все уже обдумала достаточно досконально.

– Да, я их немало повидала, – согласилась я. – И это всегда не очень приятно. – Я решила не говорить о том, что значительная часть виденных мною мертвых тел умерла от рук леди Хардкасл или моих собственных.

– А вот со мной ничего замечательного не происходило, – вздохнула моя собеседница. – И, наверное, не произойдет, пока я работаю у миссис Беддоуз. Она получает удовольствие только от сплетен и от того, что изводит своего мужа, а в этом мне места нет. А вот вы посмотрели мир.

– Если вам так все это ненавистно, – спросила я как можно мягче, – то почему бы вам не найти себе другое занятие?

– Наверное, вы правы. Но всегда труднее всего сделать первый шаг, правда? Кстати, мне уже пора делать первые шаги в направлении кухни. Мне здорово достанется, если я не появлюсь с чаем за несколько мгновений до того, как хозяйка проснется. Видели бы вы ее вчера!

Бетти опять вздохнула и, убрав с униформы вылезшую нитку, отправилась навстречу новому дню.

Я двинулась следом, так что мы еще поболтали, сидя за столом в столовой для слуг, где Бетти торопливо глотала свой завтрак, пока Пэтти готовила наши подносы с чаем.

– А когда вы были маленькой, кем вы мечтали стать? – поинтересовалась я, прихлебывая еле теплый чай.

– Богатой, – ответила служанка.

– А как вы думали заработать эти богатства?

– Я не хотела их зарабатывать, – ответила девушка, разрезая вилкой сосиску. – Я хотела быть богатой. Понимаете?